Игра на выживание

«Будь собой, прочие роли уже заняты»

Оскар Уайльд

Утро уже давно перетекло в полдень, стрелки часов приближались к двенадцати. В Токио стояла необычно спокойная погода: мягкое солнце без резкости, лёгкая дымка в воздухе и почти идеальная тишина для мегаполиса. Две чёрные машины уверенно скользили по гладкой дороге. Асфальт казался почти зеркальным, а улицы пустыми. Движение перекрыли заранее, чтобы кортеж прошёл без остановок. Светофоры мигали вхолостую, перекрёстки были отданы только им. В машине сидел мужчина. Вальяжно развалившись на сиденье, с широко раздвинутыми ногами, он тяжело дышал, прерывисто и шумно. Его пальцы грубо сжимали волосы ассистентки, почти до боли, резко дёргая тазом и вбиваясь в её рот своим измученным от виагры членом. Движения были резкими, лишёнными всякой деликатности. В салоне стоял тяжёлый, неприятный воздух – смесь дорогого парфюма, напряжения и чего-то ещё, от чего становилось не по себе. Он не смотрел на неё, не замечал её, она была для него лишь средством, частью фона, такой же, как кожаное сиденье или приглушённый шум дороги за окном. Молодая девушка обладала удивительно мягкими, почти детскими чертами лица. Такими, которые обычно ассоциируются с чем-то светлым, правильным, чистым. Если бы кто-нибудь показал эту сцену той самой девочке, которой она была десять лет назад – примерной ученице, гордости семьи, той, что с блеском в глазах читала статьи о политике, о реформах, о людях, меняющих страну, её бы, наверное, вырвало. Прямо на страницы тех самых журналов и газет, которые когда-то вдохновляли её идти вперёд, верить, что она тоже сможет стать частью чего-то важного. Она никогда бы не позволила чтобы кто-то заставил её опуститься на колени в большой просторной машине и высушить все соки с этого аморального хмыря. Тогда она мечтала о кабинетах, о решениях, о будущем. Она не могла даже представить, что однажды окажется здесь. Рядом с ним. Мужчина был отвратителен не столько внешне, сколько в своей сути. В его лице было что-то расплывшееся, изношенное: морщины, тяжёлые складки кожи, тусклый взгляд человека, привыкшего брать, не спрашивая. В нём не осталось ни уважения к другим, ни даже интереса, только усталое, липкое ощущение вседозволенности. Он видел в ней функцию. Пробовал её как кусок мяса. Она пыталась цепляться за остатки логики. За привычное «так не бывает». За уверенность, что в этом мире даже самые холодные люди всё-таки иногда останавливаются. Что есть какая-то грань. Момент, когда в голове щёлкает и перед тобой уже не фигура, не проблема, не чья-то дочь, а просто человек. Но имея за спиной пару лет практики, она вдруг почувствовала что последнее, чего она ожидала от жизни – это то, что к нему, или к таким, как он, внезапно снизойдёт озарение, что перед ними – люди. В руках человека деньги редко становятся созиданием; куда чаще они превращаются в аккуратно оформленное доказательство его внутреннего разложения. Разница в возрасте между ними была почти неприличной. Целая жизнь, прожитая им, и только начинавшаяся у неё. Но, как оказалось, годы не приносят ни достоинства, ни меры. Они лишь утяжеляют тело и укрепляют уверенность в том, что можно брать, не спрашивая. И он брал с той же грубой уверенностью, с какой, вероятно, делал это десятилетиями. Возраст не стал преградой. Он стал оправданием. Его рука резко сжалась в её волосах. Без слов или паузы. Он потянул её на себя, грубо, не оставляя пространства ни для сопротивления, ни для выбора. Для него это было так же естественно, как дышать. Или как после того, как грубо положить её на спину, заднего сиденья, упасть нижней частью тело к ней и продолжать резко двигаться не разбирая где что находится. Не обращая внимание на то, как его секс вибратор уже захлёбывается собственной слюной. Она зажмурилась, сжимая пальцы, стараясь просто пережить это, не