Глава 13. Атака и капитуляция

Кухня утопала в золотистом утреннем свете, сочившемся сквозь широкие окна, он стелился по столешницам и таял в воздухе, наполняя пространство обещанием тёплого дня. Но между ними этот свет словно закипал, накаляясь от напряжения, которое росло с каждой секундой, движением и взглядом, прожигающим тишину. Райна застыла, едва Ксандр переступил порог кухни. Он стоял с обнаженным торсом, и с каждым его движением под гладкой кожей перекатывались мышцы, подчиняясь ритму его действий. Она вдруг осознала, что дышит чаще - и это предательское учащение пульса трудно было списать на случайность. - Ван Хейс… - выдохнула она сквозь зубы с шипением, в котором смешалась ярость и чувство, которое она не хотела себе признавать. Она медленно отступала назад, но Ксандр уже перехватил её движение. Он самодовольно усмехнулся, чуть склонив голову набок, и оттолкнулся от дверного косяка, сокращая расстояние, чтобы ввести ее в еще большее смятение. Его улыбка расползалась всё шире от понимания, что он безоговорочный хозяин ситуации. - Ксандр, детка, - поправил он мягким мурлыкающим голосом, делая ещё один шаг. Райна продолжала отступление, как вдруг ощутила, что лопатки упираются в ледяной металл холодильника. Холод просочился сквозь тонкую футболку, заставив её вздрогнуть, но это было ничто по сравнению с тем пожаром, который разливался по телу, стоило ему наклониться к самому её уху. Его горячее дыхание коснулось кожи, и голос упал до интимного и опасного полушепота: - Мы в неформальной обстановке. - Его пальцы скользнули по её талии, впились в бок с уверенной силой, проверяя, как долго она сможет сохранять самообладание. - Можешь даже придумать что-то… что будем знать только мы… Она почувствовала, как его губы приближаются к изгибу шеи, и в тот самый миг, когда его горячее дыхание уже почти коснулось кожи, она резко пригнулась, нырнула вниз и выскользнула из его хватки, оставив его руки сжимать пустоту. - Ты больной придурок! Вот что я придумала! - крикнула она сорванным голосом уже на бегу, вылетая из кухни. - Одевайся, и поехали к Адриане! Ксандр закатил глаза к потолку, но с лица не сползала та самая кривая ухмылка, делающая его одновременно невыносимым и неотразимым. - Зачем портить такой прекрасный день этим паршивым обстоятельством, как встреча с твоей подругой? - протянул он, но вопрос повис в воздухе без ответа, потому что Райна уже вбежала в ванную и захлопнула за собой дверь.  Сердце её колотилось, заглушая все звуки, и ей казалось, этот глухой ритм слышат даже стены. Она прижала ладони к пылающим щекам, пытаясь унять дрожь. В зеркале отражалась раскрасневшаяся девушка со съехавшей футболкой, растрепавшимися волосами и глазами, в которых ещё плясали искорки только что пережитой схватки. Дверь приоткрылась едва слышно, и в проёме снова возник Ксандр, который облокотился о косяк с видом оскорблённой невинности, словно сам не понимал, чем заслужил такой приём. - Ну что за дела? Рейн, ты лицо испачкала, я хотел тебе помочь, - сказал он, и в голосе его звучала такая фальшивая заботливость, что ей захотелось запустить в него первым, что попадётся под руку. - Нужно срочно снова в душ. Я могу потереть тебе спинку. Ну или хотя бы подержать полотенце, на крайний случай. Девушка медленно повернула голову и прищурилась, сверля его злым взглядом. -  Что?! Комендант развёл руками, и этот жест был полон наигранного смирения. - Я просто предложил, - пожал плечами ван Хейс. - Предложение пока что в силе. - Короткая пауза, и его глаза блеснули. - Но я могу и передумать. Рейн фыркнула, схватила телефон и вцепилась в него пальцами, набирая сообщение Мартину: «Привет! Приезжай к Адриане. Она сегодня собирает всех… хотим куда-нибудь рвануть, чтобы проветриться и развлечься… Короче, ждём тебя!» Ответ пришёл почти сразу, что было неожиданно от Мартина, который вечно строил из себя сверхзанятого человека. Сообщение от Мартина: «Хорошо, Райна. Я приеду к Адриане.» Она перевела взгляд на Ксандра, который так и стоял в дверном проёме, поигрывая бровями и наблюдая за ней с тем же самодовольством, от которого ей хотелось… много что хотелось: от задушить его разными способами до впиться в его губы страстном поцелуе (чтобы заткнулся, естественно, других причин нет).. - Если обидишь Мартина - тебе конец, - сказала Райна, глядя Ксандру прямо в глаза, стараясь выглядеть как можно строже, но выглядело достаточно сомнительно, он уже читал ее как открытую книгу и по его лицу видно было, что ситуация его всё больше забавляет. Ксандр поднял руки в примирительном жесте, ладони открыты, и на губах его заиграла почти невинная улыбка. - И в мыслях не было. - хмыкнул он, но в глубине его глаз всё ещё горел насмешливый огонь, который ясно говорил: эта игра далека от финала. Дом Адрианы как всегда встретил своей модной и красивой обстановкой, в которой не смотря на все тренды, за которыми она безоговорочно гналась, было и что-то домашнее и уютное, что заставляло расслабиться вопреки желанию. Райна переступила порог следом за Ксандром, и её ладонь всё ещё хранила тепло его пальцев, что сомкнулись вокруг её запястья мгновение назад, когда он, не спрашивая, увлёк её за собой. - О, вы всё-таки пришли, - хмыкнула хозяйка дома, сияя улыбкой. Она перевела взгляд, в котором заплясали хитринки, с Райны на Ксандра. - Я уж думала, вы там навсегда застряли. - Застряли, - подтвердил ван Хейс, перешагивая порог с царственной небрежностью, и его пальцы снова нашли ладонь Райны, сжав с лёгкой, но неоспоримой властью. - Но решили, что летописец заскучает без нас и начнёт записывать в свой блокнот выдуманные подвиги. - Я не скучал, - раздался из глубины комнаты чуть смущенный голос Мартина, который явно не был крайне рад обстоятельством встречи с комендантом, который над ним постоянно насмехался. Мартин сидел в кресле с блокнотом на коленях, который был раскрыт на чистой странице, и с книгой в левой руке. Он поправил правой рукой очки, которые норовили съехать на кончик носа, и щёки его окрасились в розоватый оттенок. Райна заметила, как он нервно сглотнул - этот мандраж перед общим сбором выдавал его с головой, и ей стало почти жаль летописца. - Мелвин! - расплылся Ксандр в улыбке, входя в гостиную, театрально звеня своим голосом по тишине комнаты. Он втащил Райну за собой, будто она была трофеем, и она чувствовала, как его ладонь сжимает её пальцы с собственнической интонацией. - Мартин! - буркнул летописец, и его голос прозвучал твёрже, чем он, вероятно, ожидал. - И, Ксандр, пожалуйста, хватит делать вид, что ты не помнишь, как меня зовут. Это уже просто неприлично. - Я?! - Ксандр округлил глаза с таким мастерски разыгранным негодованием, что Райна закатила свои, чувствуя, как в груди закипает знакомая смесь раздражения и… желания рассмеяться. - Перепутал… с кем не бывает. Райна покачала головой, и это движение вышло почти снисходительным. Клоунство Ксандра было неизбежно,как и то, что он непременно сядет рядом с ней, даже если во всей комнате будет двадцать свободных мест. - Хорошо, летописец, - провозгласил Ксандр, делая шаг вглубь комнаты, но не разрывая контакта с её рукой. - Записывай себе в свою тетрадь: «Сегодня Райна наконец признала, что я - лучшее, что с ней случалось». В гостиной повисла тишина. Все, кто был занят своими делами, внезапно замерли. Мария, сидевшая на подлокотнике кресла с чашкой в руках, приподняла идеально выщипанную бровь и перевела взгляд на Райну, в котором читалось любопытство пополам со скепсисом. - Неужели? - спросила доктор Шу, приглашая своим тоном к исповеди.Губы ее тронула ехидная улыбка. - Я ничего не признавала, - отрезала Райна и дёрнула рукой, пытаясь вырвать её из его хватки, но пальцы Ксандра сомкнулись крепче - не больно, но настойчиво, так, что стало ясно: он не отпустит. - Не вырывайся, - сказал он ласково - и от этого стало только хуже. - Ты только портишь момент. Летописец, ты записал?  - Я… - Мартин покраснел до кончиков ушей, и этот румянец разлился по лицу, захватив даже шею. - Я работаю только с исторически важными моментами. Это… это не тянет на историю. - Нет-нет, тут очень эпичная ситуация, - Ксандр наконец отпустил её руку, и Райна почувствовала, как на коже остался холод от отсутствия его тепла. Ван Хейс же  прошёл вглубь комнаты, с царственной грацией остановившись рядом с креслом Мартина. Он хлопнул летописца по плечу так, что тот чуть не выронил книгу, и блокнот опасно качнулся на коленях. - Смотри: Райна покраснела, её пульс участился.  