Часть 8 - последний месяц

Катя.

Май. Последний месяц перед экзаменами. Я сидела в своей комнате, смотрела в потолок и чувствовала, как время утекает сквозь пальцы. Скоро всё закончится. Школа, эти коридоры, эти парты, эти взгляды, которые преследовали меня полтора года. И они. Я встала, подошла к зеркалу. На меня смотрела девушка с чёрными волосами, серыми глазами, бледной кожей. Взрослая, наверное. Или нет. Семнадцать лет - это ещё не взрослая. Но скоро Восемнадцать. Скоро выпускной. - Катя, иди ужинать! - крикнула мама из кухни. Я вздохнула, поправила футболку и вышла в коридор. На кухне пахло жареной картошкой и чем то сладким - мама пекла пирог. Отец сидел за столом, листал какие то бумаги, хмурился. Он всегда хмурился, когда речь заходила о моём будущем. - Садись. - сказал он, не поднимая головы. Я села напротив. Мама поставила передо мной тарелку, налила компот. - Ешь. Я взяла вилку, поковыряла картошку. Аппетита не было. Мысли были далеко - в школьных коридорах, где меня ждали три пары глаз. Разных, одинаковых, сводящих с ума. - Катя, мы хотим с тобой поговорить. - начала мать, садясь рядом. - О чём? - спросила я, хотя догадывалась. - О твоём будущем. - ответил отец, откладывая бумаги. - Экзамены скоро. Результаты отправят в вузы. Нужно решать, куда ты хочешь поступать. - Я ещё не решила. - сказала я. - Время поджимает. - мать вздохнула. - Нужно выбирать. И мы думаем, что лучший вариант - Америка. У тебя же язык хороший, ты с детства учила. Оксфордская школа, потом университет... - Я не хочу в Америку. - перебила я. Отец поднял голову, посмотрел на меня строго. - А куда ты хочешь? В местный университет? Сидеть в этом городе, никуда не двигаться? Ты способная, Катя. Мы вложили в тебя много сил. - Я знаю. - Тогда почему ты против? Я молчала. Потому что не могла сказать правду. Не могла сказать, что не хочу уезжать от братьев. От Бориса с его наглыми ухмылками и прозвищем «котёнок». От Майка с его тихим голосом и прекрасными глазами, которые смотрели так, будто видели меня насквозь. От Майлза с его пустым взглядом и руками, которые умели делать со мной то, от чего я теряла голову. Я влюбилась. Во всех троих. Как такое возможно? Не знаю. Но они были везде - в моих мыслях, в моих снах, в моём теле. Я привыкла к их присутствию, их взглядам, их прикосновениям. Я позволяла им всё. И теперь, когда речь зашла об отъезде, у меня внутри всё оборвалось. - Катя, ты нас слышишь? - мать повысила голос. - Слышу. - ответила я. - Но я не поеду в Америку. - А куда? - отец подался вперёд. - В Европу? Мы можем рассмотреть Англию, Германию... - Я хочу остаться здесь. Тишина. Мать и отец переглянулись. - Здесь? - переспросил отец. - В этом городе? В этом университете, который даже в рейтингах не значится? - Он не такой плохой. - ответила я. - Он ужасен. - отрезал отец. - Ты загубишь своё будущее. Мы не для того тебя учили, вкладывали деньги, нанимали репетиторов, чтобы ты осталась в этой дыре. - Не называй так мой город. - я почувствовала, как закипаю. - А как его называть? Ты видишь, что здесь происходит? Работы нет, перспектив нет. Твои одноклассники кто? Пойдут в ПТУ, в магазины, куда угодно. А ты можешь больше. Ты можешь учиться за границей, жить в другой стране, видеть мир. - Я не хочу видеть мир. - сказала я. - Я хочу жить своей жизнью. - Это и есть твоя жизнь. - мать взяла меня за руку. - Мы хотим, чтобы ты была счастлива. - А вы спросили меня, что для меня счастье? - А что для тебя счастье? - отец смотрел строго. - Тусовки с подругами? Школьная любовь, которая забудется через месяц? Я промолчала. Если бы он знал. Если бы они знали. - Катя. - мать вздохнула. - Мы уже всё обдумали. У нас есть знакомые в Бостоне. Они помогут с документами, с жильём. Там хорошая школа, потом университет. Ты уже знаешь английский, сдашь тесты без