Глава 6. Нелепость и злость

Утро пришло не звонком будильника, а мягким, настойчивым светом. Первые солнечные лучи принялись терпеливо пробиваться сквозь неплотно задёрнутые шторы квартиры Райны, ложась на потолок длинными полосами. Где-то внизу, во дворе, уже начинала просыпаться жизнь: хлопали двери подъездов, сигналила чужая машина, перекликались воробьи. Но здесь, в спальне, ещё царила та хрупкая утренняя тишина, которую так не хочется нарушать. Райна, не открывая глаз, натянула одеяло на голову, сворачиваясь в уютный кокон. Ещё немного. Всего несколько минут этой сладкой дрёмы, когда сознание балансирует между сном и реальностью, а расслабленное тело отказывается подчиняться. Но что-то кольнуло её сквозь сон. Не физическая боль, а тревожный сигнал, который посылает подсознание, когда что-то не так и привычный порядок вещей нарушен. Она, всё ещё не размыкая век, лениво протянула руку назад, туда, где ещё пару часов назад было жарко от чужого дыхания, где тяжело и размеренно вздымалась чужая грудь. Ладонь скользнула по прохладной простыне. Ничего. Только сбитая ткань. Рука потянулась дальше, на ощупь исследуя кровать. Нет. Ещё немного. Ничего. Сердце пропустило удар. Райна рывком сбросила одеяло с лица, резко повернула голову и замерла. Рядом с ней на кровати никого не было. Пустая подушка, на которой ещё сохранилась едва заметная вмятина. Скомканный край простыни. И ни следа того, кто этой ночью заполнял собой всё пространство её постели, её мыслей, её тела. Взгляд заметался по комнате. Вот её джинсы валяются у кресла, вот вчерашняя футболка на полу, лифчик висел на ручке двери. Хаотичная дорожка из одежды вела от порога к кровати, как памятка о том, что вчера они торопливо и жадно срывали друг с друга вещи, не в силах оторваться от губ. Но пазл не сходился. Не хватало главной детали. Вещей Ксандра не было. Ни ботинок в прихожей, ни футболки, ни кителя. Испарился. Растворился. Как будто вчерашнее было не больше чем сон. Райна вскочила с кровати так резко, что закружилась голова. Босая и голая, она быстрым движением одела на себя футболку и пересекла спальню, толкая дверь ванной. Никого. С зеркала на неё смотрело растерянное, заспанное лицо с растрёпанными волосами. Кухня. Холодный чайник, пустой стол, никаких следов, что кто-то вообще сюда заходил. Туалет. Тишина. - Вот же козёл, - выдохнула Райна в пустоту, и голос её, сорвавшийся на сип, прозвучал непривычно глухо. - Да он ушёл, не попрощавшись. Девушка стиснула зубы так, что заныли челюсти. В горле встал ком не то от обиды, не то от бессильной злости. Взгляд упал на телефон, который безмятежно лежал на прикроватной тумбе, и в груди кольнула дурацкая, почти детская надежда: «А вдруг?.. Вдруг он всё-таки написал? Пока я спала?» Пальцы схватили гаджет раньше, чем она успела себя одёрнуть. Экран вспыхнул. Уведомления. У мессенджера горела иконка и было секундное облегчение, которое разрушилось, когда она увидела имя. Не Ксандр. Реклама, рабочий чат, сообщение от подруги. Диалог с Ван Хейсом - ноль новых сообщений. Ни «как спалось», ни извинений, ни даже дурацкого смайлика. Внутри начал завариваться мерзкий коктейль из злости (как он посмел?!), обиды (что, я настолько ничего не значу?) и унижения (боже, да я же сама позволила ему так с собой обойтись). Райна открыла чат. Пальцы зависли над клавиатурой, и в голове уже созревала гневная тирада: «Ты конченный, бессердечный эгоист», «Я знать тебя не хочу», «Не смей ко мне приближаться». Строчки складывались сами собой, готовые обрушиться на него дождем. Но в последний момент она замерла. И не отправила. Потому что если она напишет, то он сразу поймёт, как сильно её это задело. Он будет знать, что она проснулась, ощупала кровать, искала его, надеялась. А он, чёрт возьми, именно этого и ждёт, чтобы она сорвалась и показала свою слабость. - Нет уж, - прошептала Райна, отбрасывая телефон на одеяло. - Буду делать вид, что ничего не случилось. Как и он. Отлично. Просто отлично. В очередной раз выставила себя на посмешище. Плюсом к тому, что Адриана сказала, что я сохну по нему. Надо было закрепить это унижение. Райна, закусив губу, представила его самоуверенное лицо с вечной полуулыбкой, при которой он не смеётся, а только наблюдает, как ты тонешь в собственной неловкости. Подумала о том, как Адриана рассказывала ему про нее и про её чувства, и он усмехнулся одним уголком губ без всякого тепла. И ей стало стыдно. Не перед ним. Перед собой. Потому что, чёрт возьми, она действительно ждала сообщения от него или звонка. Ждала, что он напишет: «Как ты?» Или бросит небрежное: «Ночь была чудесной, детка». Или хотя бы: «Прости, что ушёл, не попрощавшись». Но он не написал и не напишет. Она знала это прекрасно, как знают что трава зеленая или что дважды два это четыре. Знала, но всё равно надеялась. Пальцы Райны гневно сжали телефон.  Она попыталась вдохнуть глубже, выровнять дыхание и успокоиться. Пока не особо выходило. Девушка вспомнила, что были какие-то другие уведомления. Открыла проверить.  Бровь недоуменно поползла вверх.  Октавиан. Он лайкнул все её фотографии. Судя по времени он смотрел их всю ночь: полночь, час ночи, три, пять утра. Листал, разглядывал, комментировал. Практически на каждой третьей оставлял комментарии: «красотка», «богиня», «как будто сошла с небес», «такая женщина должна быть только моей». Девушка скривилась, нахлынули воспоминания, как он вчера распускал руки в ресторане, потом попытался облапать её в машине. Как она дала ему пощечину и рванула сломя голову домой.  По телу пробежали неприятные мурашки от чувства чужих рук на своем теле, от которого потом хочется отмыться. Повезло, что сбежала…  Но последствия настигли в лице Ксандра, который ворвался во вчерашний вечер точно тайфун, которого никто не ждал, но который перевернул всё с ног на голову за одну ночь. А наутро исчез. Райна глянула на липкие следы от кофе на полу в прихожей. Устало вздохнула и пошла за тряпкой, отмывать следы вчерашнего преступления, будто убирает не кофе, а улики, указывающие её виновность в содеянном. - Да что за замкнутый круг ненормальных людей в моей жизни? - пробормотала она, ожесточённо протирая пол. - И почему только мне это отмывать?! Она представила, как Ксандр утром наступил в эту липкую лужу босой ногой или, ещё лучше, в своих дорогих ботинках. И злорадно усмехнулась. - Надеюсь, ботинок прилип. Надеюсь, он минуту прыгал на одной ноге, потому что вляпался в эту лужу. Девушка простонала, взметнув голову вверх. Её тело ныло после проведенной ночи тупой, ноющей болью, как напоминанием о том, как её сжимали, переворачивали, целовали. Она опустила голову осматривая руки, ноги, живот. Поднялась, подошла к зеркалу в полный рост. Повернула голову, проверяя шею. На коже, там, где вчера были губы Ксандра, темнели розоватые пятна. Засосы. Следы его пальцев на талии, где он держал её так крепко, что сейчас проступают синяки. - Надо одеть что-то закрытое… - провела она рукой по лицу, разглядывая себя в зеркале, на ее теле местами остались следы, по которым можно было прочитать историю вчерашнего вечера.  Девушка провела рукой по следам на талии, и снова, на секунду, ощутила его крепкие руки на себе. И какой бес только вчера в неё вселился? Бес по имени Ван Хейс. Райна тяжело вздохнула, снова взяв телефон, чтобы проверить время. - О нет-нет-нет, - выдохнула она. - Я опаздываю. В голове мгновенно включился режим паники. Работа. Начальник. Трудовой договор. Чёрт, её же уволят, если она опоздает ещё раз. И всё из-за человека, который даже не потрудился попрощаться с ней. - Не хватало, чтобы ещё и из-за Ксандра я лишилась работы, - прошипела она, срываясь с места. Дальше всё как на перемотке. Райна влетела в душ, на ходу хватая зубную щётку, шампунь, мочалку. Вода полилась холодной, потому что она даже не стала ждать, пока она нагреется, только зажмурилась, когда ледяные струи ударили по плечам, по лицу, по разгорячённому телу. И это было даже хорошо. Холод отрезвлял. Смывал остатки сна, его запаха с её кожи, остатки дурацких надежд из головы. Собирайся, Райна. Нет времени раскисать. Нет времени думать о нём. Он ушёл. И это всё, что тебе нужно знать. Райна впорхнула в проходную уже с мыслью, что сегодня точно не её день. Опаздывать, конечно, было не смертельно. Всего каких-то семь минут, но на заводе время текло иначе. Здесь оно было как резиновое: тянулось бесконечно, когда смотришь на часы в ожидании перерыва, и сжималось в секунду, когда начальник хмурил брови. Шум станков встретил её ещё на подходе к цеху. Привычный, въевшийся в кожу гул, от которого поначалу закладывало уши, а потом перестаешь его замечать, как не замечаешь собственного дыхания. Станки жили своей жизнью: что-то ритмично стучало, что-то противно скрежетало, где-то вдалеке мерно гудел пресс. Сотрудники, словно призраки в серых комбинезонах, сновали между рядами. Никто ни на кого не смотрел и каждый был поглощён собственным процессом, мыслями, собственными маленькими драмами, которые на фоне