Глава 1. Слежка и провокация

Это был обычный будний день. Серый, унылый, с низким небом, что давило на город тяжелой свинцовой крышей. Воздух на вокзале пропах дизельным топливом, мокрым асфальтом и сотнями людей, такими же, как она: уставшими, хмурыми, мечтающими лишь об одном - добраться до дома, рухнуть на диван и ни о чем не думать. Райна стояла на перроне, переминаясь с ноги на ногу. Плечо ныло после смены, в голове гудел станок, и единственное, чего она хотела, так это горячего душа, тишины и чтобы никто к ней не прикасался, не говорил, не смотрел. Она зашла в вагон, села у окна, прижалась лбом к холодному стеклу. Капли конденсата оседали на коже, и это крошечное ощущение прохлады было сейчас единственным, что имело значение. Усталость брала своё, мысли текли медленно, как патока, цепляясь друг за друга и путаясь. Взгляд скользнул по вагону мимо замызганных сидений, сонных лиц, чьих-то рук, сжимающих потрепанные сумки, и зацепился. Через три ряда сидений мужчина в серой куртке держал газету. Вверх ногами. И поверх неё, не отрываясь, смотрел прямо на неё. Райна узнала его мгновенно. Это знание пришло не как осознание, а как удар в солнечное сплетение. Брон. Один из людей Ван Хейса. Тот, кого комендант обычно посылал на грязную работу. Сердце пропустило удар. Затаилось на секунду, замерло, а потом бешено забилось. Она медленно отвела взгляд, стараясь не выдать волнения. Пальцы сжались на ремешке сумки так сильно, что кожа скрипнула, а костяшки побелели. Девушка сделала вид, что смотрит в окно, но краем глаза следила за Броном. Он явно нервничал: газета дрожала в руках, он то и дело поправлял воротник, бросал быстрые взгляды в её сторону, затем снова утыкался в перевернутые страницы. Бедный Брон. Он не был создан для слежки. Он был создан для того, чтобы в открытую ловить преступников, заламывать им руки, выбивать информацию, а его послали пасти её. Поезд замедлял ход. За окном поплыла знакомая платформа. Райна почувствовала, как внутри всё сжалось. Она ждала до последнего. До того самого мгновения, когда двери начали смыкаться с тихим шипением и механическим писком. Только тогда она резко вскочила. Ноги двигались быстрее, чем голова успевала соображать. Она метнулась к выходу, лавируя между пассажирами, чувствуя, как сумка бьет по боку, а волосы выбиваются из хвоста и падают на лицо. Она проскочила в проём в тот самый миг, когда створки уже почти коснулись её плеча. Резиновый край двери скользнул по ткани пальто, и она вылетела на платформу. Брон остался в вагоне. Она видела его растерянное лицо через мутное стекло: открытый рот, перевернутую газету, которую он так и не успел сложить. Поезд дёрнулся и поплыл дальше, увозя его прочь. Райна вышла на платформу. Постояла секунду, переводя дыхание. Грудь ходила ходуном, сердце колотилось где-то в горле, в висках стучала кровь. Потом медленно, не оборачиваясь, пошла к выходу. Шаг был ровным, спокойным, но внутри всё кипело. Ван Хейс, значит, слежку устроил. Уголки её губ дрогнули. Не от страха. От предвкушения. В груди разгоралось что-то тёплое, острое, опасное. Что-то, чему она не давала названия, но что уже пульсировало где-то глубоко, под слоями усталости, раздражения и той спокойной, размеренной жизни, которую она так тщательно выстроила вокруг себя. *** Дома она сбросила сапоги. Они упали на пол с глухим стуком, и этот звук показался ей слишком громким в тишине квартиры. Она повесила пальто на плечики, провела рукой по воротнику: жест успокаивающий, привычный, почти медитативный. Прошла на кухню, включила чайник. Стояла у окна, глядя на двор, и чувствовала, как внутри всё кипит. В животе будто