проблем. - Вы уже всё решили? - я смотрела на них. - А моё мнение? - Твоё мнение важно. - отец наклонился вперёд. - Поэтому мы и говорим сейчас. Ты можешь предложить альтернативу. - Я предлагаю остаться. - Это не альтернатива. - он покачал головой. - Это отказ от возможностей. - Какие возможности? - я повысила голос. - Учиться за границей, чтобы потом вернуться и никому не быть нужной? Или остаться там, работать на непонятных работах, чувствовать себя чужой? - Ты создашь свою жизнь. - ответила мать. - Ты сильная, умная. Мы в тебя верим. - А я не верю. - сказала я. - Не верю, что буду счастлива в чужой стране, среди чужих людей, без родных, без... Я замялась. Без них. Без братьев. Бориса, Майка и Майлза. Это было безумие - привязаться к тем, кто следил за тобой, пугал, вторгался в твою жизнь. Но я привязалась. И это ненормально. - Без кого? - спросил отец. - Без друзей. - соврала я. - Без подруг. Здесь у меня есть компания. Я не хочу их бросать. - Друзья останутся. - мать погладила меня по руке. - Вы будете общаться по видеосвязи, приезжать друг к другу. - Это не то. - А что то? - отец усмехнулся. - Ты не хочешь уезжать, потому что у тебя любовь? Влюбилась в кого то? Я покраснела. Это было заметно, и они оба это увидели. - Влюбилась. - говорит отец. - Кто он? Рассказывай. - Никто. - я отвернулась. - Не обращайте внимания. - Катя. - голос матери стал мягче. - Мы не против, если у тебя есть парень. Но это не причина отказываться от образования. - А если я не хочу никуда уезжать? Если я хочу быть здесь, с вами, с... с ним? - С кем? - Я не знаю. - я встала из за стола. - Я не хочу сейчас говорить. - Сядь. - приказал отец. Я села. - Мы не отпустим тебя в местный университет. - сказал он жёстко. - Это не обсуждается. Ты едешь в Штаты. Мы уже подали документы, оплатили курсы. В августе ты летишь в Бостон. - Что? - я смотрела на него, не веря. - Вы подали документы без меня? - Мы заботимся о твоём будущем. - ответила мать. - Ты ещё маленькая, чтобы принимать такие решения. - Мне через месяц Восемнадцать! - я крикнула. - Тем более. - отец не повысил голоса. - Взрослые решения должны быть взвешенными. А ты сейчас действуешь под влиянием эмоций. - Это не эмоции. - А что? Расскажи. Я молчала. Рассказать про братьев? Про то, что они следили за мной, врывались в квартиру, лапали в автобусах и в кабинетах? Они посадят их. Или посадят меня к психиатру. Ни один вариант мне не подходил. - Нечего сказать. - отец кивнул. - Значит, едешь. - Я не поеду. - сказала я тихо, но твёрдо. - Поедешь. - мать встала, обняла меня. - Там хорошо, ты увидишь. Новая школа, новые друзья. Всё наладится. - А здесь плохо? - Здесь ты сходишь с ума. - ответила мать и посмотрела мне в глаза. - Я же вижу. Ты не спишь ночами, вздрагиваешь от каждого шороха, круги под глазами. Что с тобой происходит? - Ничего. - Не ври. - Я устала. - сказала я. - Учёба, экзамены. Всё нормально. Мать не поверила. Но не стала спрашивать больше. - Иди в комнату. - сказал отец. - Подумай. А завтра сядем и обсудим детали. Я встала, пошла к выходу. У двери обернулась. - Я не поеду. - повторила я. - Поедешь. - ответил отец. - Закрыли тему. Я вышла, хлопнув дверью. Комната встретила меня полумраком. Им важно только то, чтобы в Америке я зарабатывала кучу денег и женилась на каком нибудь папике. Так и будет. Я села на кровать, обхватила колени. В Америку и без братьев. Я представила, как просыпаюсь в чужой комнате, в чужом городе, среди чужих людей. Никто не смотрит на меня теми глазами - чёрными, карими, пустыми. Никто не идёт следом, не стоит у подъезда, не пишет среди ночи. Телефон пиликнул. «Ты чего сегодня скучная? Сидишь, смотришь в стену. Рассказывай, что случилось». Борис. Конечно, Борис. Он всегда знал. Я набрала ответ:

«Ничего не случилось, нервничаю насчёт будущего, всё нормально».

