Часть 2

Глава 2: Пробуждение Альбиона Утро субботы встретило Гермиону неестественной тишиной. Протянув руку к правой половине кровати, она нащупала лишь холодную простыню. Рон ушел на рассвете, не разбудив её, не оставив даже мимолетного поцелуя на щеке. Гермиона открыла глаза и несколько минут просто смотрела в потолок, слушая, как капли дождя барабанят по стеклу. Она не стала звать его или искать записку. Молча поднялась, заварила крепкий чай и надела строгую рабочую мантию. Внутри неё каменело чувство, что прежний мир — мир уютных завтраков и предсказуемого будущего — рассыпается в пыль. Дорога к Министерству через магловский Лондон была тревожной. Странности, о которых шептались всю неделю, теперь проявлялись с пугающей силой. На автобусной остановке газетный киоск вдруг начал «заглатывать» журналы, хлопая ставнями, как челюстями. Проходивший мимо клерк лишь раздраженно дернул портфелем, решив, что это неисправность автоматики. Маглы были слишком погружены в свои заботы, в свои телефоны и мысли о налогах, чтобы заметить магию, буквально бурлившую под ногами. Лишь маленькая девочка в розовом пальто остановилась как вкопанная, указывая пальцем на лужу, в которой вместо отражения неба плыли облака из фиолетового дыма. — Мама, смотри, вода танцует! — воскликнула она, но мать лишь дернула её за руку, прибавляя шагу. В Министерстве атмосфера была накалена до предела. Гермиону сразу вызвали в зал совещаний. Кингсли Бруствер выглядел разъяренным; его глубокий голос громом разносился под сводами зала. — Это уже не просто аномалии! Это открытая агрессия Альбиона! — Кингсли ударил кулаком по столу. — Лонгботтом, докладывайте! Невилл поднялся, выглядя крайне встревоженным. — Сэр, ситуация в Риджентс-парке вышла из-под контроля. Старая ива атаковала туриста. Магл просто хотел прислониться к стволу, но дерево… оно решило, что он — это удобрение. Ива обхватила его ветвями за щиколотки, перевернула вверх тормашками и начала методично окунать головой в мусорное ведро, словно полоща белье. При этом дерево издавало звуки, подозрительно похожие на ворчание старого деда. По залу прошел нервный смешок от тех, кто не понимал всей серьезности, но Кингсли пресек его ледяным взглядом. Для мага это означало одно: флора перестала подчиняться естественным законам. — Миссис Грейнджер-Уизли! — Министр резко повернулся к ней. — Вы — самая сильная ведьма нашего времени. Что вам удалось найти в архивах? Какие ответы дают нам свитки? Гермиона замялась. Она уже открыла рот, чтобы сказать о необходимости визита к Малфою — единственному представителю древней крови, способному стабилизировать узлы, — но слова застряли в горле. Как признаться, что спасение страны лежит в руках человека, находящегося под надзором? — Я… я изучаю теорию Теневых Уз, господин Министр, и… — начала она. — На самом деле, — внезапно перебила её Лаванда Браун, сидевшая по правую руку от Кингсли, — Гермиона нашла нечто потрясающее. Гермиона оцепенела. Лаванда с самодовольной улыбкой развернула свиток — тот самый, который Гермиона оставила на своем столе в кабинете. Лаванда начала бегло читать её личные пометки, выдавая их за часть общего отчета: — Мы установили связь между древними родами и пульсацией магического фона. Согласно записям, запечатывание прорывов возможно только через резонанс с родовыми артефактами Альбиона… Министр одобрительно кивнул: — Прекрасная работа, мисс Браун. Рад видеть такую вовлеченность. Лаванда победно взглянула на Гермиону. Грейнджер не шевельнула ни единым мускулом. Её лицо осталось абсолютно невозмутимым, хотя внутри всё клокотало от ярости на собственную неосторожность и наглость Лаванды. Слово взяли другие специалисты — сухие, незнакомые чиновники из Департамента тайн, засыпая присутствующих терминами о «дивергенции магических потоков». В разгар их скучного доклада двери зала с грохотом распахнулись. Ворвался Гарри Поттер. Его аврорская мантия была расстегнута, очки съехали набок. — Прошу прощения за опоздание, Министр! — выдохнул он, тяжело дыша. — В центре города новый прорыв, пришлось выставлять оцепление. Кингсли выпрямился, его взгляд смягчился. Присутствие Гарри всегда привносило долю уверенности. — Хорошо, что вы здесь, Поттер. Слушайте приказ. Всем присутствующим здесь выпускникам Хогвартса — немедленно распределиться по секторам. Вот карта с явными прорывами магии. Вы