Часть 13 - надвигается плохое

Борис.

Я лежал на кровати и смотрел в потолок. Телефон разрывался уже минуту - вибрировал на тумбочке, елозил по дереву, как жук. Я не брал. Знал, кто звонит. Дэниелс, мать его. Опять с какими то срочными документами, которые нельзя прислать по почте, потому что у него паранойя и он боится хакеров. Старый маразматик. Я никогда не планировал становиться бизнесменом. Всё получилось случайно - как и многое в моей жизни. После того как мы с братьями окончили школу, встал вопрос: что дальше? Майлз хотел учиться - он всегда был мозгом. Майк плыл по течению - он вообще не знал, чего хочет. А я... я просто хотел денег. Много денег. Чтобы не зависеть ни от кого. Чтобы никто не мог мне указывать. Началось всё с мелких перепродаж. Я покупал технику на распродажах и сбывал через интернет втридорога. Схема была простая: находишь лоха, который не разбирается в ценах, и впариваешь ему прошлогоднюю модель по цене новой. Первые месяцы я работал один - сидел в общаге, обклеенной постерами с голыми тёлками, и строчил объявления. Майлз смеялся надо мной. Говорил, что это копейки. Но копейки капали каждый день, и через полгода я накопил на первую партию нормального товара. Потом подключился Дэниелс. Он был другом отца - мы знали его с детства. Скользкий тип, но с мозгами. Он предложил вложиться в недвижимость. Я тогда как раз продал очередную партию ноутбуков и сидел с двадцатью тысячами долларов, не зная, куда их девать. Дэниелс сказал: «Купи землю в Орегоне. Там сейчас дёшево, а через пару лет будет золотая жила». Я купил. Не потому что верил ему, а потому что любил риск. Риск - это единственное, что заставляло меня чувствовать себя живым. Земля оказалась не просто золотой жилой - она оказалась нефтяной скважиной в центре Клондайка. Через два года цены взлетели, и я продал участок впятеро дороже. На эти деньги мы с Дэниелсом открыли фирму. Строительная компания «Fairchild & Co» - звучало солидно, хотя на деле это был офис в подвале с двумя столами и кофемашиной, которая ломалась через день. Мы брали подряды на ремонт, потом на строительство, потом на целые жилые комплексы. Я вникал во всё - от закупки цемента до юридических тонкостей. Майлз помогал с документами. Майк... Майк просто был рядом. Иногда я давал ему простые поручения, чтобы он чувствовал себя полезным. Деньги потекли рекой. Я купил первую машину - чёрный «Мерседес», тот самый, на котором мы потом везли Катю. Купил квартиру в Лос-Анджелесе. Купил костюмы, часы, обувь на заказ. Я стал тем, кем всегда хотел быть - человеком, который ни от кого не зависит. Который сам решает, что ему делать и когда. Единственное, что не давало покоя - это Катя. Мы следили за ней с самого её отъезда. Сначала просто из любопытства. Потом - из одержимости. Майлз нанял человека, который отслеживал её передвижения, её карьеру, её контракты. Мы знали о ней всё: где она живёт, с кем общается, какие роли получает. Когда она начала сниматься в том сериале, Майлз сказал: «Пора». И мы начали действовать. Двойник на съёмках был моей идеей. Я нашёл парня - актёра-неудачника, который был похож на Майлза. Заплатил ему, объяснил задачу. Он должен был просто присутствовать. Сидеть за монитором, делать пометки в блокноте, иногда подходить к режиссёру. Никаких контактов с Катей. Только профессиональные разговоры. Она должна была привыкнуть к его присутствию. Должна была поверить, что Майлз рядом. Что он контролирует её жизнь. И она поверила. Четыре месяца она вздрагивала от каждого взгляда человека, который даже не был нами. Когда всё было готово - дом в Орегоне достроен, маршрут проложен, план согласован - мы ударили. Лес. Киоск. Майк в маске. Хлороформ. Ящик. Всё прошло гладко, если не считать мелких накладок. Теперь мы везли её в Орегон. В дом, который я построил на те самые деньги, что заработал за эти годы. Ирония, мать её. - Ты не ответишь? - спросила Катя. Мы лежали на кровати в трейлере. Она - с краю, прикованная цепью к стене, но уже не связанная по рукам. Я стянул с неё браслеты час назад - пусть отдохнёт. Всё равно бежать некуда. Лес на сотни миль. Волки. Медведи. И я. - Потом. - сказал я. Телефон заткнулся. Потом зажужжал снова. - Блять. - я сел и взял трубку. - Да. - Борис, это Дэниелс. У нас проблема. - У тебя всегда проблема. Что на этот раз? - Счета в банке заморозили. Кто то нажаловался в налоговую. Говорят, подозрительная