раскаленный шар перекатывался, отдавая жаром в грудь, в шею, в кончики пальцев. Ксандр отправил Брона следить за ней, а сам он, наверное, сидит где-то в тёплом кабинете, положив ноги на стол, и ухмыляется, представляя, как она бесится. Чайник закипел и выключился. Райна налила кипяток в кружку, обхватила её ладонями. Фарфор был горячим, почти обжигающим, но она не убирала руки. Тепло разливалось по пальцам, ладоням, поднималось выше по запястьям, но не согревало. Внутри горело совсем другое пламя. Девушка прошла в комнату. Окно выходило во двор: несколько домов, дорога, машины вдоль обочины, редкие деревья. Сейчас они стояли голые, чёрные ветви тянулись к небу, как спутанные провода, и луна запуталась в них, разрываясь на осколки света. Райна смотрела в темноту, пока чай в кружке не остыл. Смотрела на деревья, на припаркованные машины, на тусклый свет фонарей, которые горели через один. Смотрела и ждала. Потом взяла телефон. Нашла контакт. Палец завис над кнопкой вызова. Позвонить? Написать? Или сделать вид, что ничего не заметила? Девушка отложила телефон и вдруг замерла. У дерева напротив стояла машина. Тёмная, неприметная, без опознавательных знаков, такие стоят в каждом дворе, их не замечаешь, они растворяются в пейзаже. Раньше её здесь не было. Райна медленно подалась вперед. Движения были плавными, она не хотела выдавать себя ни одним лишним звуком, ни одной резкой тенью на шторе. Подошла к окну вплотную. Пригляделась. В машине кто-то сидел. Она не видела лица, только силуэты. Но она знала. Спина напряглась, пульс участился. Она ждала. Несколько секунд. Минуту. Две. Потом взяла телефон и набрала его номер. Гудки. Внизу, в машине, загорелся экран. Она сбросила вызов и улыбнулась. Прижалась плечом к оконной раме, чувствуя, как дерево впивается в кожу сквозь тонкую ткань блузки. — Ну здравствуй, Ксандр, - прошептала она, и голос её был тихим, но в нём слышался вызов. В машине Брон сидел, вжавшись в сиденье, и мечтал провалиться сквозь землю. Пальцы его, лежащие на руле, покрылись испариной. Он уже час следил за её окнами, и всё было спокойно: свет горел, штора открыта, но никого не было видно. А потом на фоне окна возник силуэт, и Брон почувствовал, как сердце ухнуло вниз. — Она заметила? - спросил Ксандр с заднего сиденья. Голос его был ровным, почти скучающим, но Брон знал этот тон. Всё это было напускное. — Да, комендант, - Брон взволнованно сглотнул. Ксандр предвкушающе усмехнулся. Этот звук заставил Брона поёжиться. Он слышал этот смех всегда перед тем, как случалось нечто, выходящее за рамки протокола. — Свободен, Брон. Завтра продолжишь. — Но, комендант, она... — Я сказал: свободен. Брон вылез из машины. Ноги дрожали, хотя он и не мог объяснить почему. Он оглянулся на окно Райны, где она стояла у окна, сложив руки на груди, и смотрела на машину. Не на него, а на заднее сиденье. Брон перевёл взгляд на Ксандра, который уже смотрел на телефон. В тусклом свете приборной панели его лицо казалось вырезанным из камня, но уголки губ подрагивали. — Спокойной ночи, комендант, - сказал Брон. — Спокойной, - бросил Ксандр, не оборачиваясь. Брон ушёл, оставив Ксандра одного в тишине ночного двора. Райна оставила включенным только торшер в углу комнаты. Мягкий, золотистый полумрак стелился по полу, выхватывая из темноты краешек кровати, спинку стула, её собственные босые ступни на холодном линолеуме. Свет ложился на пол полосами, похожими на тигриную шкуру, и она стояла в этой золотой клетке, зная, что за ней наблюдают. Девушка встала так, чтобы свет падал на неё сбоку: от шеи до колен, обрисовывая изгиб плеча, линию талии, завитки волос, рассыпавшиеся по