Ксандр обернулся, встретился с ней взглядом, в котором плясал адский огонь, сочетающий в себе смесь насмешки, обожания и опасного влечения, от которого у неё перехватывало дыхание. - Ты тоже видишь это? - бросил он Мартину, не сводя глаз с Райны. - Настоящая страсть… а может, что-то и больше. Да, Рейн? Не молчи, скажи им, что я прав. Внутри неё вскипала злость, которая поднималась от самого низа живота и заливала грудь, мешая дышать. Он снова выставлял её на посмешище перед всеми и превращал их отношения в спектакль, где она была главной жертвой его внимания. А она ещё не простила ему прошлый раз в кинотеатре, не говоря уже обо всех других его косяках. Адриана тем временем закрыла входную дверь и прислонилась к косяку, скрестив руки на груди. Её улыбка стала шире - в ней читалось то же ехидство, что и в голосе. - Вы двое, - сказала она, стараясь не рассмеяться в голос, - невыносимы. Вы это знаете? - Как дети, - вздохнул Карвер, появляясь из тени у окна. Он стоял там всё это время, и Райна только сейчас заметила полковника. - Именно, - кивнула Адриана и повернулась в сторону кухни. - Макс на кухне, готовит кофе. Так что располагайтесь. Райна прошла в гостиную и опустилась на мягкий диван. Она выбрала самый дальний край, подальше от Ксандра, туда, где её не достали бы его пальцы и его взгляд. Но он сел рядом вплотную. Так, что их бёдра соприкоснулись через тонкую ткань джинсов, и тепло его тела просочилось к ней через кожу, заставляя нервы натягиваться как струны. Притом, что остальная часть дивана, конечно же, была совершенно никем не занята. - Подвинься, - сказала она, стараясь, чтобы голос звучал как можно более безразлично. - Не хочу, - он откинулся на спинку дивана с таким видом, будто собирался остаться здесь навсегда. Его рука легла на спинку дивана позади неё, и кончики пальцев почти касались её плеча - она чувствовала это едва уловимое присутствие, даже не глядя. - Мне здесь удобно. - А мне нет. - А ты привыкай, - он наклонился к её уху, и его дыхание обожгло кожу, заставив мурашки побежать по спине. Он заговорил таким тихим шёпотом, что никто не мог слышать его, кроме неё, и это было интимнее любого прикосновения. - Это только начало, Рейн.  Весь день впереди. И вся ночь, если повезёт. Она вцепилась пальцами в диван, вдавила ногти в обивку, чтобы не ударить его и не дать ему удовлетворения увидеть её реакцию. Но он словно чувствовал её борьбу и внутреннюю дрожь - и это заставляло его улыбаться ещё шире. «Вот же козёл», - пронеслось в её голове, и она сама удивилась тому, как этот мысленное ругательство звучало почти ласково. Мартин делал вид, что читает книгу - он уткнулся в страницы, но ни один мускул на его лице не двигался, и Райна знала, что он не видит ни слова. Адриана улыбалась, глядя на них с порога, и в этой улыбке читалось умиление, хотя бы кто бы мог подумать, что она будет умиляться им с Ксандром? Это Макс на нее так действует?. Макс вышел из кухни с подносом, на котором теснились чашки, пар от кофе вился в воздухе ароматными спиралями. Он замер, увидев эту картину, в которой Райна и Ксандр сидят на диване, почти сплетённые воедино, он с рукой на спинке, она с побелевшим от напряжения лицом. - О, - сказал Макс, и голос его прозвучал с лёгким удивлением. - Вы уже… вместе? - Ещё нет, - ответил Ксандр, даже не думая отодвигаться от Райны,с голосом, полным самоуверенной ленцы. - Но работаем над этим. У Райны сердце упало куда-то вниз от услышанного, но она быстро взяла себя в руки и отразила удар: - Что за бред ты несёшь? Мы ни над чем не работаем! - прошипела Райна, но даже она слышала, как в этом шипении слишком мало ярости. - Это ты не работаешь, - он взял с подноса чашку  и протянул ей, глядя прямо в глаза. - А я в усердном процессе. Адриана посмотрела на Макса, Макс - на неё. Они переглянулись с таким видом, будто наблюдали за спектаклем, который шёл уже несколько месяцев, и чем дальше, тем становился всё занимательнее. - И долго они так будут? - тихо спросил Макс, передав чашку Марии. - Вечность, - так же тихо и слегка заговорщицки ответила Адриана. - Или пока не сдадутся уже наконец-то. Что наступит раньше. Райна услышала - и почувствовала, как кровь приливает к щекам, заливая их жаром. Ксандр тоже услышал, и на его губах заиграла усмешка, от которой у неё внутри всё переворачивалось. Она сжимала в руке чашку с кофе, чувствуя, как тепло обжигает ладони, и вдруг поняла с ледяной отчётливостью: она проиграла битву, которую она вела сама с собой все эти долгие годы, в которой она пыталась убедить себя, что его присутствие ничего не значит, что его взгляд не заставляет её сердце биться быстрее и его улыбка не отпечатывается в её памяти навсегда. Потому что он был прав. Она его любила. Бесилась до зубовного скрежета. Злилась до трясущихся рук. Хотела убить его и тут же - прямо здесь, на этом диване, при всех - поцеловать до потери дыхания. И ничего не могла с этим поделать. - Чёрт, - сказала она почти неслышно, но он услышал, слегка повернув голову в ее сторону. - В общем, все собрались наконец-то, - объявила Адриана, хлопнув в ладони так звонко, что звук разлетелся по комнате и заставил всех обернуться к ней. - У меня несколько новостей. Она окинула всех медленным, хозяйским взглядом, проверяя, что её слушают и всё внимание приковано к ней, и только тогда продолжила: - Первая: вчера у меня было несколько неудачных свиданий. Но не будем об этом. Возможно, нужно будет даже обратиться в соответствующие органы и подать заявление… но я пока ещё не решила. Поэтому не будем об этом. - Она махнула рукой, отметая тему. - Вторая новость, и она значительно приятнее: мы с Максом теперь вместе! И с этими словами Адриана шагнула к Максу, приподнялась на цыпочки и нежно и уверенно поцеловала его в губы, что весь мир, казалось, перестал существовать для них двоих. Макс улыбнулся в этот поцелуй, его рука легла на её талию, и Райна видела, как естественно это выглядит, что как будто они и правда были созданы друг для друга, и вселенная соединила их неслучайно. Ксандр эту новость воспринял более чем позитивно. Райна заметила это по его довольному лицу, которое осветилось беззаботной улыбкой.. - И чему это ты так радуешься? - прищурилась Рейн, повернувшись к нему, и её голос был полон подозрения. Она говорила шёпотом, чтобы никто не слышал, но в этом шёпоте звучала сталь. Ван Хейс наклонился к ней, его дыхание снова коснулось её уха, и когда он заговорил, его голос был низким, вкрадчивым, обволакивающим: - Потому что, Рейн,наконец-то твой дружок теперь нашел свое счастье…и теперь тебе не с кем будет пить кофе, кроме меня. - хмыкнул он и продолжил. - Плюс, если даже такая фантазерка, как Адриана, сдалась и нашла себе кого-то, - значит надежды еще есть и у тебя. - Он сделал паузу, и в этой паузе смешались насмешка и что-то гораздо более глубокое. - А значит, я не остановлюсь, пока и ты не сдашься. Хочешь поспорить? Она хотела резко и язвительно ответить, но слова застряли внутри, потому что в этот момент его рука скользнула по спинке дивана и накрыла её плечо, так просто и естественно, будто это место всегда было её - и она почувствовала, как её тело предаёт её, расслабляясь под этим прикосновением и поддаваясь этому теплу. «Твою мать., - подумала она снова, но в этот раз мысль была почти нежной. - Чёрт бы тебя побрал, Ксандр Ван Хейс». А вслух только сжала чашку крепче, сделала глоток горького кофе и ничего не сказала. Потому что не могла и знала: если откроет рот, скажет не то. Или, что ещё хуже - то самое. Гостиная наполнилась щебетом и шорохом тканей: девушки скрылись в спальне Адрианы, оставив за собой шлейф духов, смеха и приглушённых споров о том, какое платье лучше подчеркнёт линию плеч, а какое - цвет глаз. Оттуда доносились звонкие голоса, перебивающие друг друга, иногда - взрывы хохота, иногда - задумчивое мычание перед зеркалом. Райна стояла перед большим зеркалом в обрамлении тёплых лампочек и водила кисточкой по векам, стараясь, чтобы рука не дрожала, но она дрожала, потому что знала, что Ксандр ждёт внизу, и от этого внутри всё сжималось в тугой узел. Адриана уже закончила с макияжем и теперь возилась с волосами Марии. - Райна, ты опять смотришь в одну точку, - заметила Мария, поймав её отражение в зеркале. - Если не хочешь ехать, скажи. Но мы все в курсе, что ты хочешь. - Не начинай, - буркнула Райна беззлобно. - Я просто… не знаю, что надеть. - Надень то чёрное, с открытой спиной, - посоветовала Адриана, ловко делая локон из пряди волос Марии. - Он же с ума сойдёт. - Я не для него одеваюсь, - фыркнула Райна, но Адриана лишь усмехнулась с выражением полного всезнания, что спорить не хотелось. Она всё-таки надела короткое чёрное платье с глубоким вырезом на спине и тонкими бретелями, которые почти невесомо ложились на плечи. Волосы распустила, подкрутила кончики, добавила алые губы - и когда взглянула в зеркало, даже сама удивилась той девушке, что смотрела на неё оттуда: дерзкой, уверенной, с огоньком в глазах. - Ну всё, - выдохнула она. - Я готова. Тем временем в гостиной царила совсем иная атмосфера: ленивая, тягучая, пропахшая кофе и мужским бездействием. - Отличный выходной, - провозгласил Ксандр,  небрежно развалившийся