Дом, милый дом

Бразилификация — расширение пропасти между богатыми и бедными, сопровождаемое исчезновением среднего класса.»

Дуглас Коупленд.

***

Похороны проходили согласно погоде. Погода соответствовала согласно их одежде. Наруто лежал в гробу, не ведая какой спектакль происходит в честь его дня. Дождь шёл ровно, без порывов. Влага собиралась на ресницах, стекала по скулам, смешивалась с чем-то ещё — но отличить одно от другого было уже невозможно. Голоса звучали приглушённо. Слова – одинакова. — Погода… — негромко произнёс Гай, глядя на небо. — Облако просто писает на землю. Слова прозвучали почти буднично. Тен Тен на секунду озадачено посмотрела на Ли, затем снова перевела взгляд вперёд и тихо, без выражения добавила: — Оно нас уже обоссало во всю. Рок Ли ничего не услышал из-за громкого рёва Кушины, которая рухнула на колени перед мемориальным камнем, впилась руками в землю, склонившись над фотографией Наруто и, захлёбываясь, оплакивала сына. И всё это Сакура наблюдала с той холодной ясностью, с которой можно видеть трагедию, но не позволять ей разрушить собственное спокойствие. Она мягко провела рукой по её спине, пытаясь успокоить, и осторожно попробовала поднять её. Но Кушина не поддавалась: тело оставалось неподвижным, колени крепко упирались в землю, рыдания прорывались снова и снова. Её плечи содрогались от рыданий, голос срывался, теряясь в шуме дождя, но становясь от этого только громче. Мысль вертелась в голове: «Она так себя рвёт как будто кто-то умер. А, точно». Сакура наклонилась ниже, стараясь говорить тише, ближе, почти в самое ухо, но слова не имели веса они разбивались о чужую боль, не находя отклика. Её ладонь всё так же скользила по спине Кушины, медленно, размеренно. Но ничего не менялось. Холод начал пробираться сквозь ткань, и только тогда розоволосая ощутила, как с другой стороны её поднимают сильные руки. Чёткое, уверенное движение. Она даже не сразу поняла, что происходит — только позволила себя выпрямить, почти автоматически, не отрывая взгляда от согнутой фигуры у камня. Капли перестали бить по лицу, плечам и волосам, звук дождя стал глуше, будто отодвинулся дальше. Неджи стоял рядом. Слишком близко для случайного жеста. Его рука на мгновение задержалась на плече Сакуры, скользнула чуть медленнее, чем требовалось, чувствуя, как она дрожит от холода, и напряжения. Она на секунду прикрыла глаза. А затем снова наклонилась к Кушине, возвращаясь в свою роль, будто ничего и не произошло. Только зонт остался над ними. И рука, которая больше не спешила исчезнуть. Саске стоял чуть позади, почти незаметно для остальных. Хмуро глядя на представленную картину перед могилой покойного друга. Анализируя каждое действие. В памяти всплыло другое. Несколько лет назад. — Я всё исправлю, — сказал тогда Наруто, глядя прямо, без привычной лёгкости. — Только дай мне время. Он не успел. Брюнет подошёл к мемориалу, остановился рядом с Кушиной, которая всё ещё держалась за камень. — Я в долгу перед ним, — сказал он тихо, без пафоса. Он наклонился, осторожно взял её за руку, пытаясь поднять. На этот раз она поддалась с усилием, с дрожью, но всё же позволила себя выпрямить. Кушина посмотрела на него. В этом взгляде не осталось ничего, кроме боли и ярости. — Найди этого урода. Слова прозвучали резко. Почти срываясь. Как приказ. Саске осталось лишь кивнуть.