активность. Надо ехать в офис, подписывать бумаги. - Я в лесу, Дэниелс. В жопе мира. Тут нет офисов. - Значит, найди. Это срочно. Если не разморозим счета до понедельника, проект накроется. Я выругался. Проект - это тот самый жилой комплекс в Орегоне, который мы строили последние два года. Деньги, вложенные в него, были не совсем чистыми. Вернее, совсем не чистыми. Но Дэниелс умел заметать следы. Обычно. - Ладно. - сказал я. - Скинь адрес нотариуса. Я найду, где подписать. - Уже скинул. И Борис? - Что? - Поторопись лучше. Я сбросил звонок. Посмотрел на Катю. Она лежала на боку, подтянув колени к груди, и смотрела на меня. В её голубых глазах читалось любопытство пополам с настороженностью. - Проблемы на работе? - спросила она. В голосе - ни капли сочувствия. - Не твоё дело. - Ну да, конечно. Я же всего лишь пленница. Какие у меня могут быть дела. Я усмехнулся. Дерзкая сучка. За это я её и любил. За то, что даже с цепью на руке она не сдавалась. Огрызалась. Кусалась. Пыталась сбежать при каждой возможности. - Мы едем дальше, чем планировали. - сказал я. - В Орегон. - Орегон? - она нахмурилась. - Это же на другом конце страны. - Не на другом. Но далеко. Зато там у нас дом. Настоящий. Не этот трейлер. Она замолчала. Отвернулась к стене. Я знал, о чём она думает. О том, что дом - это навсегда. Что если она заедет туда, то уже не выйдет и это конец её надеждам на побег. Пусть думает. Мне насрать. Я встал, потянулся и пошёл в кабину. Майк сидел за рулём - мы менялись каждые несколько часов. Майлз спал на пассажирском сиденье, откинув голову назад. Его лицо было спокойным, как всегда. Даже во сне он выглядел так, будто просчитывал варианты. - Мы едем в Орегон. - сказал я, садясь рядом. Майк покосился на меня. - Какого хрена? Мы же договаривались - в Айдахо. - Планы изменились. Дэниелс звонил. Счета заморозили. Надо подписать бумаги у нотариуса. - И что, нельзя подписать в Айдахо? - Можно. Но дом в Орегоне уже готов. Я узнавал. Там всё обустроено. Вода, электричество, генератор. Забор. Охрана. Лучше, чем тот сарай, который мы сняли. Майк помолчал. Потом кивнул. - А она? - он кивнул в сторону жилой части трейлера. - Как она? - Нормально. Дерзит. - Это она умеет. - Не то слово. - согласился я. - Харе пялиться на меня, на дорогу смотри. Майк ничего не ответил. Теперь он смотрел на дорогу - узкую, пустую, петляющую между соснами. Мы были где то в Неваде, если я правильно помнил карту. Ещё два дня пути. Может, три. - Знаешь. - сказал вдруг Майк. - Мне иногда кажется, что мы делаем неправильно. - Что именно? - Это похищение. Уже перебор. - Ты сам этого хотел. - сказал я. - Ты плакал, когда она уехала. Ты говорил, что не можешь без неё, просил нас найти её. Мы нашли. А теперь ты говоришь «перебор»? - Я не это имел в виду. - А что? Он замолчал. Отвернулся к окну. Я видел, как желваки ходят под кожей. - Я просто хочу, чтобы она была с нами. - сказал он наконец. - По настоящему. Не как пленница. Как... - Как семья? - перебил я. - Как жена? Как подружка? Майк, очнись. Она нас ненавидит. Она пыталась нас зарезать в магазине. Она не станет нашей «семьёй» по доброй воле. - Но... - Никаких «но». Мы выбрали этот путь сами. Тогда, в её спальне. Помнишь? Она была девственницей. Мы взяли её втроём. Мы сделали это. И теперь обратной дороги нет. Либо мы её ломаем, либо она нас. Третьего не дано. Майк ничего не ответил. Он смотрел на дорогу, и я видел, как в его глазах блестят слёзы. Майлз пошевелился на пассажирском сиденье. Открыл глаза - медленно, как будто просыпаться было ниже его достоинства. - Сколько ещё? - спросил он. - Два дня. - сказал я. - Может, три. - Дом готов? - Да. Я узнавал. - Хорошо. Он закрыл глаза и снова откинулся на спинку. Разговор был окончен. Я вернулся в жилую часть трейлера. Катя всё ещё лежала на кровати, но теперь сидела, прижавшись спиной к стене. Она смотрела в окно. - Орегон. - сказала она, не оборачиваясь. - Красиво, наверное. - Красиво. - согласился я. - Леса, горы, озёра. Тебе понравится. - Мне бы понравилось, если бы я была там по своей воле. - Ну, увы. Я сел на стул у стола, достал телефон. Дэниелс прислал адрес нотариуса - какой то городишко в северной Калифорнии, как раз по пути. Я написал ответ, убрал телефон в карман. Посмотрел на Катю. Она не плакала. Не кричала. Просто сидела и смотрела в окно. И это было страшнее любых истерик. Потому что я знал - эта овца что то