спине. Лица было не разобрать, только тень, только намёк, только контур, который мог быть любой женщиной. Или только ею. Райна чувствовала его взгляд физически, словно между ними не было двора, машин, деревьев, темноты. Словно он стоял рядом и смотрел в упор. Кожа на плечах покрылась мурашками, волосы на затылке встали дыбом. Это было похоже на горячее, наглое прикосновение. Она почти могла представить, где именно он смотрит: на шею, на плечи, на грудь, на талию. Взяла телефон. Пальцы едва заметно дрожали, но она чувствовала эту дрожь всем телом. Набрала: «Брон ушёл? Или ты его спрятал под сиденье?» Отправила. Ждала. Смотрела на машину. Тишина. Потом экран загорелся, и в салоне вспыхнул слабый свет. «Брон выполнил свою работу. Теперь моя очередь» Райна усмехнулась. Наглец. Какая-то часть её, что отвечала за здравый смысл и осторожность, требовала закрыть шторы, выключить свет и сделать вид, что ничего не происходит. Но другая часть, что просыпалась только в присутствии этого человека, уже вела игру. «Твоя очередь сидеть в машине и пялиться? Слабовато для коменданта сектора. Я думала, у тебя амбиции побольше» Девушка отправила и прикусила губу. Это была провокация. Открытая, наглая, от которой у неё самой перехватило дыхание. Ответ пришёл быстро: «А что ты предлагаешь? Приглашаешь зайти?» Райна почувствовала, как кровь прилила к щекам. Жар разлился по лицу, спустился на шею, на грудь, заставляя кожу гореть. Она провела рукой по лицу, пытаясь унять этот пожар. Бесполезно. Пальцы были горячими и только разносили жар дальше. «Мечтай, Ван Хейс. Я предпочитаю мужчин, которые не следят за мной из кустов» «Из машины. И это не кусты, а законные методы наблюдения. Не путай, Райна. Я - комендант, а не маньяк» Райна рассмеялась, прикрывая рот ладонью, чтобы он не услышал. Хотя он и так не мог, но ей казалось, что мог. Казалось, что звук её смеха пробивает стекло, пересекает двор и влетает в открытое окно его машины. «Ага. Законные. Как перевёрнутая газета Брона в электричке. Тоже законный метод? Или ты его специально учишь так следить, чтобы я сразу заметила?» «Брон - хороший подчиненный. Старательный. Но ему ещё учиться. А я... я предпочитаю смотреть в упор. Так честнее» Девушка подошла к окну. Включила яркий свет, который залил комнату, как операционную, выбелил стены, заставил тени спрятаться по углам. Встала так, чтобы он мог её видеть. Сложила руки на груди, чуть склонив голову набок. Волосы упали на плечо, открывая шею, ключицы, тонкие бретельки блузки. Райна знала, как это выглядит. Знала, потому что видела его взгляд даже отсюда, даже сквозь темноту. Ксандр смотрел так, будто мог видеть сквозь ткань, сквозь кожу, сквозь все преграды, которые она выстроила между ними. Взяла телефон. Пальцы двигались увереннее. «Смотри. Мне не жалко. Всё равно ничего интересного не увидишь» Пауза. Ван Хейс читал. Она видела, как в машине загорелся экран, погас, загорелся снова. Он что-то писал, стирал, писал снова. «Спорим?» Райна замерла. Это было как удар под дых - неожиданно, сильно, сладко. Сердце пропустило удар, потом забилось чаще, застучало в висках, в горле, в кончиках пальцев. «На что спорим?» «На желание. Проигравший выполняет любое желание победителя. В разумных пределах, конечно» Девушка сжала телефон. Пальцы побелели. Она чувствовала, как ногти впиваются в пластик чехла, как ладонь становится влажной. Он играет. Он знает, что делает. Он знает, что я не отступлю. «И что ты хочешь увидеть?» «Ты сама сказала: ничего интересного. Вот я и хочу проверить. Если я прав, ты выполняешь моё желание. Если нет, я выполняю твоё. Идёт?» Райна стояла у окна, чувствуя, как