***

Каждый шаг Хинате казался тяжёлым. Сердце сжималось, а мысли крутились в водовороте: потеря близкого по духу человека была слишкам реальна. Любовь, надежда, привычка видеть его улыбку – всё это теперь исчезло, оставив пустоту, которая тянула вниз, к холодной земле. Когда она вошла в дом, мир казался одновременно слишком большим и слишком пустым. Дождь промочил одежду, которая прилипла к телу, обнажая каждую дрожь, каждое напряжение. Она не снимала пальто, не заботилась о мокрых волосах. Просто рухнула на постель, ощущая, как истерика снова подбирается к поверхности. С закрытыми глазами она пыталась найти хоть минуту покоя, но тьма внутри не отпускала. Через минуту раздался грохот в гостиной – резкий, оглушающий. Хината вскочила, сердце подпрыгнуло в груди, дыхание стало частым и прерывистым. Она бросилась в гостиную и увидела хаос: диван перевернут, подушки разорваны, ваза с цветами разбита, лепестки и вода разбросаны по полу. Сквозь дрожь она услышала звук, который пробежал по позвоночнику ледяной стрелой, металлический звон, тихий и ритмичный, словно кто-то осторожно, но настойчиво постукивал ножом о стекло. Сглотнув ком в горле, Хината медленно повернула голову на балкон. Тьма там сгущалась, как густой, почти живой дым. На фоне мокрой от дождя ночи вырисовывалась фигура – высокий силуэт в чёрной маске и длинном плаще. Он стоял неподвижно, словно тень, которой не должно было быть. Лёгкий блеск ножа резанул по слуху. Когда голова призрака слегка наклонилась, Хината почувствовала, как холод пробежал по позвоночнику, будто тьма сама дотронулась до её кожи. Резкий порыв ужаса пронзил её, и тело сработало само: она повернулась на пятках и рванула прочь из дома, не оглядываясь. Шаг и нога соскользнула. Она ступила прямо в воду. Всё произошло мгновенно: тело потеряло опору, пол ушёл из-под ног, и она с криком рухнула вперёд. Ладони с силой ударились о пол, прямо на разбитое стекло. Осколки впились в кожу. Резкая, обжигающая боль пронзила руки. Хината вскрикнула, пальцы судорожно сжались, но стало только хуже, тонкие кусочки стекла царапали кожу глубже. Колени ударились следом, скользнули по воде, оставляя за собой алые следы. Она замерла, тяжело дыша. Капли крови медленно смешивались с водой, расплываясь бледно-розовыми разводами среди лепестков. Хината попыталась подняться но ладони дрогнули, и она лишь тихо всхлипнула от боли. Слёзы застлали глаза. Она боялась пошевелиться. Боялась снова почувствовать, как стекло впивается в кожу. И больше всего боялась поднять голову. Потому что знала: он всё ещё стоит позади.

***

— Хината, это я. Пожалуйста, перезвони, нам нужно поговорить о встрече с папой. Неджи сжал телефон в кулаке. Его нервы уже на исходе. Он посмотрел на часы: время шло, а она всё ещё не брала трубку. Первые пять неотвеченных звонков были делом принципа, но после шестого грудную клетку сдавливало волнение, когда Хьюго из раза в раз, вспоминал лицо Хинаты во время похорон.

***

Комната освещалась одной лампой. Свет падал неровно, оставляя углы в тени. На стене доска. Перегруженная. Фотографии, вырезки, даты, стрелки, соединяющие людей, которые на первый взгляд не имели ничего общего. Он сидел, слегка наклонившись вперёд, и рассматривал одну и ту же фотографию уже несколько минут. На ней - похороны. Толпа. Дождь. Лица. Его пальцы остановились на одном из них. Он не улыбнулся. Но взгляд зелёных глаз стал внимательнее. — Слишком аккуратно, — тихо произнес он. Рядом лежала отпечатка: «Нападение неизвестного лица. Следствие продолжается». — Конечно. Он взял ручку и обвёл одно лицо. Сильнее, чем нужно. Чернила чуть растеклись. — Посмотрим кто из вас врёт.

