Часть 16

Солнечный луч, беспардонно пробравшийся сквозь стекло, коснулся ресниц, заставляя Гермиону поморщиться. Она потянулась, ощущая привычную мягкость дивана, и в первое мгновение в груди разлилось тягучее, сонное тепло. Память услужливо подбросила обрывки вчерашнего вечера: шёпот у камина, вкус огневиски, уютное молчание и то, как она, совершенно обессиленная, уронила голову ему на плечо, засыпая под мерный ритм его сердца. Она ещё не открыла глаз, но ладонь уже инстинктивно скользнула по обивке рядом, ища ответное тепло. Пусто. Холод ударил под дых мгновенно. Гермиона резко села, и покрывало соскользнуло на пол. Дом встретил её оглушительной тишиной. Ни звука шагов, ни звона посуды, ни привычного поддразнивания. Тревога, тонкая и острая, проступила сквозь остатки сна. Она вспомнила их разговор о тёмной магии, свои резкие слова о мести. Неужели он испугался? Он же Пожиратель смерти, он не мог. Гермиона вскочила, чувствуя, как по венам стегает адреналин. Она бросила взгляд в окно, но Малфоя там не было. Она уже хотела выйти на улицу, когда заметила стул у стены. И замерла. На нём лежал плащ. Её плащ. С вышивкой ирисов — тонкой, аккуратной, немного неровной в одном месте, где мать сбилась с рисунка и тихо рассмеялась, сказав, что так даже лучше. Живее. Гермиона медленно подошла, провела пальцами по ткани и только потом увидела небольшой букет фиолетовых ирисов. Она уставилась на них, не сразу понимая. И вдруг тихо рассмеялась. — Интересно… — пробормотала она себе под нос, — знает ли Малфой, что сейчас выразил восхищение моим умом и статусом? Смех стал чуть громче. — Да… статус у меня сейчас что надо. День потянулся патокой. Первый утренний испуг сменился странным спокойствием. Она заварила себе крепкий кофе, попрактиковалась в беспалочковой магии, приготовила ужин, убралась в доме и даже попробовала самостоятельно полетать. А вечером наблюдала, как медленно садится солнце. Когда сумерки начали густеть, окрашивая стены в цвет индиго, за дверью наконец послышался едва уловимый шорох. Драко вошёл бесшумно. Он выглядел измотанным, а в прищуренных глазах читалась глухая усталость. Гермиона стояла у окна, но обернулась сразу. Он подошёл почти вплотную и, прежде чем она успела что-то сказать, коротко поцеловал её в щёку. — Уроков сегодня не будет, — объявил он. — Покормишь меня? Гермиона окаменела. Точно не этого она ожидала. — Я не прислуга, Малфой, — холодно ответила она. — У тебя эльфы закончились? Он странно посмотрел на неё. Слишком внимательно. — Если покормишь, — медленно произнёс он, — расскажу кое-что о Поттере. Тишина между ними на секунду стала плотной. Гермиона выругалась себе под нос и резко направилась на кухню. Руки работали быстро, почти автоматически. Разогреть пасту. Мясо — вчерашнее. Салат был нарезан не глядя. Мысли при этом не останавливались ни на секунду. Она поставила всё перед Малфоем чуть резче, чем следовало. Он начал есть настолько медленно и спокойно, будто у него было всё время мира. Гермиона стояла напротив, сжав кулаки так, что побелели пальцы. — Ну? — не выдержала она. Он не ответил. Только чуть поднял взгляд — и в нём мелькнула тень насмешки. Он наслаждался её реакцией. Её нетерпением. Её злостью. Драко вдруг скользнул взглядом в сторону. — Красивые цветы, — лениво заметил он. — Мне стоит ждать благодарности? Гермиона резко повернулась к импровизированной вазе. — Если ты сейчас же не начнёшь говорить по делу, — тихо сказала она, — они полетят тебе в лицо. И сегодня я не промахнусь. Он рассмеялся. Легко и искренне. — Поттер и Уизли, — наконец сказал он, откинувшись назад, — явно