задумала. Что то, чего мы не предусмотрели. - Что то удумала? - спросил я. Она повернула голову. Посмотрела на меня. Улыбнулась - криво, зло, и отвернулась обратно к окну. Через пару часов мы остановились на ночлег. Съехали с трассы на просёлочную дорогу, нашли полянку, спрятанную от посторонних глаз. Майк развёл костёр. Майлз достал консервы. Я снял цепь со скобы, но наручники оставил - теперь она могла ходить, но руки были скованы вместе. - Посиди с нами. - сказал я ей. - У костра. Она пожала плечами и вышла из трейлера. Села на бревно, протянула руки к огню. Пламя отражалось в её глазах, делая их почти красными. Майлз протянул ей банку с тушёнкой. Она взяла - не глядя на него. Начала есть. Медленно. Как робот. - Завтра будем проезжать город. - сказал я. - Мне нужно к нотариусу. Майк поедет со мной. Майлз останется с тобой. - Я в восторге. - сказала она без выражения. - Я серьёзно. Если попробуешь что то выкинуть - Майлз получит разрешение делать с тобой всё, что захочет. Поняла? - Поняла. Я смотрел на неё и пытался понять - говорит ли она правду? Или опять что то задумала? Но её лицо было пустым. Как маска. Ночь прошла спокойно. Я спал в кабине, Майк - на полу в трейлере, Майлз - у костра, завернувшись в спальник. Катю я снова пристегнул к скобе, но дал ей подушку и одеяло. Она лежала, свернувшись калачиком, и смотрела в темноту. Не спала. Я проверял. Утром мы выехали рано. Город, где был нотариус, назывался Реддинг - маленький, пыльный, с одноэтажными домами и облезлыми вывесками. Мы остановились на парковке у супермаркета. Я заглушил двигатель и повернулся к Майку. - Быстро зайдём, подпишем бумаги и обратно. Полчаса максимум. - А она? - Майлз присмотрит. Майк кивнул. Мы вышли из машины. Я оглянулся на трейлер - Майлз сидел у окна, лениво листая что то в телефоне. Катя лежала на кровати, прикованная. Всё было под контролем. Офис нотариуса находился в трёх кварталах. Мы шли пешком - я, Майк и Дэниелс, который прилетел из Лос-Анджелеса специально для этой встречи. Он был старым, лысым, в мятом костюме и с вечно бегающими глазами. Но дело своё знал. Документы были готовы, подписи заняли пятнадцать минут. Ещё десять - на заверение. - Всё. - сказал Дэниелс, убирая бумаги в портфель. - Счета разморозят к вечеру. Проект спасён. - Отлично. Мы вышли на улицу. Солнце пекло, асфальт плавился. Я закурил, прислонившись к стене. - Что с девушкой? - спросил Дэниелс. - Какой девушкой? - я прищурился. - Той, что с вами в трейлере. Я видел через окно. Симпатичная. Кто она? - Не твоё дело. - Ну, как знаешь. - Он пожал плечами. - Просто будь осторожен. Если кто то узнает... - Никто не узнает. Он кивнул и пошёл к своей машине. Я посмотрел ему вслед, потом затушил сигарету и повернулся к Майку. - Идём. Пора ехать дальше. Мы вернулись к трейлеру. Я открыл дверь - и замер. Майлз сидел на полу, прижимая руку к голове. На его пальцах была кровь. Катя стояла у стены - бледная, дрожащая, с цепью в руках. Наручники болтались на одном запястье. Она расстегнула их - должно быть, подобрала ключ, который Майк по дурости оставил в замке. - Что за херня? - рявкнул я. - Она ударила меня. - сказал Майлз. Голос был ровным, но в глазах - лёд. - Сковородкой. Я перевёл взгляд на Катю. Она всё ещё сжимала цепь, но не нападала. Просто стояла и смотрела на нас. - Ты ебанутая? - я шагнул к ней. - Ты понимаешь, что ты наделала? - Понимаю. - сказала она. Голос дрожал, но она не отводила взгляда. - Я пыталась сбежать. Не получилось. Теперь делайте, что хотите. - Что хотите. - повторил я. - Ты хоть понимаешь, что Майлз мог тебя убить? Он же псих. Ты ударила его по голове сковородкой. Сковородкой, блять! - Но не убил же! Майлз поднялся с пола. Подошёл к ней. Взял за подбородок. Посмотрел в глаза. Улыбнулся - холодно, жутко. - За это ты заплатишь. - сказал он тихо. - Но не сейчас. Сейчас мы едем дальше. А когда приедем... тогда и поговорим. Он отпустил её, взял цепь, снова пристегнул к скобе. Потом подошёл к Майку и протянул руку. - Ключ. Майк молча отдал ключ. Майлз убрал его в карман. - Теперь ключ будет у меня. - сказал он. - А ты. - он повернулся к Кате. - больше не получишь ни одного шанса. Ни одного. Он вышел из трейлера. Майк постоял секунду, глядя на Катю. Потом опустил голову и вышел следом. Я остался один. - На что ты надеялась? Она лишь отвернулась и послышались тихие всхлипы. Я вышел, не желая присутствовать на этом шоу.

