Часть 12 - не спастись

Катя.

Первое, что я почувствовала - мерное покачивание. Я лежала на чём то твёрдом, и это что то двигалось. Туда сюда. Туда сюда. Как лодка на волнах. Или как машина на ухабистой дороге. Открывать глаза не хотелось. Веки налились свинцом, ресницы слиплись. Я попробовала разлепить их - не получилось. Попробовала ещё раз. Тьма. Абсолютная, кромешная тьма, какая бывает только в закрытом помещении без окон. Я заморгала. Часто, судорожно. Тьма не отступала. - Что за хрень. - прошептала я. Голос прозвучал глухо, сдавленно, будто я говорила в подушку. Горло саднило. Не просто саднило - болело. Как после долгого крика. Я облизала пересохшие губы и попыталась сглотнуть. Во рту был мерзкий привкус - химический, сладковатый, тошнотворный. Хлорка? Эфир? Какая то дрянь. Я попыталась пошевелиться. Руки двигались, но с трудом - мышцы были ватными, непослушными. Я подняла ладонь к лицу, чтобы протереть глаза, и тут же ударилась костяшками обо что то твёрдое прямо над головой. - Ай! Чёрт! Боль отрезвила. Я замерла, тяжело дыша. Сердце забилось где то в горле - бам, бам, бам, быстро, панически. Я провела пальцами по поверхности над лицом. Гладкая. Прохладная. Деревянная. Я повела рукой в сторону - стенка. В другую сторону - ещё стенка. Слева, справа, над головой, под ногами - везде одно и то же. Я в ящике. Паника накатила мгновенно. Удушливой волной - будто меня накрыло с головой. Я забилась, заметалась, заколотила кулаками по крышке над собой. Глухой стук, и больше ничего. Ни щели, ни лучика света. - Эй! Эй, кто нибудь! Тишина. Только мерное гудение - кажется, двигатель. И это покачивание. Я в машине. В багажнике. В гробу на колёсах. - Господи, господи, господи. - забормотала я, всё ещё колотя по крышке. Костяшки саднило, ногти царапали дерево. Бесполезно. Крышка не поддавалась ни на миллиметр. Я заставила себя остановиться. Перестать молотить руками и орать. Дыхание вырывалось рваными всхлипами, сердце колотилось так, что казалось - пробьёт грудную клетку. Но я зажмурилась и начала считать. Вдох. Раз, два, три. Выдох. Раз, два, три, четыре, пять. Этому меня научила Роза. Она говорила: «Если накроет паника - дыши на счёт. Медленно. Вдох короче, выдох длиннее». Она сама так справлялась с приступами тревоги перед важными проектами. Мы сидели в гримёрке, и она дышала - вдох, выдох, вдох, выдох, - пока руки не переставали дрожать. Я тогда смеялась над ней. А теперь сама считала в темноте, лёжа в деревянном ящике. Дыхание постепенно выровнялось. Сердце всё ещё колотилось, но паника немного отступила. Дала пространство мыслям. Мысли были обрывочными, спутанными, как старые киноплёнки. Лес. Палатки. Мы со Стэйси и Розой сидели у костра. Пили виски, ржали, обсуждали мужиков. Стэйси ныла, что забыла фонарик. Роза - что ей завтра рано вставать. А я... я пошла в киоск. Киоск. Старик с газетой. Полка с фонариками - их было слишком много, я не могла выбрать. А потом дверь открылась. И кто то зашёл. Я зажмурилась сильнее, пытаясь вытащить из памяти лицо. Но вместо лица - только чёрная маска. Чёрные волосы. Карие глаза, злые, нервные, с красными прожилками. Голос - резкий, обиженный, дёрганый. «Садись. Садись, пожалуйста». Майк. Воспоминание ударило под дых. Я резко открыла глаза - что толку, всё равно темнота - и задышала чаще. Майк. Это был Майк! Он притворился, что не знает меня. Он сказал про медведицу. Про объездную дорогу. Про «могу подвезти». И я повелась. Как дура. Как последняя идиотка! - Сука. - прошептала я в темноту. - Сука, сука, сука. Он схватил меня, когда я садилась в машину. За горло. Резко, больно. А потом - тряпка с химией. Я задерживала дыхание, сколько могла, брыкалась, царапалась. Но он был сильнее. И он был не один. Борис. Майлз. Они вышли из темноты. Я помню их лица. Помню наглую ухмылку Бориса: «Попалась, сучка». Помню холодные глаза Майлза: «Она нам нужна живая». Помню