внутри всё кипит. В животе будто горячий шар раздувался. Он играл с ней. Открыто, нагло, как кошка с мышкой, которая уже в лапах, но ей позволяют побегать. И ей это нравилось. Нравилось, несмотря на всю злость, на весь страх, на все запреты, которые она выстроила вокруг себя за годы одинокой, спокойной, предсказуемой жизни. Девушка до боли прикусила губу. Пальцы дрожали, когда она печатала. «Ты слишком самоуверенный, Ксандр» «Это не самоуверенность. Это профессионализм. Итак, ставка принята?» Райна закрыла глаза, сделала глубокий вдох. Потом другой. «Принята. Но ты проиграешь» «Посмотрим» Райна отошла от окна. Ноги не слушались, но она заставила себя идти ровно, спокойно, будто ничего не происходит. Она напечатала ему новое сообщение. «Смотри внимательно, комендант.» Экран загорелся. Ксандр читал, она ждала. Внизу мигнули фары. Один раз. Коротко. Свет вспыхнул и погас, оставив после себя тёмное пятно перед глазами. Райна усмехнулась и напечатала: «Один миг - это «да» или ты просто подмигиваешь мне?» Фары мигнули два раза. Медленно. Смакуя. Девушка звонко рассмеялась вслух, как не смеялась уже давно. Смех вырвался из груди сам собой, и она не стала его сдерживать. Пусть слышит. Пусть знает. «Поняла. Продолжаем» Райна нарочито медленно расстегнула верхнюю пуговицу блузки. Пальцы двигались неторопливо, почти лениво, будто она делала это каждый вечер перед сном. Но сердце колотилось так, что она слышала его в ушах. Пуговица выскользнула из петли с тихим щелчком, который показался ей оглушительным. Ткань чуть разошлась, открывая ложбинку между ключицами. Посмотрела на машину. Ксандр смотрел, она это знала. Вторая пуговица. Третья. Блузка распахнулась, открывая кружево бюстгальтера. Тёмное на светлой коже - контраст, который она выбрала специально сегодня утром, сама не зная зачем. Как будто предчувствовала. Она видела его взгляд даже отсюда. Кожа под бюстгальтером загорелась, соски затвердели, и она не могла понять от холода или от его глаз. Райна взяла телефон. Пальцы дрожали, но она улыбалась. «Ну как? Уже интересно? Или продолжать?» «Продолжай. Я пока не впечатлён» Девушка закусила губу. Наглец. «Не впечатлён? А пульс у тебя участился?» «Не думаю.» «Я чувствую. Даже отсюда. Ты стал глубже дышать.» Райна отправила и замерла. Это было уже слишком, но отступать было поздно. Ответ пришёл не сразу. Она видела, как он печатал, стирал, печатал снова. «Наблюдательная. Это хорошо» Она сняла блузку. Медленно, глядя на машину. Ткань скользнула по плечам, по рукам, упала на пол бесшумно, мягким облаком. Осталась в юбке и белье. Подошла к окну. Встала в полный рост. Свет падал на неё сверху, выхватывая из полумрака плечи, грудь, бельё, которое почти ничего не скрывало. Тени ложились в ложбинки, подчёркивали изгибы, играли на коже. Поправила волосы. Убрала их назад, открывая шею, ключицы, плечи. Провела рукой по коже медленно, чувственно, будто ласкала себя. Просто так. Просто потому что ей было приятно. И потому что он смотрел. «А теперь?» «Теперь интереснее. Но я всё ещё жду чего-то... особенного» Райна чувствовала, как внутри разгорается огонь. Он провоцировал её. И она велась, но отступать было поздно. Да и не хотелось. Она взяла телефон. Пальцы скользнули по экрану, оставляя влажные следы. «Особенного, говоришь? А что ты считаешь особенным, Ксандр?» «То, что ты не покажешь никому. То, что ты прячешь. То, что ты боишься показать» Она замерла. