Глава 8. Правда и мнительность

Утром Райна проснулась снова одна в кровати. Это уже начинало входить в привычку - просыпаться, машинально тянуть руку к холодной половине постели и находить там только сбитую простыню и пустоту. Она приподняла голову, сонно осмотрелась вокруг, будто ещё надеялась, что он просто решил пошутить: спрятался за шторой, притаился в шкафу или замер за дверью, сдерживая дыхание. - Ну а что я, собственно, ждала? - сказала она сама себе глухо, садясь и кутаясь в одеяло, как в кокон. Голос в пустой комнате прозвучал сипло, почти обиженно, и тут же утонул в тишине. Райна потянулась, хрустнув шеей, и нащупала на тумбочке телефон, который был единственный свидетель её одиноких утр. Начала листать уведомления с привычной ленивой тоской. В чате «Девочки» накопилась целая лавина сообщений между Адрианой и Марией. Они с жаром обсуждали наряды для мероприятия: длинное или короткое, красное или чёрное, туфли или босоножки. Райна невольно улыбнулась уголками губ. Хоть кто-то в этом мире оставался стабильным и предсказуемым. Рабочий чат, как всегда, не радовал ничем интересным: сухие указания, графики смен, скучные коды деталей. Она пролистала, даже не вчитываясь - всё равно ничего нового. И тут её взгляд зацепился за сообщение от Октавиана. В горле мгновенно пересохло. Пальцы замерли над экраном, словно боялись прикоснуться: вдруг, если она нажмёт, Октавиан сразу окажется у неё. «Сладких снов, Райна. Надеюсь, что ты уже на меня не обижаешься. Скоро увидимся» Девушка вспыхнула. Кровь горячей волной прилила к щекам. - Скоро увидимся? Что? - выдохнула она, и в этом «что» закипала настоящая злость, тёмная и колючая. - Ну нет, спасибо. Райна отбросила телефон на кровать, как будто тот неприятно обжёг пальцы. Ответа он не дождётся, решила она твёрдо. Пусть хоть на голове стоит, пусть танцует свой дурацкий танец, она будет молчать. Ни строчки, ни символа, даже смайлик не отправит. Она откинулась на подушку и уставилась в потолок, знакомый до каждой мелкой детали. Потом убрала волосы за ухо, собираясь с силами, сделала глубокий вдох и снова взяла смартфон, просто чтобы посмотреть, какой сегодня день. - Мы ведь с Максом сегодня договаривались куда-нибудь пойти, - вслух вспомнила Райна, и внутри шевельнулось что-то похожее на вину, когда она увидела число. - Надо сказать девочкам. Она снова обречённо посмотрела в потолок, потом перевела взгляд на окно. За ним сияло утреннее солнце, заливая комнату тёплым, почти летним светом, будто пыталось её подбодрить. Райна открыла чат «Девочки». Пальцы уверенно забегали по экрану. Сообщение от Райны: «Мне нужна ваша помощь. Сегодня надо пойти куда-то с Максом. Договорились, что это дружеская встреча, вы идёте с нами. Можете?» Ответ пришёл почти мгновенно, как будто Адриана только и ждала. Сообщение от Адрианы: «Конечно! Предлагаю в кино! Там "Пришествие номер 3" вышло. Главный герой такой красавчик...» Райна улыбнулась, давно она не была в кино, а про этот фильм слышала столько восторженных отзывов, что идея показалась ей идеальной. Райна: «Макс оценит, что главный герой - красавчик.» Адриана: «Для него там колоссы и все дела, ему тоже понравится. И вообще, это мы пойдём смотреть на красавчика, а Макс пусть смотрит на что хочет.» В чат заинтересованно начала писать Мария. Мария: «Привет! Я смогу. Может, и Зейна позовём?» Райна задумалась на секунду, глядя в сторону. Встреча же дружеская, значит, чем больше компания, тем меньше неловкости. И если Макс будет не один, а еще и в компании полковника, - тем лучше! Райна: «Почему бы и нет? Зови.» Адриана: «Ура! Я пойду выбирать платье и сумочку!» Мария: «Адриана, мы в кино идём, а не на красную дорожку.» Адриана: «А что, в кино нельзя красиво одеваться? Я всегда красивая, просто сегодня буду красивее обычного.» Райна покачала головой, улыбнувшись шире. Адриана есть Адриана. Иногда казалось, что журналистка даже мусор выносит только после тщательного макияжа - а вдруг на выходе из дома она встретит свою любовь или, на худой конец, новую сенсацию? Она уже собралась положить телефон, когда краем уха уловила странные звуки: шорохи, звяканье, шаги из глубины квартиры. Райна замерла, прислушиваясь. Ей не показалось: на кухне кто-то был. Не долго думая, она откинула одеяло, встала и босиком, в одной футболке, которая тут же предательски сползла с плеча, крадучись двинулась на шум. Хотя кралась она скорее для собственного спокойствия, потому что тот, кто там был, уже давно слышал, что она проснулась. Девушка заглянула в дверной проём и замерла. На кухне стоял Ксандр. У него были мокрые волосы, а на бёдрах низко сидящие брюки. И ни футболки, ни рубашки. Только голая спина, широкая, с чёткими линиями мышц, которые двигались под кожей при каждом движении. Он ловко жарил яичницу, делая это буквально одной рукой, и что-то тихо напевал себе под нос… Какой-то сомнительный, дурацкий мотивчик, который он исполнял с абсолютной серьёзностью. Райна смотрела, не веря своим глазам, и чувствовала, как к щекам снова приливает тепло, но уже совсем не злое на этот раз. - Так ты и готовить умеешь? - спросила она, подкравшись сзади и с живым любопытством разглядывая его стряпню. Пришлось встать на цыпочки и заглянуть ему через плечо, он был сильно выше, даже когда она на каблуках, а сейчас, босиком и подавно. Ксандр лениво повернул к ней голову, ни капли не удивившись её появлению. - А ты предлагаешь мне голодным на работу идти, пока ты там спишь? - он повернулся чуть сильнее, и его взгляд скользнул по её сползшей футболке, по открытому плечу, задержался на миг дольше, чем следовало. Он усмехнулся краем губ. - Кроме того, ты храпела. Так что я встал раньше именно из-за этого. Райна расширила глаза от этой внезапной позорной новости. - Это неправда! - воскликнула она, чувствуя, как кровь заливает щёки густым румянцем. Она понимала, что это наглая ложь, но всё равно начала оправдываться, как ребёнок. - Я никогда не храплю! - Так ты спала одна, тебе никто не говорил, - хмыкнул Ван Хейс, переворачивая яичницу лопаткой. - Не переживай, я никому не скажу. Он самоуверенно подмигнул с таким выражением «я знаю что-то, чего не знаешь ты», что Райну тут же захлестнуло желание отомстить. Она зло сощурилась, лихорадочно ища взглядом предмет возмездия, и увидела полотенце, висящее на спинке стула, что было в пределах досягаемости. Девушка быстро схватила его, размахнулась и запустила в Ксандра. Он даже не повернулся. Просто вовремя пригнулся, точно рассчитав движение. Полотенце просвистело мимо его затылка, ударилось о стену и бессильно сползло на пол. - Тебе надо тренировать меткость, - сказал он спокойно, выпрямляясь и возвращаясь к сковороде. - Пока ты целишься, я успею поесть, уйти на работу и даже прийти обратно. - Неправда, - огрызнулась она, скрещивая руки на груди, но уже без прежней уверенности. - Правда, Рейн, - хмыкнул Ван Хейс, не отрываясь от своих дел. Он с важным видом переложил яичницу на тарелку и небрежно пронёс её мимо Райны, даже не посмотрев в её сторону, будто она была частью интерьера, вроде того же стула, а не голодной девушкой, которая тоже хотела бы позавтракать. - А где моя порция? - возмущённо спросила Райна, расширив глаза от такого нахальства. В её голосе смешались обида, злость и ещё что-то детское, капризное. Ксандр поднял на неё глаза, в которых заплясали черти. Наступил момент, которого он явно ждал, он медленно растянул губы в ленивой, наглой улыбке. - В следующий раз встанешь пораньше и приготовишь сама, - сказал он, смакуя каждое слово. - Я тебе не обслуживающий персонал. Райна уже начинала жалеть, что он не ушёл до того, как она проснулась. Вчерашняя нежность, с которой он вёл себя вечером, куда-то испарилась без следа, оставив после себя только раздражение и глухое желание задушить его этим же полотенцем или голыми руками. Он жевал не спеша, с таким видом, будто снимался в рекламе дорогого ресторана. Райна стояла, скрестив руки на груди, и чувствовала себя обделённой. Не только яичницей, а вниманием. Хотя кому она врала? Яичницей тоже. - Какие планы на вечер? - спросил он между делом, не глядя на неё. В голосе звучала ленивая, почти показная безразличность. - Как всегда, виртуозный вечер дома с чаем и сериалами? Он говорил так, будто ему было всё равно, но Райна знала - это притворство. Он всегда делал вид, что ему плевать, а потом выяснялось, что он запомнил каждое слово, каждый жест и использовал это в самый неожиданный момент. Она замерла, не зная, что делать. Сказать правду или соврать? Язык чесался выдать что-нибудь в духе «никаких планов, ничего интересного», но она понимала - ложь вылезет боком. Ван Хейс, как назойливый и въедливый детектив, умел находить то, что не лежало на поверхности, а потом аккуратно использовать против неё. Девушка решила сказать как есть. Чтобы потом не было недопониманий. Чтобы он не думал, будто она что-то скрывает. Хотя, конечно, скрывала… но не это. Райна кашлянула для храбрости и начала медленно, будто вытаскивая из себя каждое слово щипцами: - Сегодня… я с девчонками… - она запнулась, сделала короткую паузу, - и с Максом… идём в кино. Ксандр перестал жевать. Нож и вилка замерли в его руках, как оружие в самый разгар битвы. Он медленно поднял на неё глаза, сощурившись так, что от его взгляда стало неуютно. - С Максом? - переспросил он, и в его голосе отчаянно сквозило притворное безразличие. Но бровь предательски дрогнула. - В кино? - И с девчонками! - добавила она слишком громко и быстро. - Даже Зейн там будет… Это дружеская встреча, о которой мы давно договаривались. Она уже чувствовала себя так, будто отчитывается перед школьным учителем за прогул. Или, что ещё хуже, как жена перед ревнивым мужем, хотя он не муж, не парень… вообще никто ей. От этого осознания стало ещё неприятнее и тоскливее. - Почему я вообще оправдываюсь перед тобой? - выпалила она, повышая голос, и это выдало её взволнованное состояние из-за всей этой неопределенности. - Мало ли чем я занята? Мы не встречаемся, не живём вместе, ты не имеешь права… - А ну да… - протянул он, и в этом «да» было столько яда, сколько поместилось бы в маленькую ампулу. - Удачно сходить. Ксандр говорил так, будто ему действительно было всё равно, но Райна видела, как сжалась его челюсть, как пальцы сильнее сжали столовые приборы. И он усмехнулся той самой усмешкой, которая была хуже любого удара. - И удачно схожу, - буркнула девушка, чувствуя себя