голос Майка - полный обиды, злой, дрожащий: «Она должна была остаться». А потом темнота. Я лежала в ящике, слушала гул двигателя и пыталась осознать произошедшее. Меня похитили. Трое братьев, которые несколько лет назад изнасиловали меня, унизили перед всей школой и разрушили мою жизнь. Они нашли меня, затем следили, ждали, а теперь везли куда то. Но куда? Я попыталась представить карту. Мы были в Секвойе. Это Калифорния. Оттуда можно поехать куда угодно - на север, на юг, на восток. Я не знала, сколько времени прошло. Может, час, может, сутки. Может, мы уже в другом штате. Стэйси и Роза. Они, наверное, проснулись утром и увидели, что меня нет. Сначала подумали, что я пошла к ручью. Потом забеспокоились. Потом вызвали полицию. Или нет? Может, они ещё спят? Который час вообще? Я заёрзала, пытаясь нащупать телефон. Карманы. На мне всё ещё была та же одежда - джинсы, толстовка. Я сунула руку в правый карман - пусто. В левый - пусто. Задние карманы - ничего. Телефон исчез. Фонарик тоже. Само собой. Они не идиоты - обыскали меня, пока я была без сознания. Но они оставили одежду. Это что то значило? Может, ничего. А может, они не собирались меня... Я не стала додумывать эту мысль. Вместо этого я снова начала ощупывать ящик. На этот раз методично, спокойно. Руки ещё дрожали, но голова работала. Я провела ладонями по крышке - гладкая древесина, без сучков, без зазоров. По бокам - то же самое. Стенки обиты чем то мягким. Поролон? Ткань? Как будто меня положили в футляр для перевозки хрупкого груза. В каком то смысле так оно и было. Я нащупала угол, где стенка соединялась с крышкой. Провела пальцами по стыку. Металл. Шурупы или гвозди - мелкие, аккуратно вбитые. Ни одного свободного края, за который можно зацепиться ногтем. Я выдохнула. Паника отступила, её место заняла холодная, концентрированная ярость. Они думали, что я та же семнадцатилетняя девочка, которую можно сломать и делать всё что угодно. Хрен им. Машина продолжала ехать. Покачивание убаюкивало, но я не спала. Я думала. Что я знаю? Меня похитили трое. Они везут меня куда то в машине - какой то тяжелый транспорт, уже не машина Майка. Что я могу? Ждать. Слушать. Запоминать. Когда машина остановится - попробовать выбраться. Или попробовать договориться. Или попробовать драться. Вариантов мало, но они есть. Я закрыла глаза. Не для того, чтобы уснуть - просто чтобы лучше слышать. Гул двигателя. Мерное покачивание. Иногда - приглушённые голоса. Они разговаривали. Я не могла разобрать слов - слишком толстые стенки ящика, слишком громкий двигатель. Но я слышала интонации. Они спорили. О чём? Я напрягла слух до предела, задержала дыхание. - ...нельзя так. - голос Майка. Высокий, звенящий. - Ты обещал, что мы просто поговорим. Ты обещал! - Разговоры потом. - голос Бориса. Спокойный, даже весёлый. - Сначала довезём. - Она же надышалась этой дрянью! Ты вообще знаешь, какая там дозировка? Ты мог её убить! - Не убили же. - лениво. - Живая твоя Катя. Не ссы. - Я не ссу! - почти крик. - Просто надо было сразу, без этого... - Заткнитесь оба. - третий голос. Тихий. Холодный. Властный. - Ещё четыре часа. Успеете наораться. Четыре часа. Я запомнила это. Четыре часа до места назначения. Значит, я в отключке была не так уж долго - может, час или два. Они везут меня куда то далеко. Не в Лос-Анджелес. Может, вообще в другой штат? В салоне наступила тишина. Только гул двигателя и шум шин по асфальту. Потом заиграла музыка - что то тяжёлое, рок, басы долбили так, что вибрировал пол подо мной. Хорошо. Пусть орут. Пусть спорят. Значит, они не едины. Значит, между ними есть трещина. И трещина эта - я. Мне нужно уйти от них как можно скорее, когда появится возможность. Майк - ключ. Если я смогу достучаться до него, сыграть на его чувствах, на его обиде, на его дурацкой, нежной, больной любви ко мне, то может я успею в один день убежать, благодаря ему. Хороший план.