***

Я свернул с трассы на просёлочную дорогу. Трейлер затрясло на ухабах. Майк сидел рядом, молчал. Майлз - сзади, на пассажирском сиденье, всё ещё прижимал платок к голове. Кровь уже остановилась, но шишка будет знатная. - Как голова? - спросил я. - Нормально. - ответил он. Голос был ровным. Слишком ровным. Я знал этот тон. Майлз злился редко, но когда это случалось - лучше было уйти с его пути. Он не кричал. Не размахивал руками. Он просто становился холодным, как лёд, и начинал действовать. Медленно. Методично. Безжалостно. - Что будешь делать с ней? - спросил я. - Уже решил. - Может, расскажешь? - Нет. Я пожал плечами. Его дело. Главное, чтобы не убил - она нам нужна живая. Хотя после сегодняшнего я бы на его месте тоже был в ярости. Мы остановились на ночлег через три часа. Съехали в лес, нашли полянку, скрытую от дороги. Я заглушил двигатель и вышел из кабины. Майк пошёл разводить костёр. Майлз остался в трейлере. Я подошёл к жилой части, открыл дверь. Катя сидела на кровати, прикованная цепью. Увидела меня - и напряглась. В глазах - страх пополам с вызовом. - Выходи. - сказал я. - Подыши. - А Майлз? - А что Майлз? Ты ему по башке сковородкой дала. Он зол. - Я заметила. - Тогда какого хрена ты это сделала? - А что мне было делать? Сидеть и ждать, пока вы решите, что со мной делать? Я не овца. Я усмехнулся. Дерётся она. Сковородкой. Против троих мужиков. Глупо. Но смело. За это я её и любил. За то, что даже в полной жопе не сдаётся. - Ладно, воин. - сказал я. - Вылезай. Поешь. Потом Майлз с тобой поговорит. - Поговорит. - повторила она. - Ну ну. Я отстегнул цепь и вывел её наружу. Она села у костра, протянула руки к огню. Майк дал ей банку с консервами и кусок хлеба. Она взяла, начала есть. Не смотрела ни на кого. Майлз вышел из трейлера через десять минут. Он успел умыться - волосы были мокрыми, зачёсаны назад. На виске краснела ссадина. Он подошёл к костру, встал напротив Кати. Долго смотрел на неё. Она не поднимала глаз. - Посмотри на меня. - сказал он. Она подняла голову. - Ты ударила меня. - сказал он. Голос был тихим. Опасным. - Ты понимаешь, что я могу сделать с тобой за это? - Понимаю. - Вряд ли. - он обошёл костёр и встал прямо перед ней. - Ты думаешь, что знаешь меня, что я такой же, как Борис или Майк. Ты ошибаешься. - Я знаю, кто ты. - сказала она. - Ты бесчувственный урод, который только и думает о себе, и я тебя не боюсь. Майлз смотрел на неё. Долго. Молча. Потом наклонился, взял её за подбородок - жёстко, до боли. Его пальцы впились в кожу. - Будешь бояться. - сказал он тихо. - Ты ещё не знаешь, что такое настоящий страх. Он отпустил её и выпрямился. Посмотрел на меня. - Я забираю её в трейлер. Не заходите. - Майлз... - Не заходите. - повторил он. - Это не обсуждается. Он схватил Катю за руку и дёрнул вверх. Она попыталась вырваться, но он держал крепко. Поволок её в трейлер. Она упиралась, цеплялась ногами за землю, но он просто тащил её, как куклу. Дверь захлопнулась. Майк сидел у костра, смотрел на огонь. Его лицо было бледным. Пальцы дрожали. - Ты не пойдёшь? - спросил я. - Он сказал не заходить. - И что? Ты знаешь, что он может с ней сделать. - Знаю. - он поднял на меня глаза. В них стояли слёзы. - Но он мой брат. И она его ударила. Ты бы на его месте что сделал? Я не ответил. Из трейлера донёсся звон цепи. Потом голос Кати - резкий, испуганный. Потом тишина. Потом снова голос - громче, на грани крика. Я сжал кулаки. Майк закрыл лицо руками.

Майлз.

Я затащил её в трейлер, захлопнул дверь и прижал к стене. Катя дёрнулась в сторону, попыталась выскользнуть у меня из под руки, но я перехватил её за плечи и впечатал обратно. - Куда собралась? - спросил я, наклоняясь к её лицу. - Отойди от меня. - она упёрлась ладонями мне в грудь, толкнула. Бесполезно. Я даже не шелохнулся. - Ты ударила меня сковородой, Катя. Знаешь, как это больно? - Мне насрать! - Насрать ей. - я усмехнулся. - А вот мне не насрать. У меня до сих пор башка трещит. И знаешь, что я думаю? Ты должна извиниться. Она замерла. Посмотрела на меня своими голубыми глазищами - злыми, испуганными, но всё ещё дерзкими. - Извиниться? Ты серьёзно? - Абсолютно. Встанешь на колени. И извинишься. Ртом. - Иди нахуй, Майлз. - Неа. - я взял её за подбородок, сжал щёки. - Не пойду. Я хочу, чтобы ты извинилась. Прямо сейчас. По хорошему. - Я скорее сдохну! - Ну, сдыхать тебе никто не разрешал. Так что давай, включай фантазию. Я отпустил её лицо и отошёл на шаг. Она стояла у стены, тяжело дыша, сверля меня взглядом. Цепь свисала с её запястья и звякала при каждом движении. Я смотрел на неё и ждал. Терпеливо. Как кот, который знает, что мышь всё равно никуда не денется. - Чего ты ждёшь? - спросила она. - Чтобы ты встала на колени. - Я не буду! - Будешь. - Ты не можешь меня заставить! - Могу. - сказал я. - И заставлю. Вопрос только в том, как это будет - по твоему или по моему. Если по моему, будет больно. Если по твоему - может, даже понравится. Она фыркнула. Отвернулась. Я дал ей ещё пару секунд, а потом подошёл сзади, схватил за волосы и дёрнул вниз. Она взвизгнула, попыталась