ужасно глупой, маленькой и обиженной. Она отвела взгляд, надула губы, и выглядела, наверное, как капризный ребёнок. Между ними повисла неприятная, тяжёлая тишина, от которой становилось не по себе. Солнце за окном в этот момент будто нарочно ушло за тучи. Райна смотрела, как Ван Хейс спокойно доел свой завтрак и встал из-за стола, делая всё нарочито не спеша для человека, который якобы опаздывает на работу. - Почему так рано встал? - спросила она просто, чтобы что-то сказать и как-то снять это напряжение, разорвать эту давящую паузу. - Привычка, - ответил он коротко, даже не обернувшись. Попытка провалилась, упав между ними, как камень в воду, не создав ни круга. Больше они не обменялись ни единым словом. Ксандр собрался и ушёл, не удостоив её даже взглядом. Райна осталась одна с тяжёлым осадком на душе. Аппетит пропал окончательно. Она медленно побрела в душ, проклиная всё на свете: его, себя, эту дурацкую яичницу, своё дурацкое сердце. И почему ей должно быть стыдно, что она идёт в кино? Неужели было лучше соврать? Да как вообще с ним общаться? И имеет ли он хоть какое-то право её в чём-то попрекать? Вопросы бились в голове, а ответа на них у неё не было. И так было всегда, когда дело касалось Ксандра Ван Хейса. Адриана сидела на диване, поджав под себя ноги, и смотрела в окно, в котором потихоньку разгорался новый день со всеми его обещаниями, суетой и неспешным утренним светом. Сегодня, кроме вечернего похода в кино, ей решительно некуда было спешить. Ни съёмок, ни интервью, ни бесконечных встреч, которые обычно заполняли её календарь до отказа, не оставляя времени на пустяки. Сегодня только она, пустая квартира и её маленький пёсик Аполлон, развалившийся на ковре в самой непринуждённой позе. Адриана потянулась, хрустнув шеей, и задумалась вслух так, как делают люди, привыкшие разговаривать сами с собой, когда вокруг ни души, и никто не смотрит на тебя с недоумением: - За Райной ухаживает Макс и Октавиан. Иногда появляется Ван Хейс, - она загнула три пальца, будто вела строгий учёт чужих сердечных дел. - Мария сохнет по Зейну. - Ещё один палец согнулся. - А у меня... никого. Она почти театрально вздохнула - так, чтобы даже пустая комната оценила драматизм момента. Аполлон тут же встрепенулся, будто уловил в её голосе нотки отчаяния, и в два прыжка оказался на диване. Пушистый, тёплый, пахнущий чем-то уютно-собачьим - шампунем, сном и безоговорочной преданностью. Он ткнулся мокрым носом в её ладонь, а потом прошёлся языком по запястью, будто говоря: «Эй, я здесь. Я тебя не бросал. И вообще, ты чего раскисла?» - Ты не в счёт, - хмыкнула Адриана, хотя на душе сразу стало чуточку теплее, как от чашки горячего чая в промозглый день. Она запустила пальцы в густую шерсть, почесала за ухом, и Аполлон прикрыл глаза от удовольствия, засопел громче, совсем по-человечески. - Ты моя радость номер один. Мужчина моей мечты. Но ты же понимаешь... ты пёс. Аполлон, кажется, ничуть не обиделся. Он только положил голову ей на колени и уставился преданным взглядом, в котором читалось нечто философское: «Я готов выслушивать твои страдания хоть до самого вечера, главное - чеши дальше, не останавливайся». Адриана вздохнула снова, теперь по-настоящему, и провела ладонью по его спине, чувствуя, как ровно поднимаются и опускаются рёбра, как бьётся маленькое горячее сердце. На минуту ей показалось, что это единственное сердце во всем мире, которое бьётся ради неё. - Вот выйдет Райна замуж за Макса, - она перебирала в голове возможные сценарии, один мрачнее другого, и каждый следующий был хуже предыдущего. - Мария тоже за кого-нибудь… за кого - не важно. А я... я останусь одна. Вернее, мы с тобой останемся одни. - Она трагично, с долей самоиронии, посмотрела на пса. - Ты, я и, может быть, ещё десяток комнатных растений, которые я, скорее всего, убью, потому что забываю их поливать. Или полью чем-нибудь не тем от усердия. Аполлон не стал дожидаться продолжения и лизнул её в нос, чтобы прекратить этот поток самобичевания. Она не увернулась. Только шмыгнула носом, пряча улыбку. - Надо что-то делать, - решительно сказала Адриана, мягко отодвигая собачью морду в сторону. - Само ничего не случится. Принцы на белых конях не ездят по моим улицам, а Максы и Зейны уже разобраны. - Она задумалась на секунду, поджав губы. - Ну, не совсем разобраны, но... в процессе. Даже таких, как Ван Хейс, в итоге кто-то особенно сумасшедший и отчаянный в итоге подбирает. Одиночество, Аполлон, это не жизненный сценарий. Это отсутствие сценария. Она схватила телефон, разблокировала его решительным движением и, не долго думая, открыла приложение для знакомств. Аполлон тут же заинтересовался и ткнулся носом в экран, оставив влажный отпечаток прямо на профиле какого-то мужчины с рыбацкой удочкой. - Фу, - одёрнула его Адриана, вытирая экран подолом футболки. - Это личное. Не подглядывай. Пёс вздохнул с такой выразительностью, будто услышал от неё что-то обидное, развернулся и демонстративно отвернулся к стенке, показывая пушистый зад и полное презрение к человеческим слабостям. Адриана пролистывала анкеты с лёгкой брезгливостью, которая росла с каждым движением пальца. Один слишком молод - вчерашний выпускник с горящими глазами, который ищет «девушку для приключений». Второй был слишком стар и выглядел так, будто его фотографировали в последний раз при первом Пришествии. Третий слишком... никакой. Лицо не запоминалось сразу, как только взгляд отрывался от экрана. Четвёртый выложил фото в мокрой футболке, и это было настолько пошло, что она пролистнула, даже не читая имени, брезгливо поморщившись. Кто-то написал «ищу девушку для долгих отношений» и это звучало так же романтично, как объявление «ищу партнёра для совместной аренды жилья». Без души, без огонька, как строчка из типового договора. Она уже хотела закрыть приложение и признать поражение, когда её палец замер над экраном. Чёрно-белое фото. Приятное лицо без дурацких селфи в зеркале, без демонстрации бицепсов в обтягивающей футболке, без натужных улыбок «я веселый парень, честное слово». Сдержанный костюм, но не офисно-скучный, а какой-то умный, творческий, с намёком на характер. В руках была книга не на показ, а так, будто его застали врасплох за любимым занятием. В профиле коротко и по делу: «кинокритик, люблю ходить в кино и обсуждать просмотренное». Улыбка открытая, немного застенчивая, как у человека, который до сих пор стесняется, что выложил фотографию в интернет. - Кинокритик, - пробормотала Адриана, вглядываясь в фото, изучая каждую деталь, как настоящий журналист. - Увлечения - литература и культурный образ жизни. - Она хмыкнула с одобрением. - Звучит как «я не пью, не курю и не шучу на тему гениталий в первые пять минут знакомства». Уже плюс. Большой плюс. Он был более-менее подходящим. Нормальным. Даже, может быть, интересным, насколько можно судить по нескольким строчкам и одному снимку. «Надо же, - подумала она, чувствуя, как в груди просыпается что-то забытое, похожее на любопытство. - Ещё не перевелись нормальные мужчины в этом приложении». Она набрала короткое сообщение, стараясь не выглядеть ни слишком заинтересованной, ведь не хватало ещё показаться отчаявшейся, но и ни слишком отстранённой: «Привет! Написано, что ты увлекаешься кинематографом. Я тоже. Обсудим?» Отправила. Отложила телефон на секунду. Потом снова взяла, чтобы проверить, не пришёл ли ответ. Не пришёл. Конечно, не пришёл, он же не ждал её у экрана с того самого момента, как она открыла приложение. Или ждал? Нет, наверное, нет. У нормальных людей своя жизнь. Аполлон повернул к ней голову, приоткрыл один глаз полный немого укора. - Не смотри на меня так, - сказала Адриана, чувствуя себя подростком, которого поймали за неловким занятием. - Я просто смотрю. У нас сегодня кино. Я тоже в кино люблю ходить. Может, у нас есть общие интересы, кроме кинематографа. Аполлон закрыл глаз и сделал вид, что ему абсолютно всё равно, хотя шевелил ухом так явно, что его заинтересованность была почти оскорбительно очевидной. Телефон не ответил. Ни через минуту, ни через пять. Ни через десять. Адриана вздохнула, положила его на стол и потянулась, чувствуя, как затекли плечи от долгого сидения в одной позе. Сегодняшний день не собирался преподносить сюрпризов, зато надо было подобрать наряд к вечернему походу в кино, и это уже было поводом отвлечься от пустого экрана и мрачных мыслей о скором одиночестве. Она встала, размяла затёкшие ноги и направилась к шкафу. Аполлон молниеносно подскочил, будто его подбросила пружина и потрусил следом. Ему казалось, что Адриана собралась на прогулку прямо сейчас, и он, как настоящий джентльмен, не хотел пропускать такое важное событие. - Не сейчас, - сказала она ему строго, но с улыбкой в голосе. - Сначала я выберу, что надеть. А потом погуляем с тобой. Обещаю. Аполлон сел в дверях спальни и уставился на неё с таким выражением, будто решался вопрос жизни и смерти и от выбора платья зависела судьба его вечерней прогулки. Адриана открыла шкаф. Глаза разбежались: платья, юбки, брюки, свитера - всё висело в идеальном порядке, развешанное по цветам и сезонам, как в дорогом бутике. Она провела пальцами по вешалкам, будто перебирала струны, и задумалась, склонив голову к плечу. - Что-то не слишком нарядное, - пробормотала она, обращаясь скорее к себе, чем к собаке. - Это же кино, а не красная дорожка. Но и не слишком... домашнее. Нельзя же так сдаваться. Вдруг там будет кто-то стоящий? - Она усмехнулась своим мыслям, но усмешка вышла горьковатой. - Кто я и кто этот «кто-то». Кинокритик из приложения для знакомств, который пока даже не соизволил ответить. Она достала платье с неглубоким вырезом, но заметным, если присмотреться. Покрутила в руках, поднося к свету. Платье было её любимым: ткань мягкая, облегающая, как вторая кожа, цвет подчёркивал глаза, делал их глубже и ярче. Когда она его надевала, то чувствовала себя увереннее. Сегодня предстояло провести вечер в компании, где каждый был занят своей драмой, своими надеждами, своими тайнами. И только она... ну, она будет просто смотреть фильм. И, может быть, иногда бросать взгляды на телефон, дожидаясь ответа от того, кто даже не знает, что она существует и что её имя - Адриана. - Ладно, - решила она, встряхнув платье так, что оно взметнулось в воздухе. - Сегодня ты будешь моим талисманом. Тканевым амулетом от одиночества. Платье отправилось на спинку стула. Рядом пристроились