***

— Ты почти не ешь, — тихо сказала мать, ставя перед ней тарелку. — Уже который день. Сакура сидела за столом, сжав пальцами край кружки В комнате пахло чаем и чем-то домашним — но это только усиливало странное чувство чуждости. — Аппетита нет Отец тяжело выдохнул и отодвинул стул, садясь напротив. Он долго молчал, изучая её лицо, обычно его дочь ему всё рассказывала. — Это из-за него? — наконец спросил он. Рука Сакуры едва заметно дрогнула. — Все из-за него, да? — добавил он мягче. Сакура усмехнулась, но в этом не было ни капли веселья. — Удобно, правда? — её голос был тихим, но острым. — Списать всё на это. Мать напряглась. — Мы не списываем, мы просто… пытаемся понять. — Понять? — Сакура наконец подняла на них глаза. — Вы не хотите понять. Вы хотите, чтобы всё стало «нормально». Слово «нормально» она произнесла так, будто оно было чем-то отвратительным. — А что тогда не нормально? — осторожно спросил отец. — У меня бессонница, — тихо сказала она. — Когда закрываю глаза я снова там. Мебуки побледнела. — Где… там? Харуно отвела взгляд. — Там, где он умер. В комнате стало холодно. — Я снова вижу это, — продолжила она, уже тише. — Секунда за секундой. Что я делала. Что могла сделать иначе. Её пальцы сжались сильнее. — Я врач, — вдруг резко сказала она. — Я должна была… — голос сорвался. — Я должна была спасти его. — Сакура… — мать потянулась к ней, но остановилась на полпути. — Я была рядом, — почти шёпотом добавила она. — И ничего не сделала. — Это неправда, — твёрдо сказал отец. — Ты не всесильна. Сакура резко посмотрела на него. — Но я могла попытаться ещё! — в голосе прорвалась боль. — Ещё секунду. Ещё шанс. Я… — она замолчала, будто испугалась собственных слов. Тишина затянулась. Мебуки всё же осторожно положила руку ей на плечо. — Ты винишь себя, — прошептала она. — Потому что есть за что. Отец нахмурился. — Что ты имеешь в виду? Сакура замерла. И на секунду показалось, что она сейчас выложит то, что давит на неё изнутри. Но девушка лишь покачала головой. — Ничего. — Сакура. — Я сказала ничего! Голос сорвался громче, чем она хотела. Она резко встала, стул скрипнул по полу. — Вы не понимаете, — уже тише добавила она. — И не сможете. — Тогда объясни нам. Сакура посмотрела на неё и в её глазах мелькнуло что-то болезненное, почти отчаянное. — Если я объясню… — она сглотнула. — Вы будете смотреть на меня по-другому. Отец медленно встал. — Мы — твои родители. Это ничего не изменит. Сакура на секунду закрыла глаза. — Все так говорят. И вдруг её голос стал почти пустым: — А потом меняется всё. Мебуки не выдержала и обняла её. Сакура сначала напряглась, как будто собиралась оттолкнуть, но силы словно покинули её. Она уткнулась лицом в плечо матери, и тихо, почти неслышно сказала: — Я не справилась… Отец подошёл ближе и положил руку ей на спину. — С чем? — мягко спросил он. — С тем, чтобы остаться хорошим человеком, — прошептала она. И в этой фразе было больше, чем просто вина. Там было что-то скрытое. Что-то, о чём она всё ещё не решалась сказать вслух.

