Глава 2. Свидание и самообман

Райна проснулась от того, что телефон на тумбочке ожил короткой вибрацией, словно кто-то невидимый щёлкнул нему по пальцем. Солнце только-только начало робко пробиваться сквозь узкую щель между шторами, и его утренний свет был ещё бледным, несмелым, словно краска, разведённая водой. Золотистая полоса скользила по полу, касалась края кровати, подбиралась к её пальцам, но не решалась идти дальше. Она протянула руку, не открывая глаз, и нащупала шершавый край чехла. Экран горел в полумраке мягким голубоватым светом, высвечивая имя отправителя. Сердце ёкнуло коротко, остро, как укол булавки, внезапно и почти болезненно. Сообщение от Ксандра: «Доброе утро. Ты уже встала или так и лежишь, перечитывая мои вчерашние сообщения?» Она не ответила сразу, задумавшись, как лучше подобрать слова. Отложила телефон, потянулась всем телом: позвонки тихо хрустнули, мышцы сладко заныли после вчерашнего дня. Села на кровати, поправила сползшую с плеча лямку топа. Волосы рассыпались по плечам, они пахли сном и чем-то приторно-сладким, напоминающим карамель. Ночь ещё цеплялась за комнату: пряталась по углам, забивалась под кровать, не желая уступать. Но день уже наступал, и за окном заливались птицы, где-то вдалеке размеренно лаяла собака, и жизнь шла своим чередом. Однако Райна чувствовала его неотступное присутствие в каждом сообщении. Он был здесь, даже когда его не было рядом. Он въелся в её мысли глубоко, как заноза, которую невозможно вытащить, как бы она ни старалась. Через минуту телефон снова завибрировал. «Потеряла дар речи от радости?» Райна улыбнулась почти незаметно одними уголками губ и взяла телефон, прислонившись спиной к холодной стене. Та обожгла лопатки сквозь тонкую ткань, и этот холод пробежал по позвоночнику короткой дрожащей струной, заставив выпрямиться и окончательно проснуться. Набрала. «Я придумала тебе желание: чтобы ты отстал от меня.» Ответ пришёл почти мгновенно. Ксандр ждал у экрана, она была в этом уверена. Представила, как он сидит, подавшись вперёд, как бегают его глаза по строчкам, как пальцы нетерпеливо барабанят по экрану, отсчитывая секунды до её ответа. «Скучно. Давай другое желание, детка.» «А смысл, если ты отказываешься?» «Если бы ты хотела, чтобы я отстал, ты бы сейчас так быстро не отвечала… и может, заблокировала бы номер? О, точно… не можешь. Пальцы не слушаются, когда дело доходит до него.» Кровь прилила к щекам горячей, неудержимой волной. Она сжала телефон, и уже начала печатать что-то резкое, но поймала себя на том, что улыбка снова предательски появляется на лице. Вот чёрт. Опять. Райна стёрла сообщение, набрала другое. «Пальцы слушаются отлично. Хочешь проверить?» «Осторожно. Я могу подумать, что ты флиртуешь» Райна замерла, глядя на экран. Представила его наглое лицо с этой вечной самоуверенной полуулыбкой. Ван Хейс не отстанет. Она обхватила колени свободной рукой, прижалась подбородком к костяшкам, чувствуя, как горячая кожа щеки встречается с прохладными пальцами. «Ты так и будешь написывать мне?» «Тебе это нравится.» Райна закусила губу. Попал в точку. Попал так, что стало почти больно той особенной, сладкой болью, которую не хочется прекращать. Пальцы дрогнули, и она на мгновение задумалась: а не заблокировать ли правда? Не оборвать ли эту нить, пока она не затянулась в узел? Но не заблокировала. И не оборвала. Райна написала: «Я опоздаю из-за тебя на работу.» Девушка отложила телефон, провела ладонью по лицу, будто пытаясь стереть с себя остатки сна и остатки его присутствия. Но оно не стиралось. Внутри всё кипело: злость, раздражение и что-то тягучее, жаркое, что разливалось по венам тяжёлым сиропом, стоило только увидеть его имя на экране. Телефон снова завибрировал. «До вечера. Не скучай без меня.» «Я не скучаю.» «Врёшь. Увидимся.» Она не ответила. Отложила телефон, уставилась в белый потолок с едва заметной трещиной у люстры, похожей на тонкую молнию, застывшую в бетоне. До вечера. Потом снова взяла телефон обратно, перечитала короткое «Увидимся» и улыбнулась уже не скрываясь, не сдерживаясь. *** Завод встретил Райну привычным монотонным гулом станков, похожим на дыхание огромного спящего зверя. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом масла и нагретого металла, и за день он высасывал все силы, оставляя вместо них лишь пустоту и ломоту в костях. Но сегодня она была странно оживлена. Девушка сама не понимала, откуда взялось это оживление. Оно пульсировало под кожей, заставляло двигаться быстрее, дышать глубже. Просто утро после его сообщений было другим. Светлее, словно кто-то прибавил яркость мира. — Глупости, - сказала она себе, одёргивая рукав комбинезона. - Он просто задирает тебя. Но внутри всё равно было жарко. Макс заметил её ещё издалека. Райна шла между рядами станков, и в сером, выцветшем свете цеха её фигура казалась почти светящейся среди ржавого металла и грязных тряпок, как яркий, живой мазок на грязном, поблёкшем холсте. Волосы были собраны в небрежный светлый пучок, несколько прядей выбились и падали на лицо, и она то и дело сдувала их нетерпеливым и почти детским движением головы. Комбинезон сидел так, как сидит на всех: мешковато, нелепо, без намёка на индивидуальность. Но на ней он почему-то выглядел иначе. Может быть, из-за того, как она плавно двигалась, словно шла не по заводу, а по подиуму, или из-за того, как свет падал на её плечи, выхватывая из серости изгибы, которых не скрывала