этого индустриального ада казались такими же серыми и незначительными. Райна сделала шаг внутрь, и атмосфера цеха накрыла её с головой. Серость здесь была не просто цветом стен и потолка. Она была состоянием. Краска, разлитая в воздухе, пропитанная маслом и металлической пылью. Она расползалась по настроению, оседала на плечи тяжёлым одеялом, притупляла все те глупые, романтические мечты, которыми Райна позволяла себе баловаться по ночам. Мечты о прекрасной и беззаботной жизни, в которой нет тревог, где не надо гадать, напишет он или нет, где сердце не сжимается от каждого уведомления. Где всё просто и ясно. Здесь, в этом цеху, просто и ясно было только одно: твоя смена, твой станок, твоя норма. И о чём вообще можно мечтать, когда ты винтик в огромной системе? Когда тебя в любую минуту могут перемолоть эти шестерёнки и даже не заметить, выплюнув на обочину, как бракованную деталь? В этих словах было два смысла - и оба били в самую душу. Работа и личная жизнь - две огромные мясорубки, в которых Райна чувствовала себя одинаково уязвимой. Она без всякого энтузиазма встала за своё рабочее место. Руки привычно потянулись к инструментам, но мысли были за километр отсюда. Взгляд скользнул по цеху, не задерживаясь ни на ком, как смотрят в пустоту, когда голова забита другим. Пока не наткнулся на препятствие. Керроу стоял на своем рабочем месте и смотрел прямо. В упор. Не отводил глаз. - О боже, нет… - прошептала Райна одними губами и тут же отвела взгляд, вцепившись в первую попавшуюся деталь. - Я ведь так ему и не ответила… Она сделала вид, что ужасно занята: нахмурилась, склонилась над станком, задвигала руками с таким видом, будто от её действий сейчас зависела судьба всего производственного плана. Только внутри всё кипело. Что говорить? Что сказать? Мысли судорожно заметались в голове. Сказать, что ошиблась номером? Глупость несусветная. Что пошутила? Ага, очень смешно, Макс точно оценит. Что была пьяна? Правдиво и звучит как жалкое оправдание. Что это подруга написала с её телефона? Будет звучать глуповато. Или…  что это был спор. Да, спор! Кто кого переспорит? Чушь... Руки тем временем совершали привычные движения на автопилоте: взять, проверить, переложить. Взять следующую. Пальцы знали своё дело, пока мозг лихорадочно перебирал варианты. Может, он не подойдёт? Может, сам всё поймёт и сделает вид, что ничего не было? «Ладно, кого я обманываю», - горько усмехнулась она про себя. Второе свидание - не вариант. Вообще не вариант. Надо вывести Макса на безопасную территорию, где нет места отношениям, признаниям, надеждам. Туда, где есть только дружба, перерывы на обед и редкие посиделки в компании. Где он - просто друг и коллега, хороший парень. Просто никто. Тут же, словно издеваясь, память подкинула картинку. Ресторан, в котором они с Максом сидели за столиком у окна, она улыбалась, а потом пришел Ксандр. И всё полетело к чёрту. Её бесповоротный проигрыш, капитуляция гордости, которую она так бережно выстраивала. Его руки под столом, которые творили что-то невероятное. Её неподдельный экстаз, от которого перехватывало дыхание и хотелось одновременно провалиться сквозь землю и раствориться в этом мгновении навсегда. Пролитая вода на стол и непонимающий Макс, который пытался что-то уладить, позвать официанта, не понимая, почему у Райны дрожат руки и почему она не может вымолвить ни слова. Он слишком хороший парень, чтобы водить его за нос. Слишком открытый, слишком честный, слишком… правильный. Не заслужил он этого. И как взбесился тогда Ксандр, когда увидел сообщение про второе свидание. А после этой ночи… Райна резко оборвала себя, мысленно поставив жирный, непроницаемый забор. Стоп. После этой ночи он молча ушёл. Не попрощался. Не написал. Не позвонил. Его вообще не касается, что она делает и с кем. Точка. Моя личная жизнь - моя территория. Без Ван Хейса. Но рука невольно потянулась к воротнику, чтобы проверить, достаточно ли он высоко. Пальцы коснулись тонкой ткани, под которой прятались следы. Следы его губ, его пальцев, его ощутимого присутствия, что казалось, он всё ещё здесь, за спиной, дышит в затылок. Дыхание сбилось. Новая волна воспоминаний накрыла с головой. Как тогда, ночью, когда казалось, что они перешли какой-то рубеж. Вышли на новый уровень, где нет масок, нет игр, нет попыток казаться сильнее, чем ты есть. Где есть только они - настоящие, беззащитные, жаждущие. Но всё это оказалось иллюзией. Миражом, который развеялся с первыми лучами солнца, оставив только горькое послевкусие на языке и липкую пустоту внутри. Пустоту, которая разрасталась с каждым часом, заполняя собой все трещины, все уголки души, где ещё теплилась надежда. И ещё одно - острое, болезненное нежелание признаваться себе в том, что уже было очевидно для всех, кроме неё самой. Что Ван Хейс нравится ей намного больше, чем она хочет думать и чем может себе позволить, если хочет сохранить остатки самоуважения. «Это ничего не значит», - одёрнула она себя жёстко, почти грубо. - «Это очередные игры. Просто вышедшие на новый уровень». Раздался громкий сигнал, оповещающий начало перерыва. Станки начали затихать один за другим, словно огромный зверь выдохнул и расслабил мышцы. Рабочие потянулись к раздевалкам, к автоматам с кофе, к скамейкам в углу. Райна глубоко вздохнула, чтобы воздух прочистил голову от дурацких мыслей, и решительно посмотрела в сторону Макса. Девушка уже знала, что он идёт к ней. Парень приветливо улыбался, и эта улыбка была как лучик света в сером царстве цеха. Она озаряла его лицо, делала его моложе, добрее, и на секунду Райне показалось, что даже стены вокруг посветлели. У неё немного потеплело на душе. Всего на миг, маленькая предательская вспышка тепла среди холода, в котором она себя заморозила. Но тут же она вернула себя к мысли, что сейчас скажет то, что сотрёт эту улыбку с его лица. И станет ещё одним человеком, который его разочаровал. Свидания не будет. Она и Макс - смешно, правда? Он ей нравится, очень нравится! Честно! Но есть одно «но», которое перечёркивает всё. Ксандр. Нет-нет, на самом деле, просто одной симпатии недостаточно. Ксандр? Пфф, смешно. Просто Макс - отличный друг, которого не хочется терять. Которого жалко. Который не заслужил быть ширмой. «Отличная отговорка», - мысленно усмехнулась Райна. В деле вранья себе мастером спорта безоговорочно можно было назвать именно её. Райна оттачивала это искусство годами, она убеждала себя, что ей всё равно, что она не расстроена, что слёзы - это просто усталость, что боль пройдёт. Ван Хейс давно заприметил этот её грешок, и он его очень забавлял. Злил тоже. Но лишний повод посмеяться над Райной всегда доставлял ему почти детское удовольствие. Он смотрел на её жалкие попытки казаться сильной и улыбался, от чего ей хотелось разбить ему нос. Максу оставалось пару шагов. Райна в последний раз провела пальцами по воротнику, поправила волосы, одёрнула комбинезон. Улыбнулась. Но улыбка вышла натянутой, как струна перед разрывом. «Макс, извини». - Привет, Райн, - Керроу остановился напротив, оглядывая её с головы до ног. Внимательно, с лёгкой тревогой. - Ты сегодня какая-то помятая… приболела? В его голосе скользила искренняя забота. Но была в нём и ещё одна нотка, которую Райна уловила с обострённой чувствительностью. Подозрение? Он как будто по лицу её прочитал, что ночка выдалась очень даже, и ничего «больного» в ней не было. Совсем наоборот. - Плохо спала, - кашлянула Райна, отводя взгляд куда-то в сторону станка. - Собака всю ночь лаяла под окном. Выпалив это, она тут же захотела ударить себя рукой по лицу. В её голове молнией пронеслась картина из кафе, где она сидела с Максом, переписывалась под столом с Ксандром, а потом объяснила Максу, что это Адриана прислала фото собаки. И Ксандр, узнав эту историю, сказал тогда с такой скептичной усмешкой: «Собака? Серьёзно? Ты ничего умнее не придумала?» Сейчас перед глазами снова всплыло это лицо, смотрящее на неё сверху вниз с иронией, от которой хотелось провалиться сквозь землю. И его голос, этот тягучий, низкий голос, который мог быть таким тёплым ночью и таким ледяным утром. - Ты не подумай, - заторопился Макс, заметив, как она напряглась. - Ты всегда прекрасно выглядишь. Просто сегодня какая-то… не такая. «Не такая». Райна прикрыла глаза на секунду. Да, она и сама это чувствовала каждой клеткой. Будто Ксандр с утра прихватил с собой частичку чего-то, что принадлежало ей. Частичку тепла, частичку покоя, частичку той Райны, которая ещё умела радоваться простым вещам. Осталась только другая часть - напряжённая, защищающаяся, делающая ставку на достоинство, которого внутри почти не осталось, но она цеплялась за него зубами. Макс облокотился на стол рядом с ней, и она почувствовала его запах, который резко вторгся в её личное пространство, заставил мышцы спины напрячься, а ладони сжаться. Девушка чуть отстранилась назад. Как бы невзначай, чтобы не обидеть. - Ты мне так и не ответила, - сказал Керроу, глядя на неё в упор. В его глазах была надежда, такая