на диване. Он подбрасывал телефон в воздух, ловил его одной рукой, снова подбрасывал -  движение было механическим и расслабленным, что выглядело почти гипнотически. - Так и мечтал его провести именно так. В компании блондинок и брюнеток, которые сейчас наверху решают, какой оттенок румян лучше подходит к их настроению. Зейн сидел за столом, чуть склонив голову над планшетом, его пальцы скользили по экрану с деловой сосредоточенностью - он что-то просматривал, вероятно, рабочие отчёты, карты или списки поставок оружия, которые нельзя было отложить даже в выходной. Он был воплощением спокойствия, его лицо не выдавало ни эмоций, ни усталости, только лёгкая морщинка между бровей говорила о том, что он погружён в информацию целиком. Макс сидел напротив, откинувшись на спинку стула, и держал в руках чашку с чаем - пар вился над ней тонкой струйкой, смешиваясь с воздухом, пахнущим ванилью. Он пил медленно, с явным удовольствием, и поглядывал на лестницу, откуда всё ещё доносился девичий смех. Мартин крутил в руках книгу с пожелтевшими страницами, которая, судя по обложке, была чем-то вроде исторического трактата. Он не читал, просто перелистывал страницы одну за другой, будто проверяя, все ли они на месте, и время от времени поправлял очки, которые норовили съехать на кончик носа. - Кстати, - негромко сказал Макс, отрывая взгляд от чашки и переводя его на Зейна. - В новостях сегодня сказали, что канцлер хочет расширять границы Ковчега. Говорят, разрабатывается новый план по освоению территорий за одним из секторов на окраине. Зейн поднял взгляд от планшета и уставился на Макса, приподняв одну бровь. В этом движении было столько иронии, сколько могло бы хватить на целый театральный сезон. Он медленно отложил планшет на стол и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. - А чем, по-твоему, наша армия каждый день занимается, воюя с колоссами? - спросил он спокойным тоном, но в нём чувствовалась та особая тяжесть человека, который знает о том, о чём говорит, слишком много. - Ты думал, мы просто так каждый день теряем людей, машины  и ресурсы? Конечно, канцлер хочет расширять границы. Это стратегическая необходимость, а не новые новости. Это арифметика. Либо мы расширяемся, либо нас сдавливают со всех сторон. Макс вздохнул и опустил чашку на стол, его пальцы замерли на её ободке. - Я знаю, - тихо ответил Керроу. - Так нужно, - сказал Зейн, и в его голосе проскользнула усталость, которую он обычно прятал очень глубоко. - Если мы перестанем строить планы - мы проиграем. Ксандр наконец в очередной раз поймал телефон и сжал его в кулаке, прекратив свою механическую игру. Он внимательно и оценивающе посмотрел на Зейна и усмехнулся той лёгкой усмешкой, которая была его визитной карточкой. - Ты сегодня философ, - сказал он. - Мы едем отдыхать, а ты говоришь о расширении границ и колоссах. Может, в выходной дадим мозгам передышку? А? - Мозгам не нужна передышка, - спокойно ответил Зейн, но уголки его губ чуть дрогнули, выдавая лёгкую улыбку. - Им нужна новая информация. И хороший кофе.  Мартин наконец закрыл книгу и положил её на колени. Он перевёл взгляд с Зейна на Ксандра, потом обратно, и его лицо выражало смесь любопытства и лёгкого замешательства. - А что… что происходит за стеной на самом деле? - спросил он робко, как у студент, задающий вопрос профессору. - Я читал, что там были обнаружены какие-то аномалии, но информация разрозненная, везде цензура, ничего не понять. Ты же знаешь больше, чем пишут, Зейн?. Зейн посмотрел на него долгим взглядом, от чего Мартин поёжился, но не отвел глаз. - Знаю, - коротко сказал Зейн. - И хватит об этом сейчас. Мы здесь, чтобы отдохнуть, помнишь? А не обсуждать планы Канцлера и происходящее в мире, - Он перевёл взгляд на лестницу, откуда уже слышались шаги, приближающиеся с каждым мгновением. - И, кажется, наши дамы почти готовы. Так что оставь вопросы на завтра, Мартин. Сегодня мы просто люди, которые хотят веселиться. И как только он это сказал, на лестнице появилась сияющпя Адриана в облегающем зелёном платье. За ней спускалась Мария в серебристом платье с глубоким декольте. А затем появилась Райна. Ксандр, который собирался сказать что-то острое и язвительное, открыл рот - и закрыл его. Он не моргнул, не шевельнулся, не сделал ни одного движения, которое выдало бы его, но в глазах его зажглось то самое выражение, которое Райна научилась узнавать: смесь удивления, голода и восхищения, которое он пытался спрятать за маской равнодушия. - Ну что, - сказала Адриана, останавливаясь внизу лестницы и оглядывая всех с победным видом. - Мы готовы. Кто ещё не готов - не наша проблема. Поднимайте свои задницы с диванов, мы выдвигаемся. Ксандр поднялся и сделал два шага по направлению к Райне. Он остановился перед ней, и его взгляд медленно скользнул по её фигуре, проходясь по каждой детали. - Рейн, - сказал он, и голос его звучал низко, чуть хрипло. - Я думал, что мы просто едем развлекаться. А ты, оказывается, собралась на войну. Она подняла на него дерзкий и уверенный взгляд, но внутри неё всё трепетало от того, как он смотрел на неё. Девушка не хотела признавать, но ей это было приятно и очень будоражило. - А кто сказал, что я не собираюсь воевать? - ответила она и чуть приподняла подбородок. - Не расслабляйся, Ван Хейс. Вечер только начинается. Он улыбнулся улыбкой, обещающей проблемы, приключения и то, о чём она не решалась даже думать. -Я на это и рассчитываю, - сказал он, с вызовом и надеждой протянув ей руку, что она на секунду замерла. Но потом взяла её. И почувствовала, как его пальцы сомкнулись вокруг её ладони, как тепло его кожи передалось ей, и внутри неё что-то отозвалось.  - Мы тоже собрались, - сказал Ксандр, обводя взглядом мужчин. - Вставайте, выдвигаемся. Летописец, не забудь свою книгу. Вечер обещает быть историческим. Мартин покраснел до ушей, но книгу взял. Зейн поднялся с места, потянулся, разминая плечи, и направился к выходу, уводя за собой Марию. Макс нежно взял за руку Адриану, она игриво улыбнулась ему. Ксандр подмигнул Райне, толкнул дверь, и вечерний воздух ворвался в прихожую, наполнив пространство свежестью ночи и звёздным светом, который уже зажигался над Ковчегом. Они выходили на улицу - шумные, смеющиеся, живые. И впереди была ночь полная той магии, которая случается только тогда, когда вокруг тебя - твои люди. И он. - Ну что, Рейн, - сказал Ксандр с легкой насмешкой, когда они вышли на крыльцо. - Готова к приключениям? Райна посмотрела в его глаза, которые в темноте казались почти чёрными, и почувствовала, как внутри разливается тепло. - Я всегда готова, - ответила девушка, сжав его руку чуть крепче, и они шагнули в ночь. Она до сих пор не понимала, что за перемены с ним произошли со вчерашнего дня, когда он отвез её домой. С чего он вдруг решил приехать к ней, провести день вместе. Что послужило катализатором?  То, что она сходила на свидание? Или она что-то упустила? Какую-то важную деталь в этой мозаике. Было легкое недопонимание, но она решила отбросить это в сторону. Будь, что будет. Мерцание неоновых вывесок скользило по капоту автомобиля Зейна, как чьи-то ненасытные пальцы по обнажённой коже: то розовым, то фиолетовым, то ядовито-зелёным, в зависимости от того, мимо какой вывески они проезжали. Тёмно-синий металл то вспыхивал яркими бликами, то снова утопал в густой тени, будто сам автомобиль смущался того, куда его заведёт эта ночь, и пытался слиться с темнотой, чтобы никто не заметил их приближения. Но не заметить их было невозможно - слишком шумная, живая компания вывалилась из салона, когда Зейн припарковался у обочины прямо напротив входа в ночной клуб. Рядом бурлила оживлённая толпа: смех, приглушённые басы, вырывающиеся из-за массивных дверей, крики подвыпившей молодёжи, жаждавшей забыться в ритмах ночи. Кто-то танцевал прямо на улице, кто-то целовался в тени, кто-то просто стоял с сигаретой и смотрел на звёзды, которых почти не было видно за неоновым заревом. Воздух был наполнен электричеством ожидания, летними ароматами парфюма, пота, дешёвого алкоголя и чего-то запретного, что витало над асфальтом, как невидимая пелена, окутывающая каждого, кто осмеливался шагнуть в этот мир после полуночи. Зейн осмотрел стоящих перед входом, Макс ловко извлёк из недр машины бутылку игристого, которую они предусмотрительно прихватили с собой. Пробка вылетела, как пушечный снаряд, с громким хлопком, который заглушил на мгновение даже гул басов, и брызги шампанского взметнулись фонтаном, разлетаясь бриллиантовыми каплями на тёмном асфальте, заставляя прохожих оборачиваться и улыбаться. Ребята протянули бокалы, и Макс разливал с щедростью человека, который знает, что эта ночь будет долгой. - За нас! - провозгласила Адриана, грациозно высоко поднимая свой хрустальный бокал, и она была так очаровательна, что даже незнакомые люди вокруг замерли на секунду, любуясь ею. Она поймала искрящийся лучик фонаря, и шампанское заиграло в её руке, как жидкое золото. Её взгляд скользнул к Максу, и в этом мгновении было столько обещаний, что даже Зейн, обычно невозмутимый, кашлянул в кулак, отводя глаза. - И чтобы завтрашняя усталость наутро была лишь приятным отголоском сегодняшней радости! С правильными людьми… Она окинула компанию тёплым взглядом, задержалась на каждом лице, будто пытаясь запечатлеть этот момент в памяти навсегда, и затем серпантином скользнула к Максу, кинув ему игривый, полный счастливого лукавства взгляд. Он поймал его словно футбольный мяч и тут же ответил ей такой же широкой улыбкой, солнечным лучом во всю мощь своего чарующего обаяния.  