грубая ткань. Макс замер, машинально крутанув в пальцах какую-то деталь, и сделал вид, что целиком сосредоточен на работе. Но Райна видела, как напряглись его плечи. Они стали каменными под тонкой тканью рубашки. Он украдкой бросил на неё быстрый взгляд, а потом резко отвернулся, словно обжёгся. Сердце его бешено колотилось, и он боялся, что она заметит эту предательскую дрожь. Рейн остановилась рядом, оперлась на его станок, чуть наклонив голову набок так, что её тень упала на его руки, лежащие на металле. — Макс, какие у тебя планы на вечер? Керроу поперхнулся воздухом. Деталь выпала из пальцев, покатилась по полу, звякнула о железную ножку, отскочила и покатилась дальше, теряясь где-то под соседним оборудованием. Он наклонился, чтобы поднять её, стукнулся головой о край станка, выругался сквозь зубы и когда выпрямился, лицо его было красным, как кирпич. Райна сдержала улыбку, но глаза её смеялись, и она прикусила щёку изнутри, чтобы не рассмеяться в голос. Он милый. Надёжный. Безопасный. Не то что... Райна оборвала мысль на полуслове. Керроу выпрямился, всё ещё багровый, и растерянно провёл ладонью по затылку, будто извиняясь за свою неловкость. Этот жест выдавал его с головой. — Я... э... не то чтобы... вообще-то нет. А что? — Думала зайти после смены в кафе. Составишь компанию? Макс смотрел на неё так, будто она предложила ему полететь на Луну без скафандра. Рот его приоткрывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы, которая тщетно пытается глотнуть воздуха. Он перехватил деталь из одной руки в другую, потом обратно, будто этот бессмысленный жест мог успокоить его нервы. Райна наклонила голову чуть сильнее, прикусила губу, с трудом сдерживая смех. — Если ты занят, я пойму... — Нет! - выпалил Макс слишком громко и отчаянно. Несколько голов повернулось в их сторону. Он понизил голос до шёпота, оглянулся через плечо, будто его могли застукать за чем-то постыдным, и его щёки стали ещё краснее. - Нет, не занят. С удовольствием. Вообще-то, очень даже... да. Керроу запнулся, покраснел ещё сильнее, снова провёл рукой по затылку, на этот раз медленнее, словно пытаясь унять дрожь в пальцах. Райна мягко и почти ласково улыбнулась, с той теплотой, которая не требует слов. И в этой улыбке было что-то такое, от чего его сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой. — Отлично. Встречаемся у проходной. Райна развернулась и пошла к своему станку, чувствуя на затылке его неотрывный взгляд. Зачем я это сделала? Она знала зачем. Чтобы доказать себе, что может быть с другим. Что Ксандр не единственный. Что она не ждёт его сообщения каждую минуту. Врёшь, Райна. Ждёшь. Она сжала зубы так, что заныли челюсти. *** Вечер опустился на город неожиданно быстро, словно кто-то невидимый щёлкнул выключателем, и день погас, уступив место темноте. Уличные фонари зажглись разом, выхватывая из мрака мокрый асфальт, лужи, в которых дрожали жёлтые отражения, и редкие силуэты прохожих, торопящихся по своим делам. Райна вышла с завода переодетая. Волосы её были распущены и падали на плечи мягкими волнами, пахнущими шампунем, а губы она накрасила чуть ярче обычного в смелый, почти вызывающий оттенок. Она одела лёгкое платье, не кричащее, но такое, от которого невозможно было оторвать взгляд. Оно струилось по фигуре, подчёркивая изгибы, но оставляя простор для воображения и ткань переливалась при каждом движении, как поверхность спокойной воды. Макс уже ждал у проходной. Увидев её, он выпрямился так резко, будто проглотил арматуру, одёрнул куртку, поправил волосы, хотя они и так лежали идеально. На лице его застыло выражение человека, который боится, что всё это ему снится, и сейчас прозвенит будильник, и он снова окажется в своей пустой квартире, один перед телевизором с застывшей картинкой. Он сглотнул, и она заметила, как мелко дрожат его пальцы, сжимающие ремень сумки. — Ты... ты прекрасно выглядишь. Райна небрежно поправила волосы и мимолётно, будто невзначай, коснулась его руки. Её пальцы скользнули по его запястью и тут же отпрянули, оставив после себя электрический след, который заставил его сердце биться чаще, а дыхание сбиться. — Спасибо. Пойдём? Девушка выбрала кафе с большими прозрачными, как зеркальная гладь окнами от пола до потолка. Села так, чтобы её было видно с улицы идеально: на фоне тёплого света ламп, которые отбрасывали на стены причудливые золотистые блики. Макс сел напротив. Он ничего не замечал ни отражений, ни теней, ни машин, припаркованных чуть дальше обычного. Он видел только её. А она видела всё: и своё отражение в стекле и тёмную улицу за окном, и машины на дороге. Они заказали вино и закуски. Макс рассказывал что-то о работе, о новом начальнике, о смешном случае в цеху и его голос звучал тепло, сбивчиво, он то и дело запинался. Райна слушала, кивала, иногда тихо смеялась, прикрывая рот ладонью, и глаза её сужались в щёлочки. Но краем глаза она следила за отражением в окне. И ждала. Не придёт. С чего ты взяла, что он придёт? Ему просто скучно. Ты для него развлечение. Телефон завибрировал. Сердце подпрыгнуло. Она криво, с горечью усмехнулась и взяла телефон под столом, спрятав экран от Макса. И всё равно взяла. Идиотка. «Чем занимаешься?» Большой палец скользнул по кнопкам, оставляя на стекле едва заметный влажный след. «Отдыхаю.» «С кем?» «От тебя.» Пауза. Она видела, как он печатает, стирает, печатает снова. Три точки появлялись и исчезали, как сигнал бедствия. Он