открытая, такая беззащитная, что Райне захотелось отвернуться. - Так у нас всё в силе? - Ты про что? - спросила она, хотя, конечно, знала, что он скажет. Но глупая, маленькая надежда всё ещё теплилась где-то в груди: а вдруг он сейчас сам свернёт с этого скользкого маршрута. - Про второе свидание. Мы же с тобой это обсуждали в переписке. Ты мне сама написала. Она поморщилась. Не от него, а от себя. От того, как глупо, как по-идиотски влипла в эту историю. От того, что Адриана с её дурацкой, неуместной заботой влезла не в своё дело, и теперь приходится расхлёбывать. Врать. Выкручиваться. Смотреть в честные глаза и подбирать слова, которые не ранят, но при этом бьют наотмашь. - А, да… - Райна нервно почесала переносицу, не зная, куда деть руки. - Я была пьяная, извини. Не бери в голову. Не стоит. - Да нет, ты что, - он улыбнулся, и в этой улыбке было столько искренности, столько света, что Райне стало физически неловко и стыдно за себя и свою паутину лжи, в которой она запуталась окончательно и бесповоротно. Он был таким открытым и честным. А она? Она уже сама не понимала, где правда, а где очередная ложь. - Я, наоборот, очень рад. Макс чуть наклонил голову, ловя её взгляд. Райна отвела глаза и начала искать спасительную точку где-то на стене, на станке, на потолке. Лишь бы не смотреть на него. Лишь бы не видеть, как он надеется и верит, как тянется к ней со всей своей чистотой, которую она сейчас разобьёт вдребезги. - Мне кажется, не стоит усложнять, - сказала она, и голос предательски дрогнул. - Мы отлично общались, зачем все эти свидания? Райна набралась сил, глубоко вдохнув, и резко повернулась к нему. Натянула на лицо самую широкую, самую фальшивую улыбку, какую только могла изобразить. И по-дружески, по-приятельски, как бьют старого друга, когда хотят показать, что всё в порядке, ударила его кулаком по плечу. - Ну знаешь, ты и я - отличные друзья. Где ещё таких встретишь. Удар вышел слишком резким, а улыбка слишком широкой. Всё это было похоже на плохую театральную постановку, где актриса забыла текст и теперь импровизирует из последних сил. Макс с сомнением посмотрел на неё. Улыбка его стала чуть грустнее, глаза стали внимательнее, глубже, словно он пытался заглянуть за её маску, туда, где пряталась настоящая Райна. Он слегка отстранился назад, буквально на шаг, но этот шаг стал стеной. - Но ты мне нравишься, - сказал он просто, без пафоса. - Я это не скрываю, и если ты пока не готова, можем просто общаться. Без всяких обязательств. Пауза. Тишина, сквозь которую доносился отдалённый гул ещё не остывших станков и чей-то далёкий смех из раздевалки. Райна молчала. Внутри всё неприятно сжималось. Она разбивала сердце хорошего, правильного, надёжного человека, в то время как её саму тянуло к тому, кто мог сделать с ней то же самое, и даже хуже: разбить, растоптать, уйти молча, и не потому что он лучше.  - Всё равно в жизни каждого человека наступает момент, когда он задумывается о семье, о поиске второй половинки, - продолжил он мягко, без тени назидания. - Не стоит так рубить с плеча. «Семья. Вторая половинка». Слова ударили где-то под рёбрами, оставляя синяки на душе. Она никогда об этом не думала. Не потому что не хотела. А потому что боялась. Вдруг она не создана для этого? Вдруг она из тех, кто остаётся одна? Вдруг её удел - это завести много кошек и проводить вечера перед телевизором, листая ленту соцсетей и завидуя чужим свадебным фотографиям, чужим счастливым лицам, чужой правильной жизни? Нет. Не хотелось. Но и представить себя с Максом - тоже. Он был слишком… правильным. Слишком ровным, слишком понятным, слишком предсказуемым. А она? Она была сломана. И ей нужен был кто-то, кто не боится трещин. Кто сам весь в трещинах. - Знаешь что, - сказал Макс наконец, будто принял какое-то важное решение. - Давай мы просто сходим как-нибудь в кино. Или просто погуляем. Попьём кофе. - Я вчера уже попила кофе, - буркнула Райна, и в голосе проскользнула горечь, которую она не успела спрятать за улыбкой. Она не уточнила, что тот «кофе» стоил ей спокойствия и чувства собственного достоинства, которое теперь лежало где-то на полу в прихожей, вперемешку с растоптанными надеждами. - Просто прогулка, - повторил он, не отступая. - Просто общение. Можем даже твоих подруг позвать, чтобы тебе было комфортнее. Райна выгнула бровь. Адриана. Мария. Подруги. Если они будут рядом, то это уже не свидание, а просто встреча. Без обязательств. Без намёков. Без неловких пауз и надежд, которые она не может оправдать. Без необходимости врать, по крайней мере, врать в одиночку. - Ну, если с подругами, то можно подумать. Она сказала это почти равнодушно, но внутри роились сомнения, как осы в потревоженном улье. Жужжали, жалили, не давали покоя. Зачем она сказала «да»? Может, чтобы доказать Ксандру, что ей всё равно? Но Ксандр не узнает. Ему плевать. Он даже не спросит. Может, чтобы забыть его? Вытравить из головы, из сердца, из каждой клетки? Но Макс - не тот, кто поможет забыть.  Может, просто чтобы не оставаться одной в пятницу вечером? Эта мысль была самой честной. И самой грустной. Потому что боялась тишины. Боялась собственной квартиры, где всё ещё пахло им. Боялась кровати, заснуть и проснуться и снова ощутить пустоту рядом. - Отлично, - Макс одобрительно кивнул, и его лицо просветлело, будто тучи разошлись. - Это уже большой шаг. Куда был этот шаг, Райна не понимала. И разбираться не хотела. Она просто хотела, чтобы этот разговор закончился, как будто его и не было. Чтобы снова включились станки, чтобы шум заполнил пустоту в голове, чтобы можно было спрятаться за работой и не думать, не вспоминать и не сравнивать. А к пятнице, может, всё изменится. Может, она придумает причину не идти. Сольётся, как ни в чём не бывало. Напишет: «извини, заболела», «подруге плохо», «собака опять лаяла, не выспалась». Что угодно, лишь бы не идти туда, где придётся снова врать, снова улыбаться, снова делать вид, что всё хорошо. - Но если мы пойдём, это дружеская встреча,- ещё раз уточнила она, поднимая на него твердо глаза, чтобы не осталось сомнений. - Всё с чего-то начинается, - ответил он с лёгкой улыбкой и подмигнул. Но в его глазах был какой-то огонек. Райна кивнула. Быстро, отрывисто, как кивают люди, которые соглашаются на что-то только чтобы отвязались и чтобы остаться одной и  выдохнуть. Макс выпрямился, ещё раз посмотрел на неё изучающим взглядом. Она увидела в его глазах удовлетворение. Его пытались отшить, а он обошел острый угол, договорился о встрече и… остался доволен. «Встреча дружеская, - мысленно повторила она себе, как молитву, как заклинание от всего на свете. - Я сказала. Надежд питать он не может. Не имеет права». Но знала, что питает. И знала, что она сама дала ему для этого повод. Маленький, едва заметный, но достаточный для такого, как Макс, который умел ждать и верить. Прозвенел сигнал с перерыва. Райна отвернулась к станку, сжимая в руке холодный кусок металла. День только начинался. А она уже устала. Станки загудели снова, заполняя пространство привычным шумом. И Райна позволила себе на минуту раствориться в нём. Просто быть винтиком в большой системе. День тянулся своей обычной чередой. Райна уже начала забывать, каково это, когда день приносит что-то кроме усталости. Единственное, что нарушило эту тягучую скуку - момент, от которого кровь застыла в жилах. Один из работяг - здоровый мужик, который ещё час назад шутил у автомата с кофе, вдруг рухнул на пол. Просто взял и упал. Без крика, без предупреждения, как подкошенный. Тело глухо ударилось о бетон, голова мотнулась, и изо рта пошла белая пена. Кто-то закричал, кто-то бросился к начальнику. Райна стиснула зубы так сильно, что заныли челюсти, провожая взглядом тело, которое двое мужчин подхватили под руки и поволокли к выходу. Ноги бедолаги безвольно волочились по полу, оставляя за собой едва заметную дорожку пыли. По рядам тут же поползли шепотки, сначала робкие, потом всё громче о том, что у этого мужика трое детей, жена, старая мать, которая уже не встаёт с кровати. И все они на его содержании. Все висели на нём, как на последней ниточке, которая оборвалась. Райна отвернулась, не в силах больше смотреть. В голове зазвучал чужой голос - насмешливый, спокойный, такой уверенный в своей правоте, что хотелось зажать уши. «Мы делаем доброе дело, - со вздохом и видом человека, который в тысячный раз объясняет очевидные вещи непонятливому ребёнку, говорил Ксандр. - Сколько уже с тобой это обсуждали? Они могут подзаработать денег. Да, в какой-то момент это случается… но в Ковчеге переселение, детка. Правительство на это не решается. А мы с тобой, можно сказать, волонтёры. Делаем то, что они не могут. Или не хотят. Какая разница? Главное, результат. Люди получают шанс. А мы получаем прибыль. Все довольны. Ну, почти все. Некоторые, как ты, вечно ноют». Она тогда молчала, потому что спорить с Ксандром было бесполезно. Он никогда не признавал себя неправым. Он просто смотрел своей полуулыбкой и ждал, когда она устанет