Часть 3

Всю неделю Лондон напоминал лоскутное одеяло, которое расползалось по швам. Специалисты Министерства работали на износ: Невилл едва успевал утихомиривать взбесившиеся живые изгороди в Кенсингтоне, а Гарри возвращался в Аврорат с красными от недосыпа глазами. Гермиона же вела свою внутреннюю войну. Каждый вечер, закрывая глаза, она проигрывала сценарии встречи с Малфоем. В одном она была холодной чиновницей, в другом — яростной защитницей закона. Иногда ей до безумия хотелось просто подойти и врезать ему, как на третьем курсе у хижины Хагрида. Тот сухой хруст его породистого носа до сих пор отзывался в её памяти странным удовлетворением. Но сейчас она понимала: кулаки не помогут вскрыть родовые тайны. Ей нужно было зайти в Мэнор — в то самое место, где холодный мрамор пола до сих пор помнил её крики под палочкой Беллатрисы. Чтобы унять дрожь в руках, в четверг вечером она отправилась в Выручай-комнату на восьмом этаже Министерства (секретный тренировочный зал для высших чинов). — Мне нужно место для боя, — прошептала она, трижды пройдя мимо стены. Дверь проявилась. Внутри было просторно и пахло грозой. Гермиона тренировалась до седьмого пота: «Протего Максима! Экспеллиармус! Ступефай!» Сияющие лучи рикошетили от манекенов. Она двигалась грациозно и опасно, выплескивая весь страх перед субботой в магические разряды. Уходя, она заметила в дальнем углу нагромождение старой мебели. Среди пыльных кресел возвышался он — Исчезательный шкаф. Тот самый, близнец которого когда-то впустил Пожирателей в Хогвартс. Гермиона подошла к нему, коснулась темного дерева. Шкаф выглядел мертвым. Она открыла дверцу — пустота. Но стоило ей закрыть её, как внутри раздался глухой стук, будто что-то тяжелое упало на дно. Она резко распахнула створки. На полке лежал старый артефакт: потемневший от времени серебряный кубок с гравировкой в виде переплетенных змей и песочных часов. Это была вещь времен расцвета Волан-де-Морта, явно связанная с управлением временем или пространством внутри замка. — Что ты здесь делаешь? — прошептала она, оборачивая находку в свой шарф. Она поспешила к Гарри, но его кабинет был пуст — на столе лежала лишь записка о срочном вызове в Сохо. Не имея времени ждать, Гермиона подошла к его магическому сейфу, шепнула пароль, известный только им двоим, и спрятала кубок в глубине. «В понедельник разберемся», — решила она. Путь в «Нору» лежал через центр Лондона. Вечерний город жил своей жизнью, пока над Темзой не пронеслись черные тени. Это не была полномасштабная война — всего пятеро магов в масках. Они не убивали, но их заклинания били по опорам моста Ватерлоо, заставляя конструкцию стонать. Маглы кричали, бросая машины. Гермиона мгновенно выхватила палочку. — Эверте Статум! — выкрикнула она, сбивая одного из нападавших с метлы. Пожиратели скрылись так же быстро, как появились, оставив после себя хаос и панику. В «Нору» она вернулась бледная и растрепанная. В гостиной уже кипело семейное собрание. Артур Уизли, несмотря на отставку, выглядел как главнокомандующий. — Слухи в Министерстве подтверждаются, — серьезно говорил он, поправляя очки. — Мои друзья-портреты из коридоров суда говорят, что барьеры между мирами истончаются. Магия предков требует выхода. Гермиона увидела Джорджа, который уныло ковырял вилкой в тарелке. Она подошла к нему и схватила за локоть. — Джордж! — шепотом прижала она его к стене. — Как там Рон? Он нашел место для магазина? Скажи мне адрес, я хочу отправить ему сову. Джордж посмотрел на неё с искренним недоумением, его брови поползли вверх. — Грейнджер, о чем ты? Какой адрес? Какое место? — он покачал головой. — Рон сказал, что берет неделю отдыха, чтобы «привести мысли в порядок» в какой-то глуши в Шотландии. Он даже палатку у меня одолжил. Ни о каком магазине речи не шло. Мы сейчас едва сводим концы с концами из-за этих прорывов. Мир вокруг Гермионы качнулся. Ложь Рона оказалась многослойной, как луковица. И каждый новый слой жег глаза всё сильнее. — В Шотландии... — повторила она, чувствуя, как внутри всё замерзает. — Понятно. Спасибо, Джордж. Она развернулась и пошла к лестнице, игнорируя призывы Молли сесть за стол. Суббота приближалась. И теперь у неё не осталось сомнений: в этом мире лжи единственным человеком, который скажет ей правду — пусть даже жестокую и неприятную — будет тот, кто всегда её ненавидел. — Завтра, — прошептала она, закрывая дверь спальни. — Завтра я все изменю.