колебался. Это было почти так же приятно, как его обычная наглая уверенность. «Нет, ты ждешь.» «Чего?» «Меня.» Она сжала телефон, почувствовав, как ладонь стала влажной. Наглец. Но он был прав. Прав настолько, что это почти причиняло боль… сладкую, тянущую, невыносимую. Макс наклонился к ней через стол, заслонив своим плечом часть витрины. — Ты будешь что-то заказывать? Она подняла глаза и рассеянно моргнула, будто возвращаясь из другого мира. — Да... десерт. — Какой? Она снова посмотрела в телефон, перечитала сообщение. В третий раз. В четвёртый. — Любой. На твой вкус. Он смущённо улыбнулся, подозвал официантку, которая подошла бесшумно, как тень, с блокнотом в руках. Райна даже не заметила, что выбрал он. Её взгляд всё ещё был прикован к экрану, как к спасательному кругу. Брон сидел в машине у кафе уже сорок минут. Сорок минут он смотрел, как эта чертова девчонка улыбается своему коллеге . Сорок минут он слушал, как в рации потрескивает тишина, и каждые пять минут проверял, не выключил ли он её случайно. Не выключил. Просто Ксандр молчал. И это молчание было тяжелее любых приказов. Брон тяжело вздохнул всей грудью, так, что заныли рёбра. Поднёс бинокль к глазам, протёр линзы краем рукава, хотя они и так были безупречно чистыми. Просто нужно было чем-то занять руки, чтобы не думать о том, чем всё это закончится. В кафе у окна сидела Райна. Свет ламп падал на её волосы, и они отливали тёплым золотом, рассыпаясь по плечам мягкими волнами, как расплавленный металл. Сегодня она была особенно хороша какой-то хрупкой, почти прозрачной красотой. Она смотрела на Макса с застенчивой, чуть неуверенной улыбкой, иногда опускала глаза, когда он говорил что-то особенно приятное, и тогда её ресницы падали на щёки длинными тенями, похожими на крылья ночной бабочки. Макс сидел напротив, и весь его вид говорил о том, что он не верит своему счастью. Его взгляд не отрывался от её лица, боясь пропустить каждое её движение, каждую улыбку, каждый едва уловимый вздох. Он то и дело поправлял воротник, крутил в пальцах бокал, наклонялся ближе, когда она что-то говорила, и тогда его тень падала на её плечо, накрывая её, как одеяло. Со стороны было видно, что парень сохнет по ней. Отчаянно, беззаветно, как сохнут по недосягаемым звёздам, зная, что до них никогда не дотянуться. Брон нажал кнопку рации. Кнопка щёлкнула сухо и громко в тишине салона, и он вздрогнул от этого звука, будто от выстрела. — Комендант, объект ужинает в кафе с коллегой. Максом. Голос в ответ был спокойным, но в нём появилось напряжение и чуть более низкая тональность, чуть более быстрый ритм. — Что делают? — Пьют вино. Разговаривают. Он... он на неё смотрит. Всё время. Как будто это лучший день в его жизни. — А она? — Стесняется. Улыбается. Поправляет волосы. В рации тишина. Такая долгая, что Брон подумал, будто Ксандр отключился. Посмотрел на приборную панель: индикатор горел ровным зелёным. Он потёр запотевшее стекло. Потом: — Наблюдай. Райна слушала Макса, как его голос лился, тёплый и немного неуклюжий, и набирала под столом сообщение. Пальцы двигались быстро, уверенно, почти не глядя на клавиши. «Ты слишком много о себе думаешь.» «А ты слишком мало говоришь правду. Давай, Райна. Признайся. Хотя бы себе.» Девушка не ответила. Подняла глаза на Макса, который что-то увлечённо рассказывал про свою семью, кажется, или про ремонт и его руки летали в воздухе, рисуя невидимые схемы, глаза горели искренним воодушевлением. Улыбнулась ему, кивнула. Потом снова посмотрела в телефон. «Я ничего не буду признавать.» Официантка принесла вино и бокалы на тонких ножках с пузырьками, цепляющимися за стеклянные стенки, как маленькие жемчужины. Пока она наливала, Райна спрятала телефон под салфетку. Официантка посмотрела на неё с лёгким любопытством и взгляд скользнул по её лицу, задержался на телефоне, но ничего не сказала, только уголок губ чуть приподнялся в понимающей усмешке. Когда она ушла, Райна снова достала телефон, краем уха слушая Макса. «У тебя странные представления о свиданиях, Райна. Парень напротив тебя явно ждёт, когда ты отложишь телефон. А ты постоянно проверяешь: нет ли моих сообщений?» Она замерла. Сердце забилось чаще, и она прижала ладонь к груди, будто могла унять этот бешеный ритм. Но не уняла. Оно билось, как загнанное в клетку, мечущееся животное. «Мне не только ты пишешь.» «Сделаю вид, что поверил.» Она усмехнулась с искоркой того самого огня, который он так любил в ней зажигать и который она так боялась признать даже перед сном, в полной темноте. Макс заметил её улыбку. Его брови съехались к переносице, и в голосе появилась лёгкая тревога. Не ревность… нет, скорее любопытство, смешанное с беспокойством. Бедный Макс. Он так старался, а она половину вечера провела, уткнувшись в экран. — Ты всё время в телефон смотришь. Кто-то важный? Она подняла на него глаза. На секунду ей стало стыдно, как удар под дых. Он такой открытый, такой искренний, такой безопасный, а она использует его как приманку. Как живца в мутной воде. Она отложила телефон на стол экраном вниз, и стекло глухо стукнуло о дерево. — Подруга. Прислала фото своей собаки. Хочешь посмотреть? Она снова взяла телефон и открыла переписку с Адрианой, где действительно было фото маленького лохматого пса по кличке Аполлон. Пёс сидел в кресле, свесив язык набок, и выглядел так, будто только что совершил преступление и был этим совершенно доволен: самодовольная морда, глаза-пуговки, шерсть