должны ездить по этим точкам и запечатывать их любыми доступными средствами. Министр посмотрел прямо на Гермиону, и в его глазах блеснула сталь. — Я уверен, что миссис Грейнджер-Уизли найдет подходящее заклятие для каждой дыры в пространстве. А вы, Поттер, обеспечите безопасность групп. Выступайте немедленно! Гермиона кивнула, принимая карту. Она знала: запечатывание — это лишь временная мера. Но пока Министр гнал их в бой, её мысли всё равно возвращались к одной-единственной точке на карте, которая не была отмечена красным, но была центром всего — к Малфой-Мэнору. Сборы были стремительными. Холл Министерства наполнился суетой: авроры проверяли снаряжение, а сотрудники департаментов хватали запечатанные полетные листы. Невилл отправился в сторону Гайд-парка, Лаванда, бросая торжествующие взгляды на коллег, примкнула к группе ликвидаторов чрезвычайных ситуаций. Гарри и Гермиона выбрали одну из самых нестабильных точек на окраине Лондиниума — старый заброшенный причал на Темзе. Чтобы не привлекать внимания маглов аппарацией в жилом секторе, они воспользовались служебным министерским катером, заколдованным на невидимость и невероятную скорость. Катер бесшумно разрезал серые воды реки. Ветер трепал волосы Гермионы, а брызги воды казались ледяными. Гарри стоял у штурвала, сосредоточенно глядя вперед. — Гарри, — тихо позвала Гермиона, перекрывая гул мотора. — Расскажи мне... Ты счастлив? По-настоящему? С Джинни, с домом... всё так, как ты мечтал? Гарри обернулся, его лицо на мгновение смягчилось. — Конечно, Гермиона. Джинни — это моя опора. Без неё я бы, наверное, до сих пор охотился за призраками в лесах. Мы строим планы, думаем о будущем. А что... — он нахмурился, вглядываясь в её бледное лицо. — Разве ты нет? Гермиона отвела взгляд на проплывающие мимо угрюмые склады. Она промолчала, надеясь, что шум воды поглотит этот вопрос. Но Гарри не был бы лучшим аврором, если бы не умел чувствовать ложь. Он резко сбросил скорость, катер качнулся, и он буквально преградил ей путь, заставив посмотреть себе в глаза. — Гермиона. Ответь мне. Что происходит? Она вздохнула, чувствуя, как внутри что-то надламывается. — У нас не всё в порядке, Гарри. Совсем не в порядке. Сегодня Рон уехал на рассвете. Сказал, что по заданию Джорджа — искать место для нового магазина. Гарри на секунду замер, а потом издал короткий, резкий смешок, который тут же подавил, заметив её страдальческий взгляд. Он тяжело кашлянул и принял серьезный вид. — Место для магазина? Джордж вчера жаловался, что у них инвентаризация и рук не хватает... — Гарри замолчал, увидев, как Гермиона закусила губу. — Послушай, я поговорю с ним. Серьезно поговорю. Рон иногда ведет себя как полный придурок, но он тебя любит. — Я уже ни в чем не уверена, Гарри, — прошептала она. Они прибыли на место. Зрелище было пугающим: прямо посреди причала в воздухе зависла огромная пульсирующая воронка. Для любого магла это выглядело бы как обычное марево от жары, но маги видели, как из воронки хлещут черные ленты Теневых Уз, обвивая сваи причала и заставляя бетон крошиться. — Есть предложения, как это устранить? — спросил Гарри, покрепче сжимая палочку. — Нужно попробовать Контра-Лигатура, — предложила Гермиона. — Это должно разорвать связи. Она сделала четкий выпад палочкой. Вспышка синего света ударила в воронку, но черные ленты лишь поглотили заклинание и стали пульсировать еще яростнее. — Не сработало, — констатировал Гарри. — Отойди, попробую старый добрый Экспеллиармус в полную силу, смешанный с Редукто. Может, просто вышибем её из реальности? Грохот заклинания Гарри заставил чаек с криком взмыть в небо. Воронка содрогнулась, но через секунду восстановила форму, став еще шире. — Нет, физическая сила тут бесполезна, — Гермиона лихорадочно соображала. — Это магия обязательств. Попробуем синхронно: Сигиллум Реалис! На счет три. Раз, два... три! Их совместное заклинание ударило в центр аномалии. Воздух зазвенел, пространство вокруг них натянулось, как струна, и наконец воронка с тихим хлопком схлопнулась, оставив после себя лишь запах озона и горстку пепла. Гермиона опустила палочку, её тяжело дышала. — Это только пластырь на открытую рану, Гарри. Мы не лечим причину. Нам нужно понять суть этих клятв. Она помолчала, собираясь с духом, и добавила: — Гарри, мне нужно наведаться к Малфою. Гарри резко обернулся, его глаза за