Часть 17

Под боком было тепло и непривычно мягко — узкий диван за ночь превратился в самый уютный уголок во вселенной. Она осторожно открыла глаза. Драко спал, уткнувшись носом в её плечо. Его дыхание было ровным, а на щеке отпечатался след от шва подушки. Гермиона повернула голову и увидела среди груды их общих вещей волшебную палочку. Его палочку. Она могла бы легко её призвать и сбежать, но в утреннем свете он казался каким-то пугающе настоящим и умиротворённым. Грейнджер затаила дыхание и зажмурилась. Он отпустит её. Он обещал. В памяти всплывали обрывки вчерашнего вечера: чувство абсолютного доверия и то самое мгновение, когда расстояние между ними сократилось до нуля. В груди разлилось странное тепло, и она шумно выдохнула. Драко шевельнулся. Его ресницы дрогнули, и через секунду он посмотрел на неё — сначала сонно и непонимающе, а затем в его глазах вспыхнуло узнавание. — Привет, — прошептал он. Голос был хриплым, спросонья совсем чужим, но от этого по коже пробежали мурашки. — Привет, — улыбнулась она, чувствуя, как нелепо и счастливо растягиваются губы. Гермиона вдруг осознала, в каком положении они находятся — переплетённые ноги, её рука под его головой, покрывало, наполовину сползшее на пол. Гермиона поспешно натянула его до самого подбородка, и на её щеках проступил едва заметный розовый румянец. Эта внезапная застенчивость после всего, что было ночью, неожиданно заставила Драко улыбнуться. — У меня, наверное, на голове гнездо, — она попыталась пригладить растрёпанные волосы свободной рукой, неловко рассмеявшись. — Самое красивое гнездо в мире, — серьёзно ответил он, потянувшись к ней. Они замерли на мгновение, глядя друг на друга. В воздухе ещё висело лёгкое смущение — то самое, которое бывает, когда люди внезапно открывают друг другу слишком много. Но когда Драко осторожно убрал прядь с её лба, Гермиона не отстранилась, а наоборот, прикрыла глаза и едва заметно подалась навстречу. Его пальцы соскользнули с виска на щёку, едва касаясь кожи, словно он всё ещё не верил, что ему позволено это прикосновение. Драко вёл подушечкой большого пальца по скуле, очерчивая линию её лица с удивительной осторожностью. Она не открывала глаз, но он видел, как дрогнули её ресницы, когда его ладонь накрыла её щёку, согревая кожу. Это было непривычно — без колкостей, без вечной войны между ними. Его губы коснулись её — сначала почти невесомо, как случайный мазок кисти, а затем увереннее и теплее — всё остальное перестало существовать. Она чувствовала, что поступает правильно, а он — что внутри него что-то окончательно надломилось. Драко отстранился и некоторое время молчал, будто собираясь с мыслями. — Почему ты не предупредила? — наконец спросил он. Гермиона подняла взгляд. — О чём? — О том, что это было… впервые. Пауза. И вдруг — смех. Лёгкий, живой, неожиданный даже для неё самой. — Малфой, — сказала она, качая головой, — я в бою никого не предупреждаю. Он на секунду застыл. А потом в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти смеющееся. — Во-первых, не стоит говорить моими словами. А во-вторых… — добавил он после паузы, — стоило предупредить. Я мог сделать тебе больно. Она перестала смеяться и посмотрела на него уже серьёзно. — Драко, я тебе доверяю. Он судорожно сглотнул и тут же отвёл взгляд в сторону. — Что будем делать теперь? — спросила Гермиона, не замечая его заминки. Драко помедлил секунду, а затем его губы тронула та самая знакомая, чуть дерзкая ухмылка. — Сейчас, Грейнджер, мы сделаем вот что, — он заставил себя снова встретиться с ней глазами, вкладывая в голос всю возможную уверенность. — Мы наконец-то встанем с этого невозможного дивана, соберёмся, приготовим завтрак… — он сделал паузу, и его улыбка стала шире, почти мальчишеской. — А потом ты всё-таки скинешь меня с метлы. Свежий утренний воздух ударил в лицо, окончательно прогоняя остатки сна. Драко первым оседлал свою метлу, срываясь с места так резко, что из-под прутьев взметнулась сухая трава. Гермиона, коротко выдохнув, взмыла следом — её полёт был менее безрассудным, но на удивление точным. — Готова меня покинуть, Грейнджер? — крикнул он, закладывая крутой вираж. Вместо ответа она выхватила теннисный шарик и точным броском запустила его в Драко. Тот в последний момент увернулся, и «снаряд», едва не задев его плечо, со свистом пролетел мимо. Смех Гермионы, звонкий и непривычно свободный, разнёсся над домом. Она ловко лавировала, уклоняясь от шаров Малфоя. — Ты снова проиграешь! — азартно вопил он, заходя ей в хвост. Она резко затормозила, пропуская его над собой, и запустила в спину очередным шариком. Но Драко успел уйти в сторону, весело смеясь. Резкий скрип входной двери заставил их замереть в воздухе. На крыльцо вышел Блейз Забини, щурясь от яркого солнца и засунув руки в карманы брюк. Его вид, как всегда безупречный, сейчас казался чужеродным в этой атмосфере беззаботного полёта. — Драко! — окликнул он. — Спускайся. Есть разговор. Магия азарта мгновенно испарилась. Драко первым направил метлу вниз, мягко коснувшись травы, и Гермиона приземлилась следом, поправляя растрёпанные волосы. Блейз скользнул по ней коротким, непроницаемым взглядом, а затем снова переключился на друга. — Наедине, если можно, — добавил Забини, едва заметно кивнув в сторону дома. Между ними повисла тяжёлая пауза. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок — то самое предчувствие, которое всегда появлялось перед бедой. Чтобы скрыть неловкость и внезапную тревогу, она обернулась к Драко. — Идите. Я пока… — она замялась, подбирая слова. — Дай мне тот нож. Я потренируюсь. Драко помедлил, но вытащил из сапога знакомый ей кинжал и протянул ей рукоятью вперёд. Его пальцы на секунду задержались на её ладони — мимолётное, нежное прикосновение. — Не порежься, Грейнджер, — бросил он и, оставив метлу прямо у входа, пошёл вслед за Забини в дом. Гермиона развернулась, намереваясь дойти до импровизированного тира, но вовремя спохватилась, почувствовав в руке лишнюю тяжесть — она всё ещё сжимала древко метлы. Решив не тащить её с собой, она направилась к крыльцу, чтобы пристроить свою ношу рядом с метлой Драко. Но стоило ей сделать шаг к дому, как из приоткрытого окна донёсся обрывок фразы. Гермиона замерла, так и не дойдя до стены. Воздух вокруг словно загустел, превращаясь в невидимую преграду. Голоса внутри звучали приглушённо, но в утренней тишине каждое слово Блейза отчётливо ввинчивалось в сознание, заставляя её сердце пропустить удар. — Я смотрю, план оправдывает себя в полной мере? — голос Блейза сочился ядом. — Это способ узнать нужную информацию, — отозвался Драко. Его голос, ещё утром казавшийся ей самым тёплым звуком на свете, теперь звучал сухо и расчётливо, с той самой интонацией, которую она так ненавидела в школьные годы. — И что? Узнал что-нибудь? — Блейз прошёлся по комнате, судя по звуку шагов. — А то мне кажется, что ты тут совсем другим занимаешься. — Пока нет, — отрывисто бросил Малфой. — Зачем ты пришёл, Забини? Мы договаривались, что ты не появишься здесь без крайней нужды. — Отец искал тебя, — тон Блейза мгновенно стал серьёзным. — Думал, что ты ночевал у меня. Я пришёл предупредить, чтобы ты не заигрывался. Гермиона почувствовала, как пальцы, сжимающие рукоять метлы, начали мелко дрожать, и резко развернулась. Утро всплыло слишком ярко: его рука на её щеке, шёпот, «я выбрал тебя». Она резко вдохнула. Всё исчезло. Осталась только ясность. Холодная, звенящая. Когда Драко вышел на крыльцо, Гермиона уже стояла неподалёку от старого дерева, куда они не так давно метали нож вместе. Она обернулась на звук открывшейся двери, и её лицо было абсолютно спокойным, почти безмятежным. — Что-то случилось? — мягко спросила она, переводя взгляд с Драко на пустой дверной проём. — Блейз уже ушёл? — Да, — Драко спустился по ступеням, на ходу оправляя манжеты. В его голосе всё ещё слышались отголоски того расчётливого тона, который она поймала у окна, но теперь он старательно приправлял его теплотой. — Мне тоже скоро нужно будет идти, так что давай вернёмся к тренировкам. Время дорого. Он подошёл к своей метле, оставленной у входа, и обхватил пальцами древко. На его губах снова заиграла та самая лёгкая, манящая улыбка. — Давай так, Грейнджер: попадёшь в меня сейчас — я тебя сразу отпускаю, — он двинулся ей навстречу по высокой траве, щурясь от солнца и не сводя с неё глаз. Гермиона тоже улыбнулась. Это была странная улыбка — тонкая, лишённая прежнего уюта, но Драко этого не заметил. Она резко вскинула руку, и нож, который он сам вложил ей в ладонь, серебристой молнией рассёк воздух. Удар пришёлся прямо в живот. Драко охнул, его колени подогнулись, и он судорожно схватился за рукоять, вошедшую в плоть почти по самый эфес. Пальцы мгновенно окрасились в густой алый цвет. Он поднял на неё взгляд, полный дикого, неверящего отчаяния и боли. Гермиона подошла ближе. В её глазах не было ни слёз, ни ярости — только холодная, выжженная пустота. Она медленно протянула руку, вытащила из его внутреннего кармана волшебную палочку и зажала её в кулаке. — Я ведь предупреждала тебя, Малфой, — прошептала она, склонившись к его лицу, пока он оседал на траву. — Это самка чёрной вдовы убивает. Она выпрямилась, в последний раз посмотрела на его бледное, искажённое лицо и, не оборачиваясь, исчезла.