торчит во все стороны. Макс наклонился, посмотрел и широко улыбнулся немного по-детски, с такой искренней радостью, что ей стало ещё стыднее. — Милый. Аполлон, говоришь? Подходит ему. Она рассмеялась на этот раз искренне, без притворства. Смех этот вырвался из груди сам собой, лёгкий и звонкий, как ручей весной. — Адриана говорит, что он съел её новые туфли. Она злится, но я вижу, что она его обожает. Макс рассмеялся, покачал головой. Напряжение растаяло, как утренний туман под солнцем. Райна убрала телефон, но краем глаза снова скользнула к окну. Через десять минут Брон снова нажал на рацию. Голос его едва заметно дрожал, но Ксандр уловил бы эту дрожь даже сквозь помехи. — Комендант... он её руку взял. — Как? — Ну... накрыл своей. Пальцами гладит. Она не убирает. В рации молчание. Такое плотное, что Брон подумал о том, что связь оборвалась навсегда, и он остался один в этом холодном мире с биноклем и чувством надвигающейся катастрофы. Потом услышал голос Ксандра тихо, почти шёпотом, но от этого шёпота мурашки побежали по спине: — Я выезжаю. Брон убрал рацию. Посмотрел на небо, где не было ни одной звезды, только сплошная серая мгла, как вата, накрывшая город. Сжал руль сильнее, ожидая Коменданта. — За что мне это? - прошептал он в темноту. Через несколько минут телефон Райны снова завибрировал. Она ждала этого всем телом, каждой клеткой, каждым нервом, каждым кончиком пальцев, и всё равно вздрогнула, когда экран загорелся. «Он тебе нравится?» Она подняла глаза на Макса. Добрый, заботливый, с мягкой улыбкой, которая сейчас показалась ей такой беззащитной и наивной, как у ребёнка, который тянется к огню, не зная, что он обжигает. «Он хороший.» «Я не спросил, хороший ли он. Я спросил, нравится ли он тебе.» «А тебе какое дело?» «Любопытно.» Она задумалась. Провела медленно, задумчиво пальцем по краю бокала, и стекло издало тонкий звук. Нравится ли Макс? Как друг. Как человек. Как тёплая, надёжная вещь, которую можно надеть в холодный день, чтобы не замёрзнуть. Но чтобы сердце билось быстрее? Чтобы дыхание сбивалось? Чтобы по коже бежали мурашки от одного взгляда? Нет. «Он мне нравится как человек.» «А как мужчина?» Райна не ответила. Отложила телефон, потому что не собиралась обсуждать с ним эту тему. Ни сейчас. Никогда. Потом подняла глаза к окну. В отражении стекла мелькнули фары, как два ярких глаза, разрезающих темноту. Знакомая машина припарковалась напротив. Сердце ёкнуло, пульс участился, и она почувствовала, как ладони стали влажными. Она улыбнулась, и тут же одёрнула себя, заставив улыбку исчезнуть. Макс заметил. — Опять подруга? Она отложила телефон, стараясь говорить ровно, но голос всё равно дрогнул на полтона. — Ага. Пишет, что Аполлон украл её ужин прямо со стола. Она в бешенстве. Макс усмехнулся, отпил вина. — Собака с характером. Адриана, наверное, уже жалеет, что завела его? Она ответила рассеянно, почти не слыша себя, слова вылетали автоматически, как заученная молитва. — Наверное. Но она его всё равно любит. Она смотрела на отражение в окне, на тёмный силуэт машины, на то, как приоткрылась дверца и оттуда выскользнула знакомая фигура. Внутри всё сжалось в тугой узел где-то под рёбрами, в горле, в кончиках пальцев. Макс наклонился ближе, заглянул в лицо и взял её за руку. — Райна? Ты в порядке? Она медленно перевела взгляд и улыбнулась слишком быстро, слишком ярко, слишком фальшиво. — Да. Просто задумалась. Райна взяла бокал и отпила вино, сделав большой глоток, почти залпом. Оно обожгло горло, но не согрело. Ксандр приехал и сел в машину к Брону. Откинулся на сиденье и посмотрел на кафе сквозь лобовое стекло. Райна смеялась тихо, запрокинув голову, и волосы струились по плечам золотистым водопадом. Макс что-то рассказывал, жестикулировал, наклонялся вперёд, и она смотрела на него с мягким, застенчивым интересом… или делала вид. Потом он снова взял её руку, накрыл своей ладонью, начал гладить большим пальцем. Она не убрала. Ксандр сжал челюсти так, что заныли скулы. В груди у него что-то шевельнулось то, чему он не давал названия, прятал в самый тёмный угол. Он потянулся к телефону. Пальцы ударили по клавишам быстрее обычного, почти грубо. «Спорим, ты не сможешь удержаться и посмотришь на меня, когда я войду?» «А ты войдёшь?» «Уже иду. Только не бросайся мне на шею. А то твой друг заподозрит, что ты от меня без ума.» Он убрал телефон, открыл дверцу. Ночной свежий воздух ударил в лицо. — Ладно, - сказал он с напускной скукой, поправляя воротник. - Пойду, развлекусь. Брон испуганно обернулся. — Куда вы? — Надо убедиться, что она не болтает лишнего про наши дела. - Он посмотрел на Брона с ленивой усмешкой, но глаза остались холодными, как зимняя дорога в гололёд. - Расслабься. Я просто проверю надёжность. Дверца глухо хлопнула. Брон остался в машине один с чувством, что Комендант сам себя обманывает. И что этот обман приведёт к чему-то, о чём лучше не думать. Ксандр вошёл в кафе, и дверь за ним громко захлопнулась. Остановился на пороге, оглядел зал медленным, хозяйским взглядом. Небольшое уютное помещение, приглушённый свет: лампы под старину, с бахромой на абажурах, запах кофе и ванили, смешанный с дорогим парфюмом и лёгкой горчинкой табака. И Райна у окна. Сидит, чуть наклонившись к Максу, её пальцы лежат на столе, парень гладит их своей ладонью с какой-то собственнической нежностью. Её лицо расслаблено, улыбка мягкая, застенчивая. Она не видит его. Он усмехнулся