«Чего блять? Не выдумывай».

«Правду говорю, не волнуйся».

«Всё будет нормально, ты девочка умная, правда, котёнок?».

«Завались».

Я смотрела на экран и всё таки выключила телефон. Я соврала Борису и возможно пожалею об этом, но сейчас нету настроения. Потом расскажу. «Встречаемся завтра после школы. Поговорим». - написал Борис. Я снова открыла чат.

«Не хочу».

«Не хочешь чтобы я тебе поднял настроение?»

«Нет».

«Мне всё равно, я подниму тебе настроение, очень интересным способом». Я убрала телефон. Они не отпустят. Я знала. Но и родители не отступятся. Я между двух огней. И в этом пекле мне предстояло выбрать - сбежать или остаться? Я всеми силами буду пытаться остаться в России.

***

Май. Середина мая. Экзамены дышали в спину, но мы решили забить на подготовку хотя бы на один день. Марта сказала - надо искать платья на выпускной. Лена подхватила. Стейси с Юлианной, конечно, тоже. Я согласилась. Не потому что мне так уж хотелось, просто хотелось отвлечься. От мыслей о братьях. От разговоров с родителями про Америку. От того, что лето всё ближе, а я всё ещё не знаю, что будет. Торговый центр встретил нас прохладой кондиционеров и музыкой из динамиков. Мы зашли внутрь - Марта схватила меня за руку, потащила к эскалатору. - Нам нужен третий этаж, там бутики. - сказала она. - Понятно. - ответила я. - И как всегда ты ничего не хочешь. - усмехнулась Юлианна. - Всё ты не хочешь. Никуда не хочешь, ничего не хочешь. - Хочу. - буркнула я. - А что ты хочешь? - спросила Лена. Я промолчала. Хотела я одного - перестать думать о них. Я хотела перестать быть их игрушкой. Нужно привыкнуть, что я уеду скоро отсюда и больше никогда не увижу их, возможно. Это так долго не будет прекращаться и лучше это закончить уже сейчас. - Катя, ты где витаешь? - Марта тряхнула меня за плечо. - Мы пришли. Мы стояли у входа в магазин. Вечерние платья - длинные, короткие, блестящие, матовые, все цвета радуги. Глаза разбегались. Я ненавидела выбор. Всегда ненавидела. - Начнём с тех. - Лена указала на стойку справа. - Они классные, я в инсте видела. - В инсте всё классное. - ответила Юлианна. - А на деле - тряпка за сто баксов. - У тебя сто баксов есть? - спросила Марта. - У папы есть. - ухмыльнулась Юлианна. Мы рассмеялись. Я почти расслабилась. Почти забыла, кто я и где. Я взяла первое платье - чёрное, короткое, с открытой спиной. Марта одобрительно кивнула. Лена скривилась - говорит, слишком просто. Юлианна промолчала. Стейси сказала примерить. Примерочные были в конце зала. Я зашла в кабинку, повесила платье на крючок, разделась. Холодный воздух коснулся кожи. Я смотрела на себя в зеркало - бледная, худая, с синяками под глазами. Не спала третью ночь. Думала о них. Какая я страшная. Что я сделала с собой? Я выгляжу как мертвец, но всё ещё живу. Это всё они сделали, твою мать. Платье село идеально. Чёрный цвет делал меня старше, скрывал круги под глазами. Открытая спина - рискованно. Но красиво. Я вышла к подругам. - Охренеть. - сказала Марта. - Ты выглядишь... - Как шлюха? - усмехнулась я. - Как женщина. - ответила Юлианна. - Классно. Лена покрутилась вокруг. - А можно под грудью ушить? А то болтается. - Не болтается же. - ответила я. - Болтается. Я посмотрела в зеркало. Болталось. Я вздохнула. - Возьму, потом ушью. - Не потом, а сейчас. - сказала Марта. - Там в углу мастерская. За полчаса сделают. - А вы? - Мы пока другие посмотрим. Я сняла платье, оделась, пошла к мастеру. Маленькая азиатка с иголкой в руке посмотрела на платье, на меня, кивнула. - Через двадцать минут. Я села на диван у примерочных, смотрела, как подруги мелькают в платьях - зелёном, розовом, синем. Красивые, счастливые и беззаботные. У Лены был