доказывать очевидное. Девушка опустила глаза, стараясь выровнять дыхание и найти оправдание тому, что они к этому не причастны. Просто настало время этого бедолаги. Вдруг он первый раз купил? Вдруг у него была реакция на что-то другое? Вдруг он даже не принимал сегодня? Вопросы бились в голове, не находя ответа. А потом она вспомнила Макса. Он ведь мог работать три смены подряд… он не пользуется этими услугами? Нет, нет… точно нет. Он же нормальный. Он же правильный. Он же не такой, как… Она не закончила мысль. От размышлений её оторвал странный звук шагов. Много шагов. Ритмичных, уверенных, от которых пол, казалось, начинал вибрировать. Райна подняла голову. В помещение цеха заходила толпа людей в дорогих костюмах. И эти костюмы здесь: среди масляных пятен, серых стен и промасленных роб - выглядели как инопланетные. Слишком яркие, слишком чистые, слишком дорогие. Девушка устремила взгляд в тот конец зала, где охрана и мужчины, одетые с иголочки, явно из центрального округа, остановились, о чём-то переговариваясь с начальством. Толпа немного расступилась. И она увидела его. Октавиан. По телу от макушки до пяток пробежал холодок, такой сильный, что захотелось обхватить себя руками. Глаза заметались в поисках места, куда бы ей скрыться. Прямо сейчас. Немедленно. Под станок? Будет видно. Уйти в туалет и сидеть там до конца рабочего дня? Она пропустит, когда они уйдут. Сделать вид, что у неё передозировка стимуляторами? Сомнительно, но было бы эффектно - рухнуть на пол, закатить глаза и притвориться, что её вырубило. Но вряд ли Октавиан поверит. Он уже видел её в более уязвимых состояниях. Октавиан шёл впереди остальных, и казалось, не потому что был главным, а потому что не привык находиться позади. Вообще нигде. Никогда. Дорогой темно-синий костюм сидел на нём безупречно. Плечи расправлены, галстук завязан идеальным узлом, даже блестит что-то на лацкане. Волосы уложены, каждый волосок на своём месте. Он выглядел так, будто сошёл с обложки журнала о бизнесе. Он быстро скользил взглядом по рядам, как человек, который точно знает, что ищет. И не просто смотрел, а выцеливал. И нашёл. Их глаза встретились. И Райна физически ощутила, как внутри что-то оборвалось и ухнуло вниз, в пустоту. «Идею с передозировкой всё ещё можно использовать», - лихорадочно подумала она, хватая первую попавшуюся деталь со стола и прижимая к груди. Тяжелую, металлическую. На всякий случай, чтобы было чем защищаться. - «Но смысл? Вокруг много народу. Вряд ли он что-то сделает при всех». Октавиан остановился прямо перед ней. Теперь он стоял так близко, что Райна чувствовала запах его парфюма. Он улыбнулся и продемонстрировал свои выбеленные зубы в хищном оскале. - Райна, вот это неожиданность, - сказал он наигранно, с притворным удивлением, будто они случайно столкнулись на улице, а не он специально пришёл на её завод. - Кажется, я стал инвестором завода, где ты работаешь. Может, это судьба? - подмигнул он. Он осмотрел её с головы до ног. Не раздевая, а оценивая, как товар на витрине. Его взгляд задержался на её рабочей одежде выцветшей, местами замасленной, такой нелепой на фоне его безупречного костюма. На секунду в глазах мелькнуло что-то похожее на насмешку. Потом он снова посмотрел ей в глаза, и эта насмешка исчезла, сменившись чем-то более твёрдым, более уверенным. Девушка чувствовала, как земля уходит из-под ног. Новость прилетела в неё точно удар под дых. Инвестор? Октавиан? Теперь он будет здесь появляться? Как часто? Какие потрясения можно сегодня ещё ждать? - Вижу, ты удивлена, - он улыбнулся шире, явно довольный произведённым эффектом. - Я рад. Твой начальник освободил тебя на сегодня. Через десять минут встречаемся возле моей машины. Я хочу тебе кое-что показать. Он не спрашивал. Он констатировал факт, что у неё нет выбора. Райна сжала деталь в руках так сильно, что металл впился в ладонь. Девушка поймала взгляд Макса, он тоже был удивлён. Стоял на своем месте и смотрел, не скрывая любопытства, и явно пытался понять, что этот важный человек в дорогом костюме делает у её станка. В его глазах читался немой вопрос: «Откуда ты его знаешь?» Райна отвела взгляд. Не сейчас. Не здесь. Октавиан ушёл вместе со своей делегацией такой же уверенной походкой, как и пришёл. Его люди окружили его плотным кольцом, и через минуту они скрылись за дверью. А Райна осталась стоять, чувствуя на себе косые взгляды коллег. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с завистью, кто-то с неприкрытым подозрением. Она была слишком хорошей мишенью для сплетен. Девушка выключила станок, сложила инструменты, давая себе время успокоиться, и направилась в раздевалку. Руки дрожали. Она сунула их в карманы, чтобы никто не заметил. Через десять минут она стояла у входа, где уже ждал чёрный автомобиль Октавиана, который пах новизной и деньгами. Октавиан, улыбаясь, галантно открыл перед ней дверь. Как настоящий джентльмен. Как будто между ними ничего не было. - Не бойся, Райна, - сказал он, и голос его был точно мёд. - Я дважды на одни и те же грабли не наступаю. В машине приставать не буду. Он явно предвкушал прогулку - это читалось в каждом его жесте, в каждой чёртовой улыбке. Райна села внутрь, но как можно ближе к двери. Рука сама легла на ручку, чтобы в любую секунду дёрнуть и выскочить. Подумаешь, машина на ходу. Лучше синяки, чем это. Октавиан, словно прочитав её мысли, усмехнулся. Посмотрел на неё с откровенным весельем, как на нашкодившего котёнка. Ситуация его явно забавляла. Он завёл мотор и они тронулись. А потом она услышала щелчок. Кнопка блокировки дверей. - Расслабься, - сказал он, не глядя на неё. Райна сжала ручку двери ещё сильнее. - Куда мы едем? - спросила она. Голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. Но она была этому даже рада. - Ты скоро сама всё увидишь, - ответил он загадочно, и в его голосе скользнуло что-то вроде предвкушения. Они уверенно и быстро ехали по дороге. Стекло дрожало от скорости. Райна смотрела в окно и видела, как они покидают привычный сектор: серые здания, грязные улицы, рекламные щиты, и направляются в сторону центрального. Или нет? Высотных домов не было в этой местности. Только частные дома большие, ухоженные, с зелёными лужайками. Природа. Тишина. Какая-то умиротворённость, от которой у Райны сжималось сердце. Слишком спокойно. Слишком красиво. Слишком дорого. - Хочешь повышение? - спросил он вдруг, нарушая тишину. Райна удивлённо повернула голову к попутчику. Он небрежно вёл машину одной рукой, его пальцы расслабленно лежали на руле, а второй что-то печатал в телефоне. Как будто разговор о её судьбе был для него делом второстепенным. - Что? - переспросила она. - Повышение, - повторил он, всё ещё глядя в экран. - Я могу сделать тебя начальницей. Или кем ты там хочешь. Он говорил об этом так, будто речь шла о выборе десерта в ресторане. «Возьми тирамису, не пожалеешь». Райна моргнула. - Я не просила, - сказала она. - Знаю, - он пожал плечами. - Поэтому и предлагаю. Он замолчал на секунду. Потом небрежно добавил, как бы между прочим: - Могу подарить тебе этот завод. Если захочешь. Райна подумала, что ослышалась. Или у неё начались слуховые галлюцинации от усталости. Или это шутка. Или проверка. - что? - Завод, - повторил он, наконец отрывая взгляд от телефона и смотря на неё. - Я могу тебе его подарить. Он посмотрел на неё с лёгкой, почти ленивой улыбкой, наслаждаясь её удивлением. Это была именно та реакция, которую он ждал. Он видел её растерянность, видел, как она пытается переварить эту информацию, и это доставляло ему удовольствие. - Ты бредишь, - сказала Райна. - Нисколько, - ответил он спокойно. - Я серьёзно. Но не подарок, а сделка. - Какая сделка? Он не ответил. Устремил всё внимание на дорогу, будто разговор исчерпался на его условиях. Райна смотрела на его профиль и пыталась понять, что он задумал. Но это было всё равно что пытаться прочитать книгу на незнакомом языке. - А что, если ты будешь со мной, - сказал он после паузы, и в голосе зазвучали новые нотки почти ласковые. - Тебе нужна соответствующая работа. Не будешь же ты стоять за станком весь день. Как ты тогда будешь в хорошем настроении встречать меня по вечерам? Он говорил это без единой нотки сомнения. Будто всё уже решено и она согласилась. Будто её мнение - это просто формальность. Райна отвернулась к окну. Закрыла глаза. Представила, что этот бред ей снится. Сейчас она откроет глаза и окажется дома. В своей маленькой, тесной квартирке, где пахнет кофе и старыми книгами. А Ксандр, Макс, Октавиан - просто плод её больной, переутомлённой фантазии. Открыла глаза. Увы. Она в машине. И эта машина подъезжает к огромному особняку. - Выходи, - сказал Октавиан, открывая свою дверцу. Райна вышла. Ноги слушались плохо. Она сделала шаг, другой, пытаясь понять, где они, что это за место, зачем он её сюда привёз. И тут он резко накинул ей повязку на глаза. - Какого чёрта?! - Райна дёрнулась, паника накрыла мгновенно горячей волной. - Зачем ты завязал мне глаза?! Она дёрнула