вывернуться, но я держал крепко. Накрутил прядь на кулак и потянул - так, что ей пришлось запрокинуть голову. - На колени. - сказал я тихо. - Быстро. - Отпусти! - Сначала колени. Потом отпущу. Она попыталась ударить меня локтем, но я перехватил её руку и заломил за спину. Она застонала от боли. Я надавил сильнее. - Я же сказал - может быть больно. Ты сама выбрала. - Ублюдок! - Извиняйся. Я снова дёрнул её за волосы, заставляя опуститься. На этот раз она не удержалась на ногах и упала на колени. Глухо стукнулась о пол трейлера. Цепь звякнула. Она замерла, тяжело дыша. Волосы рассыпались по лицу, плечи дрожали. Но она не плакала. Просто смотрела на меня снизу вверх - зло, упрямо. - Вот так. - сказал я, глядя на неё сверху. - Уже лучше. Она молчала. Только сжимала кулаки на коленях. Я расстегнул ремень. Медленно. Показательно. Чтобы она видела каждое движение. Потом - джинсы. Достал член. Уже твёрдый - я возбудился, пока тащил её сюда, пока слушал её дерзости. Она заметила это и отдёрнула взгляд. - Смотри на меня. - сказал я. - Не буду. - Будешь. Подними глаза. Она не шевелилась. Я снова схватил её за волосы и дёрнул - так, что ей пришлось запрокинуть голову. Теперь она смотрела прямо на мой член. Её щёки порозовели. Губы сжались в тонкую линию. - Открой рот. - сказал я. - Нет. - Катя, не усложняй. Ты же понимаешь, что я всё равно заставлю. - Тогда заставляй. - бросила она. - Но сама я этого делать не буду. - Ну, как знаешь. Я сжал её челюсть - сильно, до хруста. Она попыталась сомкнуть зубы, но я просунул пальцы между её губ и разжал их. Она замычала, забилась, попыталась укусить меня, но я держал крепко. Член упёрся в её стиснутые зубы. - Я же сказал - открой. Не хочешь по хорошему - будет по плохому. Она замычала громче, дёрнула головой. Я надавил - и она разжала зубы на секунду, ровно настолько, чтобы я вошёл. Горячо. Влажно. Она поперхнулась, закашлялась, но я не вышел. Держал её за волосы, не давая отстраниться. - Вот так. Хорошая девочка. Она ударила меня кулаком по бедру - не больно, скорее от бессилия. Попыталась оттолкнуться от моих ног, но я только глубже вошёл в её рот. Она застонала - звук получился сдавленным, булькающим. Слюна потекла по подбородку. - Давай давай. - сказал я, наматывая её волосы на кулак. - Языком работай. Ты умеешь. Ты же так любишь двигать ртом, когда оскорбляешь меня. Так используй этот рот с другой целью. Она замычала - то ли отрицательно, то ли просто от удушья. Её глаза наполнились слезами. Я смотрел на неё сверху и чувствовал, как внутри разгорается темнота. Та самая, которую я всегда держал под контролем. Но сейчас я отпустил её. Пусть горит. - Глубже. - сказал я и толкнулся в горло. Она закашлялась, поперхнулась, попыталась отстраниться. Я не дал. Двигал бёдрами медленно, размеренно, заставляя её принимать меня до основания. Её горло сжималось вокруг моего члена. Слюна капала на пол. Цепь звенела при каждом движении. - Вот так. Извиняешься. Хорошо извиняешься. Мне нравится. Она снова ударила меня - на этот раз по яйцам. Я перехватил её руку, заломил за спину. Она завыла - звук вышел сдавленным, потому что член всё ещё был у неё во рту. - Не балуйся. - сказал я спокойно. - Я же просил по хорошему. Я вышел из её рта. Дал ей секунду отдышаться. Она закашлялась, сплюнула слюну на пол. Грудь ходила ходуном. По щекам текли слёзы вперемешку с тушью. - Ненавижу тебя... - прохрипела она. - Я знаю. А теперь открывай снова. - Пожалуйста, Майлз... хватит... - Хватит? - я наклонился, взял её за подбородок, поднял лицо. - Думаешь, я просто так это оставлю? Нет, Катя. Ты будешь извиняться до конца. - Я не могу... я задыхаюсь... - Можешь. Ты сильная. Ты сама сказала. Давай. Я снова направил член к её губам. Она сжала их, замотала головой. Тогда я сжал её нос пальцами - не сильно, но достаточно, чтобы перекрыть воздух. Она задержала дыхание на пару секунд, потом раскрыла рот, хватая воздух. Я вошёл. Глубоко. Сразу в горло. Она забилась сильнее. Замычала. Её руки вцепились в мои джинсы - она пыталась оттолкнуть меня, но сил не хватало. Я двигался быстрее. Жёстче. Глубже. - Ты такая красивая, когда давишься. - сказал я. - Прямо сейчас. На коленях. С моим членом во рту. Это твоё место, Катя. Ты понимаешь? Твоё место - здесь. Она замычала громче. Слёзы текли рекой. Но она больше не пыталась отстраниться. Просто стояла на коленях и принимала. И от этого я возбудился ещё сильнее. - Сейчас кончу. - сказал я. - Глотай. Всё до капли. Она замотала головой - насколько могла с моим членом во рту. Но я держал крепко. Толкнулся ещё пару раз - и кончил. Прямо ей в горло. Она поперхнулась, закашлялась, но я не вышел. Держал её, пока не опустошился полностью. Потом отпустил. Она упала на четвереньки. Закашлялась, сплюнула на пол. Дышала тяжело, с хрипом. Цепь волочилась за ней по полу. Волосы прилипли к мокрым щекам. Я застегнул джинсы. Посмотрел на неё сверху. - Извинения приняты. - сказал я. - В следующий раз, когда захочешь меня ударить, подумай дважды. Она не ответила. Просто стояла на четвереньках и дышала. Я вышел из трейлера и захлопнул дверь.