Кто бы мог подумать? Всего несколько дней назад они были совершенно чужими людьми, случайно встретившимися в этом безумном мире, а сейчас с ними одинаково быстро играют любовные ритмы. Будто сама судьба соединила их нитью, которая оказалась прочнее стали. Родство душ? Или просто удачное стечение обстоятельств? Адриана не знала и не хотела знать, она просто наслаждалась этим мгновением, взглядом и теплом, разливающимся в груди. Райна, потягивая прохладное игристое, скользнула быстрым взором по совсем уж алым щекам Марии, которая стояла чуть поодаль, прижимая бокал к груди, и её взгляд то и дело метался в сторону Зейна, который, в свою очередь, вдруг обнаружил необычайную заинтересованность узором небесного свода над ними. Надоедливый комар или просто желание не встречаться взглядом с той, кто могла увидеть в его глазах слишком много.  Райна хмыкнула про себя, отводя глаза.  Затем её внимание привлёк Мартин. Он стоял чуть в стороне от основной группы, его глаза широко блуждали по пёстрой толпе, по неоновым огням, по танцующим фигурам. По тому, как он теребил край своей рубашки, нервно перебирая ткань пальцами, было ясно: он новичок в мире бурных вечеринок и движущихся лиц в этом панк-роке ночной жизни. Он выглядел так, будто попал в другой мир, где правила были ему незнакомы, а язык казался чужим. И какое же невезение - её собственные глаза, скользнув по толпе, наткнулись на прицельный взгляд Ксандра. Он уже смотрел прямо на неё, и когда их взгляды встретились, он небрежно приподнял бровь, слегка склонив голову набок, будто изучал её. Этот взгляд был слишком пронзительным и личным. Райна резко отвела глаза, чувствуя, как предательский румянец заливает шею, поднимается к щекам, заставляет кожу гореть.  Ни за что и никогда! Она поклялась себе это уже миллион раз. Не попасться на его уловки. Не поддаться его обаянию. Не позволить ему увидеть, как он действует на неё. Ни за что. А уж тем более не в этот раз! Она сжала бокал крепче, сделала глоток, и прохладная жидкость обожгла горло, помогая прийти в себя. - Чокнемся же! - призвал Макс, широко улыбаясь и поднимая свой бокал выше всех. Бокалы мелодично звякнули под радостные возгласы - этот звон смешался с музыкой, доносящейся из клуба и с шумом города, который никогда не спал. Золотистое шампанское пустело в бокалах под обещание всей ночи, исполненной пьянящего веселья и лёгких танцев, и каждый глоток казался маленьким ритуалом, посвящённым свободе, молодости и той особенной магии, которая случается только в такие моменты. Процокав языком по губам, довольный этим звуковым эффектом, Ксандр Ван Хейс привлёк к себе внимание. Он отставил пустой бокал на капот машины и сложил руки на груди, оглядывая компанию с той самой ухмылкой, которая обычно ничего хорошего не предвещала. Идеальный после шампанского момент для небольшого подстрекательства - он знал это, чувствовал это, и наслаждался этим. - Знаете, меня давно мучает один вопрос, - начал он, хмыкнув, и его голос прозвучал громче, чем следовало, перекрывая даже басы из клуба. Он обвёл компанию насмешливым, оценивающим взглядом, который в итоге с особой тщательностью задержался на всё ещё растерянном Мартине. - И момент, кажется, самый подходящий, чтобы его задать. - Ван Хейс! - донесся резкий шёпот Райны. Она схватила его за рукав кителя, пальцы впились в ткань оттягивая её. - Мы же с тобой договаривались… Ты обещал вести себя прилично. Ксандр небрежно обернулся к ней, и его взгляд на миг стал таким пресным, что она едва не задохнулась от возмущения. И тут же - как ни в чём не бывало - вернулся к объекту своего интереса. Игнор играючи, с лёгкой усмешкой, которая говорила: «Ты же знаешь, я не могу удержаться». - И всё же, - продолжил он, широко и плавно улыбнувшись так, что эта улыбка осветила всё его лицо и, казалось, даже окружающий полумрак. - Лучшего момента, пожалуй, больше не выпадет, Мартин… - он сделал паузу, наслаждаясь напряжением, которое повисло в воздухе. Он назвал его по имени! И все это заметили, - сколько ещё десятилетий собираешься ходить в почётных девственниках? Не пора ли наконец сорвать пломбу? Он сделал шаг в сторону летописца, и его улыбка стала просто сияющей во всю ширину и с лёгкой хитринкой в глазах. - Может, пора найти тебе твою первую любовь-на-ночь? Или просто девушку, если ты вдруг стал приверженцем романтики? - Ксандр театрально вздохнул и положил руку на плечо Мартина. - А я возьму на себя роль твоего бесплатного сводника. Безвозмездно. Чисто из товарищеских чувств и желания помочь ближнему. Воздух вокруг компании, украшенный смешками и шумом толпы, мгновенно застыл. Наступила та особенная тишина, которая бывает только в момент, когда все одновременно перестают дышать. Лица друзей замерли в масках неподдельного шока. Кто-то приоткрыл рот, кто-то замер с бокалом у губ, кто-то переглянулся с соседом.  Лишь Райна прикусила губу, её глаза метали молнии, пальцы сжимали бокал так, что он едва не треснул. Она была готова разразиться гневом, но пыталась держать себя из последниз сил и думала, как вырулить эту неловкую ситуацию. Почти физически ощутимая тишина длилась несколько мгновений, и первым её разрушил спокойный, с металлическими нотками голос Зейна. - Он прав. - Два слова, тяжёлых и вещественных разрушили стену молчания.  - Что? - Мария взорвалась, повернувшись к нему с таким удивлением, будто он только что признался в своей любви к мужчинам. Её брови взлетели вверх, глаза расширились, и она на миг забыла про бокал в руке.  Полковник же сохранял вид человека, обсуждавшего детали сложной военной операции - спокойный, уверенный, абсолютно невозмутимый. - Мужчинам это важно. Практически жизненная необходимость, - поддержал Макс, подпевая Зейну, и его кивок был решительным. - Нужно помочь. Это вопрос не только удовольствия, но и физического и психологического здоровья. Мартин, ты сам-то как считаешь? Лёгкий кивок Адрианы Максу,  которая, кажется, уже начала получать удовольствие от этой ситуации, её глаза блеснули опасным огоньком, который означал, что она готова участвовать в этом спектакле. Райна переводила испытующий взор между Мартином, который приобрёл цвет гнилого помидора, и Ксандром, чьи губы уже чувствовали вкус давно ожидаемого торжества. Летописец стоял, как вкопанный, его пальцы судорожно сжимали книгу, и, казалось, он искал в ней ответы, которых там не было. - Но только без твоих фирменных подстав… - Райна чуть наклонила голову к Ксандру, её взгляд стал холодным, как лёд. - Я тебя знаю, ты не умеешь просто помогать, а  всегда хочешь шоу. - Никаких шоу! - Ван Хейс поднял руки в незамысловатом общечеловеческом символе честности. Веселье и истинное участие просто текли по нему, он сиял, как новогодняя ёлка. - Всё из добрых побуждений.. Я клянусь своей репутацией, - он театрально положил руку на сердце, - которая, как ты знаешь, безупречна. Райна закатила глаза, даже не пытаясь спорить с этой наглой ложью. Но факт оставался фактом - Мартин был девственник, и вряд ли бы он сам нашел себе подружку. - А почему бы и не попытаться? - Райна произнесла это наконец с такой решительностью, что Мартин внутренне ёкнул.  А потом уже вполне физически дернулся, когда она свободной рукой схватила его за запястье. Её пальцы были тёплыми, уверенными, и он не смог сопротивляться. - Тем более, Макс и Зейн, кажется, тоже готовы помочь. Летописец уставился на неё. Даже не испуганно, а скорее как на сумасшедшую. Его глаза за стеклами очков расширились, и он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашёл слов. Тут громко и ритмично звякнул мелодичный рингтон Ксандра, который прозвучал как спасение. На экране, мерцая надоедливым неоном внутреннего света, прорезалось имя: «Рекс». Ван Хейс ответил на звонок, и голос ворвался в накалённое пространство ведром энергии и шума. - Бро, я в городе, - донеслось из динамика. - Ты где? Давай куда-нибудь впишемся?  