Партия на троих

«Лицемерие — это дань уважения, которую порок платит добродетели»

Шарль Бодлер

***

Полицейский участок гудел, как улей.

Шум голосов, быстрые шаги, короткие команды — всё смешивалось в один непрерывный поток. Но сегодня в этом потоке чувствовалось напряжение. Никто не говорил это вслух, но все понимали: произошло не просто убийство. Убили человека, связанного с правительством. А значит, это уже не просто дело. Это — давление. Наруто Узумаки занимал должность, о которой не говорили вслух. Не потому что это было тайной. А потому что такие вещи не нуждаются в обсуждении. Его имя знали. Его узнавали. Ему кивали в коридорах, освобождали дорогу, понижали голос в его присутствии. Но почти никто не произносил вслух, кем он является на самом деле. Правая рука президента. Звучит просто. Слишком просто для того, что за этим стоит. Через него проходили решения, о которых не писали в отчётах. Встречи, которые не значились в расписании. Люди, чьи имена исчезали быстрее, чем появлялись. Он не был лицом власти. Довольно привлекательный для этого. Он был её тенью. Тем, кто оставался за кадром, когда всё выглядело правильно. Тем, кто знал больше, чем должен был знать любой человек. И, возможно, именно поэтому его жизнь никогда не принадлежала ему полностью. Работа не заканчивалась с заходом солнца. Она не заканчивалась вообще. Телефон мог зазвонить в любое время. Машина могла приехать без предупреждения. Решения принимались быстро, без права на сомнение. И всё это постепенно стирало границу между личным и чужим. Дом становился просто местом, где можно ненадолго остановиться. Не больше. Иногда — даже меньше. Но, несмотря на это, он умел улыбаться. Шутить. Делать вид, что всё отлично. Как будто можно жить обычной жизнью, находясь так близко к тому, что ломает других. Как будто можно любить, строить планы, говорить о будущем… …когда ты знаешь слишком много. И, возможно, именно это делало его уязвимым. Не работа. Не власть. А иллюзия, что у него есть время. Что можно будет отложить разговоры на потом. Вернуться позже. Исправить, если что-то пойдёт не так. Позже. Слово, которое для него оказалось слишком коротким. В полицейском участке не было «позже». Там было только сейчас. Сейчас — резкие голоса, короткие команды, приглушённый гул, который не стихал ни на секунду. Свет ламп был слишком ярким, почти болезненным, и от этого казалось, будто ночь так и не наступила — просто растворилась где-то за окнами. Люди двигались быстро. Слишком быстро для тех, кто не спал уже много часов. Не смотря на элитность участка, работники выглядели слишком вялыми. У кого-то были покрасневшие глаза. У другого — небрежно расстёгнутый ворот рубашки. Кто-то пил остывший кофе, даже не замечая вкуса. Усталость не исчезала ни на секунду. Она просто становилась частью движения. Частью воздуха которым было пропитано это место. Оседала в лёгких, замедляла дыхание, сжимала голову изнутри так, что даже мыслить становилось труднее. Казалось, сами стены подступают ближе, незаметно сокращая пространство, оставляя всё меньше воздуха. Люди привыкли к этому. С сегодняшнего дня опять Харуно Сакура. На прокат взяла его фамилию - с усилием попробовала не засмеяться в голос несчастная вдова. Она сидела чуть в стороне. Белое платье всё ещё было на ней. Ткань аккуратно спадала по ногам, почти не смятая, будто этот день так и не успел дойти до своей настоящей сути. Только пальцы выдавали реальность — они сжимали подол чуть сильнее, чем нужно, и время от времени дрожали. Её дыхание было неровным. Но не хаотичным. Сакура делала паузы там, где их ожидали увидеть. Опускала взгляд, когда на неё смотрели. Медленно поднимала его, если к ней обращались. Глаза были покрасневшими. Но слёзы в них не стояли. Она выглядела так, как должна выглядеть женщина, потерявшая мужа. В её