той усмешкой, которая не предвещает ничего хорошего. Медленно, не торопясь, он подошёл к их столику. Каждый его шаг был размеренным, как у хищника, приближающегося к жертве, без единого лишнего звука. — Свободно? - спросил Ван Хейс, не дожидаясь ответа, и сел на свободный стул. Боком, развалившись, откинувшись на спинку. Так, чтобы видеть обоих: и её лицо, и его реакцию, и каждую тень, которая пробежит по их лицам. Райна подняла голову. Увидела его. И в её глазах мелькнул испуг, вызов, вспышка жара, которая мгновенно сменилась ледяной маской. Она быстро убрала руку из-под ладони Макса, словно обожглась, и спрятала её под стол, сжав в кулак. — Комендант? - спросила она с деланным удивлением, и её брови взлетели вверх. - Вы здесь? — Совершенно случайно, - сказал Ксандр, и в голосе его зазвучала ленивая, тягучая насмешка, как тяжёлый шёлк, обволакивающий тело. Он откинулся на стуле, закинул ногу на ногу, демонстрируя полное спокойствие и безразличие. - Проходил мимо. Увидел знакомое лицо. Решил проверить, как моя... знакомая проводит время. Комендант перевёл взгляд на Макса. Тот смотрел на него с уважением и лёгким испугом: форма, погоны, уверенная поза, взгляд человека, привыкшего командовать. Парень выпрямился, убрал руки со стола. — Не стесняйтесь, - сказал Ксандр, и в голосе зазвучало великодушие палача. - Я не помешаю. Просто посижу. Макс натянуто улыбнулся и взял свой бокал, отпил вина. Кадык дёрнулся, когда он сглотнул. — Вы, я смотрю, тут культурно отдыхаете. - Ван Хейс обвёл взглядом столик, задержавшись на почти пустой бутылке, на десертных тарелках, закусках. - Вино, десерт... - Его взгляд вернулся к Райне, задержался на её лице, на ключицах, на том, как платье облегает плечи, как браслет позвякивает при каждом её движении. - А я и не знал, что у тебя есть... друг. Райна вспыхнула. Пятна горели на щеках, и она знала, что он это видит как кровь приливает к коже, как шея покрывается лёгкой краснотой, как дыхание становится чаще и мельче. — Мы просто ужинаем, - сказала она. Голос прозвучал слишком резко, как щит, который вот-вот треснет. — Просто ужинаем, - повторил Ван Хейс, усмехаясь, от чего ей захотелось провалиться сквозь землю. - А я думал, ты сегодня занята. У нас же с тобой по вторникам обычно... дела. Он выделил последнее слово чуть заметной паузой и более низкой интонацией. Макс насторожился, и брови съехались к переносице, уголки губ опустились. — У меня есть личная жизнь, - сказала Райна, и в голосе зазвучал вызов. Она выпрямилась, вскинула подбородок, положила руки на стол, сцепив пальцы в замок. — Личная жизнь, - протянул он, смакуя каждую букву, как дорогое вино. - А я, признаться, думал, что у тебя только работа. И наши... совместные проекты. Ксандр снова сделал паузу, и в этой паузе повисло что-то тяжёлое. Макс переводил взгляд с одного на другого, чувствуя, как между ними пробегает опасный ток, как воздух становится плотнее. — Кстати, Райна, - добавил он, и голос его стал тише, почти ласковым, но от этой ласки у неё по спине побежали холодные мурашки. - Ты не забыла, о чём мы договаривались?... чтобы ты лишнего не болтала. Ты же понимаешь, я вынужден следить за этим. Ксандр посмотрел на Райну в упор. И в этом взгляде читалось: «Не вздумай. Ни слова. Ты знаешь, что будет». Райна сжала челюсти. Конечно. Стимуляторы. Он нашёл идеальное прикрытие. Макс, чувствуя напряжение, которое повисло в воздухе, как грозовая туча, готовая разразиться ливнем, решил взять инициативу. Расправил плечи, положил локти на стол, изображая уверенность, которой на самом деле не чувствовал. — Комендант, при всём уважении, у нас с Райной свидание. Мы с ней хотим посидеть вдвоём и после прогуляться. Погода сегодня хорошая. Ксандр пристально посмотрел на него. Так, что Макс заёрзал на стуле, начал крутить в пальцах салфетку, скручивая её в тонкую трубочку, разворачивая, снова скручивая. Потом снисходительно усмехнулся, как взрослый на ребёнка, который рассказывает, что он станет когда-нибудь канцлером Ковчега. — А вы, я смотрю, серьёзно настроены. - Он перевёл взгляд на Райну. — Да, - сказал Макс твёрдо, хотя голос его чуть дрогнул, а руки под столом сжались в кулаки так, что побелели костяшки. - Это свидание, и я хочу провести с Райной время. Наедине. — Свидание, - повторил он, смакуя слово. - А я и не знал, что Райна ходит на свидания. — А почему нет? - спросил Макс. — Не знаю, - Ксандр небрежно, с напускным безразличием пожал плечами. - Она такая... занятая. Всё время на работе. Или... на других встречах. Он посмотрел на Райну. В его глазах был вызов. — Комендант, - сказала она, - может, ты уже пойдёшь? — Работы много всегда, - ответил Ван Хейс, не двигаясь с места. - Но я умею отдыхать. Он неторопливо откинулся на спинку стула. Закинул ногу на ногу. И тут же, легко и естественно, придвинул свой стул ближе к Райне. Стул резко скрипнул по полу. Райна почувствовала, как между ними исчезло пространство. Теперь их разделяли какие-то жалкие сантиметры. Воздух стал плотнее, горячее, тяжелее. Она слышала его ровное, спокойное, почти издевательское, дыхание и чувствовала запах его парфюма. Его колено под столом коснулось её ноги. Она вздрогнула всем телом, коротко, судорожно, и попыталась отодвинуться, но не вышло. Он смотрел на неё. Улыбался. И под столом его рука легла на её колено. Райна замерла. Весь мир сузился до точки касания и его пальцев на её коже. Её пальцы вцепились в салфетку, скомкали