Глава 1. Та, что тянет всё.

      Гостиная Гриффиндора давно опустела. Гермиона сидела в кресле у окна, поджав под себя ноги, и единственным светом во всей комнате был умирающий огонь в камине. Поленья почти догорели, и их тусклого света едва хватало, чтобы разобрать строки в учебнике. Ей приходилось щуриться и подносить страницы ближе. Но девушка не зажигала палочку. Просто не хотелось, чтобы кто-нибудь заметил свет и пришёл проверить, почему она ещё не спит.       Гермиона моргнула и поняла, что уже несколько минут просто смотрит в одну точку. Глаза жгло, спина затекла от неудобной позы, а виски пульсировали. Она потянулась, хрустнула шеей и снова посмотрела в учебник по трансфигурации. Буквы расплывались, отказываясь складываться в слова.       — Прочитаю до конца главы, — прошептала девушка, растирая слипающиеся глаза. — Всего одну главу. И сразу спать.       В спальнях мальчиков наверху Рон и Гарри давно дрыхли без задних ног. Они умели отключаться, даже когда мир рушился вокруг них. Им не нужно было сидеть до рассвета, зубрить формулы. Они не просыпались в холодном поту из-за страха, что чего-то не успели. А Гермиона просыпалась. Сидела. Учила. Постоянно, каждую минуту. Потому что если остановится — мысли нагонят.       Девушка откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Тишина. И в этой тишине вылезло то, от чего она бежала весь вечер.       Волдеморт вернулся. Дамблдор ушёл. Министерство врёт. Гарри в опасности. Родители… Гермиона отправила их в Австралию, стёрла себя из их памяти, и теперь они даже не знают, что у них есть дочь. А если с ней что-то случится? Если она не успеет вернуться и всё исправить? Если война…       — Гермиона?       Девушка вздрогнула и открыла глаза. Перед ней стояла Лаванда Браун в длинной ночной рубашке, сонная и растрёпанная.       — Ты чего не спишь? — спросила Лаванда, зевая. — Уже третий час ночи.       — Занимаюсь, — ответила Гермиона и удивилась, как хрипло прозвучал собственный голос.       — Зажги свечу хотя бы, а то сидишь в темноте. Испортишь глаза. А лучше иди спать.       — Скоро пойду.       Лаванда пожала плечами и вернулась в свою комнату. Девушка посмотрела на дрожащие руки. Усталость и бессонные ночи давали о себе знать.       Она вспомнила, как на пятом курсе Добби рассказал Гарри, Рону и ей о Выручай-комнате. Место, которое становится тем, что тебе действительно нужно. Тогда, для собраний Отряда Дамблдора, комната превращалась в большой зал для тренировок. После того как их нашли, Гермиона туда не возвращалась. Слишком много воспоминаний — хороших и плохих одновременно. Но сейчас… Сейчас ей нужна была тишина. Без храпа Рона, без перешёптываний девчонок, без постоянного ощущения, что кто-то рядом и что-то нужно.       Девушка вспомнила, как это делать: три раза пройти мимо стены, думая о том, что нужно.       Гермиона встала, накинула мантию поверх пижамы и бесшумно выскользнула из гостиной.       Коридоры Хогвартса в этот час были пусты и величественны. Портреты дремали в своих рамах, изредка кто-то всхрапывал или бормотал во сне. Факелы горели ровно, не мигая, отбрасывая на каменные стены длинные тени. Она шла быстро, не потому что боялась, что кто-то прячется в темноте. Гермиона слишком устала, чтобы бояться. А потому что хотела наконец оказаться там, где никого нет. Только тишина и книги.       Седьмой этаж. Знакомая стена напротив гобелена с василисками. Закрыв глаза, Гермиона три раза прошла мимо, думая только об одном: «Мне нужно место, где я смогу спокойно учиться. Тихое. Тёплое». На третий раз она открыла глаза и остановилась.       Дверь появилась бесшумно. Просто возникла на месте, слегка приоткрытая, приглашая войти. Девушка толкнула её и вошла.       Внутри оказалась комната, о которой можно было только мечтать. Небольшая, уютная, с большим окном, через которое было видно ночное небо. Вдоль стен тянулись стеллажи с книгами, словно специально подобранные для неё. В центре стоял письменный стол из тёмного дерева, на котором аккуратно лежали стопки чистого пергамента и новые перья. Мягкое кресло с высокой спинкой манило сесть и наконец расслабиться. В углу, между двумя стеллажами, висело зеркало.       Гермиона подошла к столу, провела рукой по гладкой поверхности, вдохнула запах новой бумаги и воска. Идеально. Именно то, что нужно. Она села в кресло, разложила учебники и принялась за работу. Час прошёл незаметно. И второй тоже. Девушка писала эссе, делала выписки, заучивала формулы, и впервые за долгое время её никто не отвлекал. Ни дурацкие вопросы Рона, ни вечные «Гермиона, ты видела мои носки?», ни вздохи Лаванды над любовными романами. Закончив новый параграф, она подняла голову, чтобы размять шею. И её взгляд упал на зеркало.       Гермиона застыла.       Из зеркала на неё смотрела она сама. Но не та, что сидела сейчас за столом. Не уставшая, растрёпанная, с тёмными кругами под глазами и красными от недосыпа белками. А другая. Спокойная. Собранная. С идеально ровной осанкой и лёгкой улыбкой на губах. Волосы гладко уложены, а не торчат во все стороны, как у неё. Глаза блестели уверенностью.       Девушка моргнула. Отражение не изменилось. Оно смотрело на неё и… одобрительно кивнуло.       — Кто ты? — прошептала Гермиона.       Отражение улыбнулось шире и развело руками, будто говоря: «Я — это ты. Только лучше».       Внутри всё оборвалось. Девушка перестала чувствовать пальцы, сжимающие подлокотники. Перестала ощущать дыхание. Казалось, грудь сдавило ледяным обручем. Она попыталась позвать на помощь, но язык прилип к нёбу, отказываясь шевелиться.       А потом Гермиона ещё раз моргнула, и всё стало обычным.       В зеркале отражалась уставшая девушка с растрёпанными волосами. Никакой улыбки, никакого кивка. Только она. Гермиона выдохнула и рассмеялась. Нервно, почти истерично.       — С ума сойти, — прошептала она. — У меня уже галлюцинации. Спать. Точно спать.       Девушка собрала вещи, хотя закончила далеко не всё, задержалась у двери и всё-таки обернулась. Обычное зеркало висело на месте. Ничего странного. Гермиона вышла в коридор. Дверь тихо закрылась за ней, и, когда она обернулась, на стене уже не было и следа.       Девушка пошла обратно в гостиную, убеждая себя, что всё в порядке. Просто усталость. Просто переутомление. Никакого зеркала, никакого чужого отражения.