взгляде не было пустоты. В нём было отражение того, что хотели увидеть другие. И каждый раз это выглядело убедительно. Некоторые сотрудники бросали на неё слишком долгие и липкие взгляды. Молодая вдова. Красивая. Одинокая. Они думали, что видят слабость. Сакура позволяла им думать так. Дверь открылась. И шум в помещении будто споткнулся. Разговоры стихли не сразу, но быстро — один за другим. Внутрь вошли двое. Их сходство бросалось в глаза сразу — не столько внешне, сколько в том, как они держались. Одинаково прямая осанка, одинаково спокойные, почти холодные взгляды и уверенность в каждом шаге. Первым вошёл Фугаку Учиха. Возраст выдавали только черты лица — более жёсткие, отточенные временем. В остальном он выглядел так, будто не позволял себе ни слабости, ни усталости. Тёмный костюм сидел безупречно, подчёркивая строгую собранность. Следом — мужчина с красивыми, более мягкими чертами лица, взгляд — глубже и холоднее. Тёмные пряди падали на глаза, слегка скрывая их, но смягчая выражение. Они были похожи. Внешне. К ним быстро подошёл один из сотрудников. Молодой, с заметными следами усталости на лице. Светлая рубашка была помята, галстук ослаблен, рука всё ещё сжимала планшет, на котором бегали строки отчёта. Он остановился, выпрямился, пытаясь собрать себя в порядок. — Господин Учиха, — начал он, чуть кивнув. Фугаку посмотрел на него коротко. — Докладывайте. Тот кивнул. — Время происшествия — примерно двадцать один пятьдесят восемь. Выстрел один, предположительно с улицы. Пуля — в область виска, смерть мгновенная. Помощник перелистнул данные. — Оружие не найдено. Территория осмотрена, но следов стрелка нет. — Свидетели? — спокойно спросил Фугаку. — Один основной — Неджи Хьюга. Находился рядом в момент выстрела. Утверждает, что стрелка не видел. Короткая пауза. — И жена, — добавил он тише. — Сакура Харуно. В момент выстрела находилась в ванной. Учиха – старший слегка кивнул. — Камеры? Сотрудник сжал планшет чуть сильнее. — Есть проблемы. Часть записей была удалена. — Полностью? — Нет. Остались фрагменты. Но момент выстрела отсутствует. Саске чуть повернул голову. — Насколько чисто удалено? Сотрудник замялся на секунду. — Профессионально. Без явных следов вмешательства, но слишком аккуратно для сбоя. Фугаку перевёл взгляд на сына. — Значит, вмешательство было. — Да. Пауза. — Отдайте записи техникам, — сказал он спокойно. — Пусть поднимут архивы и восстановят записи с камер. — Уже передали, — быстро ответил тот. — Работа ведётся. Фугаку кивнул. — Хорошо. Он на секунду задержал взгляд на помещении, словно оценивая обстановку целиком. — Кто взял это дело? — Пока никто, мы ждали когда вы прийдёте. — С этого момента я… — Я возьму это дело, — не успел фугаку закончить фразу, как Саске его резко перебил. Слова прозвучали ровно, без нажима, но в этой ровности было что-то окончательное, не допускающее возражений, и именно поэтому в помещении на секунду повисла странная, вязкая тишина, в которой даже движения людей словно замедлились — кто-то не дописал строку, кто-то так и остался стоять с приоткрытым ртом, не решаясь вмешаться, а сам Саске в это время сделал шаг вперёд, чуть ближе к центру, уверенно, без колебаний, будто это решение было принято задолго до того, как он вошёл в этот кабинет, и не требовало ни обсуждения, ни разрешения, эта внутренняя уверенность, отсутствие малейшего сомнения, заставило его отца медленно повернуть к нему голову и задержать на нём взгляд — долгий, внимательный, оценивающий, в котором не было раздражения, не было удивления, только тихое, почти холодное понимание того, что стоит за этими словами, потому что он слишком хорошо знал, кем для Саске был Наруто Узумаки, знал не по отчётам и не по должности, а по тем годам, которые не фиксируются в документах, по детству, по общей истории, по тем связям, которые