решили, что ты в темнице. Гермиона замерла. — Их видели там уже несколько раз. Сегодня вообще была целая погоня. — С ними всё в порядке? — быстро спросила она. — Да, — кивнул Драко. — Летают они на мётлах явно лучше, чем ты. Гермиона шумно выдохнула. Плечи на секунду опустились. — Ты интригант! Нужно передать им, что я жива, — сказала она, уже твёрже. — Ты должен меня отпустить. Он посмотрел на неё так, будто услышал что-то смешное. — Грейнджер, у нас был уговор, и ты свою часть ещё не выполнила, но… предвидя это, я придумал кое-что получше. Её глаза вспыхнули. Но он уже продолжал: — На улице ожидает сова. Моя сова. Её никто не отследит, я тебе даю своё слово. И если ты мне доверяешь, то можешь ей воспользоваться. Мир будто качнулся. Время остановилось. Гермиона смотрела на него и не могла понять, в чём здесь подвох. — Я не буду писать Гарри, — спустя несколько минут выдохнула она. — Я напишу своей подруге. Но если с ней что-нибудь случится — я тебя не пожалею. Драко просто кивнул. — Жду тебя на улице, — спокойно ответил он, поднялся и вышел. Гермиона схватила первый попавшийся пергамент. Перо скользило неровно. Не потому что она разучилась писать — наоборот, каждое слово было выверено, каждое предложение обдумано до последней буквы. Просто рука… не слушалась. Когда всё было закончено, она долго сидела, глядя на пергамент. Потом аккуратно сложила его, как будто от этого зависело, дойдёт ли оно, и медленно встала. Дверь тихо скрипнула, когда она вышла наружу. Малфой стоял чуть в стороне, опираясь плечом о дерево. Рядом на ветке сидела сова — тёмная, внимательная, с янтарными глазами. Он поднял взгляд, когда Гермиона подошла. Молча. Она тоже не заговорила. Просто протянула письмо. На секунду их пальцы почти соприкоснулись — и Гермиона вдруг поймала себя на том, что задерживает дыхание. Он взял пергамент и закрепил его на лапке совы. А потом провёл пальцами по перьям птицы, и та чуть склонила голову, принимая это как сигнал. Мгновение. И он отпустил её. Сова резко взмахнула крыльями, поднимаясь в воздух. Её силуэт быстро растворился в ночном небе. Гермиона смотрела ей вслед, пока та не стала точкой. А потом перевела взгляд на Малфоя. — Спасибо, Драко, — тихо сказала она. Он чуть приподнял бровь, будто не сразу понял, что она действительно сказала это. А потом точно окаменел. Потому что она добавила: — Я тебе доверяю. Слова повисли между ними — тонкие, хрупкие, опасные. Драко смотрел на неё дольше, чем следовало, будто в этот момент вёл какой-то свой, внутренний бой. Но в её взгляде не было войны. Только правда. И это было хуже всего. Он сделал шаг ближе. Очень медленно. Так, будто давая ей время сбежать. Гермиона не отступила. Даже не шевельнулась. Только дыхание стало чуть глубже. — Мы оставим это здесь? — тихо произнёс он, почти шёпотом. Она чуть склонила голову, не отрывая от него взгляда. — Не уверена. Пауза натянулась, как струна. Он выдохнул сквозь сжатые губы, будто сдерживая что-то. А потом его рука поднялась. Он кончиками пальцев коснулся её лица, почти невесомо. Провёл вдоль линии щеки, а потом ниже — к шее, задержавшись на мгновение там, где бился пульс. Драко почувствовал, как он ускорился под его прикосновением и слабо усмехнулся. — Ты нервничаешь, — прошептал он. Она шагнула ближе сама. Обвила руками его шею, приблизившись так, что её дыхание коснулось его губ. — Я предвкушаю. Это сломало всё. Он притянул её к себе резко, почти жадно — и поцеловал. Не осторожно. Не проверяя. Так, будто больше не собирался останавливаться. А она ответила. Сразу. Без доли сомнений. Её пальцы запутались в его