Ксандр немедленно закатил глаза, представив себе масштабы разрушений от прибытия Рекса. Он уже набирал в лёгкие воздух для отказа, открывая рот, чтобы сказать что-то вроде «мы заняты, извини», но… - Я сейчас кину тебе геолокацию! - бросил Зейн в сторону Ксандра, уже отрываясь от созерцания Мартина. Его собственный телефон уже ожил в руке, пальцы быстро застучали по экрану. - Какие мы заботливые сегодня, Карвер! - Ксандр едовито выдохнул в трубку, усмехнувшись с иронией, которая смешалась с раздражением. - Мы тут в поисках горизонтов любви для одного парня… так что если ты хочешь стать частью этой истории - добро пожаловать. Только без своих фокусов, Рекс. Я тебя предупредил. Не распугай всех девушек. Мартин поправил очки, пристально посмотрев на Ксандра. Его взгляд был полон смеси ужаса и любопытства, как у человека, который стоит на краю пропасти и не знает, хочет ли он прыгнуть или отступить. Только хриплое дыхание и долгая пауза на том конце провода. А потом голос Рекса, воодушевлённый до предела: - Мммм... искать девушку? Я в теме! - Рекс, кажется, вскочил с места, судя по звукам. - Я знаю всех лучших девах по всему городу!  Вижу миссию! Скоро буду! Трубка пикнула, отключаясь. Ксандр убрал телефон в карман и обвёл компанию взглядом, в котором смешались обречённость и веселье. - Ну что ж, - сказал он, пожав плечами. - Кажется, миссия по спасению летописца от воздержания официально объявлена открытой. - Он перевёл взгляд на Мартина, и его улыбка стала почти доброй. - Держись, летописец, мы тебя не бросим… даже если ты сам будешь против.   Толпа вдруг расступилась перед ними, идущими по залу заведения. Плотная стена тел раздвинулась, открывая проход для того, кто явно считал себя центром вселенной.  И на сцене, возникшей словно из ниоткуда среди дыма и стробоскопов, появился Рекс - живое воплощение хаоса в человеческой форме, человек-ураган, человек-катастрофа, который врывался в любое пространство так, будто оно принадлежало ему по праву рождения. В его руках, словно трофей после странной охоты, которая могла случиться только в его воспалённом воображении, красовалась резиновая кукла в цветочном платье, чей неестественно широкий рот и щедро открытая грудь явно претендовали на звание главного аттракциона вечера. Она болталась в его руках, как тряпичная игрушка, и её стеклянные глаза смотрели куда-то в пустоту с выражением вечного удивления. - Ну что: Барбара готова познакомиться с вашим другом! - проревел Рекс на весь клуб, и его голос перекрыл даже мощные басы, заставив несколько ближайших танцоров споткнуться в своих движениях. Он улыбался так широко, и в этой улыбке было столько безумной радости, что она граничила с безумием. Он крепче обнял свою «подружку», прижал её к груди с такой нежностью, с какой обычно обнимают любимую женщину, и от этого движения кукла жутковато хрустнула, и её резиновое тело издало звук, похожий будто она протестовала против такой фамильярности. Реакция компании была мгновенной и единодушной. Все замерли, кто-то открыл рот, кто-то поперхнулся шампанским, кто-то просто уставился на эту сцену с выражением ужаса. - И это твой друг, Ксандр? - зло зашептала Райна, схватив Ксандра за локоть и вцепившись в него с такой силой, что он поморщился. - Он мне не друг, - открестился Ван Хейс, мотая головой с такой скоростью, будто пытался стряхнуть с себя не только воспоминания об их совместной службе, но и саму возможность того, что этого человека можно считать его знакомым. - Он…Я его едва знаю, честное слово. - Я всё слышу! - возмутился Рекс, делая шаг вперёд и тряся куклой так, что её цветочное платье взметнулось в воздух, как флаг на ветру. - Я - Рекс, сослуживец Ксандра и Зейна. Мы прошли через такое, что тебе и не снилось, малыш. А это моя подружка Барбара.  - Он снова прижал куклу к себе и с чувством поцеловал её в резиновую щёку, оставив на ней едва заметный след от губ. - Она свободна, если что. - Он подмигнул Мартину так многозначительно, что тот почувствовал, будто его только что негласно обручили с куском резины, который явно имел больше опыта в отношениях, чем он сам. - Нет, спасибо! - выпалил Мартин, отшатываясь назад так резко, что едва не споткнулся о собственную ногу. Его лицо приобрело тот самый оттенок бледно-розового, который появлялся только в моменты крайнего смущения, и он замахал руками, будто отгонял невидимых демонов. - Я… я не… у меня аллергия на резину! - выкрикнул он первое, что пришло в голову, и Райна услышала, как Ксандр фыркнул, пытаясь подавить смех. - Ты ей тоже не понравился, - философски заключил Рекс с видом человека, который только что провёл сложный дипломатический переговорный процесс. - Барбара чувствует фальшь за версту. Она очень чувствительная натура, между прочим. Ей нужен мужчина с характером. А ты пока совсем мальчишка… После чего он молниеносно выхватил бокал из рук Мартина, и тот даже не успел понять, что произошло, а Рекс уже залпом осушил его одним глотком, и, не теряя темпа, пустился в пляс со своей «дамой», закружив её в вихре, достойном лучших танцполов. Он двигался с неожиданной грацией, прижимая куклу к себе, и со стороны это выглядело одновременно и нелепо, и почти трогательно, как будто он действительно верил в то, что она живая, или хотя бы в то, что это шоу стоит того. - Ну а что, - похлопал Ван Хейс Мартина по плечу с видом человека, который только что увидел что-то действительно поучительное, - вот человек не теряется, в отличие от тебя. Смотри, как он живёт. Он здесь в моменте и счастлив. Тебе бы его энергию. - Я тоже не теряюсь, - пробурчал Мартин, но его голос потонул в общем хохоте.  Летописец поправил очки и посмотрел на Ксандра с выражением, которое пыталось быть гордым, но выходило скорее обиженным. - Конечно-конечно, - отмахнулся Ван Хейс, словно разговаривал с капризным ребёнком.  Тем временем Адриана, словно настоящий скаут, уже взяла на себя роль главного стратега вечера. Она прищурилась, окинула танцпол профессиональным взглядом и вдруг резко вытянула руку, тыкнув пальцем в сторону девушки в красном платье с волосами, которые могли бы затмить ночь своей чернотой. Она стояла у бара, потягивая коктейль с таким видом, будто весь мир принадлежал ей, и её идеальный профиль освещался мягким неоновым светом. - Вон! Ну вы только посмотрите, - воскликнула Адриана, и её голос зазвенел от возбуждения.  - Она очень даже… она - богиня. Мартин, ты только посмотри на неё!  - Давайте будем реалистами, - покачал головой Макс с уверенностью, которая охладила пыл Адрианы. - Она на Мартина и не взглянет. Эта девушка смотрит только на тех, кто носит очень дорогие костюмы и водит машины, которые стоят как маленький самолёт. Она не его уровень. И это не обидно, Мартин, это просто факт. - А эта? - Мария указала на скромную девушку за столиком, уткнувшуюся в телефон и явно пытающуюся спрятаться от всего мира за экраном. Она выглядела застенчиво, даже робко, и её простой наряд говорил о том, что она здесь не для того, чтобы привлекать внимание. - Она же идеально подходит! Такая же тихая, как ты. Это была бы любовь с первого взгляда. - Она сама девственница, - хмыкнул Зейн, отхлебывая из стакана, и в его голосе послышалась лёгкая ирония, которую он обычно приберегал для особых случаев. - И чему она может научить Мартина? Вместе они просто утонут в своей неопытности.  - Может быть… - Райна задумчиво посмотрела на девушку у бара, чей вид, хоть и приличный, явно выдавал в ней весёлую степень опьянения. Она смеялась над чем-то, что сказал её сосед, и её глаза блестели не только от алкоголя, но и от какой-то внутренней искры. - Она выглядит… дружелюбной. И она явно не против компании. - Исключено, - Самоуверенно подмигнул ей комендант, что Райна чуть не задохнулась от возмущения. - Она уже влюблена в того парня, что сидит с ней рядом..  Райна обиженно надула губы - это движение вышло почти детским, но в нём было столько искреннего негодования, что Ксандр не удержался и усмехнулся, наблюдая за её реакцией. Мартин тем временем обреченно покачал головой, будто он окончательно осознал, что его вечер превратился в сюрреалистичный квест, из которого он не мог выйти, даже если бы очень захотел. И тут Рекс, словно передавая эстафетную палочку в этой безумной эстафете, подошёл к Мартину и с торжественным видом вручил ему свою «даму сердца». Он почтительно вложил резиновую куклу в руки летописца, будто передавал ему корону, и его лицо выражало такую серьёзность, что это выглядело почти пародией на священный ритуал. - На, - сказал он, - подержи. Потренируешься, как обращаться с настоящими женщинами. Барбара научит тебя всему, что нужно знать. Она терпеливая, не кусается и никогда не скажет тебе «нет». Идеальный тренажёр для начинающего, - он подмигнул, - а когда освоишься с этим материалом, можно переходить и к настоящим. Хотя она сама, как настоящая. - И в каком месте она настоящая? - едва не задохнулся Мартин, с ужасом разглядывая «Барбару», которая теперь оказалась в его руках. - Во всех, - без тени сомнения заявил Рекс, и его голос звучал так уверенно, будто он говорил о чём-то совершенно очевидном. - Ты просто не умеешь её чувствовать. А у нас с ней настоящая химия. - Он снова громко рассмеялся, откинув голову назад, и смех был настолько заразительным, что даже Мария не удержалась и улыбнулась. - А ты, - он ткнул пальцем в грудь Мартина, - ты так никогда не научишься ничему с женщинами, если будешь такой зажатый. Расслабься! Жизнь слишком коротка, чтобы быть таким серьёзным.  