Глава 5. Сиэтл: первый концерт тура

Автобус Old Gods Of Asgard прибыл в Сиэтл ближе к вечеру. Город окутывал лёгкий туман, в воздухе пахло морем и дождём — типичная погода для этого уголка Тихоокеанского северо‑запада. — Ну вот мы и на месте, — Тор распахнул дверь автобуса и вдохнул полной грудью. — Обожаю этот запах. Сразу чувствуешь, что ты не в душном клубе Нью‑Йорка, а где‑то… настоящем. Лана вышла следом, с восторгом оглядываясь по сторонам. Улицы Сиэтла казались ей живописными: старинные фонари, вывески магазинов, силуэты кораблей на горизонте. — Идём, — Один подошёл к ней и на мгновение замер, словно решаясь. Затем осторожно коснулся локтя — так легко, что Лана едва почувствовала прикосновение. — Пора заселяться и готовиться. Сегодня вечером — наш первый большой концерт в этом туре. Она вздрогнула от этого мимолётного касания и поспешно опустила глаза, чувствуя, как щёки заливает краска. — Д‑да, конечно, — пробормотала она, стараясь говорить ровно. Отель оказался небольшим, но уютным — типичное пристанище гастролирующих музыкантов 70‑х. Комнаты с деревянными панелями, ковры с геометрическим узором и вид на залив. Лане выделили номер рядом с комнатами группы — впервые в жизни она жила в отеле, да ещё и в таком особенном месте. После короткого отдыха все собрались в репетиционной комнате при клубе. Техники уже настраивали аппаратуру, проверяли звук, а музыканты разминали пальцы на гитарах и барабанах. — Так, — Боб постучал по микрофону. — Начнём с «The Memory of the Slaughter». Проверим баланс. Боб заиграл вступительный рифф, Тор задал ритм, а Один взял первые ноты. Лана стояла в стороне, наблюдая за процессом. Ей нравилось видеть группу не на сцене, а вот так — в работе, когда они спорят, поправляют друг друга, ищут идеальное звучание. Один вдруг обернулся к ней: — Лана, подойди. — Что? — она удивилась. — Я же не музыкант. — Просто встань здесь, — он указал на место у колонки, но на этот раз не коснулся её, а лишь слегка кивнул в ту сторону. — Скажи, хорошо ли слышно вокал? Не заглушают ли инструменты? Ты наш свежий слух. Лана послушно встала, вслушиваясь в музыку. — Немного басов убавить, — предложила она после первого куплета. — Тогда голос будет чётче. Боб поднял брови: — А она права. Тор, чуть тише в низких. Тор кивнул и подкорректировал игру на барабанах. — Теперь идеально, — улыбнулась Лана. Один хотел было положить руку ей на плечо в знак одобрения, но в последний момент одёрнул ладонь и вместо этого просто кивнул: — Отлично подмечено. Спасибо. За два часа до начала зал заполнялся публикой. Лана, одетая в простое белое платье с джинсовой курткой, стояла у края сцены и смотрела, как огни софитов зажигаются один за другим. — Нервничаешь? — спросил Один, подходя к ней. Его пальцы слегка дрожали, он избегал прямого взгляда. Лана повернулась к нему и на мгновение встретилась взглядом. Оба тут же смущённо отвели глаза. — Я? Нет, это ты должен нервничать, — улыбнулась она, но голос слегка дрогнул. — Но если честно… немного волнуюсь. За тебя. Он глубоко вдохнул: — Знаешь, что помогает? Представить, что все эти люди — наши друзья. Они пришли не судить, а слушать. И любить. — Тогда я буду твоим другом в зале, — тихо сказала Лана и на мгновение коснулась его рукава, но тут же одёрнула руку, будто обжёгшись. — Самым преданным. Один слегка покраснел и кивнул: — Спасибо. Когда группа вышла на сцену, зал взорвался овациями. Один встал у микрофона — и в этот момент что‑то в нём изменилось. Его поза стала уверенной, плечи расправились, взгляд загорелся. Вся застенчивость, вся неловкость, которую Лана видела за кулисами, будто испарилась без следа. Он поднял руку — не робко, как минуту назад, а властно, уверенно. Зал