***

Свет ударил в лицо - резкий, беспощадный, как лезвие ножа. Я зажмурилась, перекатилась на бок, вжимаясь спиной в дальнюю стенку ящика. Даже сквозь сомкнутые веки я видела тень, которая приближалась, заслоняя источник света. Кто то стоял надо мной. Сердце колотилось где то в глотке. Зубы стучали. Я обливалась потом, хотя в ящике было холодно - или это меня трясло от ужаса. - Ти-и-ихо. - протянул голос. Знакомый до тошноты. - Не дёргайся, мелкая. Я знаю этот голос. Я слишком хорошо его знаю. Веки разлепились сами собой. Борис. Он стоял на коленях перед ящиком, склонив голову набок, и разглядывал меня с той самой наглой ухмылкой, которая снилась мне в кошмарах четыре года подряд. Чёрные пушистые волосы, чёрные глаза - блестящие, довольные, как у кота, который поймал мышь и ещё не решил, играть с ней или сразу придушить. - Очухалась. - сказал он. Не вопрос. Утверждение. - А мы уж думали, ты там сдохла. Майк, она очухалась. - Я не глухой. - раздался резкий голос откуда то сбоку. Майк. Его я не видела, только слышала. Голос был нервный, дёрганый, совсем не такой, как раньше. - Вы... - прохрипела я. Горло саднило, язык ворочался с трудом. - Вы, ублюдки... - О, она разговаривает - Борис расплылся в улыбке. - Уже легче. А то лежала как брёвнышко. Скучно. Он протянул руку в ящик. Я дёрнулась назад, ударилась затылком о стенку - боль прострелила череп, перед глазами заплясали искры. - Не трогай меня! - мой голос сорвался на визг. - Не трогай, слышишь! - Ого. - он отдёрнул руку, но не от страха. От удовольствия. - Злая какая. Мы четыре года не виделись, а ты даже не соскучилась? - Пошли вы на хер! Все трое! - Все трое. - повторил он задумчиво. - Майлз, ты слышал? Она нас всех помнит. Я аж прослезился. - Хватит. - раздался третий голос. - Вытаскивай её. Борис вздохнул - театрально, как будто его заставляли делать скучную работу. Потом наклонился в ящик, схватил меня за запястье и дёрнул. Я закричала. Не от боли - от ярости. Забилась, замолотила свободной рукой, попыталась лягнуть его ногой. Бесполезно. Он был сильнее. Намного сильнее. - Не брыкайся. - сказал он, перехватывая мою вторую руку. - А то уронишься. - И упаду! - прохрипела я. - Надеюсь, упаду и сдохну! - Не сдохнешь. Ты живучая. Он вытащил меня из ящика одним движением - грубо, без церемоний, как мешок с картошкой. Свет ударил по глазам, я заморгала, пытаясь осмотреться. Трейлер. Мы были внутри какого то трейлера. Тесное пространство, кровать, шкафчики, окна с серебристыми жалюзи. Всё качалось - мы всё ещё ехали. Борис поставил меня на ноги. Ноги не держали. Я покачнулась, и он придержал меня за локоть - скорее издевательски, чем заботливо. - Осторожнее. - протянул он. - Пол скользкий. - Иди на хуй. - выплюнула я. - Не, я туда не хочу. Я хочу вон туда. - он кивнул на кровать. - Посиди пока. Отдохни. Выглядишь дерьмово. Он подтолкнул меня к кровати. Я упала на неё - ноги подкосились. Матрас был жёстким, пах пылью и чем то химическим. Тем самым, что было на тряпке. Хлороформ. Меня замутило. Я сжала край матраса пальцами и подняла голову. В дверном проёме стояли двое. Майк - бледный, с красными прожилками в карих глазах. Он смотрел на меня с такой смесью злости и боли, что у меня внутри что то сжалось. А за его спиной - Майлз. Холодный. Неподвижный. Как статуя. Карие глаза смотрели прямо на меня, но в них не было ничего - ни радости, ни гнева, ни удовлетворения. Только расчёт. - Значит так. - сказала я, и голос дрожал, но я заставила его звучать твёрдо. - Вы сейчас же меня отпускаете. У меня съёмки через две недели. У меня контракт. У меня подруги в лесу - Стэйси и Роза, они уже, наверное, полицию вызвали. Вас найдут. Вас посадят! Борис заржал. Коротко, лениво, как будто я рассказала анекдот. - Полицию. - повторил он. - Ага. И что ты им скажешь? - Я скажу им всю правду про вас! - Правду. - он покачал головой. - Ты сама то в неё веришь? - Заткнись! - я почти кричала. - Заткни свой поганый рот! Майк дёрнулся вперёд, но Майлз положил руку ему на плечо - одним движением, коротким, властным. Майк замер. - Не ори. - сказал Майлз тихо. - Толку не будет. - Не будет? - я перевела взгляд на него. - Ты. Ты был там! На церемонии! Ты притворялся сценаристом. Ты... - Не я. - перебил он. Я застыла. - Что? - На церемонии был не