думать, не чувствовать. Ни в первой. Ничего страшного. Не сдохнет. И это переживёт. Слишком ярко было картина исхудавшего от голода и нервов отца. И в тот момент, когда напряжение почти достигло предела. Резкий звук уведомления разрезал воздух. Он остановился. Почти сразу. — Чёрт. Потянувшись за телефоном, уже полностью отстранившись от происходящего. Экран вспыхнул. Сообщение. От дочери. «Забери меня. Мне плохо.» Он замер на секунду, затем раздражённо выдохнул. — Опять… В голосе не было ни тревоги, ни удивления, только усталое, почти брезгливое раздражение. Он уже знал, что это значит. Очередной срыв. Очередная передозировка. Очередная попытка вытянуть его в чужую, навязанную ему проблему. Телефон снова завибрировал. «Пожалуйста. Я не выдерживаю.» Он сжал челюсть, чувствуя, как раздражение становится острее. Его вырвали, не просто отвлекли, а выдернули из состояния, в котором он так и не успел сбросить накопившееся напряжение. Всё это – из-за неё. Он провёл рукой по лицу, сдерживая вспышку злости. — Чёрт бы тебя… Совещание вдруг показалось ещё более бессмысленным. Он и так не собирался вникать в эти разговоры о благоустройстве, отчётах и парках. Всё это было пустой формальностью, на которую он ехал только потому, что должен был. Его не интересовал тот факт, что истинная причина встречи является обсуждение проблемы, которую им навязал тот сопляк. «Подумаешь, документы спрятать. Пусть в задницу своей жены засунул бы эту флешку и дело с концом» Теперь его ещё и дёргают в другую сторону. Он снова посмотрел на экран. Короткая пауза. Затем холодно набрал: «Я занят.» И только после этого, с явным недовольством, поднял взгляд вперёд. — Разворачивайся, — бросил он водителю. — Кабуки–тё, заезжай со стороны узких переулков. Адрес: 1-12-5, переулок за старым клубом. Там будет тихо. Машина плавно сменила курс. А он откинулся назад, так и не избавившись от раздражения – ни от неё, ни от себя, ни от всего этого дня.

***

Солнце резало глаза, даже сквозь щурящиеся веки. Оно казалось слишком ярким после долгой темноты, слишком резким для того, чтобы мир воспринимался нормально. Каждый вдох давался с трудом: лёгкие будто слипались, голова кружилась, а тело отказывалось слушаться. Тошнота подступала к горлу, сердце билось неровно, и казалось, что каждое движение – усилие в тысячу раз больше, чем должно быть. Она оперлась спиной о холодную стену, но сил почти не осталось. Мир вокруг становился смазанным. Её руки дрожали, пальцы чуть сводило от слабости. Она ощутила мягкое прикосновение к своему плечу, едва заметное, как шелест листьев на ветру. — Кажется, твой отец решил поиграть в прятки, – прозвучало тихо, с едва уловимой иронией в голосе. Девушка взглянула на неё, и на мгновение в этом взгляде заблестел странный свет, как если бы ночь сама решила подмигнуть. — Машина находится в другом месте. Пойдём.— сменив тон, девушка произнесла это мягче. Шатенка резко кивнула, не интересуясь кем является эта дама, лишь бы наконец-то добраться домой. Она позволила другой вести себя чуть вперёд, шаги которых почти не касались мокрого асфальта. Тени переулка растянулись, скользили по стенам, и город вокруг словно подшучивал над ними: фонари моргали, вывески казались слишком большими, а пустые окна слишком любопытными. Люди проходили мимо, кто-то спешил по своим делам, кто-то курил у двери магазина, но ни один взгляд не задержался на них дольше секунды. Они шли по узким улицам, обходили мусорные контейнеры, скользили мимо открытых дверей баров, где запах алкоголя и жареного ужина смешивался в одну удушливую смесь. Девушка, которая вела, говорила мало, но каждый её шаг был уверен, и это давало ощущение, что она знает, куда ведёт. Шум города остался позади, а они исчезали во мраке, оставляя за собой только лёгкий след смеха и мягкий шорох одежды. Девушка даже не догадывалась что всё это иллюзия.

