Глава IV

      Горизонт успешно сдал экзамен, и Солнцегрив был им очень доволен. В клане потихоньку привыкли к ученику, часто заводили разговоры или звали на тренировки. На них он анализировал, как дерëтся каждый, и вместе они обсуждали слабые стороны друг друга.       Племя Глубоких Пещер больше не продвигалось на территорию Клана Свободы. Пухозвëзд смирился с потерями, приказав глашатаю установить новые границы так, как их установили враги. Хотя и вражда в течение луны забылась.       Янтарница оказалась беременной, но отказывалась признаваться, кто же отец, и вела себя даже как-то злобно, хотя Змейколап рассказывал, что она всегда такая. Пожар стал чаще ходить в одиночные патрули и подолгу пропадать в них. Горизонт видел, что у них с глашатаем не самые лучшие отношения, но предпочитал не лезть, пока их неприязнь друг к другу остаëтся только между ними.       Клан Падающего Пера несколько раз приглашал Солнцегрива посидеть с ними на скале на рассвете, а сам глашатай нередко спал Горизонта с собой, когда тот не мог заснуть.       — Ты очень хорошо сражаешься, — заметил однажды Солнцегрив после тренировки. — но вся твоя тактика направлена на… Скорость устранения. Тебе важно как можно быстрее атаковать слабые места противника, чтобы было проще добивать. Наш Воинский Закон не позволяет так делать, и я намерен обучить тебя как Стража, а не бродягу.       В следующий их бой оказалось, что у Горизонта ужасная выносливость. Вернее, сражаться он мог долго, сил у него полно, но он начинал задыхаться и слабеть так, что пару раз его пришлось отводить к Пеплолистой, пока та не объяснила, в чëм дело. С тех пор Солнцегрив стал отправлять его на утренние пробежки с Разведчиками — это не был полноценный патруль, но Густой Туман, которой поручили приглядывать за Горизонтом, каждый день заставляла его пробегать дальше, скакать по деревьям, плыть против течения. Другие Разведчики, конечно, получили больше работы, пока она тренировала будущего Стража, но им помогал Солнцегрив, оправдываясь тем, что ему просто скучно сидеть в лагере.       Горизонт сидел с Густой Туман возле реки, сопя носом после их пробежки. По пути они нередко встречали патрули Клана Пера, которые беззлобно смеялись над учеником, носящимся по всему полю от разведчицы. Сейчас она весело смеялась, вспоминая, как соседский травник, Падаль, в голос захохотал, когда Горизонт споткнулся о собственные лапы и упал носом в заросли репейника, шарики которого пришлось выдирать Густой Туман, а другая травница, Скалистая Тропа, вежливо отвернулась, всë равно прыснув.       — Кстати, Густой Туман, — тихо позвал Горизонт, глядя на кошку. Та прекратила смеяться и взглянула на него, чуть наклонившись.       — Что такое, дитя?       Горизонт несколько секунд молчал, рассуждая, стоит ли спрашивать у разведчицы об этом и теребить незажившую рану всего клана.

«А кем был Дождик?»