руки вверх, чтобы снять повязку, но он перехватил её запястья. - Будет сюрприз, - сказал он, и в голосе послышалась улыбка. - Так интереснее. Он взял её под руку, не спрашивая разрешения, и повёл в дом. Райна спотыкалась, не видя ступенек, не понимая, куда идёт. Темнота перед глазами пульсировала, дыхание сбивалось. Она слышала, как где-то далеко лает собака, как скрипит дверь, как Октавиан рядом дышит ровно и спокойно. Слишком спокойно. - Осторожно, порог, - сказал он, и она перешагнула. Дверь за ними закрылась с глухим, тяжёлым стуком. - Тебе понравится, - сказал он, и голос его звучал так, будто он дарил ей бриллианты. - Обещаю. Она хотела сказать, что ей уже ничего не нравится. Что сегодняшний день переплюнул все возможные рекорды по части «пожалуйста, сделайте так, чтобы этого не происходило». Но язык прилип к нёбу, и она просто промолчала, потому что любые слова сейчас казались лишними, как попытки остановить поезд ладонью. Они прошли через холл с мраморным полом, на котором её шаги звучали чужими и одинокими. Где-то над головой висела люстра размером с небольшую машину, и тысячи хрустальных подвесок тускло мерцали в полумраке, бросая на стены дроблёный свет. В этом доме всё было слишком большим, слишком дорогим, слишком… ненастоящим. Как декорации к фильму, который она не смотрела и смотреть не собиралась. Октавиан уверенно шагал впереди. Райна едва поспевала за ним, путаясь в собственных ногах и в собственных мыслях. Волнение внутри нарастало, как давление перед взрывом. Плохое предчувствие пульсировало где-то в солнечном сплетении, настойчиво, требовательно, и голос кричал: «Ударь его и беги. Сейчас. Не жди. БЕГИ». Но ноги не слушались. Или слушались, но шли вперёд, потому что вариантов не было. - Я на пару минут, - сказал он, останавливаясь перед массивной дверью. Дерево тёмное, с резными узорами, ручка тяжёлая бронзовая. - Подожди меня здесь. Он медленно, почти торжественно открыл дверь и жестом пропустил её внутрь, как приглашают войти в храм… или в ловушку. Райна шагнула через порог. Сняла повязку с глаз и замерла. Увиденное лишило её дара речи. Начисто. Как будто кто-то выключил звук в мире. Красные стены, красный ворсистый, заглушающий шаги ковёр под ногами. В этой комнате не было окон. Только стены, ковёр, зеркала, и она, застывшая посреди этого багрового кошмара. Посередине стояла кровать. Огромная. Нелепая. С балдахином. Черные резные столбы, красным шёлк, свисающий тяжёлыми складками, похожими на языки пламени. Такие кровати Райна видела только в фильмах ужасов и в слишком дорогих отелях, куда нормальные люди не заходят по доброй воле. На стенах были зеркала. Везде. Напротив кровати, над кроватью, сбоку. Они отражали её растерянную, бледную, с расширенными зрачками. Отражали красные стены, красный шёлк, красный ковёр. Отражали комнату, которая превращалась в бесконечный багровый тоннель, уходящий в никуда. На тумбочке лежали наручники. Металлические, холодные, с короткой цепочкой. Рядом висела плётка. Небольшая, чёрная, с аккуратным кожаным хвостом, сложенная петлёй и повешенная на спинку кровати. Как украшение. Как деталь интерьера. Как обещание. Райна попятилась. Шаг. Второй. Спина упёрлась во что-то твёрдое - дверь. Она дёрнула ручку, не глядя, ручка не поддалась. Ещё раз. Сильнее. Бесполезно. - Октавиан! - крикнула она, и голос сорвался на визг. - Какого чёрта?! Выпусти меня отсюда!!! Тишина. Такая плотная, что заложило уши. Только её собственное дыхание и где-то далеко, за стенами, приглушённый гул города. Потом услышала щелчок замка. Громкий, отчётливый, как выстрел. Дверь открылась. На пороге стоял Октавиан. Райна смотрела на него и не узнавала. Потому что на нём не было ни дорогого костюма, который сидел как влитой. Ни идеально выглаженной рубашки с запонками. Ни даже ботинок, блестящих до зеркального блеска. На нём была льняная туника - белая, с золотистой нитью по подолу, перехваченная широким поясом, из-под которого выглядывали голые колени. Сандалии с ремешками, оплетающими икры. И лавровый венок на голове из золотистых листьев, съехавший чуть набок, но от этого не менее… безумный. Он выглядел как древнегреческий бог. Сошедший с картины какого-то чокнутого художника, который забыл принять лекарства. - Зевс? Аполлон? Дионис в особо запущенной стадии? - прошептала Райна, и голос её дрожал. - Или ты просто псих и извращенец? Он довольно улыбнулся без капли стеснения. - Для тебя я могу быть кем угодно, - сказал он, делая шаг вперёд. Его ступни скользнули по красному ковру бесшумно. - Ты только разреши. Райна пятилась назад, пока лопатки не упёрлись в холодное зеркало. От этого городского сумасшедшего веяло чем-то нездоровым… не опасным, нет, но настолько оторванным от реальности, что становилось жутко. Когда она думала, что этот день уже преподнёс все возможные сюрпризы - она была не права. Такое даже в страшном сне не приснится. В страшном сне есть логика. Здесь логики не было. Греческий бог? Что, мать твою? Её рука сама метнулась к тумбочке и пальцы сжали первое, что попалось. Тяжёлый подсвечник. - Не подходи, - сказала она, взметнув своё оружие вверх и принимая боевую стойку. Колени чуть согнуты, вес на передней ноге, подсвечник на уровне плеча. Она была готова ударить. Где-то в глубине души она благодарила те редкие вечера, когда Адриана тоскала её на самооборону. «Пригодится», - говорила подруга. Вот и пригодилось. Октавиан не двинулся с места. Стоял, скрестив руки на груди поверх туники и золотистого пояса и смотрел на неё с улыбкой. Он явно чувствовал себя в этом образе на высоте. Довольный собой. Величественный. Безумный. - Райна, я не сделаю тебе больно, - сказал он мягко, почти ласково. - Уже сделал, - она сжимала подсвечник так, что костяшки побелели, а стекло противно скрипело под пальцами. - Ты привёз меня в чёртову комнату пыток, оделся как бог из дешёвого фильма и закрыл дверь. Ты псих. - Это игра, - сказал он, и голос его стал терпеливым, как у учителя, объясняющего прописные истины. - Мы играем по моим правилам. Но ты можешь предложить свои. Что тебе больше нравится? - Мне нравится, когда меня не трогают! - крикнула она, и крик этот прозвучал в красной комнате глухо, приглушённо, будто стены впитывали звук. - Какая ты… - начал он, делая ещё один шаг. - Заткнись, - перебила она, и голос её хлестнул, как плётка, что висела на спинке кровати. - И отойди от двери. Октавиан не послушался. Вместо этого он сделал что-то, Райна не заметила, где находится пульт. Может, в кармане туники. Может, на стене, за шторой. Может, он просто щёлкнул пальцами, как настоящий бог, которому подчиняется техника. Да какая разница! Главное, что было потом. Из скрытых динамиков, которые были везде, Райна поняла это, когда звук обрушился со всех сторон сразу, - полилась тягучая, чувственная мелодия. Что-то с восточными нотками. Медленное, томное, с явным, почти неприличным намёком. Где-то там, в глубине аранжировки, стонала невидимая женщина. Или скрипка… или виолончель. Райна не могла разобрать, да и не хотела. Звук был липким, как сироп, и таким же приторным. Октавиан закрыл глаза. Медленно, с выражением. Плавно поднял руки, будто выныривал из воды и начал двигаться. Он танцевал. Это нельзя было назвать танцем в привычном смысле. Это было нечто иное… некое ритуальное действо, в котором его бёдра двигались вперёд и назад с завораживающей, пугающей плавностью. Он как будто изображал что-то среднее между восточным танцем живота и тем, что люди делают, когда уверены, что за ними никто не наблюдает. Но сейчас зритель был. Райна смотрела и не могла отвести глаз, как нельзя отвести глаз от аварии, которая уже случилась и всё ещё продолжается в замедленной съёмке. Его руки описывали в воздухе плавные круги. Пальцы щипали невидимые струны. Бёдра выдвигались вперёд медленно, аккуратно, с намёком на то, что этот намёк она должна была понять. Голова откинута назад, лавровый венок сползает на затылок, глаза закрыты, на лице было выражение полного самозабвения. Он был в своём мире. В мире, где он бог, а она должна пасть к его ногам, разрывая на себе одежды. Где это всё нормально. Райна смотрела на него, на тунику, которая при каждом движении подлетала выше, открывая голые колени и выше. На лавровый венок, съехавший набок и теперь балансирующий на ухе. На его бёдра, которые продолжали двигаться вперёд и назад с упорством часового механизма, заведённого на полную мощность. На его блаженное, отрешённое лицо. Она всё ещё сжимала подсвечник, но угроза в этом жесте как-то растворилась. Растаяла, столкнувшись с абсурдом происходящего. Она уже не понимала, что происходит. Она хотела смеяться или плакать. Она хотела, чтобы кто-нибудь снял этот кошмар и сказал: «Это розыгрыш, мы просто проверяли твою реакцию». - Твою мать, - прошептала она. Это было единственное, что пришло ей в голову. Такого она ещё не видела. Да и не хотела больше видеть. Никогда. Даже за деньги. Он не слышал. Или делал вид. Музыка играла, он продолжал свой самозабвенный танец бёдрами, и