***

Хината долго не решалась вставить флешку. Она держала её в пальцах, смотрела на неё слишком долго для такой простой вещи. Маленький кусок пластика, который не должен был ничего значить, и при этом внутри уже было ощущение, что это что-то окончательное. Она всё-таки вставила её в ноутбук. Экран загорелся, появился файл. Один. Без названия. Она открыла. Сначала пошёл звук, тихий, но отчётливый. Смех. Знакомый до боли. Следом – скрип кровати. Ритм не сбивается, звук повторяется, и этого хватает, чтобы внутри всё сжалось. Хината застыла, резко подняв голову и уставилась на экран. На видео была она. И Наруто. Картинка была снята не изнутри их пространства. Камера находилась в стороне, в укрытии, кто-то наблюдал, не участвуя, не вмешиваясь. Это не была запись, которую оставили они. Это была съёмка. Чужая. Дышать стало тяжелее. Дата в углу показывала всю абсурдность ситуации – два дня до свадьбы. Свадьбы Наруто и Сакуры. Эта мысль пришла не сразу. Всё внутри сжалось резко, почти болезненно. Он уже был помолвлен. Уже готовился жениться. Уже выбрал. И при этом был с ней. Она поднимает глаза на экран и сразу закрывает ноутбук. Резко, с силой. Не потому что не выдержала, а потому что этого достаточно. Всё понятно. Дыхание сбивается. Боль в теле возвращается резко: в рёбрах, в плечах, в спине. Она сжимает край одеяла, пальцы белеют. Никто не должен был это видеть. Это не просто предательство. Это момент, который принадлежал только им, даже если он был ошибкой, даже если он был неправильным, он всё равно был личным. А теперь кто-то стоял рядом. Смотрел. Слышал. Записал. В её доме. В её комнате. Кто-то был там, пока она ничего не замечала. От этого стало по-настоящему холодно. Дверь в палату открылась. Саске вошёл спокойно, без лишнего шума. Он сразу оценил обстановку: закрытый ноутбук, её состояние, напряжение в плечах, в руках. Он не стал подходить вплотную, остановился на расстоянии. — Ты посмотрела, — сказал он ровно. Хината кивнула. Он выдержал короткую паузу, давая ей возможность заговорить самой. Когда этого не произошло, продолжил: — Тогда начнём. Учиха подошёл ближе, взял стул и сел напротив неё. Не слишком близко, но так, чтобы она не могла уйти от его взгляда. — Мне нужны чёткие ответы, — сказал он. — Без попыток смягчить или скрыть. Она медленно подняла на него глаза. — Хорошо, — ответила тихо. Саске кивнул. — Что тебя связывало с Наруто на момент записи? Вопрос прозвучал спокойно. Без давления, но прямо. Хината замерла на секунду. — Мы… — она запнулась, — мы были близки. — На видео было показано на сколько, — иронично отметил брюнет — я хочу услышать полный ответ. Она явно не хотела говорить это вслух, но понимала, что выбора нет. — Это были отношения, — сказала она. — Не случайность. Саске кивнул, фиксируя. — Ты знала, что у него есть невеста? — Да. — Это не остановило тебя? Вопрос был жёстче. Хината сжала губы. — Нет. Мужчина глубоко вздохнул. «Не буду комментировать» — Он говорил о свадьбе? — Да. — Как именно? Она отвела взгляд. — Спокойно. Как о чём-то, что должно произойти. — Без сомнений? — Без. — То есть, — сказал он, — он осознавал, что делает, и продолжал. — Да. Учиха кивнул, на секунду отвёл взгляд, складывая в голове общую картину, а затем снова посмотрел на неё. В этот раз в его голосе появилась лёгкая, почти незаметная насмешка, не открытая, но достаточно ощутимая, чтобы зацепить. — После свадьбы он тебе не звонил? Не захотел поделиться впечатлениями? Хината резко подняла на него взгляд. Это был первый момент за весь разговор, когда её реакция была мгновенной, почти резкой. — Нет, — ответила она коротко. Саске не отвёл глаза. — Странно, — добавил он тем же спокойным тоном. — Судя по записи, ему было что рассказать. Её челюсть сжалась. Взгляд стал жёстче, в нём появилось что-то острое, болезненное. — Хватит, — сказала она тихо, но твёрдо. Он выдержал паузу. Не извинился, не смягчил слова. Просто зафиксировал реакцию и пошёл дальше, это тоже было частью допроса. — Ладно, — сказал он уже без насмешки. — Вернёмся к записи. Хината опустила голову, но теперь в её состоянии была не только тяжесть и шок. Появилась злость. И это меняло