её в тугой комок, который тут же стал мокрым от пота. Он начал медленно гладить её колено большим пальцем, круговыми движениями, чуть надавливая. Она старалась сохранить лицо, но дыхание уже сбивалось, грудь поднималась чаще, и она чувствовала, как кровь приливает к щекам, как сердце колотится где-то в горле. — Убери. - Тихо про шипела Райна Ксандру. — А то что? Пожалуешься своему ухажёру? - Ксандр насмешливо ответил ей на ухо. Райна опустила руку под стол и накрыла его ладонь своей. Попыталась убрать: сжать его пальцы и отодвинуть, оттолкнуть, прекратить это безумие. Но он был сильнее. Настойчивее. Его пальцы не дрогнули, не отстранились, а наоборот крепче прижались к её коже, переплелись с её пальцами, не давая ей убрать руку. — А то я сделаю больно, - зло зашептала Райна. Она дёрнула руку сильнее. Он не отпустил. Она дёрнула ещё раз уже почти грубо, почти с отчаянием. Он сжал её ладонь в ответ, большим пальцем погладил внутреннюю сторону запястья, где бился пульс. Быстро. Испуганно. Победно. — Слабые попытки, Райна. Я думал, ты смелее. - Ксандр выгнул бровь. Девушка подняла на него глаза. В её взгляде была мольба и злость. И что-то ещё, чему она отчаянно сопротивлялась что-то горячее, тягучее, что разливалось по венам, ослабляя волю. Он улыбнулся, нагло, уверенно, с каким-то животным торжеством, и его пальцы продолжили своё движение, уже поверх её ладони, не давая ей убрать руку. Она проиграла этот бой. И он это знал. Ксандр наклонился чуть ближе, и его горячее, прерывистое дыхание коснулось её уха. Она почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом, а по позвоночнику пробежала холодная дрожь. — Ты знаешь правила, Райна, - прошептал он так тихо, что Макс не мог услышать. - Ничего лишнего. Иначе мне придётся... ужесточить наблюдение. Райна сжала губы, чтобы не ответить и не выдать себя, не выдать ту бурю, которая бушевала у неё внутри. Его рука тем временем поднималась выше, пальцы скользили по бедру, забирались под край платья. — Вы, кажется, хотели прогуляться? - спросил Ван Хейс у Макса, продолжая ласкать её. Голос его звучал ровно, будто ничего не происходило и его рука не лежала под столом там, где не должна была лежать. — Да, - ответил Макс, и в его голосе слышалось облегчение, потому что он думал, что Комендант скоро уйдёт. - Если вы не против. — Я? - Ксандр усмехнулся, и его пальцы под столом сделали медленный, ленивый круг. - Я вообще не против. Гуляйте. Я не держу. Его пальцы поднимались выше, скользили по внутренней стороне бедра, и Райна чувствовала каждое прикосновение, как удар тока. Она сжала край стола свободной рукой. Салфетка упала на пол, и она не заметила. Она вообще перестала замечать что-либо, кроме его руки на своей коже. — Не такая смелая, как кажешься, - тихо сказал Ксандр ей в самое ухо. — Просто ты не стоишь того, чтобы из-за тебя портить вечер, - выдохнула Райна. — Вечер и так испорчен. Ты сидишь не с тем, - вернул ей Ксандр. — Ты в порядке? - спросил Макс, заметив её напряжение. Он наклонился ближе, пытаясь заглянуть ей в лицо. Райна выдавила из себя натянутую улыбку. — Да. Всё... хорошо. Ксандр сделал паузу, его пальцы замерли. Райна облегчено выдохнула, и тут же он продолжил. Медленно, уверенно, дразняще. Его пальцы двигались вверх по внутренней стороне бедра, и она чувствовала, как внутри всё пульсирует, как тело наливается тяжестью, как дыхание становится прерывистым и каждый вздох отдаётся где-то внизу живота. — А вы давно знакомы? - спросил он у Макса, не убирая руку. Голос его был спокойным, почти скучающим. — Мы работаем вместе, - ответил Макс. - Я давно на неё заглядывался. А сегодня она сама пригласила. Я так обрадовался... Он говорил, а сам не сводил глаз с Райны… счастливый, влюблённый, слепой. — Сама пригласила? - Ксандр поднял бровь, и его пальцы скользнули выше, туда, где ткань платья становилась тоньше. - Инициативная, значит. Райна до боли закусила губу. Его пальцы гладили внутреннюю сторону бедра, поднимались всё выше, и она чувствовала, как внутри всё сжимается, как низ живота сводит сладкой судорогой, как каждая клетка тела кричит о разрядке. — Райна, тебе Адриана опять фото собаки шлёт? Ты что-то отвлеклась, - спросил Макс. — Собака? Серьёзно? Это лучшее, что ты придумала? - прошептал Ксандр Райне. — Отвали. - Огрызнулась девушка. — Не могу. Ты слишком крепко держишь. Райна разжала пальцы. Резко. Как будто обожглась. Поздно. Он уже заметил. — Испугалась? — Убери руку. - Райна снова попробовала одернуть руку Ван Хейса, но неудачно.  — Не уберу. Райна покачала Максу головой. Макс перевёл взгляд на Ксандра. — Вы, наверное, много работаете? - спросил Макс, пытаясь поддержать разговор. Он крутил в пальцах бокал, не зная, куда деть руки и деть глаза. — Много, - ответил комендант. Его палец чертил круги медленно, методично, как художник, выводящий узор на холсте. - Особенно когда приходится следить за порядком. И за людьми, которые этот порядок могут нарушить. — Райна не нарушает, - сказал Макс. - Она очень ответственная. — Очень, - согласился Ксандр. Его пальцы коснулись края её белья. Райна вздрогнула всем телом едва не застонав. - Ответственная. И очень... талантливая. — В чём? - спросил Макс. Он смотрел на Райну с недоумением, потому что её лицо раскраснелось, глаза блестели, губы были прикушены, дыхание сбивалось. Ван Хейс посмотрел на Райну. Его пальцы скользнули под белье туда, где кожа была самой горячей и чувствительной. Она