Райна чувствовала, как реальность начинает трещать по швам. Красные стены пульсировали в такт музыке. Зеркала множили его… десятки Октавианов в лавровых венках, десятки безумных богов, танцующих для неё. - Октавиан, - сказала она громко. Он не останавливался. - Октавиан! - крикнула она, перекрывая музыку. Он открыл глаза. Улыбнулся. И продолжил двигать бёдрами. - Тебе не нравится? - спросил он без капли стеснения. - Это... что это вообще? - она указала на него дрожащей рукой. Подсвечник качнулся в её пальцах, бросая блики на красные стены, на зеркала, на его тунику. - Танец, - ответил он, будто это было очевидно. - Я репетировал. Для тебя. - Для меня? - она почувствовала, как к горлу подступает тошнота. - Ты репетировал это... для меня? - Я хотел произвести впечатление, - он сделал особенно выразительное движение бёдрами вперёд. Туника взметнулась, открываясь ещё больше, и Райна быстро отвела взгляд, потому что поняла, что там, под туникой, ничего нет. Ничего. Совсем. Голый древнегреческий бог, танцующий перед ней в комнате с наручниками и плёткой. - Судя по твоему лицу, у меня получилось. - Да, - кивнула Райна, ответив ровным голосом, от чего была сама удивлена. - Ты произвёл впечатление. Я теперь никогда в жизни не смогу забыть этот танец. Никогда. Он воспринял это как комплимент. - Я знал, что ты оценишь, - он продолжал двигаться, плавно направляясь к ней. Бёдра работали, руки плавали в воздухе, лавровый венок подпрыгивал на каждом шагу. Райна сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Потом третий, собираясь с мыслями, которые разбегались, как тараканы на свету. Взгляд метнулся на тумбочку. Наручники. Ключ рядом. Плетка. И снова наручники. - Остановись, - сказала она. - Только если ты составишь мне компанию, - он протянул к ней руку. Ладонь вверх, пальцы чуть согнуты. Жест, который должен был выглядеть галантно, но в сочетании с бёдрами, которые не могли остановиться, выглядел просто жутко. - Танцуй со мной, Райна. Она смотрела на его протянутую ладонь. Он действительно верил, что она скажет «да». Потому что кто, чёрт возьми, может отказать танцующему Аполлону в сандалиях? - Я лучше прикую тебя к кровати, - сказала она. Он искренне рассмеялся. И бёдра его на секунду замерли. - Это тоже вариант. Он не успел договорить, потому что Райна уже метнулась к тумбочке. Схватила наручники , развернулась и всё завертелось в каком-то безумном вихре: туника, венок, сандалии, бёдра, которые снова пришли в движение. Через мгновение, она сама не поняла, как это сделала, Октавиан был в наручниках пристегнутый к кровати. Запястье к одному столбу, запястье к другому, и он растянут на красном шёлке, как экспонат в музее современного искусства. Он дёрнулся. Бесполезно. Наручники были надёжными. Очевидно, он выбирал их с душой. С любовью. С предвкушением. Музыка всё ещё играла. Та самая, томная, с восточными нотками. Теперь она вызывала не просто раздражение, а что-то хуже. Райна с трудом сдерживалась, чтобы не разбить динамики подсвечником. Она стояла в дверях. Сжимала ключ в руке и смотрела на Октавиана, распятого на красном шёлке. На его тунику, задра́вшуюся выше некуда. На лавровый венок, упавший на подушку. - Ты... что творишь? - голос Октавиана потерял всю свою слащавость. В нём появились новые нотки растерянности непонимания. - Райна, освободи меня. - Нет, - сказала она твердо. - Тебе надо охладиться. Посиди, подумай над своим поведением. И оставь меня уже в покое. Она провела рукой, показывая на комнату - на красные стены, на зеркала, на плётку, на балдахин. - И что это вообще за извращение? - Это не извращение... - начал было Октавиан, но Райна не стала его слушать. Не сегодня. Не после этого танца. Не после того, что она увидела под туникой и не хочет больше этого вспоминать. Она резко развернулась и выбежала из комнаты. Красные стены мелькнули в последний раз, зеркала отразили её бегущую фигуру, и дверь захлопнулась за спиной с глухим, удовлетворяющим стуком. Она бежала по мраморному полу. По холодному, скользкому, такому огромному, что эхо шагов разлеталось во все стороны. На ходу достала телефон. Её пальцы дрожали, но работали чётко. Такси. По геолокации. Быстро. Пожалуйста, только быстрее. Домой? Нет. Домой ехать не вариант. В её квартире Октавиан мог её найти. Пальцы сами набрали сообщение Адриане не терпящее возражений. «Я к тебе скоро приеду. Жди». Отправила. Убрала телефон. Выскочила на улицу, где холодный воздух ударил в лицо, и впервые за этот бесконечный день сделала нормальный, глубокий вдох. Машина такси уже ждала у ворот. Райна прыгнула на заднее сиденье, назвала адрес подруги, и только тогда позволила себе закрыть глаза. Перед внутренним взором всё ещё танцевал Октавиан в этом своем нелепом прикиде под максимально неприятную музыку. - Забудь, - прошептала она себе. - Забудь это немедленно. Но знала, что не забудет это никогда. Такие нелепые моменты остаются в памяти навечно. Машина пахла дешёвым освежителем воздуха и чужим табаком. Водитель был пожилой мужчина с усталыми глазами. Он молча включил приёмник, и оттуда полилась спокойная, ни к чему не обязывающая музыка. Райна внезапно рассмеялась. Громкий истерический смех вырвался из груди сам собой. Она смеялась и не могла остановиться. Водитель косился на неё в зеркало заднего вида. Сначала с опаской, потом с пониманием. Наверное, он видел и не таких пассажиров. - Танцевал, - бормотала она между приступами смеха. - в образе бога. Да что с тобой не так?! Она закрыла лицо руками. Плечи тряслись. Водитель решил не вмешиваться. Только прибавил громкость радио. Райна смотрела в окно. За стеклом проплывал ночной город: огни, витрины, силуэты людей, которые не знали, что где-то в элитном особняке прикованный к кровати мужчина в лавровом венке пытается понять, почему его план провалился. Она подумала, что, наверное, это и есть взрослая жизнь. Когда богатые психопаты предлагают тебе заводы, танцуют восточные танцы в античных костюмах, а ты просто хочешь домой. В свою маленькую квартиру. На свою продавленную кровать. Без наручников. Без плёток. Без красных комнат. В квартире Адрианы Райна наконец-то позволила себе выдохнуть. По-настоящему, глубоко, так, что плечи опустились, а спина расслабилась, будто кто-то снял с неё тяжёлый рюкзак, который она тащила весь этот бесконечный день. Стены квартиры подруги приняли её, укутали, спрятали от всего того безумия, что осталось за дверью. Мария хлопотала на кухне. Райна слышала, как звякают чашки, как журчит вода, как подруга тихо ругается на что-то себе под нос. Потом появилась с подносом: три чашки, заварник, маленькое блюдце с печеньем. Поставила на журнальный столик, присела рядом, погладила Райну по плечу без лишних слов. Адриана притащила свою любимую пижаму с дурацкими единорогами, которую Райна всегда высмеивала, а сейчас натянула с благодарностью, как самую дорогую вещь на свете. Потом укутала её в плед, который они вместе покупали на какой-то распродаже сто лет назад, и заботливо заправила края, как ребёнку. - Рассказывай, - сказала Адриана, усаживаясь напротив, поджав под себя ноги. И Райна рассказала. Сначала сбивчиво, глотая слова, потом ровнее, потом с такими подробностями, что самой становилось не по себе. Про Октавиана в тунике. Про танец. Про бёдра. Про лавровый венок. Про то, как она приковала его к кровати и сбежала. Подруги слушали, и их лица менялись как по волшебству. То глаза округлялись от удивления, то брови ползли вверх от возмущения, то их накрывали приступы смеха. А потом снова страх, когда Райна описывала ту комнату. - Нужен план, - сказала Адриана, когда Райна закончила. - Как избавиться от этого... этого... - Октавиана, - подсказала Мария. - Я хотела сказать «психопата», но да, Октавиана тоже. - Скажи, что у тебя есть парень, - предложила Мария, отхлёбывая чай. Глаза у неё блестели. Райна выгнула бровь. - Ты думаешь, его это остановит? - идея показалась Райне сомнительной. Очень сомнительной. На грани «ты вообще о ком говоришь?». - А что! - Адриана подхватила мысль с энтузиазмом, от которого Райне захотелось зарыться в плед с головой. - Скажи про Ван Хейса. Что он твой парень и работает в силовых структурах на высокой должности. Что он такой злой и ревнивый, что с ним лучше не иметь дел. - Можно сказать, что однажды кто-то не так на него посмотрел, - вставила Мария, явно входя во вкус, - и через минуту он свернул ему шею. - А ещё что он всегда носит с собой оружие и не боится его использовать, - добавила Адриана. - Что он из тех людей, которые сначала стреляют, а потом даже не спрашивают. Райна с ужасом представила, что Ксандр когда-нибудь узнает, какую легенду она про него распространяет. - Кому он и свернёт потом шею в приступе злости, так это мне, - дунула она прядь с лица. - Не вариант. Даже не обсуждаем. Как будто почувствовав, что о нём говорят, телефон Райны завибрировал. Звонок от Ксандра Ван Хейса. Девушки устремили взгляды на телефон, как загипнотизированные. Гаджет прыгал по журнальному столику, и