Часть 10 (Бонус)

Прошло месяца два или три.  Солнце светило в глаза, когда Нанами вышел из дверей офиса, прищурившись и на секунду задержавшись на пороге. Позади раздался знакомый, слишком жизнерадостный голос: — Нанами-ин, ну сколько можно копаться? Мы опаздываем на свидание! — Мы никуда не опаздываем, — ровно ответил Нанами, даже не оборачиваясь. — И это не свидание. Я просто хочу кофе. — Ага, просто хочешь кофе, который делает она. И каждый день, в одно и то же время. — Годжо Сатору возник рядом как вихрь, в неизменных тёмных очках и с улыбкой от уха до уха. — Я-то думал, ты будешь меня отчитывать ещё минут десять, а ты уже бежишь. Прогресс! Нанами бросил на него усталый взгляд, но в уголках губ таилось что-то, очень похожее на усмешку. — Если бы ты не втянул меня в этот безумный проект, мне не пришлось бы тебя отчитывать. Твоя гениальность не отменяет дедлайнов. — Ой, да брось, ты сам согласился! — Годжо легко шёл рядом, засунув руки в карманы. — К тому же, ты слишком много работаешь. Тебе нужно чаще бывать на солнце. Вон, даже бледнеешь, как привидение. — Я всегда был бледным. — А теперь ещё и счастливым. Это заметно. Нанами не ответил. Он шёл по улице, и солнечный свет ложился на его лицо, не скрывая ни шрамов, ни неровной кожи левой стороны. Он больше не прятал их. Не носил перчаток. Не отводил взгляда, когда кто-то смотрел слишком долго. Это было странно поначалу — чувствовать на себе чужие взгляды и не сжиматься внутренне. Но оказалось, что привыкнуть можно. Особенно когда каждый вечер твои пальцы тонут в шёлковых волосах, а утром ты просыпаешься не один. — Кстати, — Годжо вдруг стал серьёзнее, понизил голос. — Ты заметил, как на тебя сейчас смотрели вон те двое? Я думал, у них челюсти отвалятся. Нанами покосился на него. — И что? — А то, что они не шарахнулись, не отвернулись и не сделали вид, что тебя нет. — Годжо улыбнулся, но на этот раз в его голосе не было привычного бахвальства. — Они смотрели с восхищением, Кенто. Ты же буквально как герой, переживший страшные события. Они-то не знают, но в глубине души понимают, что ты сильный, и совсем не страшный. Нанами опустил взгляд на свою руку — ту самую, изуродованную шрамами, которая больше никогда не будет идеальной. Он сжал её в кулак и разжал. — Я просто хочу кофе, Сатору. — Иди уже, иди. Они свернули за угол, и впереди показалась знакомая вывеска. Обычная кофейня, ничем не примечательная снаружи, но Нанами ускорил шаг, сам того не замечая. Годжо хмыкнул ему в спину, но ничего не сказал. Дверь звякнула колокольчиком, и Нанами переступил порог. Внутри было тепло, пахло свежемолотыми зёрнами и выпечкой, которую, кажется, ты совсем недавно разложила на витрине. Несколько посетителей сидели за столиками, кто-то читал, кто-то тихо разговаривал, в углу лежала огромная белая собака, что устало зевнула рядом с ногой хозяина. Но когда дверь открылась и впустила высокую фигуру в светлом пальто, взгляды поднялись. Нанами заметил это. Как замерла девушка с ноутбуком, как мужчина у окна оторвался от газеты. Но в них не было того, к чему он привык раньше. Ни отвращения. Ни брезгливости. Ни испуга. Женщина средних лет, сидевшая у стойки, смотрела на него широко открытыми глазами, и в них читалось что-то совсем другое. Наверное, уважение, восхищение. Она видела его шрамы, видела, как солнечный свет отражается от неровной кожи, и почему-то её губы тронула лёгкая улыбка. Нанами перевёл взгляд за стойку. Ты стояла у кофемашины, протирала чашку и не сразу заметила его. А когда заметила — улыбка расцвела на твоём лице такая, от которой у него внутри всё переворачивалось до сих пор, даже спустя эти несколько месяцев. — Привет, — сказала ты, откладывая чашку. Мужчина не ответил. Он обогнул стойку широким шагом, не обращая внимания на удивлённый взгляд бариста за соседней кофемашиной, и в следующую секунду его руки уже лежали на твоей талии, притягивая ближе. — Кенто, тут же люди... — прошептала ты, но совсем не сопротивлялась. — Пусть смотрят. Его губы накрыли твои в коротком, но таком тёплом поцелуе, что у тебя перехватило дыхание. Ну не получалось у тебя не краснеть от того, как бесцеремонно этот мужчина любил показывать свою любовь и привязанность к тебе. Каждый божий раз не ожидаешь, что он выкинет. То поднимет тебя на руки, то принесёт букет цветов, который стоял возле кофемашины, и твои коллеги явно завидовали. Когда он отстранился, ты улыбнулась, убирая прядь волос с его лица. — Я скучал, — сказал он просто. — Ты был на работе четыре часа. — Много. Сзади кто-то деликатно кашлянул. Годжо стоял у стойки с самым невинным видом, на который только был способен, и смотрел в потолок. — Я тут это… просто кофе хотел. Можете не стесняться, я подожду. Нанами, не разжимая рук на твоей талии, бросил на него короткий взгляд. — Тебе чёрный, без сахара. — О, ты запомнил! — Годжо прижал руку к груди. — Я тронут. — Иди, сядь, я сейчас принесу. Сатору уже открыл рот, чтобы съязвить, но встретился с твоим взглядом поверх плеча Нанами и вдруг улыбнулся — искренне, тепло, совсем не по-своему. — Ладно, ладно. Не буду мешать. Когда Сатору десантировался за дальний столик, ты наконец коснулась пальцами его щеки, где шрамы были глубже всего. Нанами замер на секунду, но не отстранился. Он уже давно не отстранялся. — Как прошёл день? — спросила ты. Он накрыл твою ладонь своей. — Теперь хорошо. За окном сияло солнце, и в маленькой кофейне было тепло, уютно, пахло кофе. И когда ты смотрела в его спокойные глаза, в которых больше не было ни холода, ни страха, ты знала, что он не врёт. Теперь каждый день у него был лучше прежнего, и кто, как не сам Нанами, знал, как бежит к тебе во время обеда, хотя только утром вы лежали в постели вместе. Он выдохнул, его лоб коснулся твоего, и вы стояли так посреди зала, не замечая никого вокруг. — Ты сегодня красивая, — сказал он шёпотом. — Я каждый день красивая. — Каждый день…