волосах, притягивая ещё ближе, словно даже этот контакт казался недостаточным. Поцелуй углубился, стал жёстче, насыщеннее — в нём было всё: напряжение последних дней, страх и притяжение, которое они так долго отрицали. Мантия соскользнула с его плеч почти незаметно. Ткань упала к их ногам. На мгновение он отстранился — ровно настолько, чтобы сорвать с себя кофту, — и тут же снова подхватил её, прижимая к себе. Она послушно обхватила его ногами. Её спина коснулась дерева — холодного, шершавого, резко контрастирующего с жаром его тела. Из её груди вырвался приглушённый вздох, когда он коснулся губами её шеи, и она невольно подалась ему навстречу. — Мерлин… — глухо выдохнул он ей в кожу. В следующий момент он уже нёс её в дом, не разрывая контакта. Они почти упали на диван — тот самый, где ещё вчера всё было таким спокойным и безопасным. Сейчас же всё вокруг словно потеряло форму, превратилось в фон. Гермиона не заметила, в какой момент осталась лишь в нижнем белье. В том, что раньше казалось вызывающим. И которое сейчас придавало странную уверенность — особенно под его взглядом. — Ты готовилась? — спросил он, рассматривая её, будто она невероятно дорогая картина. Она провела ладонью по его плечу, ниже, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы. — Это выбрал ты. Он задержал её руку, сжал пальцы. — У меня хороший вкус... Я выбрал тебя. И вихрь безумия закружил их с новой силой. Малфой снова втянул её в дурманящий поцелуй. Его прикосновения обжигали не хуже самых изощренных заклинаний. Гермиона чувствовала, что насквозь промокла. Вскоре она могла только стонать и выгибаться на встречу рукам Драко, которые уже стянули верхнюю часть его подарка и теперь гладили, пощупывали и оттягивали напряженные соски. Явно волшебство потекло по венам и ударило невыносимым жаром между бедер, когда он отодвинул ее трусики в сторону и коснулся чувствительного, уже предельно напряжённого места. Гермиона дернулась и застонала сильнее. — Грейнджер, ты вся течешь для меня, — сказал Малфой, и в его голосе сквозило что-то опасное. И она должна была ответить на эту колкость, но он стал ласково, но настойчиво кружить над её клитором, все сильнее сжимая невидимую внутреннюю пружину. Гермиона задохнулась собственными фразами, оставляя лишь царапины на его спине. А потом его палец неожиданно завибрировал и это стало вспышкой личного взрыва — Гермиона приглушенно вскрикнула, тело выгнулось дугой, легкие перестали работать, а крыша дома исчезла, являя перед взором всё те же яркие звезды, которыми не так давно она наслаждалась, но не могла дотянуться. А уже в следующий миг звёзды рассеялись — Драко резко вошёл и она напряглась. Он это сразу почувствовал. Остановился, но её пальцы сжались на его плечах. — Не останавливайся… — выдохнула она. Он снова нашел её губы, а пальцы вернулись на чувствительный клитор. Он стал осторожно покачиваться, с каждым разом увеличивая амплитуду своих движений. Боль ушла, уступая место чувству полной наполненности, а на её место стало возвращаться желание. Головка члена Драко упиралась в какую-то точку, от которой перехватывало дыхание, и вот уже стоны снова заполнили комнату. Но окончательным моментом стал шёпот возле уха: — Сдавайся, Гермиона. И всё. Мир рассыпался. Звук исчез. Мысли исчезли. Осталась только вспышка — яркая, ослепляющая, как удар молнии. А потом — пустота. Тихая. Глубокая. Она лежала, не до конца понимая, где находится, пытаясь поймать ускользающее дыхание. А где-то сбоку на полу лежала его палочка. Драко видел её. Знал, где она. Но не потянулся. Потому что сейчас было важно совсем другое.