туфли на низком каблуке, чтобы ноги не устали к концу вечера, и маленькая сумочка, в которую помещался телефон и ещё пара женских мелочей без которых невозможно выйти из дома. - Если он не ответит до вечера - значит, не судьба, - сказала она Аполлону, который сидел смирно и внимал каждому слову, как самый дорогой психотерапевт. - Если ответит, то посмотрим. Если не ответит вообще, значит, он дурак. Я красивая, успешная, у меня шикарный пёс. - Аполлон одобрительно вильнул хвостом, услышав про себя. - И я пишу ему первой. Это он должен меня добиваться, а не я его. Но... - она запнулась, подбирая слова. - Но иногда нужно брать инициативу в свои руки. Мне кажется, Райна и Мария сказали бы, что я сошла с ума, если бы узнали. Телефон на столе пиликнул. Адриана так быстро бросилась к нему, что Аполлон испугался и отскочил в сторону, прижав уши. Девушка схватила смартфон дрожащими пальцами и открыла уведомление. Сообщение из приложения для знакомств: «Привет! Какие жанры предпочитаешь?» Она шумно выдохнула. Написала игривый ответ с небольшой долей самоиронии, как и любила. Отправила. Улыбнулась первой настоящей улыбкой за сегодня. - Ну вот, - сказала она, глядя на телефон с ощущением маленькой победы. - А говорила, что никого нет и что всё пропало. Аполлон осторожно приблизился, поняв, что опасность миновала, снова положил голову ей на колени. Она запустила пальцы в его шерсть, погладила, чувствуя, как ровно бьётся маленькое сердечко под рёбрами. На душе стало спокойно и тепло. Вечер обещал быть интересным. И не только из-за кино. Зейн подъехал к знакомому зданию ровно в назначенное время: ни минутой раньше, ни минутой позже, как всегда. Центральный округ встретил его привычной суетой: дорогие машины, сверкающие на солнце лаком и хромом, люди в красивых костюмах, спешащие по своим важным делам, не замечающие никого вокруг. Он припарковался у крыла, где располагался медицинский кабинет, выключил двигатель и несколько секунд просто сидел, глядя на серое небо через лобовое стекло. Ветер гнал облака, заставляя их сменять друг друга, и Зейн подумал, что его жизнь похожа на эти облака: всё время в движении, всё время куда-то, и только иногда удаётся остановиться и посмотреть вверх. Сегодня нужно было сделать плановую вакцинацию, которую он был обязан делать по приказу. В армии эти вещи не обсуждаются. Без неё не допускали к работе с личным составом, а без работы с личным составом... ну, что он тогда? Пустое место. Человек без должности. Зейн вышел из машины, поправил китель привычным движением. Вошёл в здание, поднялся на второй этаж, прошёл по длинному коридору, где пахло хлоркой и другими больничными медикаментами, знакомыми до тошноты и детского страха перед уколами, который он, казалось, давно перерос, но запах возвращал воспоминания. Постучал в дверь с табличкой «лаборатория». - Добрый день, - сказал он, приоткрыв дверь и заходя внутрь. Мария сидела за столом, что-то сосредоточенно заполняя в компьютере. Судя по озабоченному лицу это были отчёты или журналы учёта, которые требовали абсолютной точности. Услышав его голос, она повернула голову, и лицо её осветилось искренней, солнечной улыбкой, которую Зейн замечал уже не в первый раз и которая каждый раз заставляла его внутренности сжиматься. - Привет! - она встала из-за стола, поправляя белый халат, который всегда сидел на ней чуть свободнее, чем следовало. - Я думала, ты едешь от курсантов и задержишься. - Я был рядом. Заезжал к канцлеру, - пояснил Зейн, проходя в кабинет и закрывая за собой дверь. - Получить новые вводные. Карвер говорил по-военному ровно без лишних эмоций, короткими рублеными фразами, как привык на службе. Мария кивнула, будто ничего другого и не ожидала. Канцлер, вводные, работа - это была его стихия и воздух. Она прошла к кушетке, застеленной свежей простынёй и начала доставать из шкафчика всё необходимое: ампулы, шприцы, спиртовые салфетки, вату. Разложила на стерильной салфетке. Зейн подошёл, сел на край кушетки и потом лёг, закатав рукав рубашки до локтя. - Напрягись, - сказала Мария, обрабатывая кожу прохладным спиртом. - Уже, - ответил он, и это не было шуткой. Или было, но с долей правды. Мария усмехнулась улыбнулась его сосредоточенности и взяла шприц, выпустив лишний воздух тонкой струйкой. Укол был почти безболезненным, потому что Зейн уже давно привык к боли за годы службы, он даже не поморщился, а только чуть сжал челюсть. - Всё, - сказала Мария, прижимая к месту укола ватку со спиртом. - Можете вставать, полковник. - Она произнесла его звание с такой теплотой, что он Зейн даже слегка улыбнулся. Мария подняла на него глаза. Карвер всё ещё лежал на кушетке с закатанным рукавом и смотрел в потолок. Выглядел он уставшим и таким она видела его редко, может быть, второй раз за всё время их знакомства. Обычно Зейн был собран, подтянут, как натянутая струна, которая звенит от малейшего прикосновения. Сейчас же в его облике чувствовалась какая-то непривычная расслабленность, даже мягкость. - Какие планы на вечер? - спросила доктор Шу неожиданно для себя самой, хотя ранее уже собралась пригласить его с ними в кино, но думала, что у неё не хватит решимости. Вопрос вырвался сам, будто кто-то подтолкнул её язык сзади, не спрашивая разрешения. Зейн удивлённо посмотрел на неё. Кажется, он тоже не ожидал от неё такого прямого вопроса. В его глазах мелькнул интерес, живой и острый, как лезвие. - Если не учитывать моей занятости по обучению курсантов, то я свободен, - полковник доброжелательно хмыкнул. - Но к нам вышел новый командир, так что я могу немного задержаться тут. Мария поправила очки, которые съехали на кончик носа, и она подтянула их обратно привычным жестом, чувствуя, как щёки начинает заливать предательский румянец, который всегда её выдавал. - Может, в кино? - сказала она неуверенно, будто предлагала нечто такое, от чего он заведомо мог отказаться, и она хотела заранее смягчить удар. - Мы с девчонками и Максом… ну ты его не знаешь… он с Райной работает на заводе. Хороший парень, ухаживает за ней. Она чувствовала, что говорит слишком много и быстро, что слова перегоняют друг друга, и не могла остановиться. Как будто если она замолчит, то потеряет его внимание навсегда. - В общем, не суть. Мы идём в кино все вместе. - Она собралась с духом и глубоко вдохнула, сказав самое важное. - Предлагаю составить нам компанию. Зейн молча посмотрел на неё, взвешивая что-то в голове: дела, обязательства, какие-то ещё свои причины, которых она не знала и, наверное, не должна была знать. Мария ждала, чувствуя, как каждая секунда затягивается в вечность и начинает нагнетать обстановку. Он достал телефон, посмотрев на экран, и на секунду его брови сошлись к переносице. Мария заметила это движение, хотя он явно не хотел показывать. Пять пропущенных вызовов от Ван Хейса. Мария внимательно смотрела как меняется лицо Зейна. Она замечала каждую малейшую делать и считывала все эмоции.  Тем временем в голове Карвера стали появляться догадки про то, почему Ван Хейс вдруг о нём вспомнил. Зачем? Почему именно сейчас? Они не общались с тех пор, как тот ушёл из армии. Их максимум был - пара дежурных фраз на общих мероприятиях, не больше. И вдруг пять пропущенных подряд. Это было не похоже на Ван Хейса. Он бы не стал звонил ему просто так и, если он вдруг решил набрать, значит, горело. - Так что насчёт кино? - Мария мягко, но настойчиво вернула его к разговору, заметив, что он ушёл в себя и в свои армейские загадки. Зейн поднял на неё глаза и увидел в её взгляде такую робкую надежду, что у него кольнуло в груди. Она ждала его ответа, и он быстро принял решение. - Да, отличная идея, - сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, не выдавая его неуверенность в том, что он сейчас делает. - Я пойду. Давно не был в кино. Он попытался сделать вид, что его воодушевило предложение, но вышло сомнительно: голос звучал чуть напряжённо, а улыбка не коснулась глаз, задержавшись где-то у губ. Мария это заметила. Она видела его насквозь, хотя он думал, что никто не умеет этого делать и его броня непроницаема. - Ты не обязан идти, если не хочешь, - сказала девушка тихо, стараясь не подавать виду, что её это немного обидело. - Я просто предложила. Не хочу, чтобы ты чувствовал себя… неловко. - Я хочу, - ответил он уже намного увереннее. - Давно не видел твоих подруг. И тебя в неформальной обстановке. - Он помолчал, подбирая слова, что было для него нехарактерно, потому что обычно он всегда знал, что сказать. - Тем более, сегодня есть повод. - Какой? - спросила Мария, нервно поправляя очки снова. - Вы мне сделали укол, - он усмехнулся, и в этот раз улыбка вышла тёплой, что у Марии перехватило дыхание. - Мало ли какие побочные эффекты. Надо, чтобы кто-то проследил. Мария с сомнением на него посмотрела. В её взгляде читалось: «ты меня за кого вообще принимаешь?», но она не стала возражать и улыбнулась в ответ. - Я не думаю, что что-то случится, - заметила доктор Шу как можно более профессионально. - Во сколько встреча? - ответил Зейн вопросом на вопрос, поднимаясь с кушетки и поправляя рукав. - В семь в центральном кинотеатре. - Я приеду, - Карвер коротко кивнул с выражением, как будто отрапортовал это кому-то из своих командиров, и направился к двери. У порога остановился на секунду, обернулся и уже более мягко: - Спасибо за приглашение, Мария. - Он почти никогда не называл её по имени. Всегда «доктор Шу» или вообще никак. Сейчас её имя прозвучало почти ласково. Он вышел, закрывая за собой дверь. Мария убрала шприц в контейнер для острых отходов, сняла перчатки, выбросила их в специальный мешок. Села за стол, посмотрела на компьютер и журналы учёта. Перевела взгляд на часы на стене, и они показывали половину третьего. До вечера оставалось несколько часов, которые нужно было как-то прожить, не считая каждую минуту. - Надо же, - сказала она вслух, в пустоту кабинета, и голос её прозвучал удивлённо, как будто она сама не верила в случившееся. - Полковник идёт в кино с нами. С Райной, с Адрианой, с Максом. И со мной. Мария широко улыбнулась и схватила телефон, открывая чат с девочками. Она быстро напечатала сообщение, прежде чем передумала или испугалась. Сообщение от Марии: «Зейн согласился идти в кино.» Ответ не заставил себя ждать. Сообщение от Адрианы: «Я в шоке. Мария, ты у нас героиня дня. А говорила, что ничего не выйдет!» Мария убрала телефон, положила руки на стол. В кабинете было