я. - сказал он ровно. - Там был другой человек. Похожий. Мы нашли его специально. - Что ты несёшь? - Он работал с тобой четыре месяца. Не я. Я был там только один раз - в туалете отеля. Когда ты мыла руки. В груди что то оборвалось. Я смотрела на него, пытаясь переварить услышанное. Четыре месяца. Четыре грёбаных месяца я вздрагивала от каждого взгляда человека, который даже не был Майлзом. Которого они наняли. Специально. - Вы... вы наняли актёра? - прошептала я. - Не актёра. - сказал Майлз. - Человека с похожей внешностью. Он даже не знал, зачем это нужно. Просто играл роль сценариста. Разговаривал с тобой по делу. Не смотрел на тебя. Мы так хотели. - Зачем? - я уставилась на него. - Зачем, чёрт вас дери?! - Чтобы ты привыкла. - ответил он. - Чтобы ты думала, что я рядом и боялась. Я засмеялась. Истерически, страшно. Смех вырывался из горла, как рвота. - Вы сумасшедшие. Вы все сумасшедшие. Вы наняли двойника, чтобы я... - Чтобы ты не забыла. - тихо сказал Майк. Он всё ещё стоял в дверях, сжимая кулаки. - Ты забыла нас, Катя. Ты просто взяла и исчезла. Ты не звонила, не писала, ничего! - Я не хотела вас помнить! - закричала я. - Вы изнасиловали меня! Вы унизили меня перед всей школой! Вы разрушили мою жизнь! А теперь вы похитили меня и везёте куда то! Вы понимаете, что это уголовное преступление?! - Понимаем. - спокойно сказал Майлз. - И вам плевать?! - Да. Я замолчала. Просто смотрела на него. На его спокойное лицо, на холодные глаза. Ему было плевать. Им всем было плевать. На законы, на полицию, на мою жизнь. - Куда? - спросила я тихо. - Куда вы меня везёте? - В другое место. - сказал Борис. - Подальше отсюда. Там тихо. Никто не найдёт. - Мои подруги... - Твои подруги позвонят в полицию. - перебил Майлз. - Полиция поищет тебя пару дней. Может, неделю. Потом закроет дело. Ты не знаменитость, Катя. Твой сериал - дерьмо. Его никто не смотрит. Кроме нас. - Это не так! - Это так. - он говорил без злости, просто констатировал. - У тебя нет рейтингов. Нет прессы. Нет адвокатов, которые будут биться за тебя. Ты - никто. Просто девушка, которая когда то сбежала. А теперь вернулась. - Я не вернулась! Вы меня украли! - Ну ладно. - Я ненавижу вас. - прошептала я. - Я никогда не перестану вас ненавидеть. - Знаем. - сказал Борис, и в его голосе не было ни капли сожаления. - Но это не важно. Важно, что ты здесь. - Я сбегу. - Попробуй. - сказал Майлз. - Здесь лес на сотни миль. Волки. Медведи. Ты не выживешь одна. - Лучше сдохнуть в лесу, чем остаться с вами. - Не говори так. - голос Майка дрогнул. Он шагнул вперёд, и теперь я видела его лицо - бледное, измученное. - Не говори так, Катя. Мы... мы не хотим делать тебе больно. - Уже сделали. - ответила я. - Уже. Он замолчал. Отвернулся. Отошёл к столу и сел, уронив голову на руки. Борис хмыкнул. - Ладно, хватит разговоров. - сказал он. - Ехать ещё долго. Отдыхай пока. Вон туалет, если надо. Вода в кране есть, но пить после хлороформа нельзя - блевать будешь. Так что терпи. - Сколько мне ещё терпеть? - спросила я. - Часов пять. Может, шесть. Дороги тут дерьмовые. Нет. Нет, чёрт возьми. Я не согласна. Я не стану снова их жертвой. Я не та семнадцатилетняя дура, которую можно запугать. У меня есть мозги. У меня есть воля. У меня есть ненависть - столько ненависти, что хватит на троих. Я открыла глаза и посмотрела на Майка. Он всё ещё сидел, уронив голову на руки. Самый слабый. Самый нервный. Самый... влюблённый. В него я и буду целиться.

***

Я лежала на кровати, прикованная цепью к металлической скобе на стене. Браслет на правом запястье сидел плотно, натёр кожу до красноты, но длины цепи хватало, чтобы перевернуться на бок или сесть. И всё. Ни встать, ни дойти до двери, ни дотянуться до окна. Майк сказал, что это для моей же безопасности. Чтобы я не наделала глупостей, пока он за рулём. «Глупостей» - это значило «не попыталась выпрыгнуть из трейлера на полном ходу». И он был прав. Я бы попыталась. Трейлер трясся на ухабах. Жалюзи были опущены, но сквозь щели пробивался серый свет - то ли рассвет, то ли сумерки. Я потеряла счёт времени. Может, прошли сутки. Может, двое. После хлороформа меня мутило, голова кружилась, и я проваливалась в сон каждые пару часов - или минут. Трудно было понять. Майк заходил несколько раз. Проверял, не сдохла