сжала край стола, чувствуя, как всё внутри переворачивается, как низ живота сводит сладкой судорогой, как каждая клетка тела кричит о разрядке. — В разных вещах, - сказал он тихо, почти шёпотом. - У неё много талантов. Которые она тщательно скрывает. Макс, не понимая подтекста, улыбнулся. — Я знаю. Она скромная. Мне это в ней нравится. — Мне тоже, - сказал Ксандр, и его пальцы начали медленное, ритмичное движение. Райна закрыла глаза. Мир исчез. Остались только его настойчивые пальцы. Она не могла дышать. Не могла думать. Внутри всё кипело, плавилось, рвалось наружу, как лава из жерла вулкана. Его пальцы двигались уверенно, точно, доводя её до грани… и за грань. Она вцепилась в край стола, чувствуя, как мир сужается до одной точки - до его руки на её коже, до его дыхания, до его присутствия. — Райна? - Макс наклонился к ней. - Ты какая-то красная. Жарко? Она открыла затуманенные глаза, в которых отражался свет ламп. — Да, - прошептала она. - Очень. — Может, воды? - предложил Макс, подзывая официантку. Его голос звучал встревоженно. — Да, - сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал, но он дрожал, как струна, на которой играют слишком сильно. Ксандр не убирал руку. Его пальцы двигались быстрее, глубже, сводя её с ума. Она чувствовала, как внутри всё сжимается, как пульс бешено колотится в висках, в горле, в том самом месте, где его пальцы выписывали свои безумные круги. Официантка принесла воду: стакан с тонкими стенками, на котором выступили капли конденсата. Райна взяла его. Рука дрожала так, что вода расплескалась, и капли упали на скатерть, на её пальцы, на платье, оставляя тёмные пятна. — Осторожно, - сказал Ксандр с ленивой усмешкой. Его пальцы сделали особенно точное, глубокое движение. - Не расплескай. Она поставила стакан, вцепившись в него обеими руками. Тело напряглось, дыхание замерло. — Райна, - сказал Макс. - Ты точно в порядке? — Да, - выдохнула она. - Всё... хорошо. Ксандр ускорил темп. Она сжимала стакан, чувствуя, как внутри всё взрывается, как волна наслаждения накатывает, захлёстывает, уносит. Ещё секунда… и она не выдержит. — Райна? - Макс наклонился ближе, заглядывая в глаза. - Ты меня слушаешь? — Да, - простонала она едва слышно, и звук этот вырвался помимо её воли. И в тот же миг волна накрыла её. Внутри всё взорвалось тысячей искр, тысячей огней, тысячей струн, оборвавшихся одновременно. Тело выгнулось дугой, пальцы вцепились в край стола так, что дерево жалобно скрипнуло. Она закусила губу до крови, чтобы не закричать. Стакан опрокинулся, вода разлилась по столу, побежала к краю, закапала на пол. — Твою мать, - выдохнула она, приходя в себя. Всё тело дрожало мелкой, противной дрожью, и она не могла это остановить. В ушах шумело, в глазах плыло. Что я наделала? - пронеслось в голове. - Он только что... при Максе... а я... Стыд обжёг щёки новой волной жара. Но где-то глубоко пульсировало что-то тёмное и запретное. — Я сейчас, - Макс схватил целую пачку салфеток, - начал вытирать лужицу. - Ты не ушиблась? — Нет, - она смотрела на него. Ван Хейс убирал руку. Медленно, не торопясь, смакуя каждое движение. На прощание провёл пальцами по внутренней стороне бедра один раз, последний, и улыбнулся. Победно. Нагло. Довольно. — Ну что, - сказал он, поднимаясь и одёргивая китель. - Не буду вам мешать. Приятной прогулки. — Вы уходите? - спросил Макс с облегчением, что даже плечи опустились, и он выдохнул, будто всё это время не дышал. — Ухожу, - Ксандр поправил воротник, посмотрел на Райну многозначительным взглядом. - И помни, что я сказал, Райна. Про своё хобби ни слова. Она не ответила. Не могла. В горле стоял комок, и любое слово могло стать не тем, что она хотела. Он вышел. Дверь прощально хлопнула. Ксандр вышел из кафе, сел в машину. Откинулся на сиденье, прикрыл глаза. В салоне пахло кожей и его парфюмом. Он устала провёл рукой по лицу, будто стирая с себя остатки разговора и остатки чего-то ещё, чему он не давал имени. Брон робко обернулся к нему — Ну... как? Он не открыл глаз. — Отлично. - Потом открыл, посмотрел на окна кафе. - Она сегодня особенно... отзывчивая. — Отзывчивая? - переспросил Брон, не понимая. — Не важно. Можешь ехать. — Домой? — Да. - Он посмотрел на пустую улицу, на фонари, которые мигали в такт какому-то неведомому ритму. Макс вытирал воду, суетился, не понимая, что произошло. Салфетки рвались в его руках, он сжимал их слишком сильно, с отчаянием. — Ты сегодня какая-то нервная, - сказал он. - Может, домой пойдём? Райна взяла себя в руки. Сделала глубокий вдох всей грудью и провела ладонью по лицу, приводя себя в порядок, стирая остатки дрожи. — Нет. Давай погуляем. Они вышли. На улице Макс осторожно взял её под руку, как хрупкую вазу и повёл в сторону парка. — Странный он, твой знакомый, - сказал Макс. - Пришёл, посидел, ушёл. — Странный, - согласилась Райна. Ноги дрожали, дыхание всё ещё не восстановилось, и каждый шаг давался с трудом, будто она шла по зыбкому песку. — Но ты ему нравишься, - сказал Макс. — Что? — Ну, он на тебя так смотрел. Как будто... как будто ты его. Райна горько усмехнулась с каким-то отчаянием. — Не говори ерунды. — Я серьёзно, - Макс остановился, заглянул в глаза. - Ты ему нравишься. Я это вижу. И он тебя... нервирует. Девушка помолчала. Ветер шевелил её волосы, бросая их на лицо, тонкие пряди липли к губам, к щекам. Потом призналась почти шёпотом, сама себе. — Немного. — А я? - спросил Макс. - Как тебе