тихо: только мерно и успокаивающе тикали часы на стене, да где-то далеко за окном шумел город своей обычной жизнью. Люди куда-то шли, что-то решали, о чём-то спорили. А она сидела и чувствовала, как внутри разливается тепло, будто она выпила большую кружку горячего шоколада в холодный день. Ксандр на работе весь день был в очень скверном настроении. Это заметили все: от уборщицы, которая мыла полы в коридоре и старалась не скрипеть шваброй, до самого дальнего кабинета, куда весть о «хорошем расположении духа коменданта» докатилась ещё задолго до обеда, обгоняя официальные распоряжения. Брон уловил это первым. Он знал Ксандра давно, умел читать его настроение по едва заметным признакам, которые для постороннего глаза ничего не значили: по тяжести взгляда, по резкости движений, по интонациям, по тому, как он молчит. Сегодня взгляд коменданта был именно таким тяжёлым. Брон старался лишний раз не попадаться на глаза, но обязанности не позволяли. Нужно было подписывать документы, согласовывать распоряжения, докладывать о задержанных. И каждый раз, когда он переступал порог кабинета, его охватывало отчётливое ощущение, что живым ты отсюда сегодня не выйдешь. Все дела, попадавшие под руку Ксандру, получали максимально неприятный приговор. Пощады не было никому: ни тем, кто попался в первый раз по глупости, ни тем, кто давно ходил по краю. Ван Хейс подписывал бумаги с какой-то мрачной, почти церемониальной решимостью, будто каждый росчерк пера возвращал ему маленькую частицу контроля над тем, что ускользало из рук. - Два года, - бросил он одному из помощников, даже не поднимая головы. Голос звучал глухо, как приговор, вынесенный заранее и без права обжалования. Помощник сглотнул, взял папку дрожащими руками и вышел, стараясь не дышать, пока дверь за ним не закрылась. Брон продержался до середины дня, но отчёт о задержанных требовал подписи, а перекладывать эту обязанность на кого-то другого было трусостью, а трусов он не любил даже больше, чем начальника в плохом настроении. Он взял папку, глубоко вздохнул, постучал, зашёл. Ксандр сидел за столом, уставившись в какие-то бумаги. Но Брон был почти уверен, что комендант не читал их. Он просто смотрел сквозь. Глаза остановились на одной точке, лицо казалось уставшим, под глазами залегли тени, челюсть сжата до лёгкой судороги. Ручка в пальцах замерла, не касаясь бумаги. - Комендант, - начал Брон, стараясь, чтобы голос звучал без дрожи. Он знал, что любой намёк на слабость мог спровоцировать вспышку. Ксандр не поднял головы. Брон аккуратно положил папку на край стола, кашлянул почти незаметно, привлекая внимание. Потом, видимо, набрался смелости и продолжил тем голосом, которым говорят с другом, а не с начальником: - Может, не стоит вам так убиваться из-за этой девки? Он сказал это негромко, почти участливо, с искренней попыткой помочь, но атмосфера в кабинете мгновенно изменилась, как будто он только что сам себе подписал приговор. Брон понял, что ляпнул что-то не то, уже в ту секунду, когда последнее слово сорвалось с языка. Понял это по тому, как Ксандр медленно, очень медленно, с почти театральной плавностью поднял на него глаза. От этого взгляда Брону захотелось стать маленьким и незаметным… или даже просто исчезнуть. - Это ты мне сказал? - голос Ван Хейса был очень тихим. И Брон уже знал, что это та самая тишина перед штормом, когда лучше бежать, не оглядываясь, но ноги не слушались. - Да... ну, сразу же видно, что не спокойно у вас на душе, - Брон не мог остановиться, хотя внутренний голос уже сорвался на отчаянный крик, вопя, чтобы он замолчал и лучше прикусил язык. - Может, просто сменить свои интересы в сторону какой-то другой девушки? Видно же, что эта какая-то отбитая… Он смотрел в сторону на стеллаж с папками, только лишь бы не видеть коменданта. Поэтому он не заметил, как с каждым его словом глаза Ван Хейса расширялись всё больше, становясь почти бешеными. Ксандр закрыл глаза, делая медленный, глубокий вдох, выдохнул, открывая глаза. И тут Брон увидел, что ничего не изменилось, а стало только хуже. - Какого черта, Брон, ты тут говоришь! - взорвался он, вскакивая из-за стола так резко, что кресло отлетело назад и с глухим стуком врезалось в стену. Голос его раскатился по кабинету, ударился о стены и вернулся эхом, многократно усиленный яростью. - А ну пошёл на хер отсюда! Брон испуганно попятился, не глядя под ноги, натыкаясь на стулья, на тумбочку, на собственные ноги. Пальцы дрожали, когда он нащупал ручку двери. Он выскочил в коридор и уже захлопывал дверь, когда в неё с глухим, смачным стуком прилетела папка с отчётом о задержаниях. Бумаги разлетелись по полу, покрывая половину кабинета. - Да что он несёт, - пробормотал Ксандр, оставшись один в наступившей тишине. Комендант медленно опустился в кресло, провёл рукой по лицу, пытаясь унять дрожь в пальцах, которая не проходила. Пульс стучал в висках, он тяжело дышал, глядя в стену, и чувствовал, как внутри всё ещё клокочет. - Плевать я хотел, что там у неё, - сказал он в пустоту громче, чем следовало. - Абсолютно. Ван Хейс откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. В голове всё ещё звучали слова Брона. «Из-за этой девки». Не Райна… Девка. Он назвал её девкой. Ксандр сжал челюсть так, что заныли зубы. Мысленно он пристрелил Брона разными способами, потом открыл глаза, посмотрел в потолок, собираясь с мыслями. - Мне всё равно, - ещё раз сказал он, уже тише, будто проверял, звучит ли это убедительнее со второго раза. Не звучало. На столе зазвонил телефон. Ксандр посмотрел на экран, на котором крупными буквами загорелось имя Зейна. Наконец-то. Райна спокойно отработала свой обычный рабочий день без всяких происшествий, а потом поехала домой, чтобы переодеться перед назначенной встречей. Она ехала и думала о том, что вечер обещает быть странным, и сама не знала, почему внутри так тревожно. Может потому что у них была такая разношерстная компания? Или из-за той ссоры с Ксандром, который был недоволен, что она идет в кино с Керроу.   Кинотеатр встретил Райну гулом голосов, запахом попкорна и мерцанием ярких афиш на стенах, которые пестрели со всех сторон. Она вошла в холл, и, пробираясь через толпу, нашла своих друзей. Мария с Адрианой стояли у огромного стенда с анонсом «Пришествия номер три», увлечённо рассматривая изображение главного героя. Статного, с идеальной улыбкой и кубиками пресса, угадывающимися даже сквозь обтягивающий верх военной формы. В руках он держал автомат и выглядел так, будто только что спас вселенную и сейчас пойдёт спасать следующую. Макс отошёл за попкорном. Райна краем глаза увидела его фигуру возле дальней стойки. А Зейн, судя по всему, направился к кассам. Полковник двигался с той чёткой, размеренной походкой, которая выдавала в нём военного до кончиков пальцев. Райна выдохнула, стараясь унять напряжение, которое в ней копилось, поправила сумку на плече и пошла к подругам. - Вот и я, - она подняла руку в приветственном жесте, и на губах её заиграла неловкая улыбка, которая появляется, когда ты не до конца уверена, что тебе здесь рады, хотя знаешь, что рады. Девочки обернулись одновременно, будто репетировали. Адриана первой распахнула объятия и Райна нырнула в них с благодарностью, чувствуя, как скованность в плечах понемногу отпускает. - Ну наконец-то! - воскликнула подруга, сжимая её в крепких объятиях. Адриана так щедро набрызгалась духами, что Райну на секунду повело от запаха. - До сеанса уже недолго, я боялась, ты опоздаешь и мы начнём без тебя. - Я заехала домой переодеться, - Райна отстранилась и посмотрела на себя как бы со стороны: джинсы, простая футболка, лёгкая куртка. Всё нарочито обычное, без намёка на свидание и попытки кому-то понравиться. Будто она случайно забрела в кино по пути из продуктового. Адриана окинула её быстрым, профессионально-взвешивающим взглядом, к которому журналистка приберегала для съёмок и интервью, когда нужно оценить собеседника за секунду. Райна оделась так, будто собралась в магазин за хлебом, и это было красноречивее любых слов. Подруга ничего не сказала, только понимающе кивнула, и в этом кивке было больше поддержки, чем в долгой речи. - В этом будет потом удобно прогуляться, - мягко заметила Мария, поправляя воротник куртки Райны, как старшая сестра. Сама Мария была в голубом платье: нежном, как первое весеннее небо после долгой зимы. Она выглядела очень мило, будто собралась не в кино, а на свидание, о котором мечтала всю неделю. Райна кивнула, скорее из вежливости, чем от согласия. Прогулка после кино не входила в её планы. Она вообще не знала, что войдёт в её планы после кино. Может быть, тихий вечер дома с чашкой чая или бессонная ночь с телефоном в руке. А может быть, слёзы в подушку от обиды, злости или того, что всё как-то не так. - Так далеко я не планировала, - тихо ответила она, но голос утонул в общем гуле голосов, потерялся между словами Адрианы о платьях и смехом незнакомой компании у входа. В этот момент к ним подошли Макс и Зейн. Макс широко с какой-то мальчишеской гордостью улыбался, предвкушая хороший вечер и мысленно ставил себе галочку «отлично провожу время». В руках у него было несколько коробок попкорна, которые он нёс с таким видом, будто это не закуска, а трофеи. - Райна, вот и ты, - сказал он, протягивая ей попкорн. В его голосе звучала нежность, чуть приглушённая стеснением. - Держи. Она взяла, сжала тёплую коробку в руках и отвела взгляд на ростовую фигуру героя из фильма. Тот как будто смотрел прямо на неё и улыбался своей голливудской улыбкой, а рядом крупными буквами была написана фраза: «У тебя вообще одна проблема, детка - я». Райна невольно усмехнулась - до чего же пафосно. - Спасибо, - сказала она Максу, улыбнувшись краем губ. Но мысль уже улетела куда-то в сторону телефона. Одна рука машинально потянулась к карману куртки, чтобы проверить, не написал ли Ксандр. «Да с чего он будет писать, - холодно подумала она, выдёргивая руку из кармана, будто обожглась. - Мы на такой плохой ноте с утра разошлись. Ему плевать, что я там делаю.». Она заставила себя сосредоточиться на реальности: на кино, подругах, на Зейне, который начал раздавать билеты. Полковник делал это с таким видом, будто раздавал патроны перед боем - чётко, без лишних движений и не глядя в глаза, чтобы не нарваться на лишние вопросы. Каждый билет ложился в протянутую руку с точностью хирурга. Когда он раздал всем, в его руке осталось два