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь в висках, в кончиках пальцев, в том самом месте, которое стало влажным от одного только его взгляда. «Я ничего не боюсь» «Тогда покажи» Райна посмотрела на машину, на тёмный силуэт внутри и представила его лицо: наглое, самоуверенное, насмешливое. Представила его глаза. И ей захотелось стереть эту его вечную улыбку. Или сделать её шире. Она ещё не решила. Она написала новое сообщение: «А ты выйди из машины, посмотрим, кто из нас больше рискует.» Тишина. Десять секунд. Двадцать. Тридцать. Она почти слышала, как он там, в машине, принимает решение, как челюсти смыкаются, как в груди поднимается что-то, чему он не даёт выхода. Потом дверь машины открылась. Ксандр вышел. Он стоял посреди двора, задрав голову, и смотрел на неё. В свете уличных фонарей она видела каждую чёрточку его лица. Видела, как ветер играет с его волосами, как расстёгнутый ворот кителя открывает шею, как его сильные руки с длинными пальцами засунуты в карманы, но она видела, как напряжены мышцы. Он не спешил подходить. Стоял, слегка расставив ноги, чуть откинув голову назад, и смотрел. Изучающе. Раздевающе. Насмешливо. Он отправил ей сообщение, и у неё завибрировал телефон. «Ну? Я вышел. А ты?» Райна посмотрела на экран, потом на Ксандра. Он ждал. Ухмылялся, и это заставляло её кровь кипеть, а внутри всё сжиматься в тугой, пульсирующий узел. Пальцы дрожали, но она заставила их быть твёрдыми. Написала: «Я не обещала выходить. Только показать.» Ван Хейс прочитал и рассмеялся. Она видела, как он запрокинул голову, как кадык дёрнулся, как искренний смех вырвался из груди и отозвался где-то внутри неё, заставив уголки её губ дрогнуть в ответ. Телефон завибрировал: «Ты жульничаешь, Райна» «А ты подглядываешь. Мы квиты» Ксандр сделал шаг к её окну. Потом другой. Райна не отступила. Стояла у стекла, чувствуя, как сердце колотится, как кровь приливает к щекам, как волны приятного волнения и возбуждения прокатываются по ней от его взгляда, и это было почти болезненно, почти невозможно терпеть. Он подошёл вплотную к окну. Теперь между ними было только стекло. Она видела каждую чёрточку его лица. Видела шрам над бровью, видела, как его глаза медленно скользят по её фигуре, ощутимо, оставляя за собой дорожку мурашек, которая бежала по коже, заставляя её дрожать. Как задерживаются на кружеве, на том, что под ним угадывается. Как темнеют, когда доходят до её лица. Он поднял руку и прижал ладонь к стеклу. Там, где была её грудь. Она вздрогнула так, что стекло, казалось, задрожало вместе с ней. Он видел это и широко улыбнулся. Поднял телефон. Она смотрела на экран, пока он печатал. Его пальцы двигались быстро, уверенно, без колебаний. «Ты говорила, что я не посмею выйти. Я вышел. Теперь твой ход» Она покачала головой, пряча улыбку. Прижала свою ладонь к стеклу, напротив его. Их пальцы разделяли несколько миллиметров холодного стекла, но она чувствовала тепло… или ей только казалось? Ей казалось, что она чувствует его кожу, его пульс, его дыхание. «Мой ход: стоять здесь и смотреть, как ты мёрзнешь. Идёт?» Он усмехнулся. Набрал: «Я не мёрзну. Мне жарко» Райна прочитала и почувствовала, как внутри всё сжалось. Как влага собралась там, где его взгляд касался особенно настойчиво. Как низ живота отозвался глухой, тянущей пульсацией. «Жарко? От чего?» «От тебя. Даже отсюда чувствую. Твоё тепло. Твой запах. Твой пульс» Она закусила губу. Он открыто и нагло играл с ней, и она играла с ним. Но она чувствовала, как тает под его взглядом, как тело становится тяжёлым, как мысли путаются. «Может, тебе пора домой? А то перегреешься» «Может, тебе пора открыть окно? А то я так и не увидел ничего особенного» Она смотрела на него. На его наглую улыбку. На его глаза, которые смотрели на неё так, будто она уже принадлежала ему. Будто он уже обладал ею. Будто эта игра была решена заранее. Злость