парень. У Марты - нет, она говорила, что не надо. Юлианна встречалась с кем то из параллели, но скрывала. Стейси была одна. А я что? Я шлюха, которая сосётся сразу с 3 парнями. - А ты с кем пойдёшь? - спросила Стейси, садясь рядом. - Не знаю. - ответила я. - Тот парень... ну, из клуба? - Какой? - Ну, с которым ты в «Графите» была. Нас же не было, но мне рассказывали. О, точно. Всё таки на следующий день после нашей недолгой переписки с Борисом, он заставил меня пойти в этот Графит, где меня излапали трое по настоящему, и скажу, что это было не так уж и плохо? Я точно шлюха. - Это не парень. - ответила я. - Это... сложно. - и я всё говорю только про Бориса. - Что сложного? - Стейси смотрела на меня. - Любишь - не любишь. Хочешь - не хочешь. Всё просто. - Если бы. - я усмехнулась. - Расскажи. - Нечего рассказывать. Я не могла. Не могла сказать, что меня преследуют трое. Что я боюсь их и хочу одновременно. Что я позволяю им делать со мной то, что не позволила бы никому. Что это ненормально. Что я ненормальная. - Катя. - Стейси взяла меня за руку. - Ты можешь нам доверять. - Доверяю. - ответила я. - Но это не моя тайна. - Чья? - Их. - Всмысле их? Ты щас шутишь? Я лишь махнула рукой, намекая, что тема закрыта. Она замолчала и сидела с открытым ртом и пыталась переварить мои слова. Через двадцать минут платье было готово. Мастер позвала меня, я примерила снова - сидело идеально. Открытая спина, стройные ноги, талия. Я смотрела на себя и впервые за долгое время чувствовала себя красивой. - Беру. - сказала я. Мы вышли из магазина с пакетами. Марта выбрала синее, Лена - розовое, Юлианна - красное, Стейси - зелёное. Я - чёрное. Все разные. Как мы. - Пойдём в кафе? - предложила Марта. - У меня тренировка. - ответила Стейси. - А у меня - свидание. - улыбнулась Лена. - Ну, мы с Катей тогда пойдём. - Марта взяла меня под руку. Юлианна тоже отказалась - ей нужно было домой. Мы остались вдвоём с Мартой. Заказали кофе и чизкейк. Сидели у окна, смотрели, как за стеклом проходит жизнь. - Ты грустишь. - сказала Марта. Я отпила кофе. Горький, как моя жизнь. - Родители хотят отправить меня в Америку. - сказала я. Марта поперхнулась. - Куда? - В Бостон. В августе. - Насовсем? - На учёбу. А там видно. - Ты же не хочешь. - Не хочу. - Тогда скажи им! - Сказала. Они не слушают. Марта замолчала. Она знала про братьев. Не всё, но многое. Знала, что они меня достают. Знала, что я боюсь. Не знала, что я позволяю им себя трогать. Этого я не могла сказать никому. - А как же они? - спросила Марта тихо, наклоняясь ко мне. - Кто? - я притворялась, что не понимаю. - Ну, эти трое. Я сделала вид, что закашлялась. Потом допила кофе и поставила чашку на стол. - А что они? Их не спросили. - ответила я. - Ты им расскажешь? - Нет. - Почему? - Потому что они... они обрадуются. - я усмехнулась. - Избавятся от меня. Марта смотрела на меня странно. - Ты их боишься? - Да. - Или... - она замялась. - Или тебе нравится? Я покраснела. Снова. Как дура. - Пойдём. - я встала. - Мне домой. - Катя, ты не ответила. - Я не знаю ответа. Мы вышли из кафе. Солнце светило в глаза, я щурилась, смотрела под ноги. Марта шла рядом, молчала. Она понимала, что я не хочу говорить. Что я сама не знаю, что со мной происходит. У входа в метро мы разошлись. Она поехала в одну сторону, я в другую. В вагоне было душно, пахло потом и духами. Я смотрела в окно, на туннель, на отражение себя в стекле. Ещё месяц, а потом - Америка. Или не Америка. Всё зависело от них. От троих, кого я боялась и не могла забыть. Дома я повесила платье в шкаф, села на кровать. Телефон пиликнул. «Завтра в школе после уроков не уходи. Жди нас». - Борис. Я не ответила. «Услышала?» - через минуту.