всё. Он откинулся на спинку стула, но взгляд остался на ней, внимательный, цепкий. — Ты сказала, что никого не видела в доме, — продолжил он. — И ничего не слышала. — Да. — Значит, человек не просто попал внутрь. Он знал, когда вы будете там. И сколько времени у него есть. Хината сжала губы, но не перебила. — Подумай, — добавил он. — Не в общем. Конкретно. Кто знал, где ты живёшь. Кто мог знать, что ты будешь не одна. Она молчала дольше, чем раньше. Уже не из-за шока, она действительно перебирала в голове людей, события, детали. И это было видно. — Я никому не говорила заранее, — сказала она наконец. — Это не планировалось. — Он тоже? — уточнил Саске. Короткая пауза. — Не знаю. Он слегка наклонил голову. — “Не знаю” — это что? Он мог кому-то сказать? Хината отвела взгляд. — Он не выглядел… — она остановилась, раздражённо выдохнула, — он не выглядел осторожным. Брюнет внимательно, почти с насмешкой посмотрел на молодую девушку потом перевёл взгляд на флешку которая до сих пор была включена в ноутбук. — Ну да. Действительно. — У него были причины скрывать это? — Ты сам знаешь. —Либо он уверен, что его не увидят, — сказал он спокойно, — либо ему всё равно. — Или он просто не думает, — сказала Хината тихо, но отчётливо. — Удобная версия. Они обернулись одновременно. Сакура стояла в проёме, опершись плечом о косяк. Не пряталась, не делала вид, что только что подошла. Было ясно, она слышала достаточно. Может, не всё, но ключевое точно. Хината словно провалилась внутрь себя. Пальцы сжались сильнее, дыхание сбилось, взгляд тут же ушёл вниз. Ей не нужно было уточнять, сколько именно услышала Сакура, достаточно было того, что она здесь. Что теперь это не только разговор между ней и следователем. — Я стучала, — сказала Сакура, заходя внутрь. — Но, видимо, момент был не самый подходящий. Брюнет внимательно посмотрел на неё: — Или наоборот. Харуно чуть улыбнулась и подошла ближе к кровати. — Не драматизируй. Я пришла проведать Хинату, и как оказалось вовремя. Хината сразу опустила глаза. Напряжение в теле стало жёстче, руки сжались в ткани простыни. Сразу же вспомнилось слово вырезанное у неё на руке, которое было аккуратно перебинтовано, одной из коллег где работала Сакура. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, — робко ответила жертва. Сакура задержала на ней взгляд, затем повернулась к Саске. — Ты всегда так работаешь? — Как? — Сразу по личному. Без разогрева. — Если это экономит время — да. Саске не торопился продолжать. Он дал тишине закрепиться ровно настолько, чтобы каждый в комнате остался наедине со своими мыслями. Потом снова перевёл взгляд на Хинату. — Мы остановились на том, что ты ничего не заметила, — сказал он спокойно. — Ни до, ни после. Хината кивнула, не поднимая глаз. — Да. — И всё происходило спонтанно? Хината задержала дыхание на секунду. — Да. Сакура тихо выдохнула, почти неслышно, но этого хватило, чтобы Саске на мгновение перевёл на неё взгляд. — Что? — спросил он. — Ничего, — ответила она. — Просто удивительно, как некоторые вещи остаются «спонтанными» годами. Саске чуть склонил голову. — У тебя есть что добавить по делу? — По делу? — переспросила она. — Пока нет. Пауза. — Но если тебе важно понять контекст — он у вас сейчас прямо перед глазами. Хината сжала пальцы сильнее. Слова не были обращены к ней напрямую, но от этого не становились легче. Саске не стал углубляться. Он вернулся к Хинате: — После этого он уехал? — Да. — Сразу? — Почти. Он кивнул, фиксируя. Сакура в этот момент отошла на пару шагов и остановилась у окна. Несколько секунд она просто наблюдала за утренним весенним пейзажем, будто разговор её больше не касался. Но это было не так. — Хорошо, — сказал он. — Тогда давай без лишнего. Брюнет чуть подался вперёд. — Как часто это происходило? Хьюго подняла взгляд не сразу. Вопрос был задан без намёков, но смысл был слишком прямой. — Что именно? — тихо спросила она. — Ты понимаешь, о чём я, — ответил он. Пауза затянулась. — Это было… нечасто, — сказала она наконец. Саске не отвёл взгляда. — Один раз? Хината сжала пальцы. — Нет. — Два? Она не ответила. Саске чуть наклонил голову. — Больше? Тишина стала