билета… и один был лишний. - Ты купил лишний билет? - спросила Мария, глядя на его руки с неподдельным любопытством. - Для моего пальто, - сухо ответил Зейн, даже не подняв глаз. Всё заулыбались. Райна прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос. Адриана прыснула в кулак, потом быстро сделала серьёзное лицо, но не помогло. Мария покраснела густо, опустив глаза и поправляя край голубого платья. - Пойду напитки возьму, - кивнул Макс в сторону фуд-корта, совершенно не заметив этой маленькой сцены. - Вы пока проходите, я догоню. Все двинулись в зал. Райна шла последней, чувствуя, как ступени уходят из-под ног, а мысли летают где-то далеко. Она злилась на Ван Хейса. На себя. На то, что всё ещё ждала его сообщения, хотя утром поклялась, что ей тоже всё равно. - Давайте, пока мало народа, сфоткаемся! - Адриана мгновенно выхватила телефон, будто достала револьвер на дуэли, и подтолкнула Райну к креслам. Пару кадров, и ещё, и ещё. Потом они менялись местами, меняли позы, выражения лиц, будто снимались на обложку журнала. Мария встала в полный рост, расправив плечи и в своём голубом платье она выглядела как героиня старого фотоальбома. Адриана внезапно решила, что ей идёт чёрно-белый фильтр, и самозабвенно применяла его к каждому снимку. Райна улыбалась, но улыбка выходила натянутой, потому что она то и дело косилась на вход, хотя сама не знала, кого ждёт там увидеть. И боялась признаться себе, кого именно. Зейн делал вид, что он не с ними. Он стоял у стены, уткнувшись в телефон с таким видом, будто решал вопрос государственной важности, и лишь изредка бросал короткие взгляды на девушек. Скорее дежурные, чем заинтересованные. Мария поймала один из таких взглядов, когда поправляла очки, и быстро отвернулась, чувствуя, как щёки снова заливает теплом. Народ постепенно заполнял зал. Шёпот, шелест одежды, шуршание попкорна - всё сливалось в единый живой гул, как в улье перед вылетом. Кто-то искал свои места, переходя с ряда на ряд с потерянным видом. Кто-то уже сидел и листал телефон в ожидании начала, и экраны светились в полумраке, как светлячки. - Нам пора, - сказал Зейн, отрываясь от стены. - Занимайте места. Начало через пять минут. Зейн с Марией пошли к своим местам, и его рука, как будто случайно, коснулась её спины, когда он пропускал её в ряд. Короткое, едва ощутимое прикосновение, от которого Мария вздрогнула, как будто её ударило током, но ничего не сказала. Только выдохнула тихо и прошла на своё место, стараясь не споткнуться. Адриана проследила за этим хитрым взглядом и улыбнулась уголками губ, но промолчала. Всему своё время. Райна уже хотела садиться, когда появился Макс. С подносом, полным стаканов с газировкой, с соломинками, торчащими в разные стороны. Целая башня, которую он нёс с осторожностью сапёра, идущего по минному полю. - А вот и напитки, - сказал он, переводя дух, и на лбу его блестели капельки пота. Райна пропустила Керроу в ряд, чтобы он сел на своё место. Макс протиснулся мимо неё, улыбнулся той мягкой, чуть виноватой улыбкой, которая появлялась у него, когда он чувствовал себя неловко, и сел, поставив поднос на колени, раздавая напитки. Она уже хотела опуститься на своё место рядом с ним, как вдруг чья-то рука легла на спинку кресла, перегораживая ей путь. Райна подняла голову. Ксандр стоял перед ней. Она не поверила своим глазам. На секунду ей показалось, что это галлюцинация из-за её переживаний, но он не исчезал и был здесь. Ван Хейс смотрел на неё своим насмешливым взглядом, от которого всё внутри переворачивалось, как на аттракционе. - Что ты тут дела… - начала она, но голос предательски дрогнул, и она не закончила фразу. - Кинотеатр общий для всех, - перебил он, и в его голосе звучала та самая ленивая самоуверенность. - Я что, на фильм не могу сходить? Ксандр сел с непринуждённым видом прямо на её место рядом с Максом. И сделал это так естественно, будто всю жизнь только и ждал этого момента. Макс замер с открытым ртом, переподя взгляд с Ксандра на Райну, с Райны на Ксандра, как зритель на теннисном матче, не успевая за мячом. Стаканчики в его руках зашуршали. Керроу уже раздал остальным, и осталось только два: для него и для Райны. Ксандр, не спрашивая разрешения, взял у оторопевшего Макса её напиток, который Макс держал для неё, бережно, как подарок. - Спасибо, - сказал Ван Хейс с лёгкой, усмешкой, от которой хотелось провалиться сквозь землю. - Ты очень обходителен, Керроу. Я как раз хотел пить. Он сделал большой, демонстративный глоток, не сводя глаз с Райны, и поставил стакан на подлокотник. Потом перевёл изучающий взгляд на неё с легким прищуром. Она стояла в проходе, сжимая в руках сумочку и чувствовала, как на неё смотрят со всех сторон: Адриана, сложившая губы трубочкой от удивления, Мария незаметно улыбающаяся. Зейн смотрел прямо перед собой, делая вид, что ничего не происходит, но уголок его губ дёрнулся в намёке на усмешку. - Может, всё-таки Райна сядет между нами? - Максу явно не доставило радости появление Ван Хейса. Его голос звучал напряжённо, с трудом сохраняя вежливость. - Здесь дует, - спокойно ответил Ксандр, даже не повернув головы в его сторону. - Она заболеет. Возьму это на себя. - Да ты прямо… хренов герой, - выпалила Райна, и тут же почувствовала, как от смущения кровь приливает к лицу. Она оглянулась, осматривая зал, который был почти полон. Люди сидели, перешёптывались, кто-то уже жевал попкорн, не дожидаясь начала. Свободных мест не было. Её место было только одно - рядом с Ван Хейсом. Райна села. Медленно, будто шла на эшафот. Ксандр одобрительно хмыкнул. Свет в зале погас. Тьма опустилась мягко, уютно, пряча лица и давая возможность выдохнуть. Экран засветился, загремели первые аккорды громкой музыки, басы ударили в грудь, заставив сердце биться в такт. Начался фильм. Райна чувствовала его тёплое плечо рядом, даже через ткань футболки. Чувствовала запах его парфюма, знакомый до головокружения. Запах, который преследовал её по ночам. Чувствовала его дыхание, когда он наклонился к ней, чтобы сказать: - Если будет страшно, можешь сесть поближе. Девушка молча сжала коробку с попкорном, которую держала в руках, так что картон жалобно хрустнул, и уставилась на экран, где огромный колосс крушил очередной небоскрёб. Зрелище было впечатляющим, но она его почти не видела. А в голове вертелось: «Да какого черта опять происходит? Почему я не могу на тебя злиться по-настоящему? Почему ты всегда появляешься именно тогда, когда я решаю, что мне всё равно?» Его рука лежала на подлокотнике между ними так близко, что она могла бы дотронуться, если бы захотела. Она не хотела. Конечно, не хотела, но пальцы зудели, и приходилось сжимать коробку сильнее, чтобы не протянуть руку. Адриана через два кресла от неё переписывалась с кем-то в телефоне, её экран светился в темноте голубоватым призрачным светом. Мария сидела тихо и смотрела на экран, не мигая, только губы иногда шевелились, повторяя за героями их слова. Зейн смотрел прямо перед собой, но его рука лежала на подлокотнике рядом с рукой Марии. Макс слегка наклонился вперёд, перегибаясь через Ксандра, чтобы сказать Райне то, что хотел. Но вышло не очень, потому что его голос, предназначенный только для её ушей, звучал так, будто он рассказывал секрет сразу двоим. - Главная героиня такая же красивая, как ты, - прошептал Керроу, стараясь не смотреть на Ксандра, который сидел между ними, как стена. - Вы очень похожи. Райна смущённо улыбнулась. Комплимент был приятным, но неуместным именно сейчас, когда между ними сидел Ксандр и слушал каждое слово, пропуская их через себя. Она уже открыла рот, чтобы ответить что-то вежливое, но не успела. Ксандр, не поворачивая головы, поднял руку и похлопал Макса по плечу. Хлопок был лёгким, почти дружеским, но в нём чувствовалась скрытая сила, такая же, как в его взгляде. - Да-да, горячая штучка, - сказал Ван Хейс, и в голосе его звучала лёгкая, едва заметная усмешка, от которой у Райны загорелись уши. - Керроу, смотри на экран и не отвлекайся. Мешаешь. - Я с Райной говорю, - решил отстоять своё право на общение Макс, и в его голосе прорезались первые нотки раздражения. - Почему тогда она не захотела сесть рядом с тобой? - пожал плечами Ксандр, даже не глядя в его сторону. - Просто мысли вслух. Райна удивлённо уставилась на Ван Хейса. Её брови поползли вверх, а на губах застыл немой вопрос. Она открыла рот, закрыла, снова открыла. - Что? - спросила она, хотя прекрасно понимала, что именно он сделал. Переиграл, как будто не он сел между ней и Максом, а Райна решила, что будет сидеть дальше от Керроу. Ксандр не ответил. Только на губах мелькала победная улыбка: «я всё правильно рассчитал, и ты это знаешь». На экране главный герой ссорился с главной героиней. Они кричали друг на друга, бросались обвинениями, и в их голосах звучала такая боль, что даже в зале стало тише, все замолчали, перестали перешептываться и жевать. - Ну какой же он красавчик всё-таки! - восхитилась Адриана, отрываясь от телефона и наконец-то обращая внимание на фильм. - Но характер… ужас. Зачем он ей такое говорит? - Да тут и в девушке тоже дело, - задумчиво возразил Макс, всё ещё обиженный на замечание Ксандра, но старающийся не подавать вида. - Они оба виноваты: она его спровоцировала, он не сдержался. Ксандр сидел между ними, невозмутимый, как скала, и делал вид, что его это совершенно не касается. Он неторопливо ел попкорн Райны и смотрел на экран с лёгкой, почти ленивой усмешкой человека, который видит в происходящем только то, что хочет видеть. - Нереалистично, - хмыкнул он, не поворачивая головы. - Она должна была ему дать, когда они ещё только познакомились. А тут какая-то мыльная опера. И какие-то боги? … - Но она выживала, как могла! - возмутилась Райна, чувствуя, что её задело его пренебрежение сильнее, чем следовало бы. Голос прозвучал громче, чем она планировала. - И что? - Адриана повернулась к ней, откладывая телефон на колени. - Смысл было столько его морозить? Он же был влюблён в неё с первого взгляда, это же очевидно. - Тогда, возможно, их отношения не вышли бы на тот уровень, - тихо, но твёрдо возразила Мария, закутавшись в китель Зейна, который он ей дал. - Они бы просто переспали и разбежались, как часто бывает. А так у них появилась настоящая история. Она помолчала, поправляя очки, и неожиданно повернулась к Зейну, который сидел рядом с ней. - А ты что думаешь, Зейн? Полковник, который до этого смотрел на экран с каменным лицом, медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по Марии и задержался на секунду дольше, чем следовало, потом по экрану, где героиня как раз врезала герою с такой силой, что звук разнёсся по залу. - Мне понравилось, как она ему нос разбила, - сказал он, и впервые за весь вечер его губы тронула лёгкая, почти незаметная улыбка. Глаза чуть потеплели. - Карвер, значит, рукоприкладство одобряет? - заметил Ксандр, и в его голосе послышалась лёгкая издёвка. Ван Хейс сделал внезапное движение и его рука накрыла руку Райны. Легко, почти невесомо, но так нагло, что она вздрогнула всем телом, будто от удара током. - Ксандр, - прошептала она, стараясь, чтобы никто не услышал. Райну накрыла волна смущения. - Что? - его насмешливые глаза блестели в темноте. Он знал, что делал.  - Убери руку. - Зачем? - он не убрал. - Там всяких чудовищ показывают, вдруг ты испугаешься, а тут рядом я всегда готовый прийти на помощь. - Мне не страшно, - выдохнула она сквозь зубы. - Потом не кричи только, - его пальцы слегка сжались и от этого жеста по телу пробежала волна мурашек, от шеи до самых пят. И он отпустил. Макс, сидевший по другую сторону от Ксандра, не видел этого, но Райна знала, что он догадывается. Его профиль в свете мелькающих кадров выглядел напряжённым, почти страдальческим, будто у него болело что-то внутри, а он не мог сказать. На экране героиня и герой наконец помирились. Они стояли обнявшись, и в их позе было что-то такое, от чего на душе становилось тепло и немного грустно одновременно, то самое чувство, когда смотришь на чужое счастье и веришь, что такое возможно. Адриана громко всхлипнула и тут же зашипела на Марию, которая, кажется, тоже вытирала глаза, делая вид, что у неё просто что-то попало в них. - Ну как трогательно, - сказала Адриана шёпотом, полным слёз. - Мы так долго этого ждали, - ответила Мария, и в её голосе было столько нежности, сколько она обычно прятала за очками и профессиональным тоном. Зейн смотрел прямо перед собой и не моргал. Но его рука на подлокотнике чуть сдвинулась и теперь почти касалась руки Марии. Она почувствовала это тепло через миллиметр воздуха и замерла, боясь дышать. Ксандр снова потянулся к её попкорну, и Райна не выдержала. - Это моё, - прошептала она, выхватывая коробку из-под его наглой руки. - Ты одна всё равно это не съешь, - ответил он, не глядя. На экране началась финальная битва. Колоссы крушили здания, герои спасали мир, графика была на высоте, а в зале стояла тишина, и только шелест попкорна и иногда всхлипы Адрианы нарушали её. Райна почти не смотрела на экран. Она чувствовала рядом его плечо, дыхание и руку, которая снова легла на подлокотник и почти касалась её. Макс сидел и смотрел в одну точку на экран, но не видел ничего. Он не оборачивался, не пытался больше ничего сказать. Райна знала, что он всё понял. И ей было стыдно. Но не настолько, чтобы что-то сказать Ксандру и отодвинуться. Фильм кончился. Зажёгся резкий свет, который был непривычен после двух часов темноты. Все зашевелились, засобирались, вставая с мест. - Ну что, - спросила Адриана, вставая и потягиваясь так, что хрустнули кости. - Понравилось? - Нормально, - ответил Зейн. - Нормально? - возмутилась она, округлив глаза. - Там же столько всего! Эмоции, спецэффекты, любовь, смерть… - Слишком драматично, - добавил он, явно уставший так долго сидеть на одном месте. Мария улыбнулась, поправила очки и ничего не сказала. Только посмотрела на Зейна и отвела глаза. Ксандр встал, потянулся с наслаждением и его рука легла на плечо Райны, приобнимая её, будто это было самое естественное в мире движение. Она сбросила её, но не обидно, почти играючи. Все двинулись к выходу. Райна задумчиво шла последней, чувствуя, как пальцы всё ещё помнят его прикосновение, а внутри разливается что-то тёплое и тревожное одновременно. Она знала, что этот вечер она не забудет.  Они вышли в холл , освещенный ярким светом, с высокими потолками и мраморным полом, где эхо шагов смешивалось с чужими голосами, обрывками фраз, звуками заканчивающихся сеансов, доносящимися из соседних дверей. Люди выходили из залов, щурились после темноты, смеялись, спорили, обсуждали увиденное. Афиши с главным героем всё так же смотрели со стен, но теперь, в этом резком свете, его идеальная улыбка казалась почти насмешливой, как будто он знал что-то, чего не знали они. Райна поправила сумку на плече, чувствуя, как внутри всё ещё пульсирует напряжение от того, что было во время просмотра. От близости Ксандра, от его дыхания у своего виска, от его руки, которая то касалась, то отстранялась, заставляя сердце биться быстрее. У неё не было времени всё обдумать. События наваливались слишком быстро, одно за другим, не давая передышки. Адриана тут же уткнулась в телефон, и пальцы её забегали по экрану с такой скоростью, будто от этого зависела её жизнь. Она печатала, хмурилась, читая ответы, потом снова печатала, и в этом движении было что-то лихорадочное, почти одержимое. - Кто там? - спросила Мария, поправляя очки. - Никто, - бросила Адриана, не поднимая головы, но на её губах заиграла лёгкая, почти незаметная улыбка, которую невозможно было спрятать, когда пишешь кому-то важному. Мария переглянулась с Зейном. Полковник стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и смотрел на окно, за которым темнел вечерний город, остывающий после долгого дня. Фонари уже зажглись, и их жёлтый свет дрожал в наступающих сумерках. Мария подошла к нему ближе, и они начали о чём-то перешёптываться. Зейн наклонялся к ней, слушая, и иногда кивал, не меняя выражения лица, но в глазах его мелькало что-то нежное. Что именно Райна не разобрала, да и не пыталась. У неё своих забот хватало. Ксандр стоял рядом с ней так близко, как будто в холле не было больше свободного пространства. Его рука почти касалась её руки. Макс стоял напротив, ещё раз окинув их тяжелым взглядом и, казалось, впервые увидел то, что раньше предпочитал не замечать. Как близко они стоят. Как их руки почти соприкасаются. Как она не отодвигается. Как её дыхание сбивается, когда Ксандр смотрит на неё. Макс набрался решимости, глубоко вдохнул, и спросил. - В каких вы отношениях? - Голос его звучал твёрдо, уверенно, без тени сомнения. В нём не было ни намёка на шутку. Вид парня выражал всю серьёзность момента. Он не дразнил, не играл, он просто хотел знать правду, которую Райна от него скрывала, но которую он чувствовал и боялся спросить. Все отвлеклись от своих дел. Адриана подняла голову от телефона так резко, что челюсть щёлкнула, и уставилась на Райну с Ксандром широко раскрытыми глазами. Мария перестала шептаться с Зейном и замерла, взволнованно поправляя очки. Зейн медленно перевёл взгляд с одного на другую, и его лицо осталось невозмутимым, как у статуи, но уголок губ чуть дрогнул. Райна открыла рот, чтобы сказать что-то обтекаемое, но слова застряли в горле, не желая выстраиваться в предложения. Она не успела. Потому что Ксандр взял инициативу в свои руки. И как всегда, без спроса, без предупреждения, просто взял и сказал первое, что пришло ему в голову. - Мы спим, - сказал он с такой небрежностью, будто сообщил, что на улице идёт дождь. - Что? - переспросил Макс, не веря своим ушам. Брови его поползли вверх, лицо вытянулось. - Мы спим, - повторил Ксандр, глядя ему прямо в глаза без тени смущения и капли стыда. Спокойно, как на допросе. - Занимаемся сексом. Трахаемся. Если ты не понял с первого и со второго раза. - Ксандр! - выдохнула Райна, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Внутри неё всё оборвалось. - Что? - он даже не посмотрел на неё. В его голосе не было раскаяния, он не жалел о сказанном, а даже наоборот, стоял довольный собой. - Он спросил - я ответил. Честность - лучшая политика. - Мы поняли! - Адриана шагнула вперёд, выставив руки, будто останавливала движение на оживлённом перекрёстке. - Все всё поняли, спасибо, не надо продолжать. - Продолжать? - переспросил Ксандр с притворным удивлением, убирая руки в карманы. - Я и не собирался. Я уже всё сказал и довольно исчерпывающе. Повисла неловкая тишина между ними всеми, когда каждый старался как-то сделать вид, что всё нормально и не получалось. Райна стояла, не веря своим ушам. Она обвела взглядом лица друзей, по очереди, и везде видела одно и то же: удивление, смешанное с неловкостью, лёгкое замешательство, растерянность. Адриана приоткрыла рот, видимо хотела что-то сказать и не решалась. Мария сжала в руках опустевшую коробку из-под попкорна, и та жалобно хрустнула, нарушая тишину. Зейн медленно выдохнул и посмотрел в потолок, будто искал там ответы на вопросы, которые не решался задать. И только один человек в этот момент веселился. Ксандр стоял с лёгкой, самодовольной улыбкой на губах, которая появлялась у него, когда он знал, что переиграл всех, и смотрел на их растерянные лица с таким видом, будто только что рассказал лучший анекдот в своей жизни и теперь ждал аплодисментов. Райна захотела его убить. Прямо здесь и сейчас и не в переносном смысле, а в самом прямом. Выхватить пистолет из его кобуры, которая всегда была на нём, и выстрелить. Один раз. Не в голову… ниже. Туда, где ему будет больнее. Хотя можно было и в голову, но она ещё не решила, потому что в голове пульсировала только одно: «Как он мог? Как он посмел?