«Услышала».

«Будешь?»

«Да буду я, успокойся».

Я убрала телефон. Завтра после уроков. Они скажут что то, сделают что то, а я позволю. Потому что я уже не могу без них. Им меня не бросить. Они сами сказали - никуда не денутся. Но родители денут. В Америку, далеко от них. Я закрыла глаза и представила, как просыпаюсь в Бостоне, одна, в чужой комнате. Никто не пишет среди ночи. Никто не стоит у подъезда. Никто не смотрит теми глазами, от которых внутри всё переворачивается. Я не хочу чтобы было так. Слёзы текли по щекам - не от грусти, от отчаяния. Потому что свобода без них не нужна. Спокойствие без них - пытка. А одиночество - смерть.

***

Я случайно заболела, честное слово. Температура под сорок, горло дерёт, нос заложен, ломит каждую косточку. Простыла. Как идиотка, вышла без куртки, когда родители были на работе, думала, что весна уже победила зиму. Не победила. И я свалилась. Разговор с братьями удалось избежать. Мать злилась. Отец молчал - это было страшнее. Они ругались на кухне, когда думали, что я не слышу. «Как она будет сдавать экзамены?», «Она ничего не учит!», «Весь день в телефоне!», «Эти её друзья...». Друзья. Если бы они знали… Я не выходила на связь с братьями десять дней. Выключила телефон, когда температура подскочила, и даже не смотрела на экран. Не до них было. Им я тоже не писала. Пусть думают, что хотят. Хотя они, наверное, знали, где я. Как Обычно. Утром десятого дня я проснулась и поняла - хватит. Тело больше не ломило, горло почти не болело, голова была ясной. Я села на кровати, потянулась, посмотрела в окно. Завтра в школу. А сегодня - разговор с родителями. Отец сидел на кухне, пил кофе, читал новости в телефоне. Мать готовила завтрак, гремела сковородками. - Я выхожу завтра в школу. - сказала я, садясь за стол. - Ну наконец то. - буркнул отец. - А экзамены? - мать повернулась ко мне. - Ты готова? - Нет. - честно ответила я. - Но буду готовиться. - Будешь. - отец отложил телефон. - Мы с матерью решили. Ты сдашь экзамены, получишь аттестат, и в августе - Бостон. Билеты уже купили. Я смотрела на них. На строгие лица, на скрещённые руки, на этот тон, не терпящий возражений. - Я не поеду. - сказала я. - Что? - мать замерла. - Я не поеду в Америку. - повторила я. - Я хочу остаться здесь. Сколько можно повторять? - Катя. - отец подался вперёд, и я увидела его впервые таким - злым, почти бешеным. - Ты что, с ума сошла? Мы решили! Всё решено! - Вы решили. - я старалась говорить спокойно. - А я - нет. - А кто ты такая, чтобы решать? - голос отца сорвался на крик. - Ты ребёнок! Ты живёшь на наши деньги, ешь нашу еду, носишь нашу одежду. Мы вкладываем в тебя, а ты... - Я не просила меня рожать. - ответила я. Пощёчина. Мать ударила. Первый раз в жизни. Моя щека загорелась, в глазах потемнело. - Не смей так говорить. - прошипела она. - Ты - наша дочь. Мы любим тебя! Поэтому и хотим лучшего! - Лучшего для себя. - я встала. - Для вас это удобно - отправить меня за океан. Не будет проблем, не будет скандалов, не будет... меня. - Ты бредишь. - отец схватил меня за руку. - Сядь. - Не сяду. - Сядь, я сказал! Я села. Рука отца впивалась в моё запястье, оставляя синяки. Мне впервые стало страшно. - Ты поедешь. - сказал он. - Даже если придётся связать тебя и отправить