ли я. Приносил воду в пластиковой бутылке - пить после хлороформа было нельзя, но он сказал, что уже можно. Я не брала бутылку из его рук. Он ставил её на край кровати и отходил. - Пей. - говорил он. - Обезвоживание - это серьёзно. Я молчала. Смотрела в стену. - Катя. Пей. Я не шевелилась. Он стоял ещё минуту, потом уходил. Бутылка оставалась на кровати. Через какое то время я всё таки пила - украдкой, когда его не было, но так, чтобы он не видел. Не хотела давать ему повода думать, что я сдаюсь. Позже он принёс еду. Какой то сэндвич, завёрнутый в фольгу. Положил рядом с бутылкой. - Ешь. Ты не ела почти два дня. Я не ответила. Не пошевелилась. - Ты можешь объявить голодовку. - сказал он. Голос был тихим, но в нём звенело раздражение. - Только это ничего не изменит. Мы не отпустим тебя, даже если ты сдохнешь от голода. Просто будем кормить насильно. Так что ешь сама. - Ты обещал, что не сделаешь больно. - сказала я. Голос был хриплым, горло саднило. - Я и не делаю. - Ты похитил меня. Ты усыпил меня. Ты засунул меня в ящик. Ты приковал меня цепью к стене. - Это не боль. - сказал он. - Это необходимость. - Для кого? - Для нас и для тебя. Я засмеялась. Смех был сухим, лающим, совсем не весёлым. - Для меня? Ты серьёзно? Ты думаешь, мне это нужно? - Ты сама не знаешь, что тебе нужно. - сказал он. - Ты запуталась. Ты убежала от нас. Ты строила карьеру, которой никто не интересуется. Ты снималась в дерьмовом сериале, который даже не популярен. Ты тратила свою жизнь впустую. - Это моя жизнь. - отрезала я. - Моя. Не твоя. Он замолчал. Потом развернулся и вышел. Я осталась одна. Смотрела на сэндвич. Есть хотелось - желудок сводило. Но я не прикоснулась к еде. Не из гордости. Из страха. Если я приму от него пищу, если я позволю ему кормить меня, если я начну подчиняться в мелочах - где это закончится? В какой момент я перестану быть собой и стану их вещью? Я ждала. Прислушивалась. Трейлер остановился только один раз - кажется, на заправке. Я слышала, как открылась и закрылась дверь кабины, слышала голоса - Борис и Майк обсуждали что то про бензин. Майлз молчал. Он вообще почти не говорил. Только смотрел. Когда трейлер снова тронулся, я попыталась встать. Цепь натянулась, браслет впился в запястье. Я сделала шаг к окну - цепь не пускала. Я дёрнула сильнее. Боль прострелила руку до локтя. Бесполезно. Я села обратно на кровать и уставилась на металлическую скобу, к которой крепилась цепь. Она была привинчена к стене четырьмя шурупами. Крупными. Без шуруповёрта не открутить. Я обшарила кровать, тумбочку, заглянула под матрас. Ничего. Ни скрепки, ни иголки, ни куска проволоки. Они всё продумали. Я легла на спину и уставилась в потолок. Дышала. Считала вдохи и выдохи. Пыталась успокоиться. Через какое то время дверь в кабину открылась, и вошёл Борис. Я села, прижавшись спиной к стене. Он был без куртки, в тёмной футболке, которая обтягивала его плечи. Выглядел довольным. Слишком довольным. - Ну что, мелкая. - сказал он, усаживаясь на стул у стола. - Оклемалась? Я молчала. - Язык проглотила? - он усмехнулся. - А раньше ты была разговорчивее. Помнишь, как орала на нас в подъезде? «Вы психопаты, вы уроды, я вас ненавижу». Хорошее было время. - Пошёл ты. - О, ожила. - Он закинул ногу на ногу и достал зажигалку. Щёлкнул. Ещё раз. И ещё. - Знаешь, что я думаю? Я думаю, ты скучала по нам, я прав? - Нет. - Ну да ладно. Как тебе новая атмосфера? Не ожидала, да? Жизнь не малина, как говорится, тут каждый поведётся на такую… - он сделал паузу и без стыда посмотрел на мою грудь. - с шикарными сиськами. - Отвали! Слышать даже тебя не хочу, сексист! Другую бы могли забрать, какую нибудь экскортницу с четвёртым размером. Она бы точно повелась. - Да мы пробовали, знаешь ли. - отвечает Борис со своей сладкой усмешкой. - Только это не то. Все сразу лезут в постель, когда видят таких обеспеченных парнишек и всё всё принимают. Нам хотелось такую как ты, но она к сожалению не находилась. Поэтому мы и вернулись к тебе. - он наклоняет голову в бок и пристально смотрит на меня. - Знаешь, а я даже тебя пару годиков не вспоминал, это было хорошее время. - он снова сделал короткую паузу, чтобы оценить мою реакцию. Я повернула голову к нему, ожидала продолжения, и он с усмешкой продолжил. - Но скучненько