каждый его скачок отдавался в груди Райны глухим, пугающим ударом. - Нет, - помотала головой Райна. - Я сейчас не буду брать. Я не могу с ним говорить, у меня сил нет. Адриана с Марией посмотрели на неё с женским пониманием, которое не требует слов. И продолжили накидывать идеи про расправу с Октавианом. - А что если обратиться в полицию? - сказала Мария, перебирая пальцами край пледа. - И что она им скажет? - Адриана покачала головой, отставляя чашку. - Что очень богатый мужчина за ней ухаживает? Они будут смеяться ей в лицо. Угрожает: ресторанами, украшениями и деньгами. Вот подлец! - Я серьёзно, - Мария обиженно надула губы. - Я тоже, - Адриана вздохнула. - Просто реальность такова, что с такими, как Октавиан, полиция не справляется. С ними вообще никто не справляется. Кроме нас самих. Райна сидела на диване, поджав ноги, кутаясь в плед как в кокон, и смотрела на телефон. Он прыгал по журнальному столику, как ужаленный. Экран загорался снова и снова, бросая на потолок мертвенно-белые блики. Вибрация разрывала тишину комнаты, как чей-то пульс на пределе. Каждый звонок был как удар по нервам, по сердцу, по последним крупицам спокойствия, которые Райна пыталась удержать. - А Ксандр не унимается, - покачала головой Адриана, глядя на телефон. Ксандр (18 пропущенных) Ксандр (37 сообщений) Цифры росли. Райна не брала телефон в руки, просто наблюдала, как тот разрывается от звонков и уведомлений. Она уже понимала, что он взбешён по-настоящему.  - Ты будешь смотреть на это всю ночь? - спросила Адриана, наблюдая за ней с кресла напротив. В её голосе чувствовалась тревога. - Видимо, планы возмездия над Октавианом можно отложить. Ты всё равно о другом думаешь сейчас. Райна не ответила. Просто смотрела на экран, который загорался снова и снова. Мария присела на полу и тоже смотрела на телефон. Райна наконец решилась. Протянула руку. Взяла телефон. Экран загорелся, высвечивая новые сообщения, одно за другим, как пулемётную очередь. Она открыла их, и каждое новое слово било по нервам, как пощёчина. Ксандр: «Ну и где ты?» Она представила, как он печатал это. Сидя в машине. Или стоя у её двери. Палец бьёт по экрану с такой силой, что стекло трещит. Глаза сужены. Челюсть сжата так, что желваки ходят под скулами. Он не пишет, он выплёвывает каждую букву. Ксандр: «Я стою под твоей дверью, как последний идиот.» Райна почти слышала его голос. Низкий, хриплый, с той интонацией, которая режет, как нож. «Как последний идиот» - она знала, что он сейчас чувствует. Он ненавидел выглядеть глупо. Ненавидел быть в положении просящего, ждущего, надеющегося. Ксандр: «Спектакль удался?» Ксандр: «Ты там с кем? С Максом? Второе свидание, да? О, извини, что помешал.» - Он думает, я с Максом, - сказала Райна вслух. И в голосе её прозвучало удивление. - Он что, ревнует меня к Максу? - Может, напишешь, что ты тут? - сказала Мария, поднимая голову. - Что у Адрианы, что всё нормально, что не надо выдумывать? Райна покачала головой. Продолжила читать. Ксандр: «Поздравляю. Ты нашла способ меня позлить. Не представляешь насколько.» Ксандр: «Я приехал к тебе. А тебя нет.» Ксандр: «Ты хоть понимаешь, как это выглядит?» Ксандр: «Я не люблю, когда меня водят за нос.» - Он просто... не знает, что делать, когда всё идёт не по его плану, - сказала Мария, вставая и заглядывая в экран через плечо Райны. - А что, у него есть план? - спросила Адриана. В её голосе прозвучала насмешка, но незлая. Скорее усталая. - У него всегда есть план, - сказала Райна, отрывая взгляд от экрана. - План - это он. Все остальные - детали, которые должны подчиняться, не задавать вопросов и быть на месте, когда он их вызывает. Она пролистала дальше. Сообщения становились злее. Короче. Отчаяннее. Ксандр: «Райна, ответь.» Ксандр: «Я серьёзно.» Ксандр: «Я сейчас реально взбешён. И если ты не ответишь, я сделаю что-то, о чём мы оба пожалеем.» Ксандр: «Не проверяй меня на прочность.» Ксандр: «Где ты, чёрт возьми?» - Может, он просто волнуется? - предположила Мария тихо, почти шёпотом. - Волнуется? - Райна горько усмехнулась, покачав головой. - Он зол, потому что приехал, а меня нет. Его самолюбие не выносит такого. Дело не во мне, а в том, что я посмела исчезнуть. Но внутри, где-то глубоко, в том месте, которое она старательно игнорировала, которое затыкала ватой и заклеивала скотчем, шевельнулось что-то тёплое. Он приехал среди ночи, искал её, стоял под её окнами. Написал кучу сообщений. Он не привык ждать, но ждал. Не привык искать, но искал. Может, ему не всё равно? Может, она для него не просто... Райна отогнала эту мысль. Резко, грубо, как отгоняют назойливую муху. - Его бесит, что я не сижу дома и не жду его, - она горько усмехнулась, и в этой усмешке было столько боли, сколько она не показывала даже подругам. - Как собачка. Она произнесла это, и внутри что-то оборвалось. Собачка, которая ждёт у двери, виляет хвостом, когда хозяин соизволит появиться, и скулит, когда он уходит. Она чувствовала себя собачкой. И это чувство было самым унизительным на свете. - Ты не собачка, - резко сказала Адриана. - И не позволяй ему думать иначе. Ты вообще никому не позволяй так о себе думать. Она встала с кресла, подошла к Райне и выхватила телефон у неё из рук. - Отдай, - сказала Райна, потянувшись за ним. - Нет, - Адриана посмотрела на экран. Её лицо стало жёстким, собранным, как у человека, который принял решение и не собирается его менять. - Ты себя в зеркало видела? Ты белая как мел. Если ты сейчас с ним заговоришь, он всё поймёт. А мы не хотим, чтобы он всё понял. - Он ничего не должен знать про Октавиана, - тихо сказала Мария. Она говорила это уже в четвёртый раз за вечер, и никто не возражал. Потому что это было правдой. Ведь, если Ксандр узнает, куда её увёз Октавиан и в какой комнате она побывала... Райна даже не хотела представлять, что будет дальше. - Вот именно, - кивнула Адриана. - Поэтому говорить буду я. - Он не станет с тобой разговаривать, - сказала Райна. - Станет, - Адриана уже нажимала на зелёную кнопку. - Куда он денется. Тем временем Ксандр стоял у двери Райны уже полчаса. Он прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди, и смотрел на дверную ручку с таким выражением, будто оценивал, стоит ли её просто снести. Пистолетом. Ногой. Вариантов было много, и каждый следующий казался привлекательнее предыдущего. Он приехал сорок минут назад. Сначала нарезал круги по двору, потому что не хотел стучать. Вдруг она спит? Вдруг просто легла рано, а он разбудит своим нетерпением? Но потом всё-таки постучал. Никто не ответил. Он постучал ещё раз громче, нетерпеливее. Тишина. За дверью не было ни звука. Ни шагов, ни шёпота, ни дыхания. Только холодная, глухая пустота. «Да быть не может, - подумал он. - Где она может мотаться после работы? Куда? К кому?» Ксандр кулаком снова ударил в дверь. Казалось, ещё пара таких ударов, и дверь просто упадёт и рухнет к его ногам, и он наконец увидит - пустая квартира или нет. Он достал телефон. Написал первое сообщение. Потом второе. Потом десятое. Потом тридцатое. Она не отвечала. Ксандр резко провёл рукой по лицу, как будто пытался стереть с себя раздражение вместе с кожей. Не помогло. Он отошёл от двери, прошёлся по улице. Где-то хлопнула дверь, послышались шаги. Ксандр напрягся, всмотрелся в полумрак. Мимо прошла пожилая женщина с сумками. Она прошла мимо него, как мимо пустого места. Он снова подошёл к двери. Прислонился лбом к холодному косяку. Закрыл глаза. Дерево было шершавым, пахло краской и чем-то ещё. - Где ты, Райна? - спросил он тихо, не ожидая ответа. Потом резко отстранился. Злость кипела в его жилах . Она не имела выхода и жгла изнутри, как кислота. - Сука! - Он глухо ударил кулаком по стене. Слишком сильно, слишком резко. Кожа на костяшках лопнула, выступила кровь горячей струйкой. Он почувствовал это, но не обратил внимания. Боль была привычной. - Идиот, - сказал он себе. Он не знал, на что злится больше: на неё за то, что её нет дома, или на себя за то, что приехал. Он хотел уехать. Честно хотел. Сел в машину, завёл двигатель, выехал со двора. Проехал квартал. Остановился на красном свете, посмотрел на пустую улицу, на тёмные окна чужих квартир, на свою руку, с которой капала кровь на штаны. Развернулся. Вернулся. Снова стоял у её двери. Снова смотрел на ручку. - Райна, - сказал он в пустоту. - Где ты, твою мать? Он не привык ждать. Не привык искать. Не привык, чтобы кто-то исчезал, не сказав ни слова. Особенно после той ночи, что между ними была. Он думал... он не знал, что он думал. Что она что-то значит для него? Что он что-то значит для неё? Глупость. Сентиментальная, ненужная глупость. Может, она мстит? Может, специально не отвечает, чтобы он почувствовал то же, что и она тогда, утром, когда проснулась одна? Чтобы понял, каково это, когда человек просто исчезает, не попрощавшись, не оставив записки, даже не сказав «пока»? - Если это месть, - сказал он в пустоту, и голос его сорвался на шёпот, - ты победила. Он прислонился спиной к стене, сполз по ней вниз, сел