Майк.

Я сидел у костра и смотрел на огонь. Пламя лизало поленья, искры улетали в чёрное небо. В голове было пусто. Почти. Где то на краю сознания крутились мысли, которые я отгонял уже полчаса. Не помогло. Майлз вышел из трейлера минут десять назад. Застегнул джинсы, поправил ремень и спокойно, будто ничего не случилось, подошёл к костру. Сел на бревно напротив меня. Достал сигарету, закурил. Сделал глубокую затяжку и выпустил дым в сторону леса. - Как она? - спросил Борис. Он сидел слева от меня, ковырял палкой угли. - Нормально. - сказал Майлз. Голос у него был ленивый, расслабленный. - Живая. - Что ты с ней сделал? Майлз затянулся ещё раз. Посмотрел на Бориса. Потом на меня. Усмехнулся краем рта. - Заставил извиниться. Ртом. Борис хмыкнул. Ничего не сказал - просто кивнул и продолжил ковырять угли. А я сидел и чувствовал, как внутри что то переворачивается. - Всмысле - ртом? - спросил я. Мой голос прозвучал глухо. - В прямом. - Майлз выпустил дым через нос. - Поставил на колени и трахнул в глотку. Она давилась, плакала. Но ничего, справилась. Он сказал это так буднично, как будто рассказывал про поездку в супермаркет. Я смотрел на него и чувствовал, как кровь приливает к низу живота. Член напрягся. Я попытался незаметно поправить джинсы, но Борис заметил. Ничего не сказал - только бровь приподнял. Я отвёл глаза. В голове начали всплывать картинки. Катя на коленях. Катя давится. Её губы растянуты вокруг члена. Слюна течёт по подбородку. Слёзы по щекам. Она стонет - сдавленно, булькающе. Пытается оттолкнуть, но он держит за волосы. Дёргает. Толкается глубже. Член встал полностью. Я скрестил ноги, надеясь, что братья не заметят. Но Майлз заметил. Он всегда всё замечал. - Что, Майк, возбудился? - спросил он без тени улыбки. - Нет. - Чё врёшь. - Отвали. - Сходи к ней, - сказал он спокойно. - Не проёбывай момент, пока есть такая возможность. Как труп лежит, слабая. Не ссы, иди. Я встал. Резко. Бревно подо мной качнулось. - Я не буду этого делать. - Почему? Ты же хочешь. - Я не такой, как ты. Майлз посмотрел на меня долгим взглядом. Потом пожал плечами. - Ну, как знаешь. Я отошёл от костра. Встал у дерева, прижался лбом к шершавой коре. Дышал глубоко, пытаясь успокоиться. Но картинки в голове не исчезали. Наоборот - становились ярче. Я видел её. На коленях. Передо мной. Это я держу её за волосы. Это в мой член она упирается губами. Это я толкаюсь глубже, пока она давится. Я зажмурился. Сжал кулаки. Ногти впились в ладони. Нельзя. Нельзя быть таким, как Майлз. Нельзя быть таким, как Борис. Я не такой. Я лучше. Я не хочу делать ей больно. Я хочу, чтобы она сама. По своей воле. Чтобы посмотрела на меня и сказала: «Майк, я хочу тебя». Но она никогда этого не скажет. Я стоял у дерева и боролся с собой. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Борис и Майлз ушли спать в кабину - я слышал, как хлопнули дверцы. Костёр догорал. И я пошёл к трейлеру. Ноги сами несли меня. Сердце колотилось где то в глотке. Я открыл дверь - тихо, стараясь не шуметь. Зашёл внутрь. Закрыл за собой. Она лежала на кровати, свернувшись калачиком. Цепь свисала со скобы и заканчивалась браслетом на её запястье. Волосы разметались по подушке. Она не спала - я видел, как блестят её глаза в темноте. - Кто здесь? - голос был хриплым, испуганным. - Я. - сказал я. - Майк. Она села на кровати. Прижалась спиной к стене. Подтянула колени к груди. - Что тебе нужно? Я не ответил. Просто стоял и смотрел на неё. Она очень красивая. - Майк? Что ты молчишь? - Я... - я запнулся. Слова застряли в горле. Я сделал шаг к кровати. Она сжалась ещё сильнее. - Не подходи. - Катя... - Не подходи ко мне! Твой брат только что... - она не договорила. Отвернулась. Плечи задрожали. - Я знаю. - сказал