бывает. А с тобой так весело весело было. Такая смешная, напуганная овечка. Я отвернулась к стене. Не хотела, чтобы он видел моё лицо. Борису нравится вспоминать прошлое с ними, а я при любом воспоминании о них, хочу плакать, сердиться и ударить каждого, чтобы этот отпечаток остался у них на всю жизнь. Мы оба молчали и не говорили пару минут. - Я сбегу. - сказала я тихо. - Рано или поздно. Я сбегу, и вы меня больше не увидите. Борис хмыкнул. - Попробуй. Мне нравится, когда ты борешься. Он встал и вышел. В кабине снова заговорили - тихо, неразборчиво. Я слышала, как Майк что то резко сказал, и Борис ответил ему лениво, с усмешкой. Майлз молчал. Я сжала кулаки. Ненависть - это хорошо. Ненависть даёт силы. Ненависть не даёт сдаться. Пока я их ненавижу, я не сломаюсь. Ночью - или мне казалось, что ночью, потому что за жалюзи было темно - трейлер остановился. На этот раз надолго. Я слышала, как они выходят наружу, слышала треск веток и шум шагов. Потом всё стихло. Я села на кровати и снова попыталась дотянуться до окна. Цепь натянулась до предела. Я вытянула руку так, что браслет врезался в кожу, но всё равно не достала до жалюзи каких то десяти сантиметров. Я зарычала от бессилия и ударила кулаком по матрасу. Дверь трейлера открылась. На пороге стоял Майк. Он был в куртке, волосы растрёпаны ветром. В руке - пластиковая бутылка. - Мы остановились на ночь. - сказал он. - Тут глухой лес. Кричать бесполезно - никто не услышит. Но ты можешь выйти, если хочешь. Размяться. Подышать. Я недоверчиво посмотрела на него. - Ты отпустишь меня? - Я сниму цепь, если ты пообещаешь не бежать. - Ты веришь моим обещаниям? - Нет. Но ты всё равно не убежишь. Тут лес. Ты без обуви, без тёплой одежды, без телефона. До ближайшего города - миль пятьдесят. Ты не выживешь. Я молчала. Он подошёл ближе. Достал из кармана ключ, наклонился и отстегнул браслет от цепи. Потом взял меня за запястье - я дёрнулась, но он держал крепко - и надел второй браслет. Теперь мои руки были скованы вместе, но хотя бы не привязаны к стене. - Пошли. - сказал он. Я встала. Ноги дрожали - то ли от слабости, то ли от напряжения. Он вывел меня из трейлера, придерживая за локоть. Свежий воздух ударил в лицо - холодный, пахнущий хвоей и дымом. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как лёгкие расправляются. Впервые за долгое время я была снаружи. Лес был тёмным и тихим. Секвойи - или что это было за деревья - стояли плотной стеной, заслоняя небо. Где то ухала сова. Хрустел гравий под ногами. Борис разводил костёр на небольшой поляне, Майлз сидел на камне, глядя в темноту. Он даже не обернулся, когда мы вышли. - Посади её сюда. - сказал Борис, кивая на бревно у костра. Майк подвёл меня к бревну. Я села. Он остался стоять рядом. - Хочешь пить? - спросил он. - Нет. - Есть? - Нет. - Тебе надо поесть. - Отстань. Он вздохнул и отошёл. Я смотрела на огонь. Искры взлетали в чёрное небо, как будто пытались сбежать из этого леса - как и я. - Зачем вы это делаете? - спросила я. Голос звучал глухо. - Зачем вы меня похитили? Чего вы хотите? Борис поднял голову от костра. - Мы хотим тебя. - сказал он просто. - Разве непонятно? - У вас был шанс. Вы могли быть со мной - по нормальному. Без насилия. Без унижений. Но вы выбрали изнасиловать меня. Вы выбрали опозорить меня. Вы выбрали сделать мою жизнь адом. И теперь вы думаете, что я буду с вами? Добровольно? - А кто говорит про добровольно? - спросил он. Я замолчала. Смотрела на него. На его наглую ухмылку. На огонь, который отражался в его чёрных глазах. - Ты будешь с нами. - сказал он. - Не важно, добровольно или нет. Мы тебя не отпустим. - Вы монстры. - Ага. Я отвернулась. Смотрела в темноту между деревьями и прикидывала расстояние. Если бы я побежала сейчас - успела бы я скрыться? Нет. Борис бы догнал меня в два счёта. Майк - тоже. А Майлз, наверное, даже не встал бы с камня. Он просто знал, что бежать некуда. - Почему ты не смотришь на меня? - спросила я, повернувшись к Майлзу. Он медленно перевёл взгляд на меня. - Я смотрю. - Так и будешь делать из себя загадочного? Выглядишь как клоун. - Ты моего внимания хочешь, или что? Ты только недавно оскорбляла и говорила, как ненавидишь нас всех. - Да больно нужно твоё внимание. Майлз не показал ни единой эмоции и быстро отвернулся.