Потанцуй с Барбарой. Устрой ей свидание. Закажи ей коктейль. Она любит «Маргариту». Ксандр стоял в стороне, сложив руки на груди, и наблюдал за этой сценой с выражением, в котором смешались гордость и лёгкая обречённость. Он смотрел на то, как Рекс превратил вечер в цирк, как Мартин держал куклу, как Адриана искала идеальную девушку, и чувствовал, что это - лучшее, что могло случиться с ними в эту ночь. - А знаешь, - сказал он Райне, наклонившись к ней так близко, что его дыхание коснулось её уха, - возможно, это именно то, что ему нужно. Немного безумия и абсурда, чтобы понять, что жизнь - это не книга, которую нужно правильно прочитать. Это танец, в котором можно делать ошибки, сбиваться с ритма, но главное - продолжать двигаться. Райна посмотрела на него, и в её взгляде на мгновение мелькнуло что-то тёплое, что она тут же спрятала за маской раздражения. - Ты слишком много философствуешь для человека, который только что притащил сюда человека с резиновой куклой, - ответила она, стараясь скрыть улыбку, но в глазах плясали смешинки, которые были отчетливо видны. - Это моя суперсила, - улыбнулся Ксандр. - Я могу сделать философию даже из самого безумного вечера. И, поверь, этот вечер ещё только начинается. - Знаете, - внезапно сказала Мария, доставая телефон и с загадочным видом поднимая его над головой, - я себе этого не прощу. Все с удивлением на неё посмотрели. Даже Зейн, который обычно не удивлялся ничему, приподнял бровь, ожидая продолжения. - Нам нужно фото с Барбарой! - разулыбалась она так очаровательно, что Карвер невольно забылся и засмотрелся дольше положенного. Его взгляд задержался на её улыбке, которую он видел не так часто, но которая каждый раз заставляла его забывать, где он и что вокруг происходит. - Ого, - прошептал Макс, заметив это. - Я, кажется, вижу, как тает наш полковник. - Я не таю, - отрезал Зейн, но голос его прозвучал как-то неубедительно. - Тает, тает, - подтвердил Ксандр с ленивой ухмылкой. — Я никогда не видел, чтобы он так смотрел на кого-то. Даже на свои рапорты. Карвер хотел что-то возразить, но вместо этого просто покачал головой и отвернулся, пряча улыбку. - У Марии определённо есть чувство вкуса, - заключил Рекс, и ребята рассмеялись. Мария улыбнулась, а потом взяла Барбару за руку и поставила её в центр кадра. Все дружно выстроились вокруг Марии, рядом с которой заняла почётное место Барбара. Кто-то обнимал соседа за плечи, кто-то приподнимался на носки, чтобы быть в кадре, кто-то поправлял волосы и улыбался в объектив. - Так, все смотрим сюда! - скомандовала Адриана, пристраиваясь с краю и заглядывая в объектив. - Три, два, один… - Барбара, улыбнись! - крикнул Рекс, и все засмеялись. Щёлкнул затвор. Камера запечатлела их всех: растрёпанных, счастливых, немного пьяных от свободы и близости. Мария с сияющими глазами, Рекс с куклой, Зейн с непроницаемым, но почему-то тёплым лицом, Ксандр с лёгкой усмешкой, Райна с приоткрытыми губами, Макс с Адрианой, которая прижималась к нему, как будто так и должно быть. Мартин слегка смущенный. Это был такой счастливый момент в этих таких разных Буднях Ковчега. Когда всё вокруг вдруг отступило, оставив только их, вечер и эту компанию, в которой каждый был на своём месте. И Барбара, которая, казалось, тоже была частью их странной, тёплой семьи. А потом Рекс снова закружил Барбару, и все засмеялись, и этот вечер стал одним из тех, которые будут вспоминать. Время текло, как золотистый ликер в бокалах с лёгким опьяняющим привкусом, который оседал на языке и заставлял кровь двигаться быстрее. Атмосфера накалялась с каждой минутой, становилась плотнее, гуще, словно воздух вокруг них сгущался, превращаясь в нечто осязаемое, почти материальное.  Коктейли исчезали один за другим, их разноцветные остатки оседали на дне бокалов, как воспоминания о только что пережитых мгновениях. Танцы становились всё более раскрепощенными: тела двигались в такт музыке, забывая о границах, о приличиях, о том, что завтра придётся проснуться и вспомнить всё, что происходило в этом дыму, в этом свете, в этом безумном ритме ночи. А поиски "идеальной пары" для Мартина превратились в настоящий спектакль, где Ксандр выступал в роли режиссёра-постановщика, сценариста и главного критика в одном лице. Райна наблюдала за этим представлением, скрестив руки на груди, и её поза была такой закрытой и напряжённой, будто она готовилась отражать атаку. Её взгляд - острый, как лезвие, которое могло порезать одним лишь прикосновением - неотрывно следил за Ксандром, который с важным видом эксперта по знакомствам жестикулировал перед Мартином, комментируя каждую девушку в радиусе десяти метров. Он указывал пальцем, крутил головой, закатывал глаза, и каждое его движение было настолько театральным, что казалось, будто он выступает на сцене, а не стоит посреди шумного клуба. - Вон та - слишком высокомерная, - объявил он, показывая на блондинку у стойки, которая даже не смотрела в их сторону. - Она будет смотреть на тебя свысока, и не потому что ты ниже её ростом, а потому что она считает себя центром мироздания. А вот эта, - он перевёл взгляд на девушку в золотистом платье, которая смеялась над чем-то со своей подругой, - чересчур болтливая. Она не даст тебе вставить и слова, а через десять минут ты будешь знать всё о её кошке, её бывшем и её любимом йогурте. - Он сделал паузу и вдруг замер, сощурившись. - О, стоп, это вообще парень в парике! - воскликнул он с таким драматическим ужасом, будто только что раскрыл заговор века. Мартин, который уже почти привык к этому безумию, просто покачал головой и поправил очки, не зная, плакать ему или смеяться. А ван Хейс продолжал свой монолог, размахивая руками и комментируя всё, что двигалось, с такой уверенностью, будто всю свою жизнь посвятил изучению женской психологии, хотя Райна знала, что это лишь очередная маска, которую он надевал. Было неприятно. Каждый его жест будто специально доводил её до белого каления. Каждое его слово, обращённое к Мартину или к кому-то ещё, почему-то находило отклик в её груди, вызывая глухое раздражение, которое росло с каждой секундой. Она сжимала пальцы на локтях, впиваясь ногтями в кожу и пыталась убедить себя, что ей всё равно. Что она не обращает внимания на его смех. На то, как двигаются мышцы на его шее, когда он запрокидывает голову. На то, как его глаза блестят в неоновом свете, отражая каждую вспышку. «Ненавижу», - мысленно прошипела она, но даже в этой мысли не было той уверенности и окончательности, которая была нужна. Потому что её тело предательски реагировало на каждый его жест, запоминая, как он улыбается, наклоняет голову и проводит рукой по волосам, откидывая прядь со лба. Она могла бы закрыть глаза, но даже тогда его образ оставался с ней. И Ван Хейс, кажется, прекрасно это понимал. Он чувствовал её взгляд, как чувствовал приближение бури, и когда он уловил его, полный всего, что она пыталась скрыть, - он медленно повернулся, растянув губы в ухмылке. Она знала эту ухмылку слишком хорошо. Она видела её в своих снах, в своих мыслях, в те моменты, когда не могла уснуть, прокручивая в голове их встречи. - Что такое, Рейн? - спросил он с напускной нежностью, которая звучала как насмашка. - Соскучилась по моему вниманию? - Он наклонился так близко, что Райна почувствовала, как по коже побежали мурашки. - А с утра ты вроде недовольна была и недотрогу из себя строила. Я же помню, как ты убегала от меня. А теперь смотришь так, будто хочешь, чтобы я подошёл поближе. Она почувствовала, как по спине пробежала волна дрожи от того, как легко он читал её. Без усилий. Без сомнений. Словно она была открытой книгой, которую он уже прочитал тысячу раз и знал каждую страницу наизусть. - Тебе показалось, - сквозь зубы процедила она, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. - Не придумывай лишнего. У меня просто хорошее настроение, и я смотрю на всех одинаково. Но он уже знал. Он всегда знал. - Показалось? - Ксандр приподнял бровь, играя с ней, как кот с мышкой, которая уже забилась в угол и понимает, что выхода нет.  