***

— Что это за чёрт… — выдохнул один из техников, наклонившись ближе к экрану. Мониторы гудели ровным, почти убаюкивающим шумом, который уже несколько дней не давал никому по-настоящему уснуть. Комната наблюдения была завалена стаканами из-под кофе, проводами и распечатками, здесь жили, спорили и почти сходили с ума. — Назад дай, — лениво бросил Шикамару, даже не глядя на клавиатуру. — Ты перескочил. Техник дёрнул ползунок. Кадры пошли в обратную сторону: пустая улица, вспышка движения, знакомая сцена. — Стоп, — тихо сказал Саске, стоявший чуть в стороне, скрестив руки. Все замерли. На первый взгляд – ничего. Но если смотреть дольше… — Ты это видишь?.. — пробормотал второй техник, невольно понизив голос. Шикамару чуть наклонил голову, прищурился. — Хм. Раздражает. — Что именно? — не понял техник. — То, что оно почти незаметно, — ответил он. — Значит, так и задумано. Техник быстро увеличил фрагмент. Картинка распалась на пиксели, но движение наоборот стало заметнее. Что-то мелькнуло. Слишком быстро. — Это тень? — спросил третий. — Нет, — коротко ответил Саске. — Тени не смотрят. Щелчок. Видео снова пошло. И вот на долю секунды. Фигура. Ломаная. Нереальная. Как будто вставленная между кадрами. Ребята будто смотрели «топ пять самых мистических существ» ролики с ютуба, которые были популярны ещё десять лет назад — Это артефакт, — поспешно сказал первый техник, но голос его предательски дрогнул. Шикамару усмехнулся уголком губ. — Если это ошибка… она слишком старается выглядеть осмысленной. Он оттолкнулся от стены и подошёл ближе, наклоняясь к экрану. — Убери всё лишнее. Фильтры, всё. Щёлканье клавиш стало резче. Изображение ухудшилось. — Запускай. Видео пошло. Секунда. Две. И— Фигура появилась снова. На этот раз дольше. Она будто «заикалась» в кадрах – движения рвались, голова поворачивалась рывками, лицо менялось от кадра к кадру. — Это… — техник сглотнул. — Это вообще человек? Саске молча смотрел. — На Темари похоже. — Заткнись, — шатен слегка ударил по плечу брюнета. Несмотря на граммы усталости которыми были по горла работники, они всё же слегка улыбнулись на это. — Замедли, — сказал он. Видео поползло. Теперь было видно чётче: Лицо не просто искажалось, оно пересобиралось. В одном кадре – вытянутое. В другом –почти нормальное. В третьем – чужое. — Так не бывает, — прошептал техник. — Бывает, — лениво ответил Шикамару. — Если ты вставляешь куски, которые не должны совпадать. Он выпрямился, провёл рукой по затылку. — Скучно. — Скучно?! — не выдержал третий техник. — Мы только что увидели… это! Шикамару посмотрел на него. — Вот именно. «Это». Даже назвать не можешь. Он чуть склонил голову, будто раскладывая мысль по полочкам. — Когда что-то выглядит как сверхъестественное чаще всего это просто плохая логика, замаскированная под страх. Саске медленно перевёл взгляд на него. — Ты хочешь сказать это подделка? — Хочу сказать, — вздохнул Шикамару, — что кто-то потратил слишком много времени, чтобы мы начали спорить не о том. Он указал на экран. — Смотрите не на лицо а на время. Техник быстро вывел тайм-коды. И тогда стало видно. Один из кадров «съехал». На долю секунды, невозможно это разглядеть для тех, кто окончил весь курс айти по поисковику в Гугле. — Вставка, — тихо сказал второй техник. — Или замена, — добавил Шикамару. — Причём намеренно кривоватая. Он хмыкнул. — Гениально и раздражающе одновременно. Саске шагнул ближе. — Какой смысл делать это так неаккуратно? Шикамару посмотрел на него, и в его взгляде мелькнул интерес. — Потому что идеальная подделка вызывает меньше вопросов. Он сделал паузу, затем добавил: — А такая — ломает восприятие. Ты не понимаешь, ошибка это или что-то невозможное. Третий техник нервно провёл рукой по лицу. — И что дальше? Мы поняли, что это подделка. И? Шикамару усмехнулся. — Вот теперь начинается работа. Он развернулся к компьютеру, быстро щёлкнул пару окон. — Если это монтаж значит, есть исходник. — Это и есть исходник, — возразил первый. — Нет, — спокойно ответил Шикамару. — Это версия, которую вам дали. Он постучал пальцем по столу. — Где физический носитель? Техник замер. — Его передали. — Кому? — мгновенно спросил Саске. — Я… не помню. Шикамару закатил глаза. — Конечно. Он снова повернулся к экрану. — Открой резервную копию. Ту, которую не трогали. Файл загрузился. Видео пошло. Та же сцена. И… ничего. Никакой фигуры. Третий техник выдохнул: — Отлично. Значит, глюк. — Нет, — тихо сказал Учиха Он не отрывал взгляда от экрана. — Значит, подмена. Нара кивнул. — У нас есть минимум две версии. Одна — чистая. Вторая — с «шумом». Он усмехнулся. — Вопрос: зачем оставлять обе? — Чтобы мы нашли подделку? — неуверенно сказал техник. — Нет, — ответил Шикамару. — Повторюсь ещё раз, чтобы мы потратили время на её обсуждение. Он подошёл ближе, опёрся рукой о стол. — Пока мы спорим, настоящая запись где-то в другом месте. Тишина давила на виски. Саске чуть наклонил голову. — Значит, цель – отвлечь. — И направить, — добавил Шикамару. — Обрати внимание, как именно искажено лицо. Он включил момент снова. Фигура дёрнулась в кадре. — Видишь? — сказал Шикамару, наблюдая за ним. — Почти похоже на кого-то. Техники переглянулись. — Вы думаете… это конкретный человек? — спросил один из них. Шикамару пожал плечами. — Думаю, это приманка. Он выпрямился, потянулся, словно разговор его утомил. — Кто-то хочет, чтобы мы смотрели сюда. Он кивнул на экран. — И не смотрели туда. — Куда? — спросил техник. Саске уже развернулся к выходу. — Туда, где запись не редактировали. Ленивец усмехнулся и пошёл следом. — Наконец-то что-то интересное. Он бросил через плечо: — Поднимите журналы доступа. Кто последний работал с исходником. И найдите, куда делся физический носитель. Техник замер. — А если его уже нет? Шикамару даже не обернулся. — Тогда это уже не просто подделка. Короткая пауза. — Тогда это чья-то очень продуманная ошибка. Саске остановился у двери, на секунду оглянулся на погасший монитор. И тихо сказал: — Или ловушка. Свет экранов снова моргнул. И на мгновение казалось, что в отражении всё ещё кто-то есть. Но теперь никто не стал проверять. Потому что они наконец поняли: смотреть нужно не на экран.