мгновенно затих. — Добрый вечер, Сиэтл! — его голос зазвучал мощно, раскатисто, заполняя всё пространство зала. — Мы — Old Gods Of Asgard, и сегодня мы играем для вас. Лана замерла, не отрывая от него глаз. Это был уже не тот Один, который смущался и отводил взгляд за кулисами. Перед ней стоял настоящий рок‑герой — дерзкий, харизматичный, властный. Они начали с «Follow Me Underground». Один двигался по сцене с хищной грацией: наклонялся к краю, протягивал руку к зрителям, заставлял их чувствовать, что каждая нота — только для них. Его голос то гремел, как раскаты грома, то становился глубоким и проникновенным, захватывая зал в плен. Зал подхватил припев уже на втором куплете — сотни голосов пели вместе с Одином. Лана чувствовала, как мурашки бегут по коже: эта песня, рождённая из ссоры и обиды, теперь объединяла столько людей. Потом были «The Unraveling of Reason’s Skein», «Echoes in the Storm» и другие хиты. Один играл и пел с такой отдачей, что Лана забыла обо всём вокруг. Он то резко вскидывал голову, то опускался на одно колено перед краем сцены. Его энергия заполняла зал, заставляла людей вскакивать с мест, подпевать, хлопать в такт. В финале, перед последней песней, Один окинул Лану взглядом — дерзко подмигнул и вернулся к финальному аккорду. У Ланы от этого жеста перехватило дыхание, и жар пробежал по всему телу. Она невольно прижала ладонь к груди, пытаясь унять учащённое сердцебиение, и на мгновение закрыла глаза, чтобы прийти в себя. Когда группа сыграла финальный аккорд, сцена утонула в овациях. Зрители вскакивали с мест, скандировали название группы, просили сыграть на бис. Один широко улыбнулся, поклонился, раскинув руки в стороны, и ещё раз бросил короткий взгляд в сторону Ланы — на этот раз с тёплой, почти благодарной улыбкой. Лана стояла у края сцены, всё ещё под впечатлением от того мимолётного жеста. Её щёки горели, а в груди разливалась странная, волнующая смесь чувств: восхищение, смущение и что‑то ещё, пока неясное, но очень яркое. Она поймала себя на мысли, что хочет запомнить этот момент навсегда — Один на сцене, свет софитов, оглушительные аплодисменты и то дерзкое подмигивание, которое перевернуло что‑то внутри неё. За кулисами их ждали фанаты, журналисты и организаторы. Но Один первым делом нашёл глазами Лану. К нему постепенно возвращалась прежняя застенчивость — он стоял рядом, слегка улыбаясь, но не решался коснуться. — Ну что? — спросил он чуть тише, чем обычно. — Получилось? — Получилось, — Лана тоже не решилась обнять его, а вместо этого протянула руку для рукопожатия. Их пальцы соприкоснулись на мгновение — оба вздрогнули и поспешно отступили. — Это было потрясающе. Ты был потрясающим. Тор хлопнул брата по плечу: — Видел, как зал пел с тобой? Ты был прям как настоящий скандинавский бог, превзошёл себя. И к чему бы это? — он перевёл взгляд с Одина на Лану, многозначительно приподняв бровь. Один поспешил сменить тему: — Да ладно тебе, Тор… Просто концерт удался. Боб рассмеялся: — А я‑то думал, в чём секрет. Оказывается, всё дело в свежем вдохновении! Значит, берём её с собой на весь тур. Официально. Лана почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. — Спасибо, — прошептала она. — За то, что позволили мне быть здесь. Один кивнул, всё ещё избегая прямого взгляда: — Это ты позволила нам быть лучше. Пойдём? У нас ещё много чего впереди. Они вышли из клуба под шум ночного Сиэтла, под свет фонарей и шёпот волн. Один шёл чуть позади, украдкой поглядывая на Лану. В голове крутилась фраза брата — та, про скандинавского бога. И хоть он и пытался отмахнуться от этих слов, где‑то в глубине души понимал: что‑то действительно изменилось. И, может быть, именно благодаря ей.