не исчезают даже тогда, когда люди начинают жить в разных мирах. И этого оказалось достаточно, чтобы Фугаку едва заметно кивнул, принимая решение так же тихо, как и сам момент произошёл, после чего его голос прозвучал уже без прежнего начала, словно продолжение было давно определено: — Хорошо, тогда доведи это дело до конца. — Доведу, — ответил Саске так же ровно, но в этом ответе было больше, чем просто согласие. Обещание. И те, кто стоял рядом, не смогли бы объяснить, что именно изменилось в этот момент, но почувствовали это почти физически, словно в этом деле только что появился человек, который уже на шаг впереди, и именно поэтому никто не задал лишних вопросов. Учиха на мгновение перевёл взгляд в сторону. Белое платье, опушенная голова, сдержанная дрожь в пальцах — всё в ней выглядело так, как и должно было выглядеть. Слишком правильно. На долю секунды их взгляды пересеклись. Для кого-то это было бы просто совпадением. Ничего не значащей мелочью. Но не для них. Потому что для одного — это была всего лишь игра. А для другого — стало уже самой главной целью в жизни *** Неджи сидел прямо. Спина ровная, руки спокойно лежали на столе. Элегантность, впитанная с детства до автоматизма. Комната для допросов казалась ещё более тесной из-за стен. Они были почти полностью закрыты зеркалами — от пола до потолка, гладкими, холодными, без единого изъяна. Отражения наслаивались друг на друга, уходили вглубь, создавая ощущение, будто пространство расширяется, но на самом деле лишь сильнее давит. Отражение в нём было выглядело чуть глубже чем, чем должно быть. За ним наблюдали По ту сторону стекла стояли сотрудники. Кто-то держал планшет, фиксируя каждое слово. Кто-то просто смотрел, не отрываясь, будто пытался поймать не ответы — паузы между ними. — Начали, — негромко сказал один из них. Запись пошла. — Начнём с самого начала, — произнёс Саске ровно. — Во сколько вы прибыли? — Около девяти, — ответил шатен без паузы. — Мы договорились встретиться после церемонии. — Кто инициировал встречу? — Он. Имя Наруто не прозвучало, но повисло в воздухе. Учиха чуть кивнул. — О чём был разговор? — Рабочие вопросы. Документы, которые он должен был передать. — Какие именно? Неджи на секунду задержал взгляд. — Я не был посвящён в детали. Ложь. Ручка в руке следователя едва слышно коснулась бумаги. — Вы стояли рядом? — Напротив. — Расстояние? — Метр. Может, меньше. — И вы не видели стрелка? — Нет. Ответ прозвучал так же спокойно, как и предыдущие. Саске не отводил взгляда. — Выстрел. Коротко. Неджи кивнул. — Один. — Откуда? — С улицы. Слева от меня. — Почему вы так решили? — По звуку. Брюнет слегка наклонил голову. — Вы уверены? — Да. Тишина затянулась. — После выстрела? — продолжил Саске. — Он упал. Неджи не отвёл взгляда. — Почти сразу. — Вы подходили? — Да. — Пытались помочь? Короткая пауза. — Это было бессмысленно. В комнате стало тише. — Коробка, — вдруг сказал Саске. Неджи чуть сдвинул брови. — Подарок. — Вы передали её лично? — Да. — Когда именно? — Перед разговором. — Он открывал её? — Нет. Саске на секунду отвёл взгляд. Записал что-то. — Кто ещё знал о встрече? — Никто. — Уверены? — Да. Саске закрыл папку. Медленно. На данный момент всё. Неджи кивнул. Но не встал. — Я могу идти? — Пока да. Неджи поднялся. Спокойно. Без лишних движений. И только когда он уже подошёл к двери — — Неджи. Он остановился. — Да? — Если вспомните что-то ещё… даже незначительное. Шатен чуть повернул голову. — Я сообщу. И вышел. *** Каждый родитель, после свадьбы единственного сына ждёт новости — о будущем, о внуках. Самая светлая точка перед закатом жизни. Но не звонка сразу после свадьбы. Не в тот момент, когда ты только снимаешь туфли после вечера, где танцевала до изнеможения от радости. И тут приходит известие которое рушит всё мгновение. Земля будто ушла