***

Я проснулась от запаха кофе. Не того дешёвого, что мы пили на съёмках из бумажных стаканчиков, а настоящего - свежесваренного, с горьковатым оттенком. Запах плыл по трейлеру, смешиваясь с ароматом жареного бекона и чего то сладкого. Пончики? Или печенье? Несколько секунд я лежала с закрытыми глазами, и мой сонный мозг рисовал привычную картину: я дома, в своей квартире в Лос-Анджелесе. Сейчас суббота. Съёмок нет. Я встану, накину халат, пойду на кухню и сварю себе кофе. А потом я открыла глаза и увидела низкий потолок трейлера. Воспоминания ударили разом. Лес. Киоск. Чёрная маска. Хлороформ. Ящик. Братья. Разговор в машине - про двойника, про четыре месяца слежки, про то, что сериал никому не нужен и меня никто не будет искать. Я резко села на кровати. Голова закружилась, но не так сильно, как в прошлый раз. Правое запястье было перевязано бинтом - натёрла наручниками. Я посмотрела на металлическую скобу, ввинченную в стену. Цепь свисала с неё, но второй конец был свободен. Меня отстегнули. Наручники всё ещё болтались на левом запястье - один браслет защёлкнут, второй открыт. Я опустила ноги на пол. Трейлер мягко покачивался - мы ехали. Значит, Майк за рулём. Борис и Майлз, наверное, в кабине или в другом трейлере. Я не знала, сколько у них машин. Я вообще мало что знала. В шкафу висела одежда. Моя одежда. Они залезли в мою квартиру и забрали вещи, чтобы мне было «комфортно». Я старалась не думать об этом - от мысли, что Борис рылся в моём шкафу, перебирал моё бельё, трогал мои вещи, меня мутило. Я натянула джинсы и свитер - первый попавшийся, лишь бы не оставаться в той же одежде, в которой меня похитили. Потом прошла в крошечную уборную, умылась, почистила зубы пальцем с пастой. В зеркале на меня смотрела незнакомка. Бледная, с чёрными кругами под глазами, с обветренными губами. Я плеснула в лицо ещё воды и вышла. Майк стоял у плиты. Держал сковородку, переворачивал яичницу. На столе уже стояли тарелки, кружки, пончики, печенье, арахисовое масло. Те же продукты, что были в киоске в день моего похищения. Те же, что я люблю. - Садись. - сказал он, не оборачиваясь. Я села. Взяла кружку с кофе. Две ложки сахара - ровно столько, сколько я всегда клала. Сделала глоток. Горячий. Обжёг язык. - Где Борис? - спросила я. - В машине. Они с Майлзом едут впереди. - Куда мы едем? - В одно место. Увидишь. - Я хочу знать сейчас. Майк поставил сковородку на стол и сел напротив меня. Его глаза смотрели устало. Он выглядел так, будто не спал несколько дней. - Тебе не понравится ответ. - сказал он. - Мне не нравится всё, что здесь происходит. Так что говори. - Мы едем в другой город, где нас никто не найдет. - Нас? - я усмехнулась. - Вы говорите так, будто мы семья, которая переезжает в новый дом. Мы не семья. Вы мои похитители. Майк не ответил. Отвернулся к окну. Его пальцы выбивали дробь по столу - быструю, нервную. Я молча ела яичницу, не чувствуя вкуса. Мне нужны были силы. Мне нужно было ждать. После завтрака он сказал, что мы остановимся через пару часов. Я кивнула. Он ушёл в кабину, закрыл раздвижную дверь. Я осталась одна. И начала думать. В туалете я уже искала что нибудь острое - и не нашла. Но в трейлере должно быть что то ещё. Я обыскала шкаф - одежда, обувь, полотенца. Ничего. Проверила ящики на кухне - столовые приборы были пластиковыми. Даже нож для масла - тупой, гнущийся. Они всё продумали. Но они забыли про окно. Я подошла к жалюзи. Раздвинула пластины пальцами. За окном мелькали деревья - сосны, ели, берёзы. Мы ехали быстро, но дорога была неровной, и трейлер то и дело подпрыгивал на ухабах. Если я выпрыгну на ходу - сломаю шею. Надо ждать остановки. Я села на кровать и начала разматывать бинт на запястье. Под ним кожа была красной, саднила. Я провела пальцами по металлической скобе на стене. Шурупы. Четыре штуки. Крупные, с крестообразными шлицами. Отвёртки у меня нет, но если я смогу вытащить один шуруп голыми руками... Нет. Не смогу. Они вкручены намертво. Я легла на спину и уставилась в потолок. Думай. Думай, Катя. Ты не та дура, которой было семнадцать. Ты справилась с переездом в чужую страну. Ты выжила без родителей. Ты построила карьеру. Ты сможешь и это. Через два часа трейлер остановился. Я услышала, как открылась дверь кабины, потом шаги. Раздвижная дверь отъехала в сторону. Майк стоял в проходе с ключом в руке. - Мы заправляемся. Тут заправка и магазин. Если хочешь, можем купить тебе что нибудь. - Отпусти меня. - сказала я. - Просто отпусти. Я никому не скажу. Я просто уйду, и вы меня больше не увидите. Он покачал головой. - Не могу. - Почему? Чего вы боитесь? Что я пойду в полицию? Я не пойду. Я просто хочу домой. - У тебя нет дома. - сказал он. - Твой дом теперь - мы. Я встала с кровати. - Мне надо в туалет. Он посторонился, пропуская меня. Я зашла в уборную, закрыла дверь. Сердце колотилось. Заправка. Значит, есть люди. Если я смогу