со мной? Она посмотрела на него. Добрый, искренний, открытый. Такой безопасный. Такой удобный. Ветер трепал его волосы, и он смотрел на неё с надеждой. Она видела в его глазах своё отражение и понимала, что никогда не сможет дать ему того, чего он ждёт. Она мягко, почти нежно улыбнулась и эта улыбка была самой честной за весь вечер. — С тобой спокойно. Она видела, как он просиял, и  лицо осветилось изнутри, обнял её за плечи, притянул к себе, крепко, но осторожно, будто боялся сломать. И знала, что обманывает его. Не словами, а всей собой. — Пойдём, - сказала она, чтобы не смотреть в его счастливые глаза. — Пойдём, я покажу тебе одно место. Там очень красиво. Они пошли дальше. Райна оглянулась на кафе. В окне никого не было только пустые столики и одинокий официант, собирающий посуду. Машина на том месте, где стояла, уже уехала. Райна и Макс гуляли ещё час. Он рассказывал о работе, о планах, о том, как давно хотел пригласить её и как собирался с духом, как репетировал перед зеркалом, как боялся отказа. Его голос был тёплым, спокойным, и она слушала его, кивала, улыбалась. Но думала о другом. О том, как его пальцы скользили по её коже. Как он улыбнулся, когда она кончила. Как прошептал: «Ничего лишнего». У подъезда Макс остановился, взял её за руки. Его ладони были тёплыми, чуть влажными от волнения, пальцы слегка дрожали. — Мне было очень приятно, - сказал он. - Правда. — Мне тоже, - ответила Райна. — Может, как-нибудь ещё? — Обязательно, - улыбнулась девушка. Керроу наклонился, поцеловал её в щёку. Медленно, нежно, с какой-то трепетной осторожностью, будто боялся спугнуть. Она не отстранилась. — Спокойной ночи, - сказал он. — Спокойной ночи, Макс. Макс ушёл лёгкой походкой, почти вприпрыжку. Оборачивался дважды. Она зашла в квартиру подошла к окну. Посмотрела вниз. Никого. Только фонари равнодушно горели. Райна несколько раз брала телефон и проверяла, нет ли сообщений от Ван Хейса. Экран был пуст. Откладывала, брала снова. Вздыхала. Закинула телефон на кровать, и он глухо стукнулся о покрывало, отскочил, упал на пол. Райна лежала в кровати, глядя в потолок. Вспоминала его пальцы, его усмешку, его голос. Как смотрел. Как прошептал про лишние слова. — Вот козёл, - прошептала она в темноту. Макс написал, когда вернулся домой. Сообщение пришло через десять минут, с задержкой, будто он долго подбирал слова. Сообщение от Макса: «Спасибо за вечер. Ты чудесная.» Не он. Она разочарованно выдохнула. И тут же разозлилась на себя за это разочарование. Она не ответила сразу. Лежала, глядя на светящийся экран, на мигающий курсор в пустом поле ответа. Через десять минут набрала Максу: «Тебе спасибо. Сладких снов.» Он ответил сразу, будто сидел и ждал, не отрываясь: «И тебе.» Девушка отложила телефон, но он снова загорелся. Увидев долгожданное имя отправителя, на лице появилась предательская широкая улыбка. Сообщение от Ксандра: «Знаешь, что я сейчас делаю?» Райна сжала телефон. Сердце пропустило удар и забилось с удвоенной силой. Перед глазами вспыхнули картинки: его пальцы, стол, её сведённое судорогой тело. «О боже, я даже знать не хочу, Ван Хейс.» Она ненавидела себя за то, как быстро ответила. И за то, что подумала. Ксандр: [Фото] На экране был его кабинет. На столе разложены бумаги, папки, кружка с остывшим напитком. Ксандр сидит в кресле, откинувшись на спинку. В одной руке ручка, другой придерживает телефон. Китель как всегда расстёгнут. Усталость на лице настоящая или наигранная, она не поняла. Глаза смотрят прямо в камеру. В упор. И уголки губ приподняты в той самой полуулыбке, которая её бесила. Один глаз чуть прищурен, будто он щурится от яркого света. Или от того, что рассматривает её. Или просто дразнит. — Чёрт, - выдохнула она. Кровь прилила к щекам. Стыд смешался со злостью и с чем-то ещё, что разливалось по венам горячей, тягучей тяжестью. «Я не знаю, о чём ты думаешь, Райна. Я работаю.» — Врёшь, - прошептала она в подушку. - Врёшь, врёшь, врёшь. Но написала другое. «Я ничего не думала. У тебя слишком богатое воображение.» «Можешь мою фотку на заставку поставить, если так нравится рассматривать.» Райна замерла. — Что?! - выдохнула она. Кровь прилила к щекам с новой силой. Она бросила телефон на кровать, как будто тот обжёг пальцы. Потом снова взяла. — Да размечтался, - прошептала она. Снова схватила телефон и написала: «У меня там Аполлон. Он симпатичнее.» «Пёс? Я обижен.» «Тем лучше.» «Спокойной ночи, Райна. Не думай обо мне слишком много.» «Зачем ты мне вообще пишешь это?!» «Чтобы ты не переживала там за меня. У меня всё прекрасно.» Райна откинулась на подушку, глядя в потолок. — Придурок, - прошептала она, но уголки губ поползли вверх. И снова открыла его фото. Расстёгнутый китель с футболкой. Полуулыбку. Прищуренный глаз. — На заставку? - переспросила она вслух. - Ага, сейчас. Но палец замер над кнопкой «Сохранить в галерею». Она не нажала. Задумалась. Потом нажала. — Чёрт, - сказала она, - что я творю. Это же Ван Хейс. Пальцы, которые «отлично слушаются», сделали своё дело быстро, будто только этого и ждали. Фото упало в галерею. — Ладно. Удалю завтра. Она знала, что не удалит. Райна перевернулась на бок, подложила руку под щёку. Телефон так и остался лежать на подушке экраном вверх, освещая потолок бледным, призрачным светом. Улыбающийся Ксандр смотрел на неё с фото. — Работает он. Да, конечно, - прошептала девушка и закрыла глаза, чувствуя на губах всё ту же предательскую улыбку.