стеклами очков округлились. — Что? К Малфою? Гермиона, ты с ума сошла! Он сын Пожирателей смерти, он по локоть в этой грязи. С чего ты взяла, что он станет нам помогать? Он, скорее всего, спит и видит, как Министерство взлетит на воздух. — Если он хочет вернуться к нормальной жизни после Азкабана и сохранить хотя бы остатки своего поместья — ему придется, — твердо ответила Гермиона. — Его кровь — это ключ. И он это знает. Гарри хотел возразить, но, глядя на решительное выражение лица подруги, лишь тяжело вздохнул. — Хорошо. Но я иду с тобой. — Нет, Гарри. Министр ждет твой отчет по точкам прорыва. Я пойду одна. Малфой не боится авроров, он их презирает. Но он уважает... — она запнулась, — он уважает силу интеллекта. Я справлюсь. — Только будь осторожна, — Гарри серьезно посмотрел на неё, убирая палочку в кобуру. — Малфой сейчас как раненый зверь, запертый в золотой клетке. Неизвестно, что у него на уме. Гермиона кивнула, благодарная за заботу, но её мысли уже уносились дальше. — Как насчет того, чтобы в субботу съездить в Хогвартс? — предложил Гарри, когда они возвращались к катеру. — Замок — старейшее магическое сооружение. Если где и искать истоки этих «уз», то там. Макгонагалл будет рада нас видеть. — Я как раз хотела тебе это предложить, — улыбнулась Гермиона. — Возьмем Невилла? Он сегодня говорил, что растения в Лондоне ведут себя странно. Его знания гербологии нам пригодятся. Гарри на мгновение задумался, а потом на его лице расплылась лукавая ухмылка. — Чтобы он снова не вылазил из теплиц и досаждал мадам Стебль своими теориями о перекрестном опылении прыгучих луковиц? Пожалей старушку, Гермиона! Она не выдержала и рассмеялась — впервые за этот длинный, тяжелый день. — Похоже, ты прав! Бедная Помона и так зашивается с этим весенним буйством. Они оба засмеялись, и этот короткий момент искренней дружбы немного разогнал тучи над их головами. По возвращении в Министерство, пока Гарри отправился писать отчет Кингсли, Гермиона снова скрылась в недрах библиотеки. На этот раз она не брала общие труды. Она сосредоточилась на узком круге — «Священных двадцати восьми». Чистокровных фамилиях, которые можно было пересчитать по пальцам. Она притянула к себе массивный фолиант в переплете из белой кожи с серебряным тиснением — «Хроники Дома Малфоев: От Армана до Люциуса». Книга неохотно поддалась, страницы пахли морозным утром и старым металлом. С особенным пристрастием Гермиона начала вчитываться в историю семьи, которая столько лет была её личным кошмаром. «...И было завещано Арманом Малфоем, что кровь его рода станет "белым шумом" для земли Альбиона. Малфои — не просто лорды, но Хранители Равновесия. Их магия не разрушает, она структурирует. В старых свитках их называли "Арбитрами Теней". В случае великого истощения, Старший в роду обязан принести Клятву Предела. Если же наследник откажется или будет недостоин, Мэнор начнет "пожирать" своих хозяев, а вслед за ними — и всю магию вокруг, превращая цветущие земли в серую пустошь Забвения...» Гермиона замерла, перечитывая абзац трижды. «Особое внимание стоит уделить артефакту "Слеза Единорога" — родовому кольцу, которое передается от отца к сыну. Оно не просто украшение, а камертон. Если кольцо на руке наследника чернеет — значит, узы Альбиона начали рваться. И только добровольная жертва или союз с "противоположной силой" может восстановить контур». — «Противоположная сила»... — прошептала Гермиона, чувствуя, как по коже бегут мурашки. — Маглорожденные. Она захлопнула книгу. Теперь пазл начал складываться. Малфой не просто вредничал или скрывался под домашним арестом. Он был в ловушке своего собственного наследия. Если Альбион просыпается, Драко чувствует это физически. Его дом буквально «пожирает» его, потому что он — последний дееспособный мужчина в роду, который может исполнить Клятву, но не делает этого. Она взглянула на свои записи. Суббота. Сначала Хогвартс, чтобы подтвердить теорию у Макгонагалл. А потом... Она знала, что должна увидеть это кольцо на руке Драко. Если оно черное, значит, время Британии истекает. — Ну что ж, Хранитель Теней, — пробормотала она, собирая вещи. — Надеюсь, ты еще не совсем растворился в своем безумии. В эту ночь в «Норе», засыпая в одиночестве, она видела во сне не Рона, а огромные белые ворота, увитые черным плющом, которые медленно открывались, приглашая её войти в пустоту.