…Мы не встречаемся. Не живём вместе. Не любим друг друга, а просто…» Девушка не могла закончить мысль. Слово застряло в горле. Секс. Просто секс. Без обязательств, без обещаний, без права на обиду. Ведь у них ничего нет, как она сама себе додумала из всех его действий и слов, но сейчас, когда это слово прозвучало вслух, при всех, оно ударило больнее, чем она ожидала. В голове поднялся шум. Сначала тихий, как шелест листьев или шорох шин по мокрому асфальту. Потом громче, требовательнее, невыносимее прямо до звона в ушах, до рези в глазах. Ей начало казаться, что все вокруг смеются над ней. Не друзья, нет, они молчали, растерянно переглядываясь, не зная, куда деть глаза, а другие, кто стоял в холле, покупал попкорн у стойки, листал афиши, выбирая следующий фильм. Они смотрели на неё, шептались и указывали пальцами. В их взглядах было что-то такое, от чего хотелось провалиться сквозь мраморный пол и исчезнуть навсегда. Райна перестала слышать реальные голоса, её сознание ушло куда-то вглубь, в свою реальность, где все над ней потешались, где каждый встречный знал её позор, где не было ни одного безопасного места. Это был тот самый момент, когда реальность трещит по швам, когда ты больше не понимаешь, где правда, а где плод твоего разгорячённого воображения. - Рааааайна, а ты из себя святошу строила! - засмеялась Адриана, но голос её звучал далеко, будто из-под толщи воды, искажённый, неестественный. - Да сразу было всё понятно, - хмыкнул Зейн, и его лицо расплывалось в тумане, черты смешивались, становились неузнаваемыми. - Ну и долго вы с ним? - подмигнула Мария, и её очки блеснули в свете ламп так ярко, что ослепляли. - Пригласили бы и меня присоединиться! - возмутился Макс, но в его голосе не было злости, а только глубокая детская обида, как у мальчишки, у которого отняли игрушку. - Не переживай, - Ксандр похлопал его по плечу, и звук этого хлопка прозвучал как выстрел, - Рейн всем рада. Они все вместе весело и громко засмеялись, будто это была безобидная шутка и ничего страшного не произошло. Как будто её жизнь и её репутация, её чувства, её достоинство не рухнули в одну короткую секунду под гулкий смех четырёх человек, которых она считала друзьями. На всех экранах, где крутили рекламу, показывали анонсы будущих премьер и мелькали трейлеры, высветилось одно слово: «ШЛЮХА». Крупными алыми буквами на черном фоне. Райна замерла. Ей показалось, что сердце остановилось. Она смотрела и не верила своим глазам, а слово не исчезало. Оно горело, светилось, пульсировало, билось на каждом экране, на каждом мониторе, на каждом табло, которое только можно было увидеть.  - Нет, - прошептала она. - Этого не может быть. Она оглянулась по сторонам, оглядывая десятки экранов и на каждом было это слово, написанное как проклятие. «ШЛЮХА». - Нет, - повторила она громче. - Это не… Райна стала пятиться. Шаг назад. Другой. Третий. Она не помнила, когда начала двигаться, ноги сами понесли её, не спрашивая разрешения. Ей казалось, что она стоит на месте, а пол уходит из-под ног, как палуба тонущего корабля. Холл, лица, голоса - всё плыло, кружилось, смешивалось в один огромный, невыносимый шум, который заполнял собой всё. Она наткнулась на какого-то парня, который просто стоял на её пути, тот обернулся, посмотрел на неё пустыми, ничего не выражающими глазами и сказал голосом, который прозвучал у неё в голове, а не в реальности: - А это та шлюха! Она закрыла лицо руками. Ладони были ледяными или ей просто так казалось. Всё вокруг плыло: стены, люди, свет, её собственные пальцы, дрожащие у висков. Шок накрыл её с головой и она перестала дышать. Воздуха не было, только паника, страх и одно желание - бежать, не оглядываясь. - Райна! - крикнул кто-то. Голос прорвался сквозь шум, но она не разобрала, чей. - Стой! - другой голос, ближе. - Райна, подожди! Райна не слышала. Она бежала. Не помнила, как развернулась, как бросилась вперёд, расталкивая людей, которые смотрели на неё с недоумением, как ноги сами понесли её к лифту, что стоял в конце холла с открытыми дверями, как распахнутая пасть, готовая её проглотить. Она влетела внутрь, нажала на кнопку закрытия, не понимая, куда едет, лишь бы подальше и скорее, чтобы никто не видел её лица. - Райна, стой! Ксандр и Макс бросились за ней одновременно, как по команде, но двери лифта закрылись прямо перед их лицами с насмешливым «динь», которое прозвучало как издёвка. Ксандр ударил по кнопке вызова, но было поздно. Лифт уже поехал вниз, унося её в темноту, подальше от кинотеатра, людей, их растерянных лиц. Он посмотрел на табло, где загорались цифры этажей - одна за другой, неумолимо удаляясь. Потом на дверь, где она только что стояла бледная и раздавленная, с глазами, полными такого ужаса, что у него самого замерло сердце. Макс уже хотел ему что-то сказать, но Ван Хейс не стал слушать и резко побежал к лестнице, пробираясь через толпу зевак, которые оборачивались ему вслед. Женщина с ребёнком отскочила в сторону, мужчина в костюме что-то крикнул вслед, но Ксандр не слышал. Он сжал кулаки, выругиваясь сквозь зубы, и бежал вниз по лестнице. Шесть пролётов, семь, восемь. Сердце бешено билось, лёгкие горели огнём. На ходу он вытащил телефон и начал набирать её номер, перепрыгивая через ступеньки. - Рейн, - бормотал он на ходу. - Твою мать. Отвечай, - но в ответ были только длинные бесконечные гудки. Черствость, приобретенная на военной службе, и потерянная вера в хорошее в людях, после того, как его выгнали из армии, когда он хотел спасти отряд ценой собственной жизни, - не давали ему задуматься о том, какого может быть другому человеку. Ему было всё равно. Всегда. Девушки вешались на него пачками. Ксандр их отшивал после первой же ночи с предельной жестокой точностью, как отстреливают непригодные патроны. Без сожалений. Утром их всегда ждала пустая постель. Он никогда не задумывался, что они чувствуют - ему было безразлично. Но с Райной… всё было иначе. Он сам до конца не признавался себе как именно. Всё их общение он всегда оправдывал тем, что у них общие дела и не более. Поэтому он и интересовался её жизнью - чисто так для контроля. Профессиональный интерес, ничего личного. Он повторял это себе так часто, что почти поверил. Почти. А теперь внутри что-то неприятно шевелилось. Её лицо, белое как мел, и глаза, в которых плескалось что-то такое, от чего у него самого перехватило дыхание. Он мгновенно понял, как ранил её своими словами, и не знал, что с этим делать. Ксандр резко провёл ладонью по лицу, будто хотел стереть это понимание, на секунду зажмурился. В голове мелькнуло: «Какие ещё, к чёрту, общие дела? Ты же сам её и заставил…» Мысль не закончилась, он оборвал её сам, испугавшись, куда она ведёт. Когда он открыл глаза, в них плескалась растерянность, которую он не позволил бы увидеть никому в мире. Внутри боролись два противоречивых чувства. Одно, старое, привычное, что годами вколачивали в него армейские уставы и предательство тех, кого он хотел спасти, - шептало: «Какое тебе дело? Она сама виновата. Не ной, не раскисай. Двигай дальше. Ты всегда так делал. Сколько их уже было и ничего. И с ней - просто ради денег. Забей». А другое, новое, неуклюжее и неудобное, как первый день в неразношенных ботинках, тянуло его за грудь куда-то вперёд и заставляло набирать её номер снова и снова. «Общие дела? - насмешливо переспросил этот голос. - С каких пор ради общих дел ты бегаешь как угорелый, и трясёшься за какую-то девчонку?» Ксандр сжал челюсть так, что заныли зубы, и глубоко выдохнул, продолжая бежать по лестнице. «Плевать, - сказал он себе. - Ей же лучше. Пусть бежит. Пусть злится. Перестанет - и ладно. Не первая, не последняя.». Но ноги сами несли его в ту сторону, куда она скрылась. И телефон в руке снова набирал её номер. Лифт остановился, Райна вышла, не понимая, на каком она этаже и куда идёт. Ей было всё равно куда, лишь бы подальше от знакомых лиц, туда, где никто не знает её лица, её имени и позора. Вокруг был похожий холл, но поменьше. Пахло пылью, старым ковролином, впитавшим запахи тысяч зрителей, попкорном. Она шла прямо по коридору, ноги путались, цепляясь друг за друга, но она продолжала идти. Стены будто сужались, давили на плечи, сжимали грудную клетку, не давая вздохнуть. По коридору висели плакаты и стояли ростовые фигуры с главным героем, теперь уже знакомым до отвращения и её начинал раздражать его портрет. Райна смотрела на него, и ей казалось, что его идеальная улыбка медленно меняется, становясь шире и насмешливее. В глазах героя стало появляться что-то живое и человеческое, но одновременно пугающее. А потом… он заговорил с ней. Райна слышала это отчётливо, будто он стоял рядом, дыша в затылок. - Рейн, Рейн, Рейн… - протянул он, и голос его был ленивым, почти томным, с хрипотцой, которая сводила с ума. Точь-в-точь как у Ксандра, когда он дразнил её обычно. - Ну что за истерика, детка? Сама же хотела. Сама же просила: не останавливайся! Не помнишь? - Заткнись, - прошептала Райна, пятясь назад, пока лопатки не упёрлись в холодную стену. - Обидно? - ростовая фигура наклонилась вперёд, бумажное лицо исказилось ухмылкой, от которой хотелось провалиться сквозь землю, в самую преисподнюю. - А ты думала, он будет тебе серенады под окном петь? Цветы дарить? По свиданиям водить? Забыла, с кем связалась? Забыла, кто он? Ты - всего лишь очередная. Таких, как ты, у него оооочень много, детка. - Я сказала, заткнись, ублюдок! - Она резко ударила плакат кулаком, вкладывая в удар всю свою злость, боль и унижение. Кулак прошел сквозь бумагу, оставив рваную дыру, но герой на фотографии не перестал улыбаться. Только глаза его насмешливо блеснули. И в этом блеске было что-то до боли и отвращения знакомое. - Да ладно тебе, Райна, детка, - продолжил он, не обращая внимания на разорванную бумагу, на дыру в собственном животе. - Ты же не наивная девочка. Знала, на что шла и кто он. Зачем теперь слёзы? Думала, он тебя полюбит? Перевоспитаешь? Приручишь? Сделаешь из него домашнего котика? - Нет! - крикнула она, но голос сорвался, превратившись в хрип. - Да-да, конечно, - герой закатил глаза. Жест был таким живым и человеческим, что у неё по спине пробежали мурашки. - Тогда чего орёшь? Чего бежишь? Почему лицо мокрое? Плачешь. Значит, ждала чего-то большего. А не надо было ждать. Надо было брать, что дают, и быть довольной. Он тебе дал то, что ты сама хотела. Или не этого ты хотела? Райна зарычала с такой злостью, что самой стало страшно. Она вцепилась пальцами в край плаката, рванула на себя. Бумага затрещала, но не поддалась, а натянулась, как барабанная перепонка. Краска под ногтями оставила чёрные следы и въелась под кожу. - О, какие мы нервные, - усмехнулся герой, наклоняясь к ней с высоты своего роста. Нависая, давя, заполняя собой всё пространство. - Какие мы боевые. А где была боевая, когда он уходил по утрам? Молчала? Ничего не говорила, боялась спугнуть своё призрачное счастье? - Не смей! - Она рванула снова, с ещё большей силой и рыданием, застрявшим в горле. Крепление жалобно скрипнуло, но выдержало, не отпуская добычу. - А он и не боялся, - герой усмехнулся почти ласково, но с такой лаской, от которой становится тошно. - Он знал, что ты никуда не денешься. Потому что ты - удобная. Потому что ты - доступная. Ты не умеешь говорить «нет» тем, кого хочешь. Даже тем, кто делает тебе больно. - Неправда! - Райна ударила по ростовой фигуре ногой, оставляя глубокую вмятину на бумажном животе, прорвав слой за слоем. - Правда, - отрезал герой, не поморщившись. Бумажное лицо оставалось