стеклянные сумерки

Вечерний Майами окутал город душным, влажным теплом, когда такси с Мэнди и Честером наконец затормозило у сверкающего входа в отель. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небоскребы Брикелла в цвета спелого персика и холодного золота. Мэнди вышла из машины, чувствуя, как ноги в легких босоножках слегка гудят после целого дня прогулок по Calle Ocho. Запах кубинского кофе и жареных бананов всё еще, казалось, преследовал её, смешиваясь с дорогим парфюмом, которым пахло в лобби отеля. Она поправила свой белый сарафан и посмотрела на Честера. Тот расплачивался с водителем, перекидываясь с ним парой фраз на ломаном испанском, и выглядел таким… своим в этом огромном, чужом городе. — Ну что, Королева, готова встретиться с «правосудием» в лице Дага? — Честер подошел к ней, и его глаза за стеклами очков хитро блеснули. — Спорим на пачку твоих любимых карамелек, что он до сих пор ищет Ивана и Абрама где-нибудь в сувенирной лавке? Мэнди невольно улыбнулась, хотя внутри всё сжалось от предвкушения неминуемого допроса. — После твоего трюка с картонными фигурами, Честер, я ничему не удивлюсь. Но если нас выселят из отеля за прогул экскурсии — ты спишь на пляже под пальмой. Они вошли в прохладное, залитое мягким светом лобби. Им повезло: основная часть класса, судя по всему, еще не вернулась с «увлекательной» лекции о портах Флориды. Только Сэнди дремал в глубоком кожаном кресле у входа, обнимая свою подушку, да Эль Примо о чем-то громко спорил со швейцаром, активно жестикулируя. Честер уверенно взял Мэнди за руку, и это прикосновение мгновенно прошило её током. Его ладонь была теплой, сухой и такой надежной, что на секунду она забыла обо всём на свете. Обо всём, кроме того, как сильно она боится, что этот день — тоже просто часть затянувшейся шутки. В лифте, который бесшумно нес их на 19-й этаж, воцарилась тишина. Зеркальные стены кабины отражали их двоих: растрепанную, загоревшую Мэнди и Честера, который не сводил с неё взгляда. Тот поцелуй в клубе, который он так глупо назвал «проверкой реакции», до сих пор стоял между ними невидимой стеной. Мэнди хотела спросить. Хотела прижать его к стенке и потребовать правды. Но страх снова услышать смех заставлял её молчать. — О чем ты думаешь? — тихо спросил Честер, когда лифт звякнул, сообщая о прибытии. — О том, что Майами меняет людей, — ответила Мэнди, выходя в коридор, устланный мягким ковром. — Или просто дает им шанс притвориться кем-то другим. У дверей её номера она остановилась. Честер встал напротив, закрывая собой свет от ламп. — Я не притворяюсь, Мэнди. Сегодня… всё, что я говорил в Гаване… это был я. Настоящий. Без фокусов и фальшивых Ивановых. Мэнди посмотрела на его губы — те самые, которые обжигали её кожу в «The Electric Rose». — Тогда почему ты сказал, что поцелуй — это шутка? Зачем было это делать, если ты «настоящий»? Честер замер. Улыбка медленно сползла с его лица, оставляя его непривычно бледным и серьезным. Он прислонился плечом к косяку двери и отвел взгляд. — Потому что я испугался, Мэнди. Испугался, что ты сейчас рассмеешься мне в лицо и скажешь, что это самый неудачный пранк в истории. Десять лет я был для тебя клоуном. Трудно в один миг перестать им быть, когда на кону — единственное, что мне по-настоящему дорого. Он снова посмотрел на неё, и в его глазах Мэнди увидела такую тоску и искренность, что у неё перехватило дыхание. — Я не хотел, чтобы это было «шуткой». Но я не знал, как еще защититься от твоего отказа. Мэнди почувствовала, как по телу разливается странное тепло, смешанное с горечью. Она протянула руку и на мгновение коснулась его предплечья. — До тринадцатой главы, Честер. Помнишь наше правило? Мы договорились не спешить. — Помню, — он накрыл её руку своей, чуть сжимая пальцы. — Но это будут самые длинные главы в моей жизни. Мэнди зашла в номер, чувствуя, как сердце чеканит безумный ритм. Она не включила свет, просто подошла к панорамному окну и долго смотрела на огни Брикелла. За стеной послышались шаги — Честер зашел в свой номер. Тихий щелчок «двери-коннект». Он не запер её со своей стороны. Он ждал.