из-под ног, а разум не успевал осознать происходящее. Когда ты уже не чувствуешь усталости, а просто бежишь, не разбирая дороги, не задавая вопросов, потому что никто так и не сказал, что произошло. Тебя лишь попросили приехать. Когда навстречу выходит человек, слишком близкий семье, чтобы ошибиться в выражении его лица. И в этот момент от прежней силы, от той самой буйности в характере, остаётся только срыв — истерика, сбитое дыхание и расцарапанные ладони, как будто боль внутри можно было вытащить наружу. *** По ту сторону стекла движение не прекращалось. Тихие голоса, короткие фразы, приглушённые шаги — всё сливалось в ровный, почти незаметный фон, в котором каждое слово всё равно было услышано. — Кто следующий? — негромко спросил один из сотрудников, не отрывая взгляда от отражения. — Вдова. Дверь в допросную открылась. Сакура вошла спокойно, без лишних движений или попытке осмотреться. Зеркала в полный рост сразу поймали её отражение, разбив его на несколько ракурсов. Белое платье сменили, но ощущение от неё осталось тем же — аккуратность, собранность, почти хрупкость, выстроенная до мелочей. Тусклый свет лампы падал прямо на стол, за которым сидела Сакура — бледная, с потухшим взглядом, вцепившись пальцами в край стула. Сотрудники всё записывали. Саске зашёл следом. Без папки в руках. Это уже меняло тон. Он сел напротив не сразу — сначала на секунду задержался, словно оценивая её, а затем спокойно опустился на стул. — Давно не виделись. Сакура слегка наклонила голову — Не в самых подходящий обстоятельствах. Саске едва заметно усмехнулся. — Ты всегда выбирала моменты с эффектом. — А ты всегда появлялся там, где не ждут, — тон разговора оставался спокойным, но под ним чувствовалось что-то старое, незакрытое. Брюнет чуть подался вперёд. — Ладно, — произнёс он уже более собранно. — начнём. Сакура едва заметно кивнула. Работники за стеклом приготовились. — Что вы делали в тот момент? — голос прозвучал сухо, почти безэмоционально. Девушка медленно подняла глаза, в которых ещё оставались следы слёз, и с горькой усмешкой произнесла: — А что ещё может делать женщина в ванной после свадьбы? — У меня тот же вопрос, — произнёс он холодно, скрестив руки на груди. Сакура на секунду закрыла глаза, словно собираясь с силами, и продолжила уже тише: — Я просто хотела смыть это напряжение что накапливалось с момента подготовки и проведения свадьбы. Всё было слишком… слишком быстро. Её голос дрогнул. Пальцы сильнее сжались, ногти впились в кожу. — Я слышала, как открылась дверь… их голоса… а потом… За стеклом один из сотрудников делал пометку. — Я не сразу поняла что это был за звук. — Вы знали, что к вам должен прийти гость? — спокойно спросил Саске, не отрывая взгляда. — Да. — Кто именно? Сакура на секунду задержала дыхание, словно прокручивая в голове нужный ответ, затем чуть опустила взгляд — ровно настолько, чтобы это выглядело естественно. — К нему часто приходили, — произнесла она тихо, без спешки. — По работе… и не только. Короткая пауза. Она провела пальцами по краю стола, будто собираясь с мыслями. — Я не запоминала имена, — добавила уже спокойнее. — В этом не было необходимости. Саске чуть наклонил голову. — Даже тех, кто приходил домой? Сакура едва заметно пожала плечами. — Это была его работа, — ответ прозвучал мягко, но уверенно. — Я старалась в неё не вмешиваться. Небольшая тишина. — Вы не интересовались? На этот раз она подняла глаза. Прямо. — Иногда лучше не знать лишнего. Ответ прозвучал почти спокойно. Слишком спокойно. И за стеклом кто-то едва заметно напрягся. — Удобная позиция, — заметил он — Практичная. Кто-то за стеклом тихо усмехнулся. — Значит ни одного имени? — продолжил Саске — Могу назвать, — ответила она — но вряд ли это вам поможет. Он на секунду, задержал на ней взгляд. — Попробуйте. — Попробую. Сакура будто