плотнее. — Да, — выдавила она. Сакура на секунду закрыла глаза, будто фиксируя это для себя, но ничего не сказала. Он чуть наклонился вперёд, опираясь локтями на колени. — Ладно, попробуем по другому. — Камера стояла там, где её не должны были заметить. Человек знал время, место. Знал, что вы будете одни. Он сделал короткую паузу. — Это не похоже на случайного наблюдателя. Хината сжала пальцы. — Я не имею к этому никакого отношения. — Я этого и не утверждаю, — спокойно сказал Саске. — Я проверяю. Он выпрямился. — Но есть ещё один момент. Хината напряглась сильнее. — Неджи, — сказал Саске. — Он приезжает к Наруто сразу после свадьбы. Сакура чуть повернула голову. — Это просто совпадение, — сказала она быстро. — Возможно, — кивнул он. Пауза стала тяжёлой. — Допустим, — продолжил Саске, — Наруто что-то сказал. Не специально. Проболтался. — Он не стал бы, — сказала она, но в голосе уже не было прежней уверенности. — Люди часто говорят лишнее, когда не считают это важным, — спокойно ответил Саске. Он сделал шаг ближе. — Вопрос в другом. Хината смотрела на него, не отрываясь. — Кому он мог это сказать? Она молчала. — Неджи? — уточнил парень. — Нет, — сразу ответила она. Слишком быстро. — Тогда зачем он приехал? Она замолчала. Сакура которая всё это время думала про себя чуть прищурилась, наблюдая за ней. — Либо он что-то знал, — сказал он, — либо искал подтверждение. Хината отвела взгляд. — Я не знаю, — тихо сказала она. Саске сделал ещё один шаг, остановился напротив. — Хорошо, — сказал он. — Тогда другой вариант. Он выдержал паузу. — Может, ты связана с человеком, который это снял. Хината резко подняла голову. — Что? — Я рассматриваю все версии, — спокойно ответил он. — Это моя работа. — Это бред, — сказала она. — Наверное, — согласился он. — Тогда объясни, почему всё сходится именно вокруг тебя. Тишина. — Место — твой дом. — Время — когда ты там. — Человек — тот, кто знал о вас. Он говорил медленно, почти без эмоций. — И теперь Неджи появляется сразу после свадьбы. Хината не отвечала. — Слишком много совпадений, — добавил Саске. — Он не просто заехал «поздравить». Время странное. Поведение — тоже. Хината резко выдохнула, словно всё это время держала внутри слишком многое. — Хватит, мне это надоело. Я ни с чем не связана. Вы строите догадки, перебрасываетесь намёками, — Она подняла взгляд — уже без растерянности, почти холодно. — Это уже не похоже на разговор. Это похоже на гадание. Пауза. — И я не понимаю, — добавила она тише, но жёстче, — почему вообще сейчас под подозрением. — Потому что вместо утренней порнухи тебя должно было интересовать, где твой брат, — резко сказал парень. Слова прозвучали как удар. Он сделал шаг ближе. — Или ты даже не в курсе, — добавил он холоднее, — что его уже задержали? Хината не сразу поняла смысл сказанного. Слова будто прошли мимо — а потом вернулись, врезались, сложились в одно. — …задержали? — почти беззвучно переспросила она. Её пальцы дрогнули. Взгляд метнулся в сторону окна. — Почему… — она запнулась. — Почему мне никто не сказал? — А ты спрашивала? — спокойно бросил Саске. Хината открыла рот, но не нашла, что ответить. Потому что нет — не спрашивала. Сакура тихо выдохнула. — Странно устроена память, — мягко произнесла она. — Она цепляется за то, что легче пережить, и аккуратно обходит всё, что может разрушить. Хината резко посмотрела на неё. — Я не… я не избегала, — сказала она, но голос уже не был уверенным. — Я просто… — …не посчитала это первостепенным, — закончила за неё Сакура, чуть склонив голову. Пауза. — Или посчитала, — добавила она почти шёпотом, — но решила не озвучивать. — Хватит, — выдохнула Хината, сжимая пальцы. — Вы пытаетесь сделать из этого что-то… чего нет. Саске чуть прищурился. — Тогда объясни, что есть. Хината посмотрела на него — долго, упрямо, будто пытаясь удержать почву под ногами. — Я очнулась после нападения, — сказала она медленно. — Я была в шоке. Я не обязана реагировать так, как вам кажется правильным. — Конечно, — спокойно ответил Саске. — Никто не обязан. Он сделал паузу. — Но реакции всё равно многое говорят. — Ты всегда так допрашиваешь людей, которые едва держатся в