подать сигнал... Я быстро осмотрелась. Над раковиной - зеркало. Я открыла шкафчик. Зубная паста, щётка, мыло. И маленькая аптечка. Я открыла её дрожащими руками. Бинты. Пластырь. Ножницы. Ножницы. Маленькие, тупые, с закруглёнными концами - такие, какими стригут бинты. Но лучше, чем ничего. Я схватила их и сунула в карман джинсов. Потом нажала на слив унитаза, чтобы Майк думал, что я действительно ходила в туалет, и вышла. Он ждал меня у двери трейлера. - Я выйду подышать. - сказала я. - Хорошо. Я с тобой. Мы вышли. Заправка была маленькой - две колонки, обшарпанный магазинчик с вывеской «Open», мусорный бак у обочины. Борис и Майлз стояли у чёрного «Мерседеса» - того самого, на котором меня везли в первый день. Борис курил. Майлз разговаривал по телефону. Я огляделась. Кроме нас, на заправке была ещё одна машина - старый пикап с ржавыми крыльями. Водитель - пожилой мужчина в кепке - заправлял бак и не смотрел в нашу сторону. Если я закричу сейчас - он услышит? Может, да. Может, нет. Может, он просто старик, который не захочет ввязываться. А если захочет - что он сделает против троих? Но это мой шанс. Возможно, единственный. Я сделала шаг к магазинчику. Майк шёл рядом. Я сделала ещё шаг. И ещё. - Я хочу купить воды. - сказала я. - У нас есть вода. - Я хочу другую. Газированную. Он нахмурился, но кивнул. Мы зашли в магазинчик. За прилавком сидела полная женщина с крашеными рыжими волосами. Она подняла голову от журнала и улыбнулась. - Добрый день. Что то ищете? - Газированную воду. - сказала я, подходя к холодильнику. Майк остался у двери, но его глаза следили за каждым моим движением. Я открыла холодильник, достала бутылку. И тут заметила у кассы стойку с зажигалками, ножами и прочей мелочью. Ножи были маленькие, складные, но настоящие. Один лежал прямо у края. Я подошла к кассе, поставила бутылку. Женщина пробила её. Я полезла в карман, делая вид, что ищу деньги. - Ой, у меня нет наличных. - сказала я, поворачиваясь к Майку. - У тебя есть? Он полез в карман за бумажником. И в этот момент я сделала это. Схватила нож со стойки. Отпрыгнула назад. И закричала: - Вызовите полицию! Меня похитили! Вот этот человек - он похитил меня! Женщина застыла с открытым ртом. Майк замер на секунду - и в его глазах я увидела не злость, а что то другое. Разочарование? Боль? - Катя, положи нож. - сказал он тихо. - Не подходи! - я выставила нож перед собой. Руки дрожали. - Я не поеду с тобой! Вызовите полицию! - крикнула я женщине. - Пожалуйста! Женщина потянулась к телефону. Но не успела. Дверь магазинчика распахнулась. На пороге стоял Борис. За ним - Майлз. Борис посмотрел на нож в моих руках, на продавщицу, которая замерла с трубкой в руке, и громко, театрально вздохнул. - Ох, блин. - сказал он. - Опять. Он шагнул ко мне - быстро, неожиданно для его комплекции. Я попыталась ударить его ножом, но он перехватил моё запястье и вывернул руку так, что нож выпал. Боль прострелила плечо. Я закричала. - Тихо, тихо. - сказал Борис, заламывая мне руки за спину. - Ну чего ты орёшь? Людей пугаешь. - Отпусти меня! - я брыкалась, но он держал крепко. Майлз тем временем подошёл к прилавку. Посмотрел на женщину, которая всё ещё держала трубку. Положил на стойку две купюры по сто долларов. - За воду. - сказал он спокойно. - И за беспокойство. Никакой полиции. Это семейное дело. Наша сестра... у неё проблемы с головой. Мы везём её в больницу. - Я не сестра им! - закричала я. - Они врут! Вызовите полицию! Женщина переводила взгляд с меня на Майлза, на Бориса, на Майка. Её рука дрожала. Она положила трубку. - Пожалуйста. - прошептала я. - Пожалуйста, помогите мне. - Простите. - сказала она, отводя глаза. - Я не хочу проблем. И в этот момент я поняла, что проиграла. Борис вывел меня из магазинчика, всё ещё держа за руки. Майк шёл сзади, опустив голову. Майлз задержался у прилавка - кажется, забирал нож, который я уронила. Меня затолкали в трейлер. Борис швырнул меня на кровать, и я ударилась плечом о стену. Майк подошёл с цепью. Я попыталась отползти, но Борис держал меня за ноги. - Не надо. - сказала я. - Не надо цепь. Пожалуйста. - Надо. - сказал Майк. Его голос был глухим. - Ты сама виновата. Он защёлкнул браслет на моём запястье. Потом пристегнул цепь к скобе. Я дёрнула рукой - бесполезно. Металл впился в кожу. - Ты же обещал, что не будет больно. - прошептала я. - А ты обещала не убегать. Он встал и вышел. Борис задержался на секунду, глядя на меня сверху вниз. - Ты смелая. - сказал он. - Глупая, но смелая. Мне нравится. И вышел следом. Дверь закрылась. Я осталась одна. Прикованная. С ноющей болью в плече. С пустотой внутри. Я легла на кровать и закрыла глаза. Слёзы текли по щекам, но я не всхлипывала. Я просто лежала и думала о том, что они снова победили. Снова загнали меня в угол. Снова сделали беспомощной. Трейлер тронулся. Мы ехали дальше. В дом посреди леса. В место, откуда не сбежать.