самолётом. Ты поедешь. - Нет. - Ещё одно слово, и ты полетишь в психушку. - Угрожаешь? - я посмотрела ему в глаза. - Ты мне угрожаешь? - Предупреждаю. - он отпустил руку. - Ты больна, Катя. Твоя привязанность к этим... кто они? Друзья? Парни? Ты думаешь, я не знаю, с кем ты гуляешь по ночам? - Не знаешь. - ответила я. - И не узнаешь. - Ещё узнаю. - он ударил кулаком по столу, отчего я вздрогнула. - Найму детектива. Пусть просветят этих твоих ухажёров. - Не смей! - я вскочила. - Сядь! - Я не сяду. Мы смотрели друг на друга. Отец - злой, красный, с прожилками на глазах. Мать - бледная, сжавшая кулаки. Я - с мокрыми от слёз глазами и горящей щекой. - Ты поедешь. - сказал отец. - Это приказ. - А я не выполню. - ответила я и ушла в свою комнату. До вечера мы не разговаривали. Я сидела у окна, смотрела, как темнеет небо, как зажигаются фонари, как подъезжают машины к соседним домам. Мне нужно рассказать всё братьям, так долго не может это продолжаться. Правда всё равно всплывёт наружу. Лучше сейчас, чем никогда. Я не могла уснуть. В голове крутился разговор с родителями, их крики, их угрозы, их пощёчина. Щека всё ещё горела, хотя прошло уже несколько часов. Я смотрела в потолок и думала: а что, если они действительно отправят меня в Бостон? Что, если я проснусь однажды в чужой комнате, в чужом городе, среди чужих людей, и никогда больше не увижу их? Сердце сжалось от этой мысли. Я привыкла к ним, они мне стали как родные. Ну как я без них? В воскресенье утром я оделась, собрала рюкзак, вышла из квартиры. Родители ещё спали - мы не разговаривали с вечера, и я не стала их будить. На улице было свежо. Майское солнце уже пригревало, но в воздухе ещё чувствовалась прохлада. Я шла к выходу из двора, и на полпути остановилась. Они стояли у подъезда. Все трое. Борис - прислонившись к стене, руки в карманах, чёрные глаза сверкают. Майк - чуть поодаль, смотрит в телефон, но я знаю - он меня уже заметил. Майлз - у дерева, бледный, кудрявый, пустой взгляд направлен на меня. Я подошла ближе. - Привет. - сказала я. - Ты не выходила на связь. Мы волновались. - Болела. - Мы знаем. - кивнул Майк. - Смотрели на твои окна. Свет горел, ты не спала. - Я вообще мало сплю. - сказала я. - Мы заметили. - Майлз шагнул вперёд. - Ты похудела, бледная вся. С тобой всё в порядке? Нет, не в порядке. Из за них никогда ничего уже не будет в порядке, потому что они буквально везде. - Нет. - ответила я. - Не в порядке. - Что случилось? - Борис напрягся, его обычная наглая улыбка исчезла. Я глубоко вздохнула. - Родители отправляют меня в Америку. В августе. Тишина. Они не двигались, не говорили. Просто смотрели на меня, и я видела, как меняются их лица. Борис - его челюсть сжалась, желваки заходили под кожей. Майк - побелел, вцепился в телефон так, что костяшки побелели. Майлз - его пустые глаза наполнились чем то тёмным, тяжёлым, опасным. - Чего? - голос Бориса сорвался на хрип. - Ты шутишь? - Нет. - я покачала головой. - Они уже купили билеты. Хотят, чтобы я училась в Бостоне. - И ты согласилась? - спросил Майк. Его голос был тихим, но в нём чувствовалась такая злость, что у меня мурашки побежали по коже. - А у меня есть выбор? - Есть. - сказал Майлз. - Ты не поедешь. - Они заставят. - Не заставят. - Борис шагнул