сознании? — бросила она, не оборачиваясь. — Или сегодня особый день? Хината вздрогнула от тона. Мужчина медленно перевёл взгляд на Сакуру, задержал его на секунду дольше, чем требовалось. — А ты всегда заходишь туда, где тебя не звали? — спокойно ответил он. Брюнет оттолкнулся от больничной койки и подошёл ближе. Не спеша. Остановился рядом с ней — слишком близко для формальности, но достаточно отстранённо, чтобы это не выглядело как близость. — Ты решила проведать Хинату или допрос? Девушка едва заметно усмехнулась, чуть повернув голову. Их взгляды встретились в отражении. — А ты? — выпрямила она, — Ты здесь зачем? — Не переводи стре… — Зачем ты здесь?! Не успел мужчина закончить фразу, как Сакура резко повернулась к нему и толкнула его в грудь. От накопленного напряжения у неё уже начался мигрень, голова раскалывалась так словно её череп медленно сжимали изнутри ржавыми тисками. Он отступил на полшага, скорее из-за неожиданности чем из-за удара. — У вас вообще есть хоть какие-то улики? — её голос прозвучал резче, чем нужно, но не сорвался — удержался на грани.— Или ты просто решил занять время допросом, пока по балконам до сих пор ходит человек с ножом? Пауза. — Может ты ждёшь, — сказала она тихо, — пока он сам придёт и всё тебе объяснит? Она смотрела прямо на него, уже без вспышки – ровно, почти устало. — Или ты правда думаешь, что давя на неё, быстрее получишь результат? Девушка пальцем указывает на Хинату, которая находится в немом шоке, не зная куда себя деть. Саске несколько секунд изучал её лицо: хмурые брови, взгляд цепкий, почти режущий. Её зелёные глаза обычно тёплые, живые, сейчас пылали гневом как настоящий ураган в лесу. Такой, от которого гнутся деревья, ломаются ветви и воздух становится тяжёлым, тревожным. Несколько прядей выбились из её аккуратного пучка, мягко упав на лицо – розовые волосы, даже в беспорядке, оставались по-своему красивыми, словно светились на фоне усталости. Взгляд Саске невольно скользнул ниже – к её губам. На мгновение он задержался, будто что-то вспомнил. Его обычно спокойное лицо на секунду перекосилось от раздражения едва заметно, но достаточно, чтобы выдать то, что он предпочёл бы скрыть. — У тебя странная привычка, — сказал он спокойно. — Путать собственное присутствие с необходимостью. Брюнет чуть наклонил голову, не сводя с неё глаз. — Скажи, это у тебя привычка или способ не сойти с ума? Он смотрел на неё так, будто перед ним был не человек, а задача, которую он уже решил, но всё ещё ленился озвучить ответ. — Удобный повод занять себя чем-то «важным», да? — продолжил он, и в голосе появилась едкая ирония. — Вместо того чтобы по привычке резать людей каждый день на операционном столе ты нашла себе новое развлечение. — Расследования, догадки… любовница. Всё это куда интересней чем твоя работа Последнее слово он произнёс с таким оттенком, будто оно само по себе было чем-то мелким и незначительным. Он скользнул взглядом по её рукам. — Больше не нужно притворяться, что у тебя есть жизнь вне работы. – усмехнулся брюнет, что-то вспомнив, – Твоя личная трагедия не делает тебя частью этого дела. Она просто даёт тебе повод снова чувствовать себя занятой. Ты не следишь за ситуацией. Ты в неё лезешь. Это разные вещи. И вторая обычно заканчивается тем, что тебя просят выйти. Сакура замерла. Не сразу почувствовав то как сильно ногти впились в ладонь. Мимика на лице не изменилась, но её глаза стали пуще, словно свет в них на секунду приглушили. Медленно осознавая своё положение, розоволосая медленно развернулась на каблуках, которые по её подсчётам не снимала более двух суток. Она подошла к стулу который расположен рядом с больничной койкой, на секунду задерживая взгляд на ползунке молнии, пытаясь взвесить, насколько правильным будет следующий шаг. Все стрелки разом повернулись на неё. Выбора не осталось, она слишком далеко зашла. Не обратив внимания на то, как в палату кто-то вошёл с только что заваренным кофе, она медленно потянула за бегунок и, раскрыв сумку, достала бумаги. Теперь ход за ней. _____________________________________ Примечание: У меня появилась отличная идея для следующего фанфика, но об этом чуть позже.