***

Ночь будто сгустилась вокруг дома, когда Неджи резко затормозил у ворот. Фары выхватили из темноты знакомый фасад. Ни света в окнах. Ни движения. Телефон всё время находился у него в руке. Он вышел из машины, не дожидаясь ответа, и быстрым шагом подошёл к двери. Одной рукой он продолжал держать телефон у уха, другой начал стучать. Сначала сдержанно. Потом сильнее. — Хината! Это я! Гудки оборвались. Никто не ответил. Неджи сжал челюсть. Отступил на шаг. Окинул взглядом дверь. И без лишних раздумий ударил плечом. Дерево треснуло. Ещё раз. Глухой звук разнёсся по пустому коридору. Третий удар и замок не выдержал.Дверь вылетела из петель, ударившись о стену. Запах железа ударил по ноздрям сразу. Кровь. Неджи замер на долю секунды. А потом шагнул внутрь. Пол скрипнул под ногами. Темнота в комнате казалась густой, почти вязкой. Свет с улицы тянулся полосой по полу, выхватывая детали. Хината лежала на полу, волосы разметались, рука неестественно вытянута. Кожа бледная. — Хината! — закричал Неджи, подбежал к ней и потряс за плечи. — Хината, очнись! Но она не двигалась. Тело казалось бесчувственным, времени мало. Он снова потряс её, и на этот раз её веки дрогнули на секунду она приподнялась, взгляд встретился с его. Её глаза были широко раскрыты, страх и дезориентация смешались с ужасом. Она смотрела сквозь него. Дыхание сбилось. И в этот момент Неджи понял, что он ещё не всё увидел. Он медленно обернулся. И замер. Тело. Оно лежало всего в нескольких шагах. Но это уже почти не было телом. Оно было распотрошено так, словно над ним не просто издевались: его разбирали. Грудная клетка вскрыта неровно, рёбра раздвинуты, как сломанные прутья. Тёмная, уже густеющая кровь пропитала одежду и пол вокруг, образовав вязкое пятно. Кожа на руках была разорвана полосами не аккуратными порезами, а рваными, будто кто-то проверял, где заканчивается плоть. Пальцы скрючены в неестественном положении, как будто в последнюю секунду человек пытался схватить что-то… или оттолкнуть. Но хуже всего было лицо. Оно было искажено не просто от боли. Нижняя челюсть смещена, губы разорваны, будто кто-то заставил её открыться слишком широко. Кожа на одной стороне лица стянута, как маска, натянутая криво. И глаз. Один глаз был широко раскрыт. Он будто застыл. Потому что прямо в него была вогнана флешка. Тонкий металлический корпус входил в глазницу, будто кол. Кровь запеклась вокруг, тёмная, почти чёрная, делая её похожей на часть этого… инородного предмета. Шок сжал мозг и сознание поплыло, девушка снова упала в обморок. Живот скрутился от увиденного, хотелось опустошить сегодняшний ужин. Сделав пару раз вдох - выдох, шатен отвернулся от искусства психопата и взял Хинату за руку, и взгляд сам собой скользнул ниже. Среди засохшей крови проступали буквы, грубо вырезанные прямо на коже. «Шлюха». У Неджи перехватило дыхание. Пальцы сжались сильнее, чем он хотел, но он даже не почувствовал этого. Это было не просто ранение. Это было клеймо. — Чёрт… Телефон в его руке внезапно завибрировал. Неизвестный номер. Он почти машинально принял вызов. — Алло. И в ту же секунду раздался звук. Резкий, высокий, пронизывающий писк, словно металл скребли по стеклу, но усиленный в десятки раз. Звук ударил прямо в голову. Парень дернулся, уронив телефон, прижав ладонь к уху. — Аа! Мир поплыл. Зрение дернулось, картинка разъехалась. Шум заполнил всё, не только уши, но и мысли. Он потерял ориентацию, пошатнулся, едва удержавшись на ногах. Звук оборвался так же резко, как начался. Но тишина после него была ещё хуже. Глухая. Звенящая. Хьюго тяжело дышал, пытаясь сфокусироваться. Он почти не слышал, как снаружи хлопнула дверь. Как раздались шаги. Крики. — Полиция! Не двигаться! Несколько фигур ворвались в комнату, оружие направлено на него. Он даже не успел поднять руки. Его резко схватили, прижали к полу. Холод металла сомкнулся на запястьях. Наручники. — Я… подождите, вы не понимаете! — слова звучали глухо, как будто через воду. Но его уже не слушали. Голоса перекрывали друг друга. Кто-то проверял тело. Кто-то кричал про скорую.

***

На экране дрогнуло изображение. Запись остановилась на моменте, где Неджи склоняется над Хинатой. Чья-то рука протянулась к клавиатуре. Курсор медленно переместился. Файл был сохранён. И переименован. «Следующий». Примечание: Я разрешаю вам писать комментарии.