я. - Он рассказал. - И ты пришёл, чтобы сделать то же самое? - Нет. Я... - я снова запнулся. - Я не знаю, зачем я пришёл. Она посмотрела на меня. В её глазах стояли слёзы - но не те, что были раньше. Не злые. Не дерзкие. Просто усталые. Сломанные. - Уходи. - сказала она тихо. - Пожалуйста. Я не ушёл. Сделал ещё шаг. Теперь я стоял прямо у кровати. Она сидела на матрасе, прижавшись к стене, и смотрела на меня снизу вверх. - Ты боишься меня? - спросил я. - Да. - Я не сделаю тебе больно. - Твой брат тоже так говорил. Я сел на край кровати. Она дёрнулась в сторону, но цепь не дала ей уйти далеко. Я протянул руку и коснулся её щеки. Она вздрогнула. - Не трогай меня. - Почему? - спросил я. - Майлза ты трогала. Бориса трогала. А меня нет. - Я никого из вас не трогала по своей воле. Вы сами. - А если бы по своей? - я провёл пальцем по её скуле, спустился к шее. Кожа была тёплой. Влажной от слёз. - Если бы ты могла выбрать - ты бы меня выбрала? Она молчала. Смотрела на меня. Глаза огромные, тёмные в полумраке. - Ты самый нормальный из них. - сказала она наконец. - Но это не значит, что я тебя хочу. - А ты попробуй. - Что? - Попробуй захотеть. Я наклонился ближе. Взял её за подбородок - не грубо, как Майлз, а мягко, почти нежно. Она не отстранилась. Просто смотрела на меня. - Я хочу тебя. - сказал я. - Ты знаешь это. Я люблю тебя. - Это не любовь. - Может быть. Но какая разница? Я провёл рукой по её волосам. Они были спутанными, жёсткими, но мне нравилось. Я перебирал пряди пальцами, чувствуя, как она дрожит. Потом опустил руку ниже - на плечо, на ключицу, на грудь. Она была в тонкой футболке, и я чувствовал, как под тканью твердеют соски. Она дёрнулась, попыталась отодвинуться, но я придержал её за талию. - Не надо. - прошептала она. - Пожалуйста. - Тише. - сказал я. - Я просто смотрю. Просто трогаю. Я не сделаю тебе больно. - Ты уже делаешь. - Нет. Больно - это когда Майлз. А я не Майлз. Я провёл ладонью по её животу. Футболка задралась, и я коснулся голой кожи. Она была горячей и очень гладкой. Я гладил её, чувствуя, как напрягаются мышцы под пальцами. Она дышала часто, сбивчиво. Глаза закрыла. Губы сжала в тонкую линию. - Посмотри на меня. - сказал я. Она открыла глаза. В них стояли слёзы - но не те, что были раньше. Не злые. Не отчаянные. Просто влажные. - Почему ты плачешь? - Потому что ты говоришь, что не сделаешь больно, но делаешь. Ты держишь меня здесь. Я не могу уйти. Она была такой хрупкой. Такой настоящей. Я хотел её так сильно, что внутри всё горело. Я расстегнул джинсы. Она заметила движение и отдёрнула взгляд. - Что ты делаешь? - Ничего. - сказал я. - Просто сиди. Я достал член. Он был твёрдым, горячим. Я обхватил его ладонью и начал медленно двигать рукой. Она сидела в полуметре от меня, прижавшись к стене, и смотрела. Не на мой член - в сторону. Но она знала, что я делаю. Я видел, как её щёки покраснели. - Зачем ты это делаешь? - спросила она. - Потому что хочу тебя. - Это неправильно. - Мне плевать. Я двигал рукой быстрее. Смотрел на неё и возбуждался ещё больше. Она пыталась отодвинуться, но цепь не пускала. Она была в ловушке. В моей ловушке. - Пожалуйста. - прошептала она. - Остановись. - Не могу. - Можешь. Ты не такой, как они. Ты лучше! - Я не лучше. - сказал я и ускорил движения. - Я такой же. Я кончил через минуту. Сперма попала на простыню, на её ногу. Она дёрнулась, будто её обожгло. Прижалась к стене ещё сильнее. Глаза закрыла. Я тяжело дышал. Мне было стыдно. Так стыдно, что тошнило. Но одновременно с этим я чувствовал возбуждение от того, что она ничего не могла сделать, и я тут главный. - Прости. - сказал я, застёгивая джинсы. - Я не должен был. Она не ответила. Просто сидела, прижавшись к стене, и смотрела в пустоту.

Борис.