Его глаза блеснули той опасной искрой, которая предвещала что-то нехорошее - или, наоборот, слишком хорошее, чтобы быть правдой. - Хорошо. Тогда ты не расстроишься, если я уйду? Да? Прямо сейчас. Например, вот туда, - он кивнул в сторону танцпола, где толпа уже начинала двигаться в новом ритме, - к той девушке в серебристом? Она уже долго смотрит на меня. И ей, кажется, не всё равно. Грудь предательски сжалась в тугой узел, и этот узел не давал дышать, думать и сказать ему правду. Она ненавидела этот момент. Ненавидела себя за то, что он может так на неё действовать. За то, что одно его слово способно разрушить все её стены. - Конечно, не расстроюсь, - сказала она, и голос её прозвучал почти уверенно, хотя внутри всё дрожало, как натянутая струна. - Мне всё равно. Иди, куда хочешь. Ты мне никто. Мы даже не друзья. Она солгала. И ненавидела себя за эту слабость, что не могла просто сказать ему правду, и пряталась за маской холодности, хотя внутри всё горело. Потому что сказать «мне всё равно» было проще, чем признать, что это не так. Что он значит слишком много. Что его улыбка застревает у неё под кожей, и она не может её вытащить. - Тогда... - он внезапно наклонился, сократив расстояние между ними до опасного минимума. Его лицо оказалось так близко, что она видела каждую ресницу, каждую чёрточку. Его губы были так близко, что она уже чувствовала их… такие теплые, насмешливые, невыносимо желанные. Он замер на мгновение, давая ей возможность отстраниться, но она не двигалась, потому что её тело перестало её слушаться, и в этот момент всё, что она могла делать, - это смотреть в его глаза, в которых танцевали отблески неона и что-то ещё - тёмное, опасное, горячее. Райна замерла. И он... Он резко отстранился, сделал шаг назад, и его лицо расплылось в широкой, почти злорадной ухмылке. Он похлопал её по плечу с фальшивой братской нежностью, так, как хлопают старого друга, с которым разделили не одну бутылку, и его голос зазвучал весело, почти беззаботно. - Не грусти, Рейн. Я ещё вернусь. И тогда мы продолжим наш разговор. Обман. Разочарование. Глупая, бешеная злость на себя за то, что ждала и хотела этот поцелуй. За то, что она, Райна, всегда такая собранная, всегда такая контролирующая, в этот единственный момент была готова забыть обо всём и просто позволить ему сделать то, что он хотел. Чёрт побери, она действительно его хотела. И он знал. Он видел это. Он чувствовал это. И просто смеялся над ней, как над глупой девчонкой, которая попала в его игру и даже не поняла этого. - Ты козёл, - прошептала она отчаянно. Ксандр обернулся на полпути и подмигнул ей, так, будто они делили шутку, понятную только им двоим. Он ушёл в толпу вместе с Мартином и Рексом, оставив Райну стоять на месте с бокалом, который она сильно сжимала. Она смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри поднимается волна из гнева, стыда и желания. «Ты проиграла, - сказала девушка себе, делая глоток остывшего коктейля. - В тот момент, когда позволила ему увидеть это в твоих глазах». Но она не могла отвести взгляд, потому что это было как гипноз. Райна сидела на высоком барном стуле, подперев подбородок ладонью, с видом человека случайно оказавшегося среди этого бурлящего моря веселья. Её локти опирались о прохладную стойку бара, и прохлада дерева приятно контрастировала с жаром, который исходил от танцующей толпы. Пальцы лениво обхватывали почти пустой бокал, в котором оставалось лишь несколько капель янтарной жидкости - они собирались на дне, как последние свидетели того, что здесь только что происходило. Она смотрела сквозь прозрачное стекло на игру света и тени, и её мысли были где-то далеко, за пределами этого шумного зала. Перед ней разворачивалось настоящее шоу: толпа пульсировала в такт музыке, тела сливались в едином ритме, словно подчиняясь какому-то невидимому дирижёру, который задавал темп всей этой ночи. Люди двигались, как единый организм, как живое существо, которое дышало, потягивалось, изгибалось в такт басам. Вспышки неоновых огней выхватывали из темноты то одно лицо, то другое, создавая эффект стробоскопа, от которого у неподготовленного человека могла закружиться голова. Райна наблюдала за этим калейдоскопом с лёгкой иронией и отстранённостью, которая позволяла ей видеть всё, но не участвовать в этом. Её взгляд то и дело выхватывал из этого хаоса знакомые силуэты, и каждый раз она задерживалась на них чуть дольше, чем следовало. Зейн и Мария двигались в потоке танцующих, будто две стихии, которые постепенно теряли между собой дистанцию, стирая границы, которые существовали между ними ещё час назад. Сначала они просто переминались с ноги на ногу, держась на почтительном расстоянии, словно проверяя, насколько далеко они готовы зайти.  Затем их движения стали синхроннее, более уверенными, и вот уже они двигались в едином ритме, как будто танцевали вместе всю жизнь. А потом руки Карвера скользнули ниже по спине партнёрши, его ладони легли на её поясницу, притягивая ближе. Его губы приникли к нежной коже её шеи, к тому месту, где бился пульс, и Мария в ответ лишь сильнее вцепилась пальцами в его китель, запрокинув голову с закрытыми глазами. Она была живым воплощением страсти, уже не скрываемой под маской дружеского танца или деловых отношений. Яркие вспышки цветомузыки на мгновение освещали эту картину, вырывая из темноты их сплетённые фигуры, и Райна видела, как лицо Марии озаряется не только неоном, но и чем-то гораздо более глубоким, что невозможно подделать. А потом свет снова угасал, и пара исчезала в толпе, оставляя лишь послевкусие увиденного. Но впечатление уже сложилось, и Райна не могла отделаться от мысли, что сегодня кто-то явно не будет спать в одиночестве. И этот кто-то, судя по всему, не она. Она машинально оглядела зал в поисках остальных, но никого из знакомых лиц не было видно. Адриана с Максом пропали ещё раньше и, зная нрав подруги, можно было не сомневаться, что они уже нашли себе более уединённое развлечение. Макс смотрел на Адриану, будто весь мир сузился до её улыбки, и Райна не сомневалась, что они уже покинули танцпол, чтобы продолжить свой вечер где-то в более интимной обстановке. А вот Ксандра, Рекса и особенно Мартина не было видно уже давно. Они растворились в этом море тел, оставив Райну одну с её мыслями и почти пустым бокалом. Горькая мысль кольнула сердце, как игла, которая застряла где-то в груди и не давала дышать: «А что, если они все уже нашли себе компанию? Что, если все они уже там - танцуют, смеются, целуются, живут этой ночью, а я тут сижу, как последняя дура, смотрю на эту резиновую куклу и пью в одиночестве?» Она зло сжала губы, и этот жест был таким резким, болезненным. Она перевела взгляд на одиноко сидящую рядом резиновую «подружку» Рекса. Барбара сидела на соседнем стуле с тем же застывшим выражением искусственного восторга, и её стеклянные глаза смотрели куда-то в пустоту, будто она тоже ждала, что кто-то вернётся за ней. - Даже тебя бросили, - буркнула Райна почти обиженно. Она налила себе очередной стакан, и янтарная жидкость плеснулась в бокал, отражая неоновые огни. Алкоголь жёг горло, и это было приятно, потому что горечь обиды была сильнее, и она заглушала всё остальное. - Ну а чего я ожидала? Что Ван Хейс вдруг станет примерным мальчиком? Что он будет сидеть рядом со мной и держать меня за руку, пока все танцуют? Наверняка уже нашёл какую-нибудь блондинку с длинными ногами и сейчас… Мысль прервал знакомый голос, который она узнала бы среди тысячи других, потому что он звучал в её голове в самые неподходящие моменты. Он раздался прямо за спиной, так близко, что она почувствовала, как воздух вокруг неё изменился. - Меня ждёшь? - спросил он самоуверенно,что ей захотелось запустить в него бокалом. Но вместо этого она резко обернулась, и оказалась нос к носу с Ксандром, который стоял так близко, что она чувствовала тепло его тела, ощущала запах его парфюма, смешанный с запахом клуба и алкоголя. Его рука уже обнимала её талию, пальцы легли на изгиб бедра с лёгкой, почти невесомой уверенностью, и в глазах его играли весёлые искорки, которые она так хорошо знала. Райна хотела ответить колкостью, которая всегда была её оружием, защитой и способом держать его на расстоянии. Но её предательское тело уже ответило за неё: мурашки побежали по спине, захватывая плечи, шею, руки, и сердце застучало в такт музыке из клуба, выбивая бешеный ритм, который заглушал все остальные звуки. Она не могла ничего сделать с этой реакцией, так как она была ей неподвластна. - Может, хватит притворяться, что мы не хотим одного и того же? - сказал он ей почти в самые губы, и каждое слово было как горячий шёпот, который проникал в самое нутро, заставляя её тело напрягаться и расслабляться одновременно. Его дыхание обжигало кожу, и она чувствовала, как всё внутри неё сжимается в тугой узел, который она не могла развязать. В её глазах смешались гнев и желание, отчаяние и надежда - всё то, что она так долго прятала, теперь выплеснулось наружу, и она не могла это контролировать. Её рука поднялась, пальцы коснулись его груди, но не чтобы оттолкнуть, а чтобы остановить мгновение, зафиксировать его в памяти и понять, реально ли это вообще. Она закрыла глаза, позволяя себе просто быть в этом моменте - без игр, без масок, без стен. Полумрак комнаты окутывал пространство тягучим фиолетовым светом: неоновая вывеска за окном пробивалась сквозь полуприкрытые жалюзи, рисуя на стенах причудливые узоры, достойные кисти сюрреалиста, который решил изобразить ночной кошмар в декорациях дешёвого борделя. Тени танцевали по обоям, то сгущаясь в углах, то расползаясь по потолку, создавая иллюзию движения, будто сама комната дышала, оживала, подчиняясь ритму чужого сердцебиения. Мартин стоял посреди этого странного святилища ночных утех, чувствуя себя одновременно и жертвой, и добровольцем в плохо срежиссированном эротическом триллере, где бюджет ушёл на декорации, а на сценарий не хватило денег.  