невозмутимым. - И ты это знаешь, поэтому и бежишь и плачешь. Поэтому сейчас стоишь тут, одна, в пустом холле, посреди ночи, и разговариваешь с бумажной фигурой, потому что больше не с кем. Потому что те, кто нужен, тебе уже не верят, а те, кто верят, - не нужны. Так устроен мир, детка. Она замерла. Рука, занесённая для нового удара, повисла в воздухе, как сломанное крыло. Слова попали в цель - прямо в её сердце и ту пустоту, которая разрослась внутри до невероятных, космических размеров. В ту тишину, которую она так старательно заполняла шумом. - Обидно, да? - герой склонил голову набок, вглядываясь в её лицо, изучая каждую слезинку. - Но это правда. А ты, Рейн, не любишь правду. Ты любишь, когда тебя жалеют, утешают. Когда говорят, что ты хорошая, а он - козёл. Но ты-то сама знаешь, что он не козёл. Он просто - честный. Сказал, как есть. Не обманул, не приукрасил, не пообещал того, чего не мог дать. Трах - и всё. Никаких «давай встречаться», никаких «я тебя люблю», никаких общих планов на выходные. Ты сама выбрала эту игру. Сама позвала. Сама легла. Сама. - Я не выбирала… - прошептала она, но в голосе уже не было уверенности. - Выбрала, - перебил он, не дав договорить. - Как только впустила его в свою квартиру и позволила себе думать, что это что-то значит. А это, детка, ничего не значит. Это просто секс. Хороший секс, возможно, даже отличный, - но секс. Не больше… и не меньше. Райна закрыла лицо руками. Ладони были мокрыми от слёз, горячими, и от этого прикосновения стало только больнее. Плечи судорожно затряслись, как у ребёнка, которого наказали за провинность, которую он не совершал. - Не плачь, Рейн, - голос героя стал тише, почти участливым. В нём появились нотки чего-то, отдалённо похожего на сочувствие. - Слёзы не помогут. Они никогда не помогали. Лучше запомни раз и навсегда: ты сама строишь свою жизнь. Кирпичик за кирпичиком. Но не ной. Никому не нужна твоя жертвенность. Она опустилась на колени, обхватила себя руками, пытаясь удержать осколки, которые сыпались изнутри. Герой нависал над ней, такой же насмешливый и беспощадный, как и тот, от кого она бежала. Как и она сама в самые тёмные свои часы. - Посмотри на меня, - сказал герой. Она подняла голову. Сквозь пелену слёз, сквозь размазанную тушь, сквозь боль она увидела, как его лицо начало меняться. Черты искажались, перетекали, плавились, как воск  и складывались в лицо, которое она знала так хорошо, которое целовала по ночам и ненавидела по утрам. Которое хотела забыть и не могла, как ни старалась. Главный герой смотрел на неё глазами Ксандра Ван Хейса. - Твоя главная проблема, детка, - он подмигнул точь-в-точь как он, тем же жестом, от которого у неё всегда перехватывало дыхание, - это я. Райна замерла. Слёзы высохли в одно мгновение, оставив на щеках солёные дорожки, как русла пересохших рек. - Я - твоё желание быть нужной, - продолжил он, и надпись рядом с ним менялась. - Я - твоя надежда, что он изменится. Я - твоя глупая, детская вера в то, что если терпеть достаточно долго, стиснув зубы и закрыв глаза, - то обязательно получишь награду. Не получишь, Рейн. Не надейся. Надейся на что-то другое. - Заткнись, - прошептала она, но в голосе уже не было силы, а только бесконечная, всепоглощающая усталость. - Никто не изменится ради тебя, - герой наклонился ниже, почти касаясь её лица своим бумажным лбом. - Ни Ксандр, ни Макс, ни кто-либо ещё на этой планете. Люди не меняются. Они просто показывают своё истинное лицо, когда устают притворяться или когда находят повод. А ты, Рейн, не хочешь его видеть. Закрываешь глаза. Затыкаешь уши. Говоришь себе: «Это не про меня». - Я хочу… - Нет, не хочешь, - отрезал он, и слова на фигуре загорелись ярче, больнее. - Ты хочешь видеть то, что придумала. Любовь. Заботу. Нежность. Совместные завтраки и разговоры до утра. А он тебе дал только член. И всё. Остальное ты достроила сама из своих фантазий, ожиданий и несбывшихся надежд. Надпись снова поменялась. Загорелась алым, пульсирующим, как сердце, рана, сигнал тревоги. «ТЫ САМА ВИНОВАТА». Райна резко вскочила и рванула фигуру с такой силой, что крепления не выдержали с третьего раза. Бумажное тело рухнуло на пол, прямо к её ногам, с глухим, влажным звуком, похожим на вздох. Она наступила на него ногой в самое лицо. Потом ещё раз. Начала топтать, рвать, крушить, вкладывая в это всю свою боль, всю ярость, всё унижение, которое копилось внутри. - Я не виновата! - кричала она, разрывая бумагу в клочья. Лоскутья летели в разные стороны, как снег, как пепел, как память, от которой хотелось избавиться. - Я не виновата! Слышишь?! - Виновата, - шептал голос из обрывков. Тихо, но отчётливо. Бумажные губы шевелились на разорванном лице, и глаза Ксандра смотрели на неё с пола. - Только ты сама виновата. Ксандр выбежал на улицу, резко остановился, перевёл дыхание. Он оглядывался по сторонам, скользя взглядом по толпе прохожих, которые спешили по своим делам, но нигде не видел и следа девушки. Её фигурка растворилась, будто её и не было. Провёл рукой по затылку, взъерошив волосы, и сам себя возненавидел за этот жест, слишком выдающий его смятение. Звонки она упорно игнорировала. Он набирал снова и снова, и каждый раз длинные гудки врезались в ухо, как насмешка. Ксандр сжал телефон так, что пластик жалобно скрипнул, и тут же ослабил хватку, одёргивая себя. Ему стало не по себе от случившегося в кино. Он не ожидал, что она так отреагирует. Честно - не ожидал. Думал: ну позлится пару минут, скажет что-нибудь едкое, может, даже кинет в него чем-нибудь, и перестанет. Поймёт же, что он как всегда её задирает. Зато Керроу отстанет раз и навсегда и уже не будет лезть со своими навязчивыми ухаживаниями. Всё логично и правильно. Но события приняли другой характер. Райну так глубоко задело произошедшее, что она со слезами на глазах, с этим диким, сломанным криком убежала. Он даже усмехнулся было, что побегает, успокоится, вечно же она так, но усмешка застыла на губах, когда десятый звонок ушёл в гудки, а следом одиннадцатый. Внутри что-то неприятно тянуло. Он не хотел признаваться себе, что это было похоже на страх. Он зло ударил кулаком по бедру и снова набрал её номер. Райна снова принялась бежать не оглядываясь, она выбежала через другой вход и  бежала куда глаза глядят, мимо редких прохожих, которые шарахались в стороны, не понимая, что происходит, мимо скамеек, на которых сидели влюблённые пары, прижавшись друг к другу в сумерках, мимо фонарей, разгонявших темноту дрожащим жёлтым светом. Кроссовки стучали по асфальту,  дыхание сбивалось, лёгкие горели, слёзы застилали глаза, но она не останавливалась. Не могла. Если она остановится, её накроет с головой, и тогда уже не выплыть. Не вырваться. Не сообрать себя по кусочкам. Она добежала до какого-то небольшого водоёма с мутной водой, отражавшей низкое небо, и низкими берегами, обросшими пожухлой, мёртвой травой, которая хрустела под ногами. На другой стороне горели окна жилых домов, уличные фонари, редкие фары проезжающих машин, отражаясь в чёрной глади дрожащими жёлтыми пятнами, похожими на свечи в церкви. Райна опустилась на колени, потом села на холодную землю, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Провела рукавом куртки по лицу, вытирая слёзы, но они всё текли и текли, будто внутри открыли кран, и теперь никто в мире не мог его закрутить. Ни она, ни все её друзья вместе взятые, ни даже сам Ксандр со своими железными кулаками. - Ну и на что ты там надеялась?  - прошептала она в тишину. Голос прозвучал тихо, никем не услышанный.  В голове крутилась одна и та же картинка, произошедшего, как заезженная пластинка. Макс, который смотрел на неё с надеждой, а потом с ужасом, и в этом взгляде было что-то похуже ненависти: разочарование. Она вспомнила его лицо в тот момент, когда Ксандр произносил свои слова, смакуя каждую букву, и ей стало ещё больнее. Макс не заслужил этого. Никто из них не заслужил и не хотел быть свидетелем её личной катастрофы. Они просто пришли в кино и ждали хорошего вечера, смеха, попкорна и обсуждения фильма. А получили представление от Ван Хейса. Ксандр добился своего - отшил Керроу одним точным ударом, как боксёр в последнем раунде. И ей даже не пришлось ничего делать - ни объяснять, ни извиняться, ни выбирать. Он всё решил за неё. В кармане без остановки требовательно вибрировал телефон. Ксандр, Макс, Адриана, Мария. Все ей звонили и писали, надрывая телефон. Она не брала трубку, не читала сообщения - только смотрела на экран, на имена, которые высвечивались одно за другим, как в чёрной комедии, и чувствовала, как внутри нарастает пустота. То состояние, когда всё, что было важно ещё час назад, разбилось вдребезги, и ты не знаешь, с чего начинать собирать осколки и надо ли вообще. Только один человек написал ей то, что не требовало ответа.  Она прочитала его сначала краем глаза, потом внимательнее, вглядываясь в каждое слово. Сообщение от Мартина: «Райна, привет. Я не знаю, что случилось, но мне звонил Ксандр и спрашивал, не у меня ли ты и не выходила ли ты на связь. Ко мне едет Брон и будет ждать тебя у меня, чтобы забрать и отвезти домой.» Райна прочитала несколько раз. В голове, сквозь туман, медленно складывалась картинка: - Понятно, - сказала она вслух, сжимая телефон сильнее. - Ван Хейс ждёт меня у дома. Брон - у Мартина. А Зейн, видимо, с девочками. И куда мне теперь идти? Райна тяжело вздохнула и откинулась назад, прямо на холодную землю. Трава кололась сквозь тонкую куртку, сырость пробиралась к спине, но она не чувствовала, всё тело будто онемело. Она смотрела в тёмное небо с редкими звёздами, которые прятались за облаками, стесняясь своей яркости. з - Я не хочу с ними всеми общаться, - прошептала она в пустоту, и ветер унёс её слова. - Оставьте меня в покое. Все. Пожалуйста. Просто… оставьте.  Но они не оставляли. Телефон вибрировал снова - на этот раз Адриана. Райна посмотрела на экран, на знакомое имя, и нажала «Отклонить» без раздумий. Потом Макс. Снова сбросила, и сердце кольнуло: он не заслужил даже этого молчаливого ответа.  Телефон снова ожил. На этот раз звонил…  Октавиан. Она замерла, глядя на экран. Палец завис над кнопкой «ответить». Рука сама потянулась, будто не слушаясь мозг, будто внутри кто-то другой принял решение за неё. Просто потому, что это был кто-то не из её круга. Кто-то, кто не знал, что случилось полчаса назад и не будет задавать лишних вопросов. Она вздохнула и взяла трубку…