перебирала в памяти лица, имена, случайные встречи. — Были коллеги, — начала она. — Люди из правительства, помощники, кто-то приходил один раз, кто-то чаще. — Вы общались с ними? — спросил Саске. — Иногда. — Ближе с кем-то были? Сакура чуть улыбнулась. Очень сдержанно. — Я была его женой, а не секретарём. Кто-то из работников тихо выдохнул. — С характером. — Хорошо, — сказал он. — Тогда по-другому. Он чуть подался вперёд. — Был ли кто-то, кто вас насторожил? Сакура не ответила сразу. Её пальцы на секунду сжались. Почти незаметно. — Нет. Саске медленно кивнул. — Тогда последний вопрос. Он посмотрел на неё чуть внимательнее. — Вы кого-нибудь подозреваете? В комнате стало тише. Казалось даже свет потускнел. Сакура подняла глаза. Прямо на него. — Нет. Ответ прозвучал мягко. Почти без веса. — Пауза была. — И что с того? Их коллега внимательно посмотрела на другого. — Ну ты прямо как здрасьте. — На данный момент — всё. Кивнув она встала со своего места. У самого входя розоволосая на секунду остановилась. И только в зеркале можно было заметить, как её взгляд на долю секунды скользнул в сторону. Туда, где за стеклом наблюдали. Или. Не только туда. Дверь закрылась. Саске размял затёкшие конечности возвращая телу контроль, и на мгновение закрыл глаза, отсекая лишние звуки. Тишина оказалась удобнее шума. В ней легче было расставить всё по местам. *** В отделе стоял привычный рабочий шум: щёлкали клавиши, переговаривались следователи, кто-то пролистывал папки с делами. Всё шло своим чередом — слаженно, чётко, без лишних эмоций, как и полагается в одном из самых строгих участков. Дверь распахнулась чуть резче, чем следовало, и внутрь вошли интерны. Слишком громкие, слишком расслабленные для этого места. Они переглядывались, перешёптывались, едва сдерживая смех, который в итоге всё равно вырвался наружу. — Ты видел, как она сюда влетела? — усмехнулся один, не понижая голоса. — Да там под каблуками, наверное, лошадиных сил больше, чем у патрульной машины, — подхватил второй. — Курица просто в панике бегала, — добавил третий, и они снова прыснули. Несколько сотрудников переглянулись. Шум в комнате стал тише, но не потому, что разговоры прекратились — просто все начали слушать. Тяжёлые шаги раздались со стороны кабинетов. Старший инспектор остановился прямо перед интернами. Его взгляд был холодным и ровным — таким, от которого смех обычно умирает сам по себе. — Закончили? — коротко спросил он. Тишина наступила мгновенно. — Здесь не место для базара, — продолжил он спокойно, но жёстко. — И уж точно не для обсуждения людей, переживших шок. Интерны опустили глаза, но было поздно. — Раз уж у вас столько энергии, — он сделал паузу, — направим её в нужное русло. Он кивнул в сторону стола, заваленного папками. — Каждый из вас берёт по десять дел. Полный разбор: протоколы, хронология, ошибки в показаниях. Срок — до утра. Без перерывов на разговоры. Один из интернов попытался что-то сказать, но его перебили: — И ещё. В этом участке уважение — не рекомендация, а правило. Нарушили — отвечаете работой, а не словами. Смех исчез окончательно. Осталась только тяжёлая, давящая тишина и ощущение, что этот урок они запомнят надолго. *** Неджи стоял у окна, наблюдая, как вечер медленно опускается на город. В комнате было полутемно — свет не включали намеренно, будто лишняя яркость могла нарушить ход разговора. За его спиной раздался спокойный, но тяжёлый голос: — Их там нет. Шатен едва заметно напрягся, но не обернулся сразу. — Осмотр проводился тщательно, — продолжил мужчина. — Наш человек был среди тех, кто работал в доме после происшествия. Он проверил всё, что можно и ничего не нашёл. Неджи медленно повернулся. Взгляд его был уже не тем, что раньше — в нём появилась настороженность, почти холодный расчёт. — Значит, они не в доме, — тихо ответил