вспыхнула с новой силой, но где-то глубоко, под злостью, разгоралось что-то запретное. Что-то, чему она не хотела давать название, но что уже пульсировало в ней, требуя выхода. Райна подняла телефон и медленно написала: «Особенное, говоришь? Тогда смотри.» Девушка медленно, глядя ему в глаза, провела рукой по шее. Кончики пальцев скользнули по коже, оставляя за собой дорожку жара. По ключице. По груди. Её пальцы дрожали, но она не останавливалась. Ксандр смотрел, не отрываясь. Его ладонь всё ещё была прижата к стеклу. Пальцы чуть согнулись, будто он пытался достать до неё, схватить, притянуть к себе. Она видела, как напряглись мышцы на его руке, как побелели костяшки. Райна провела пальцем по краю кружева, очерчивая линию, где ткань встречалась с кожей. Медленно. Дразняще. Заставляя его ждать. Она чувствовала, как её собственное дыхание сбивается, как грудь вздымается всё чаще. Потом пальцы скользнули к застёжке бюстгальтера. Райна замерла, посмотрев на него. Ксандр подался лицом ближе к стеклу. Она улыбнулась и расстегнула застёжку. Звук показался ей оглушительным в тишине. Металлический щелчок, который, наверное, был слышен только ей. Бюстгальтер дрогнул. Она придержала его на секунду руками, самую малость, играя с ним, дразня, позволяя угадывать очертания под ним. Потом убрала руки. Ткань упала. Райна стояла перед ним, не прикрываясь. Смотрела ему в глаза. Улыбалась. Ван Хейс смотрел на неё. В его глазах горело что-то, от чего у неё перехватило дыхание, от чего её тело плавилось под его взглядом, от чего низ живота сводило судорогой. Что-то, что она боялась и хотела одновременно. Ксандр поднял телефон. Набрал. Она ждала, чувствуя, как воздух между ними накаляется, как стекло становится горячим под её ладонью. «Ты...» Он стёр. Набрал снова. «Ты выиграла этот раунд» Она улыбнулась. Победно. «Я всегда выигрываю, Ван Хейс» Он усмехнулся. В его глазах плясали черти. «Это только начало, Райна» Он убрал руку от стекла. Провёл пальцами по тому месту, где была её ладонь. Медленно, будто гладил её кожу. Она вздрогнула, но не стала одеваться сразу. Стояла у окна, чувствуя его взгляд на своей коже. Он стоял с другой стороны стекла и смотрел. Не отводил глаз. Райна набрала новое сообщение. «Спокойной ночи, Ксандр.» И медленно помахала ему рукой, как делают это женщины, которые знают, что на них смотрят. Он прочитал. Посмотрел на неё. На её грудь, на её лицо, на её улыбку. Потом медленно, очень медленно, провёл пальцем по стеклу. По тому месту, где была её рука. По тому месту, где она стояла. Это было как прикосновение. Она почувствовала это каждой клеткой. Она смотрела на его палец, скользящий по стеклу. Смотрела в его глаза, которые говорили: «я хочу большего и приду за этим. Я добьюсь своего». И улыбнулась. Не той улыбкой, которой улыбаются, когда выигрывают, а той, которой улыбаются, когда знают, что сейчас будет больно. Ему. Девушка резко дёрнула шторы. Ткань полетела по карнизу с сухим, злым шорохом. Шторы сомкнулись за долю секунды и всё, что было между ними, исчезло. Темнота. Тишина. Пустота. Райна стояла за тканью, тяжело дыша, чувствуя, как сердце пытается выпрыгнуть из груди. Пальцы всё ещё сжимали край шторы. Пусть стоит. Пусть смотрит на закрытые шторы. Пусть чувствует то, что она хотела, чтобы он почувствовал. Бешенство. Желание. Бессилие. Райна медленно разжала пальцы. Шторы чуть колыхнулись и замерли. Она повернулась и, не оглядываясь, пошла к кровати. Легла, уставившись в потолок. Сердце всё ещё колотилось. Внутри всё горело, но на губах была победная улыбка. — Это только начало, Ксандр, - прошептала она в темноту. - Посмотрим, кто кого.