ко мне, схватил за плечи. - Ты слышишь? Не заставят. Мы не позволим. Ты - наша. - Борис. - я попыталась отстраниться. - Ты делаешь больно. - А мне больно слышать, что ты уезжаешь! - он не отпустил. - 10 дней не выходила на связь, болела, а теперь говоришь, что уезжаешь? В августе? А предупредить? А спросить? - Меня никто не спрашивал. - ответила я. - Родители решили сами. Я боялась сказать. - Боялась? - Майк подошёл ближе. - Ты знакома с нами полгода и ничего нам не сказала? Не написала? Не позвонила? - У меня телефон был выключен. - Ты могла включить. - сказал Майлз, подходя ближе. - Могла позвонить. Но ты не позвонила. Ты хотела скрыть? - Нет. - я отступила на шаг, упёрлась спиной в стену подъезда. - Я просто... не знала, как сказать. Борис отпустил меня. Отошёл, встал напротив. Его глаза горели - чёрные, злые, бешеные. - Ты не понимаешь, что ты говоришь? - он почти кричал. - Ты уезжаешь в Америку навсегда. А мы? Мы останемся здесь? Ты думала о нас? - А вы думали обо мне, когда следили за мной? Когда врывались в мою квартиру? Когда трогали меня в автобусах и в кабинетах? - Думали. - сказал Майк. - Только о тебе и думали. С первого дня. Ты стала нашей болезнью, а теперь ты хочешь просто взять и уехать? - Я не хочу. - я почувствовала, как слёзы подступают к горлу. - Они хотят. Я не могу ничего сделать. - Можешь. - Майлз подошёл вплотную, взял меня за подбородок, поднял лицо. - Ты можешь сказать им правду про нас. - Про вас? - я усмехнулась сквозь слёзы. - Что я скажу? Что меня полтора года преследуют трое психопатов? Они посадят вас. - А ты хочешь, чтобы посадили? - спросил Борис. Я молчала. - Не хочешь. - ответил он за меня. - Потому что ты нас любишь. Признайся уже хотя бы себе. - Не люблю. - прошептала я. - Всё заново начинается что ли? - сказал Борис. - Ты любишь нас и поэтому останешься здесь. - добавил Майк. - Меня заставят. - Мы не дадим. - Майлз провёл пальцем по моей щеке, стирая слезу. - Мы умеем убеждать. - Не трогайте моих родителей. - я почувствовала страх. - Пожалуйста. Они не виноваты. - Они хотят отнять тебя у нас. - сказал Борис. - Это вина. - Они мои родители. Я люблю их. - А нас? - спросил Майк. Я смотрела на них. А люблю ли я их, или я просто привыкла к ним и всё принимаю? Мне всё равно никогда не убежать от них, я больше не отстраняюсь и не кричу. А что я чувствую к каждому? Я не знаю. - Не знаю. - ответила я. - Я не знаю, что я чувствую. Я запуталась. - А мы не запутались. - сказал Борис. - Мы знаем, что ты наша. И никуда ты не денешься. Даже если придётся ехать за тобой в Америку. - Что? - я подняла глаза. - Ты слышала. - Майлз усмехнулся - криво, зло, опасно. - Мы поедем за тобой, куда угодно, хоть на любой конец света. Ты не спрячешься. - Вы не сможете. - я покачала головой. - У вас родители, школа, экзамены... - А нам нужна только ты. - ответил Майк. - Остальное - не важно. Я сошла с ума. Ну что я ещё могу сделать, кроме как кивнуть? Кто я без них? Да никто. А что будет дальше? Не хочу даже думать об этом. - Идём в школу. - сказал Борис. - Опоздаем. Он взял меня за руку - жёстко, требовательно. Я не вырывалась. В воздухе висело напряжение, которое раньше я не чувствовала. Они были злы. Как говорится, жизнь не малина. Но они этого не ожидали, как и я.