он. Мужчина сделал шаг вперёд, выходя из тени. Его лицо оставалось спокойным, но в этом спокойствии чувствовалось давление. — Значит, их убрали раньше. Или… спрятали там, где никто не будет искать. Повисла короткая пауза. — Эти документы нужно найти, — добавил он уже жёстче. — Срочно. Пока полиция не догадалась, что именно искать. Опустив взгляд на секунду, словно прокручивая в голове возможные варианты. — Если их нет среди улик… — медленно начал он, — значит, они у кого-то из близких. Мужчина кивнул, будто ждал именно этого вывода. — Тогда начни с неё. Слова прозвучали спокойно, но в них не было вопроса — только указание. Хьюго сжал челюсть, едва заметно. — Она уже на грани, — сказал он тише. — Любое давление… — …сломает её быстрее, — перебил мужчина. — А значит, она начнёт делать ошибки. Тишина снова повисла между ними, но теперь она была другой — более плотной, опасной. — У тебя мало времени, — добавил он. — Найди документы раньше, чем это сделает кто-то ещё. Неджи ничего не ответил. Только коротко кивнул. *** Дом уже опустел, но тишина в нём была не спокойной — рабочей. Люди в перчатках продолжали своё дело: фотографировали, что-то отмечали, тихо переговаривались между собой. Всё происходило чётко, без лишних движений — как будто чужая трагедия была для них привычной последовательностью действий. Её отвезли в родительский дом — стандартная процедура, чтобы не оставлять одну и не мешать работе. Чемодан стоял у стены — тот самый, который она привезла утром в день свадьбы и так и не успела разобрать. Сакура медленно опустилась рядом, провела пальцами по замку и открыла его. Щелчок прозвучал слишком резко, словно нарушил хрупкое равновесие этого места. Вещи лежали так, как она их собирала — наспех, между волнением и спешкой. Она перебирала их машинально, почти не глядя, пока не наткнулась на очень тонкую флешку. На секунду задержала на ней взгляд, будто что-то прикидывая, а затем отложила в сторону. Коробку она достала не сразу. Её передали после допроса — просто вложили в руки вместе с остальным, без объяснений. Тогда она не обратила внимания. Сейчас же, словно поддавшись странному, почти холодному интересу, Сакура взяла её и медленно открыла. Внутри лежали часы с чёрным ремешком и трещиной в конце На мгновение всё вокруг будто исчезло. Сердце резко сбилось с ритма — и в следующую секунду заколотилось быстрее, глухо отдаваясь в висках. Пальцы чуть сильнее сжали коробку. В груди поднялось что-то тяжёлое, вязкое — не совсем страх, не совсем боль, но что-то, от чего невозможно было отвести взгляд. Харуно вставила её в полый штифт ремешка и положила часы в коробку для украшений. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Комната снова стала обычной. Только Сакура уже нет. *** В лаборатории было тихо — только слабый гул оборудования и редкие щелчки инструментов. Свет падал холодно, выхватывая из полумрака металлический стол. Пуля лежала в прозрачном контейнере. Извлечённая аккуратно, почти без повреждений, она выглядела слишком “чистой” для того, что произошло. Один из экспертов наклонился ближе, поворачивая контейнер под другим углом. — Подожди… — тихо произнёс он. Пуля лежала в контейнере, ничем не напоминая обычный боеприпас. Металл казался слишком ровным, почти отполированным, а по поверхности тянулся тонкий, едва различимый узор — не случайный след, а чёткая, повторяющаяся линия. Эксперт прищурился, поворачивая её под светом. — Это не заводская работа… — тихо сказал он. — Такое делают на заказ. Он быстро открыл базу, ввёл параметры. Несколько секунд — и на экране всплыло совпадение. Та же маркировка. Тот же узор. Он замер на мгновение, затем холодно произнёс: — Нашли аналог. Полное совпадение с делом. Кто-то рядом напрягся. — Сообщи об этом генералу. Немедленно. И в этот момент стало ясно: дело вышло на уровень выше.