Его ноги будто приросли к полу, пальцы рук судорожно сжимали край рубашки, и он с ужасом понимал, что каждый шаг, который он сделал в эту комнату, был цепочкой ошибок, которые привели его сюда. Рекс и Ксандр испарились с театральной быстротой, достойной профессиональных иллюзионистов, оставив после себя лишь пару сомнительных напутствий и стойкое ощущение, что его подставили с размахом, достойным голливудского блокбастера. Они исчезли так внезапно, будто их и не было, и теперь Мартин остался один на один с ожиданием, которое с каждой секундой становилось всё более тягостным. «Главное - не падай духом…и своим другом!» - вспомнил он напутствие Рекса, и эта фраза прозвучала в его голове с такой абсурдной серьёзностью, что он едва не рассмеялся. Но смех застрял в горле, потому что в руке он всё ещё сжимал упаковку «защиты», срок годности которой истек. Он посмотрел на неё с ужасом, будто на бомбу замедленного действия, и отбросил в сторону, чувствуя, как ладони становятся влажными от пота.  Комната дышала дешевой, кричащей роскошью, которая отчаянно пыталась казаться дорогой, но выдавала себя с потрохами. Бархатные обои, которые раньше были яркого вульгарного цвета, теперь местами были протерты до ниток в самых стратегически важных зонах, словно предыдущие посетители вели тут отчаянные бои с препятствиями, оставляя следы своих сражений на стенах. Кровать, гордо возвышающаяся в центре комнаты, хранила на своем покрывале подозрительные пятна, которые Мартин предпочёл бы принять за историю искусства, а не за историю страстей, и он старался не смотреть на них слишком пристально, чтобы не дать своему воображению разыграться. В воздухе витал стойкий аромат дезинфектора, отчаянно пытающегося перебить тяжелые, сладковатые духи, оставшиеся от бесчисленных предшественников, - терпкий коктейль желаний и сожалений, который оседал на языке, как привкус чужой жизни. Мартин нервно расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, и влажный хлопок прилип к шее, вызывая неприятное ощущение липкости. Капли пота предательски скользили по позвоночнику, щекоча кожу, и он с тоской подумал о том, как хорошо было бы сейчас оказаться где угодно - в любом месте, только не здесь, не в этой комнате. Мысли метались в панике: «Сбежать прямо сейчас, пока есть шанс? Выскочить в коридор, добежать до выхода, вдохнуть свежий воздух и забыть эту ночь как страшный сон?» - и тут же сменялись отчаянным: «А вдруг это действительно станет тем самым незабываемым опытом? Вдруг это мой шанс доказать себе, что я могу?». Он сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и попытался успокоить дыхание, но сердце колотилось так громко, что заглушало даже шум улицы за окном. Тишину, тягучую и напряженную, разрезал протяжный скрип дверной ручки. Она опускалась с театральной медлительностью, и каждое движение металла отдавалось в груди Мартина барабанной дробью, как предвестник суда. Сердце его совершило головокружительный кульбит. Дверь открывалась, словно портал в совершенно новое измерение бытия, в котором его скромная персона была лишь разменной монетой в чужой игре. На пороге возникло видение. Нет, не видение - явление. Женщина с формами, воплощение пышной красоты, которая не вписывалась в современные стандарты, но обладала своей собственной, неоспоримой властью. Её чёрный корсет отчаянно скрипел под натиском пышных округлостей, сдавая позиции при каждом вздохе, и казалось, что ещё немного - и он лопнет, не выдержав этого великолепия. Кошачья маска, надетая на лицо, придавала происходящему оттенок сладкого сюрреализма, делая её похожей на персонажа из странного сновидения, где реальность переплеталась с фантазией. Она была втрое шире Мартина и вдвое выше - настоящая амазонка, явившаяся из его самых потаённых кошмаров, обернувшихся странной реальностью, и он почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. -Не бойся, красавчик, - прошелестел её низкий и томный голос, в котором слышалось такое предвкушение, будто она собиралась проглотить не только незадачливого парня, но и весь этот убогий интерьер вместе с мебелью. - Тебе понравится. Обещаю. Я знаю, что делаю. Мартин попятился. Ладони вцепились в покрывало, пальцы побелели от напряжения, и он чувствовал, как ткань скользит под его руками. -Может, всё-таки не стоит? - выпалил он, и голос его сорвался. - Давайте я заплачу вам просто за то, чтобы ничего не было! У меня есть деньги!  -Поздно, милый. Я уже настроилась. Ты меня заинтриговал, - она сделала шаг вперёд, и пол под её ногами жалобно скрипнул. - Такие робкие мальчики - моя слабость. -Не надо! Серьёзно! Я передумал! Это была ошибка! Мои друзья пошутили! -Надо, сладкий. Надо. Ты сам сюда пришёл, сам выбрал эту дверь. Теперь не отступай. И тут свершилось. Женщина, вопреки всем законам физики, гравитации и здравого смысла, совершила прыжок, достойный цирковой гимнастки. В этом стремительном полёте очки Мартина описали изящную параболу и с глухим стуком приземлились где-то в углу, пуговицы рубашки разлетелись в разные стороны, словно осколки его разбитой невинности, ремень звякнул прощальным аккордом, а штаны, совершив свой последний героический подвиг, капитулировали с такой быстротой, что он не успел даже понять, как это произошло. За какие-то тридцать секунд Мартин превратился из скромного, застенчивого юноши в голого, как новорожденный, младенца судьбы, беззащитного перед лицом этого великолепия, которое нависало над ним, как скала над одиноким путником. Он лежал на спине, глядя в потолок, где тени от неоновой вывески сплетались в причудливые узоры, и чувствовал, как её вес обрушивается на него с каждым движением.  Женщина тем временем ловко орудовала с презервативом, демонстрируя сноровку, которой позавидовал бы профессиональный фокусник. Её пальцы двигались с хирургической точностью, и Мартин краем сознания успел подумать, что, возможно, именно так чувствуют себя мыши в лапах опытного кота, который играет с ними перед тем, как съесть. -Расслабься, - прошептала она, нависая над ним, и её голос был полон уверенности, которая не оставляла места для сомнений. - Получай удовольствие. Я знаю, что делаю. Доверься мне. Мартин зажмурился, стиснул зубы и приготовился, будто перед прыжком, когда уже поздно отступать, и остаётся только надеяться, что всё выйдет. Последовал момент истины: её вес обрушился на него с оглушительной мощью, выдавив из его лёгких весь воздух, и он услышал, как скрипнули пружины, застонала кровать, и на мгновение ему показалось, что его кости превратились в мелкую труху, рассыпавшуюся под этим натиском. Но затем случилось нечто удивительное - она взмыла вверх с лёгкостью, противоречащей её размерам, и через миг вновь обрушилась вниз, и этот ритмичный танец напоминал то ли качели, то ли экстремальный вид спорта, где ставки невероятно высоки, а правила написаны кровью. Мартин испытывал калейдоскоп чувств, сменяющихся с головокружительной быстротой: панический страх быть раздавленным, изумление от неожиданной ловкости этой женщины, странное, почти мазохистское удовольствие от самой нелепости ситуации, лёгкую истерику при мысли о том, что скажут Рекс и Ксандр. А ещё - где-то глубоко, на самом дне сознания - шевелилась благодарность за то, что он всё-таки решился. Это было безумно, по-дурацки, унизительно и одновременно возвышенно, и, чёрт возьми, это было незабываемо. Он понял, что будет вспоминать эту ночь всю жизнь, но не как романтическое приключение, а как нелепый, но важный ритуал перехода, который нужно было пройти. Комната наполнилась симфонией звуков. Скрип пружин вторил тяжелому, рваному дыханию, перемежающемуся случайными восклицаниями Мартина («Осторожнее с родинкой! Там вообще-то чувствительно!») и её низким, гортанным смехом, который звучал как музыка. Где-то в коридоре звякнула посуда, за стеной кто-то громко закричал, и Мартин успел подумать, что это уже неважно - весь мир сузился до этой комнаты и мгновения, которое длилось вечность. Так проходила его инициация во взрослую жизнь - странная, абсурдная, комично-пафосная, но навсегда врезающаяся в память.