на корточки. Уставился в пол. В голове крутились сообщения, которые он написал. Злые. Насмешливые. Ревнивые. Он знал, что выглядит как полный придурок, из тех, над кем всегда смеялся. Из тех, кто пишет кучу сообщений в пустоту, потому что не могут справиться с собственными эмоциями. Но не мог остановиться. И это бесило ещё больше. Он достал телефон. Написал ещё одно. Ксандр: «Я у твоей двери. Стою. Жду. Как круглый идиот. Ты хоть понимаешь, как это меня раздражает?» Отправил. Тишина. - Ну конечно, - сказал он. Ксандр встал, отряхнул брюки. Ещё раз посмотрел на дверь. - Я позвоню завтра, - сказал он, не понимая, кому вообще это говорит. - И ты мне ответишь. Потому что если не ответишь, я тебя из-под земли достану. И тебе ой как не понравится, что будет дальше. Он развернулся и пошёл к машине. Шаги гулко раздавались в ночной тишине. На полпути он остановился. Хотел вернуться и выбить эту чёртову дверь. Хотел найти её и спросить в глаза: «Почему ты не ночуешь дома? Почему не отвечаешь? Почему заставляешь меня чувствовать себя таким... таким...» Ксандр не нашёл слова. Потому что слова, которые приходили на ум, не передавали и половины того, что творилось у него внутри. Но он не вернулся. Сел в машину, завёл двигатель, уехал. В зеркале заднего вида её окна были тёмными. Он сжал руль так, что пальцы заныли, а разбитая рука запульсировала острой, живой болью. Квартира Адрианы Адриана поднесла трубку к уху. Её лицо было спокойным и даже чуть ленивым, как у человека, который разговаривает с надоедливым продавцом в магазине. Она откинулась на спинку кресла, закинула ногу на ногу, поправила выбившуюся прядь. Сделала вид, что ей абсолютно всё равно. - Слушаю, - сказала она. На том конце провода была тишина. Райна замерла, вцепившись в край дивана и подавшись в сторону Адрианы. Мария зажала рот ладонью, боясь выдохнуть. Они услышали в динамике громкое, нетерпеливое: - Дай ей трубку. Голос Ксандра был низким, хриплым, с той самой интонацией, которая не терпит возражений. Он не спрашивал, он приказывал. Адриана представила, как он сейчас выглядит. Сжатая челюсть, желваки ходят под скулами. Глаза, которые метают молнии и испепеляют одним взглядом. Представила его пальцы, сжимающие телефон так, что трещит корпус. - Не дам, - сказала Адриана тем же спокойным тоном. - Она занята. - Чем? - Голос Ксандра стал тише, но от этого только опаснее. - Это не твоё дело. Короткая пауза. Адриана услышала, как он резко, шумно выдохнул, как разъярённый бык на арене, который вот-вот бросится на красную тряпку. Потом его голос стал ещё тише, но в нём появилось что-то новое мурлыкающее, почти ласковое, но от этой ласки веяло смертельной угрозой. - Адриана, - сказал он. - Я приехал к ней. Стоял под окнами, как идиот, и смотрел на тёмные стёкла. Я замёрз. Я зол. Я хочу знать, где она и почему не ночует дома. Он говорил быстро, зло, срываясь на рык. Адриана почти видела, как он меряет шагами дорожку у её двери. - А ты её муж? - спросила Адриана. - Сожитель? Любовник? Кто ты вообще такой, чтобы отчитывать её? Ксандр усмехнулся. Адриана почти увидела эту усмешку. Уголок губ дёрнулся вверх, глаза остались холодными, как лёд. - Я тот, кто приехал, - сказал он. - А твой «кто ты такой» можешь оставить при себе. - Она не хочет с тобой разговаривать, - сказала жестко Адриана. - Я заметил, - его голос сочился сарказмом. - Гениальное наблюдение. А теперь дай ей трубку, пока я не приехал к тебе домой и не устроил там небольшую революцию. - Ты не знаешь, где я живу, - сказала Адриана, но в голосе её прозвучала неуверенность. - Это дело пяти минут, - парировал Ксандр. - Ты не успеешь оглянуться, как я уже буду стоять на пороге твоего дома. Так что советую прикусить свой язычок и не лезть туда, куда тебя не просят. Адриана замерла. Она знала, что Ксандр не шутит. Она по голосу слышала, что он уже на пределе, ещё чуть-чуть, и взорвётся. И он действительно мог за довольно короткое время выяснить её адрес и явиться без приглашения, без стука, без «можно войти?». Адриана посмотрела на Райну. Та сидела с видом затравленного зверька, который забился в угол и боится высунуть нос из своего укрытия. - С ней всё в порядке, - сказала Адриана, медленно, чеканя каждое слово. - Она ночует у меня. Просто ночует. Здесь нет никаких мужчин. У неё нет никаких свиданий. Никакого Макса у меня дома нет. Она сказала это твёрдо, глядя прямо в глаза Райне. Чтобы та видела, что она не врёт. Ну, почти не врёт. По крайней мере, про мужчин и Макса - чистая правда. - А почему тогда не отвечает? - Голос Ксандра стал тише, спокойнее. Но в этом спокойствии было что-то более опасное, чем в крике. Это было спокойствие человека, который уже всё решил, который занёс кулак для удара и только ждёт подходящего момента, чтобы опустить его. - Потому что ты её достал, - сказала Адриана, и в её голосе впервые за этот разговор прозвучала настоящая злость. - Ты приезжаешь, требуешь, угрожаешь. Она не собачка, чтобы бежать по первому зову. На том конце провода зазвенела тишина. Райна замерла в ожидании, что он ответит. Мария с интересом наклонила голову. Ксандр молчал. Секунду. Две. Десять. Адриана слышала его тяжёлое дыхание, как у человека, который пытается взять себя в руки, но руки не слушаются, как у того, кто считает до десяти, но сбивается на пятёрке. - Передай ей, что я уехал, - сказал он наконец. Голос был ровным, почти безразличным. Но Адриана слышала, что это была маска, под которой всё ещё кипело. Кровь стучала в висках. Пальцы сжимали телефон так, что трещало покрытие. - Передам, - сказала Адриана. Он сбросил звонок. Короткие гудки ударили по ушам. Адриана опустила телефон. Посмотрела на подруг. Её лицо было бледным, почти таким же белым, как у Райны. Только глаза горели. - Ну, - сказала она. - Он уехал. Пока. Райна выдохнула. Воздух вырвался из лёгких с шумом, похожим на всхлип. Её плечи опустились, пальцы разжались, плед соскользнул на пол. Она не подняла его. Просто сидела и смотрела в одну точку -на телефон, который больше не вибрировал и не требовал внимания. Адриана села рядом, обняла Райну за плечи, чтобы та чувствовала тепло. Мария подвинулась ближе, прижалась к её ногам. Они выдохнули все трое одновременно, как будто их связывала одна нить на троих. - Пошлите все спать, - сказала Адриана, вставая с дивана. - А завтра разберёмся. С Октавианом. С Ксандром. Со всем. Райна кивнула, поднимаясь с дивана и пошла в комнату, в которой обычно ночевала у Адрианы, когда жизнь становилась невыносимой, а своя квартира слишком тесной для её проблем. Легла на диван, укрылась пледом и закрыла глаза. Но сон не шёл, потому что в голове крутились сообщения Ксандра. Она открыла глаза. Посмотрела на телефон, лежащий рядом и протянула за ним руку, чтобы взять. Экран загорелся, и Райна посмотрела на себя уставшую в отражении. Она открыла камеру. Подняла телефон. Поймала кадр: она на диване, в пижаме с единорогами. Растрёпанная. Сонная. Даже попробовала улыбнуться. Нажала на кнопку. Открыла чат с Ксандром. Прикрепила фото. Напечатала, долго думая над каждым словом, стирая и переписывая заново. Райна: «Я у Адрианы. Не бесись.» Отправила. Телефон завибрировал через несколько секунд. Ксандр: «Очень мило. Ты решила меня успокоить?» Райна улыбнулась, закусив губу и перевернувшись на живот, смотря в телефон. Райна: «А ты хочешь, чтобы я тебя успокоила?» Ксандр: «Я хочу, чтобы ты была дома, когда я приезжаю.» Райна покачала головой. Упрямый, как всегда. Райна: «Ты не предупреждаешь о визитах.» Ксандр: «А должен?» Райна: «Было бы вежливо.» Ксандр: «Ты от меня бегаешь?» Она прочитала несколько раз, раздумывая что ответить. Райна: «Нет. Что за бред?» Ксандр: «Хочешь, я приеду и заберу тебя оттуда?» Райна удивлённо перечитала сообщение. Ван Хейс хочет приехать и забрать её от подруги. Среди ночи. После того, как она игнорировала его звонки и сообщения. Неужели он так сильно хочет её видеть? Сейчас? После всего? Улыбка снова тронула губы. Тревога сегодняшнего дня начала отступать, освобождая место приятным чувствам, которые начали её обволакивать. Райна: «Ван Хейс, ты что, по мне соскучился?» Ксандр: «Так мне ехать?» Он проигнорировал её вопрос как всегда, возвращая разговор к тому, что его интересует. Не о чувствах. О действиях. Райна хмыкнула. Покачала головой. Райна: «Не надо. Спокойной ночи.» По ту сторону телефона Ксандр недовольно прочитал сообщение. Сидел за рулём своей машины, припаркованной у обочины в трёх кварталах от её дома. Он посмотрел на экран, на её фотографию: уставшую, растрёпанную, в пижаме с единорогами. Уголок его губ дёрнулся в легкой улыбке, которую он не смог сдержать. Ксандр не ответил, просто убрал телефон и уставился в лобовое стекло, думая о происходящем. Райна тоже убрала смартфон, укуталась в одеяло как в кокон и свернулась в клубок. На душе стало легче, потому что, возможно, всё ещё не так плохо, как ей казалось и надежда на что-то хорошее есть. Закрыла глаза. Сон пришёл не сразу, но пришёл, и снилось ей что-то очень хорошее.