Я проснулся от вибрации телефона. Экран светился в темноте кабины, высвечивая имя «Дэниелс». Я глянул на часы - три ночи. Какого хрена он звонит в такое время? Старый маразматик совсем спятил. - Да. - прохрипел я, прижимая трубку к уху. - Борис, у нас проблема. Большая проблема. Голос у Дэниелса был не просто взволнованный. Он был напуганный. Я сел на сиденье, протёр глаза. - Какая проблема? Счета опять заморозили? - Хуже. Полиция. Я замер. - Что - полиция? - Они ищут вашу пленённую. Они подключили ФБР, Борис. ФБР, мать твою. Её лицо уже во всех новостях. Пропавшая актриса, похищение, подозреваемые - трое мужчин. Пока без имён, но это вопрос времени. Я молчал. В голове зашумело. ФБР. Новости. Лицо во всех выпусках. - Откуда ты знаешь? - спросил я. - У меня свои источники. Я же работал с копами, забыл? Мне позвонили час назад. Спрашивали про тебя. Про Майлза. Про Майка. Я сказал, что вы уехали по делам, что я ничего не знаю. Но это их не остановит, Борис. Они уже опрашивают всех, кто с вами связан. Твоих подрядчиков. Твоих клиентов. Твоих соседей. Всех. Я сжал телефон так, что пластик затрещал. - Почему? Почему они вообще её ищут? Мы же думали, что сериал никто не смотрит. - Ошиблись. - сказал Дэниелс. - Её подруги подняли шум. Одна из них - какая то Стэйси, актриса - подключила прессу. А другая нашла адвоката. Того самого, который вёл дело о пропавшей студентке два года назад. Громкое было дело. Он выиграл. Теперь он взялся за вашу девку. - Блять. - Это ещё не всё. Они нашли свидетеля. - Какого свидетеля? - Продавщицу из магазина. Ту, у которой ваша пыталась украсть нож. Она дала показания. Описала вас троих. Описала трейлер. Описала, как вы угрожали ей. Полиция уже составила фотороботы. Пока не очень точные, но... - Но что? - Но у них есть запись с камер наблюдения. Хотя бы лица не было видно. Я закрыл глаза. Внутри всё похолодело. Камеры. Как мы могли забыть про камеры? Мы были так уверены, что нас никто не ищет, так уверены, что Катя - никто, что её сериал - дерьмо, что полиция закроет дело через пару дней... - Что мне делать? - спросил я. - Уезжать как можно дальше и как можно быстрее. Не палитесь, не пользуйтесь картами. Будь осторожен. Если вас поймают - это похищение. Федеральное преступление. Пожизненное. Дэниелс отключился. Я остался сидеть в темноте кабины, сжимая телефон в руке. В висках стучало. Мысли метались, как крысы в клетке. Я открыл дверь кабины и вылез наружу. Майк спал на бревне у догорающего костра - закутался в спальник, свернулся калачиком. Выглядел как ребёнок. Я подошёл к нему, потряс за плечо. - Вставай. - Что? - он разлепил глаза. - Что случилось? - Полиция ищут Катю. ФБР подключили. Он сел. Спальник свалился с плеч. В глазах мелькнул страх - настоящий, животный. - Что? Как? - Её подруги подняли шум. Продавщица из магазина дала показания. Камеры на заправке записали нас. Нас ищут, Майк. По настоящему ищут. - О господи... - Господи не поможет. Буди Майлза. Мы уезжаем. Майк вскочил и побежал к трейлеру. Я пошёл за ним. Внутри было темно, только лунный свет пробивался сквозь жалюзи. Катя лежала на кровати, прикованная, и смотрела на нас. - Что происходит? - спросила она. Голос был хриплым, но настороженным. - Ничего. - сказал я. - Спи. - Я не сплю. Я слышала - вы говорили про полицию. Я не ответил. Подошёл к скобе и отстегнул цепь. Потом взял её за руку и поднял с кровати. - Мы едем. Сейчас же. - Куда? - В Орегон. Как и планировали. Только быстрее. Майлз уже проснулся и стоял в дверях. На его лице не было ни страха, ни паники. Он уже всё понял без лишних объяснений. - Дэниелс звонил? - спросил он. - Да. Полиция. ФБР. Свидетели. Камеры. Всё серьёзно. - Насколько серьёзно? - Пожизненное. - сказал я. - Если нас поймают. Майлз кивнул. Ни слова больше. Он просто развернулся и пошёл заводить двигатель. Через минуту трейлер уже катился по ночной дороге. Я сидел в кабине, Майк - за рулём. Майлз остался в жилой части с Катей. - Что мы будем делать? - спросил Майк. Голос дрожал. - То же, что и планировали. Доедем до дома. Спрячемся. Переждём. - А если нас найдут? - Не найдут, блять. Дом в глуши. Там на сотни миль ни души. Никто не знает, где он, кроме нас и Дэниелса. А Дэниелс не сдаст - он сам в этом замешан. Майк замолчал. Я смотрел на дорогу - пустую, тёмную, петляющую между деревьями. Мы ехали без фар - только габаритные огни. Рисковали, но риск был оправдан. Если полиция уже ищет трейлер с нашими номерами, каждая минута на трассе может стать последней. - Знаешь, что самое смешное? - сказал я. - Что? - Мы думали, что она никто. Что её сериал - дерьмо и её никто не ищет. А она, оказывается, важнее, чем мы думали. - Или её подруги просто хорошие люди. - тихо сказал Майк. Я посмотрел на него. Он смотрел на дорогу, и в его глазах снова блестели слёзы. Сопливый мальчишка. Вечно он всё принимает близко к сердцу. - Хорошие люди - это те, кто нам не мешает. - сказал я. - А эти мешают. - И что мы будем делать? - Ничего. Просто исчезнем на время. - А если они нас найдут? - Да не найдут, успокойся уже. Я отвернулся к окну. Ночной лес пролетал мимо - тёмный, молчаливый, бесконечный. Где то там, за сотни миль отсюда, полицейские изучали записи с камер. Адвокаты составляли заявления. Подруги плакали перед телекамерами. А мы ехали в темноте, увозя с собой девушку, которая стала нашей одержимостью. Всё куда серьезно, чем мы думали.