      Густой Туман болезненно вздрогнула, услышав имя котëнка, и замерла, распушив шерсть. Горизонт уже успел пожалеть о том, что спросил еë, как вдруг услышал ответ:       — Дождик был моим сыном, — едва слышно проговорила она. — Я была молодой Стражницей, когда он родился. Его отец был Разведчиком, но он умер, когда моему малышу исполнилось всего две луны. Овцы на ферме затоптали насмерть, — дрожащим голосом проговорила она и прервалась. Горизонт молча приобнял еë хвостом.       — Как он выглядел? — тихим, осторожным голосом спросил он. — Ну, Дождик.       — Он был очень маленьким. И очень похож на меня, — проговорила она спустя несколько мгновений. — А телосложением пошëл в папу. Дождик… Он был таким любопытным малышом. Всë время интересовался сказками, историями. От Вороньего Кашля не отлипал…       Она вновь прервалась, глубоко вдохнув и тихо выдохнув.       — Я покинула Детскую, когда ему исполнилось четыре луны, чтобы продолжить служить племени. У нас тогда росли Змеишка и Хвоинка. Ну… Змейколап и Хвоелапка, — Густой Туман повернулась к ученику, и еë уши немного прижались в голове. — Я безумно жалею, что оставила своего сына. Конечно, я его навещала, любила, приносила ему еды. Мне казалось, что он был таким большим мальчиком… В нашем клане он был первым живым и здоровым котëнком после… Одного случая. Солнцегрив тебе расскажет.       Густой Туман замолчала, глядя куда-то вдаль, и казалось, что молчание это длилось вечность.       — Дождик очень часто болтал с Солнцегривом. Он пытался искупить свою вину за то, как ему и всему клану пришлось обходиться с… Малышами. Иногда он с моего разрешения брал Дождика на прогулки. Пожар нередко ходил с ними. Он ведь пара Янтарницы, это всем очевидно, странно только, что сама Янтарница не признаëтся. А мой любимый был еë братом. Пухозвëзд хотел отдать Дождика именно Пожару… Но не смог. И не сможет уже никогда, — она прервалась и тихо выдохнула, опустив голову и прижав уши к голове. — Ты знаешь, Дождик не дожил до шести лун. Солнцегрив тогда решил уйти в патруль, а до этого малыш наслушался историй про Племя Глубоких Пещер. А истории те были… Не самые лучшие, потому что мы до сих пор отправляемся от… Тирании Заката и Косатки.       Горизонта тряхнуло всем телом, когда он услышал последние два имени, и он мелко задрожал, нервно выпустив когти. Густой Туман, заметив его реакцию, сама вздрогнула.       — Эй? Ты чего? Всë хорошо? — забеспокоилась она.       — Д-да. Продолжай, — сказал он, стараясь выглядеть как можно спокойнее.       — Ну, как знаешь… — ответила она и продолжила рассказ. — Естественно, Дождик решил сам пойти в патруль, и сбежал. Его заметил патруль Клана Пера, и кто-то из их подкрыльных, учеников в смысле, поспешил рассказать Пухозвëзду. Солнцегрив сразу же испугался, что это его вина, а Пожар полез с ним в драку… Пока Львиная Кровь и Медвежий Хват разнимали их, мы со спустившимся Падалью возглавили поисковый отряд из наших соклановцев…       Горизонт прекрасно понимал, что она скажет дальше, и уже было протянул свою лапу, чтобы остановить еë, но Густой Туман слабо помотала головой.       — Ты мой товарищ и должен знать то, о чëм скорбит весь клан, — твëрдо сказала она, а после смягчила голос. — Когда я нашла Дождика, он уже был мëртв. Сперва кто-то из отряда подумал, что его загрызла собака, но Падаль заметил, что под следами крови у него видно царапины от когтей. Моего малыша просто забил до смерти отряд… Он, Падаль, сказал, что они вряд ли хотели его убивать, но у меня же упëртый малыш, он отбивался наверное, да и ему было почти шесть лун — могли спутать с учеником… Вообщем, Племя Пещер, чтобы сделать, вид, будто это были не они, докатили малыша, словно мячик, до границы, а после, видимо, устав, швырнули его как можно дальше в высокую траву. Я была одной из первых, кто заметил, что от их границы идëт кровавый след.       — И они после этого смели утверждать, что ничего не было? — уточнил Горизонт, зная со слов Солнцегрива, что обычно племенные коты не проявляют жестокости и стремятся защитить котят.       — После Совета мы с Льдистым Золотом предположили, что Сердцезвëзду не рассказали о происшествии на границе. Львиная Кровь едва не рванул в одиночку разбираться с ними, но Пухозвëзд сказал, что доказательств недостаточно, хотя он верит версии, что его убил патруль Пещер, и нам нужно будет подробно допросить их на Совете. Ну, а там ты видел…       Она вновь замолчала на некоторое время, а после встала и поманила Горизонта за собой хвостом, уходя. Тот побежал за ней, дослушивая.       — Многие в нашем клане до сих пор обвиняют Солнцегрива. К нему… Не очень терпимое отношение из-за его происхождения и того, каким он был в детстве. Какими бы праведными мы ни были, но у каждого из нас свои грехи, друг мой. Мы не умеем забывать прошлое… Зато я простила глашатая. Когда я ночью не могла уснуть от горя, он предложил мне прогуляться. Он очень долго извинялся, а в какой-то момент едва не нырнул в реку с головой, когда я отвернулась. Я попросила, чтобы он натренировал меня, чтобы я перешла на должность Разведчицы. Мой любимый и до этого часто рассказывал о своей работе, просил разрешения брать меня с собой на рассвете. Мы всю ночь с Солнцегривом разбирали теорию, практику, после чего отоспались на рассвете, а к вечеру меня посвятили. С тех пор я здесь, охраняю лагерь от опасностей.       Они вернулись в лагерь, и Густой Туман прошла к куче с добычью, беря оттуда аппетитную мышку. Горизонт взял голубя и улëгся под деревом, где уже сидел Солнцегрив.       — О чëм-то болтали? Вас долго не было, — произнëс глашатай, жуя.       — О До-… — начал было Горизонт, но вовремя прервал себя. — О догонялках. С нас патруль Клана Пера хохотал, когда я споткнулся о свои лапы на бегу и грохнулся в репейник.       Солнцегрив тихо замурчал от смеха, отвернув голову, и Горизонт слабо улыбнулся.

***

      Солнцегрив вернулся из патруля вместе с Медвежьим Хватом и Тисовым Сердцем, гневно хлестая себя хвостом по бокам. Густой Туман что-то активно доказывала Льдистому Золоту, который, впрочем, особо-то и не спорил, но кошке говорить не мешал. Пухозвëзд делил добычу со старейшинами, слушая, как Златоуст рассказывает какую-то старую-старую сказку.       — Они захватывают не только наши границы, — буркнул Солнцегрив, встав перед предводителем. — Они ещë и на Клан Пера налезли. Сегодня встретили их патруль, Горный Козëл лично проверять пришëл. Ходил по этим меткам, точно лисица разъярëнная, а ругался похлеще Пожара. Кстати, где он?       Горизонт подслушав разговор, оглянулся в поисках рыжего охотника, но нигде его не заметил. Янтарница, лежавшая в детской, взмахнула хвостом, всем своим видом показывая, что в душе не чает, где еë любовник пропадает. Солнцегрив раздражëнно вздохнул, присев, и Вороний Кашель любезно пододвинул к нему заячью лапку.       — И почему он не спросил разрешения… — пробормотал глашатай себе под нос.       Неожиданно, сам Пожар вернулся, когда весь клан поел. Он молча положил двух летучих мышей и так же молча прошëл мимо Солнцегрива, намеренно толкнув его плечом. Пухозвëзд, заметив этот жест, проследил за охотником гневным взглядом.       — И где ты был? — раздражëнно спросил глашатай, распушив загривок. — И где ты летучих мышей обнаружил?!       Пожар повернул к нему свою голову, нервно и даже как-то искривлëнно ухмыльнувшись, точно ему по уголку рта паук пробежал.       — Не твоë дело, — с усмешкой произнëс рыжий и отвернулся, забираясь по куче травы к Янтарнице и начиная о чëм-то мурлыкать с ней.       — Твой глашатай задал тебе вопрос, — рыкнул Пухозвëзд, — и ты обязан на него… Ладно, плевать. Златоуст, старче, ты меня слышал. Он всему лагерю переменяет подстилки, — усмехнулся предводитель, обернув хвостом свои лапы и сев.       Горизонт прищурился, наблюдая за Пожаром. От его внимания не укрылось поведение охотника, и он стал рассуждать.       — Густой Туман, — обратился он к кошке, когда подошëл к Разведчикам, — и Льдистое Золото. Проверьте, пожалуйста, мои навыки.       Серая разведчица с удивлением взглянула на него, а Горизонт кивнул носом в сторону Пожара. Она повернула голову в его сторону, а Льдистое Золото навострил уши, наблюдая за ними.       — Что ты имеешь ввиду? — спросила, наконец, Густой Туман, а Горизонт вновь прищурился, наблюдая за Пожаром.       — Я буду говорить, что я вижу, а вы скажете, если я чего-то не заметил, — пояснил он после нескольких мгновений изучения, после чего повернулся к Разведчикам. — Начну с очевидного: летучие мыши. Я видел их всего раз, когда Отец привëл меня в гнездо Двуногих. Они обитают в тëмных местах, например под крышами. Но также обитают и в пещерах.       — Логично, — произнëс Льдистое Золото, слабо улыбнувшись, словно догадываясь, о чëм речь.       — Как можно судить из названия, Племя Глубоких Пещер как раз обитает там, где водятся летучие мыши. Это ближайшие к нашей территории пещеры. И Пожар пришëл как раз оттуда… Солнцегрив, иди сюда!       Глашатай, услышав, как ученик зовëт его, вздрогнул и резко обернулся. Увидев Разведчиков и Горизонта, он нашëл взглядом лежащего поодаль Львиную Кровь и поманил его хвостом. Когда оба кота сели рядом, Горизонт продолжил.       — Все признаки указывают на то, что Пожар охотился на территории Племени Глубоких Пещер и знал, что это запрещено. Он избегает ответа, а значит, целенаправленно полез туда. Меня смущает и другой факт. Не заметили ли вы его передние лапы? Они у него дочиста вылизаны, даже немного грязи прилипло.       — Интересно… Я сидел спиной к нему, а он тут же запрыгнул в Детскую, развернувшись ко мне задом. Эта деталь из моих глаз ускользнула, — пробормотал Солнцегрив.       — Я заметил, — произнëс Львиная Кровь, с важным видом разлëгшийся возле Льдистого Золота. — Мелочь, говори.       — Ну так вот… — продолжил Горизонт, обернув хвост вокруг лап. — Если бы он просто охотился, то ему не пришлось бы так тщательно вылизывать лапы. Если бы он испачкался или ещë что, ему пришлось бы вылизывать и задние лапы. Скорее всего…       Он сделал небольшую паузу, наблюдая за реакцией Разведчиков. Те молча переглянулись между собой, по очереди выпустили и спрятали когти, а после слабо кивнули.       — Скорее всего, вы и сами догадались. Он с кем-то подрался, а после слизывал кровь с когтей и с лап.       Как только он это договорил, сзади них послышался вдалеке быстрый топот лап и кошачьи взвизгивания. Солнцегрив вскочил на лапы и уставился вдаль, вслед за ним обернулась и Густой Туман, распушив загривок.       — Клан Свободы! Нападение! — на всю поляну крикнул Льдистое Золото, после чего очнулся весь лагерь.       Пухозвëзд с Солнцегривом рванули в сторону старейшин, уводя их в целительскую. Пожар спрыгнул из Детской, что-то прорычав Янтарнице и бросился к куче с добычей.       — Берëза, еда! — крикнул рыжий охотник, кидая кошке часть улова. Та схватила еë и подбежала к Детской, где уже стояли в боевой готовности Тюльпан и Лик Затмения.       Лик Затмения с Пожаром закинули всю добычу в Детскую, после чего рыжий запрыгнул туда, распушившись. Тюльпан и Берëза встали охранять Целительскую, остальная часть лагеря полукругом встала вокруг пещеры предводителя.       — Трава, идиоты! — прорычал Пожар с верхушки в сторону учеников, и все они, включая Горизонта, кинулись в кучу сухой травы, сваленную перед Детской, в два счëта разрушив еë, после чего вернулись на места.       Из-за скалы выбежала большая куча котов, с боевым кличем бросившаяся на Клан Свободы. Горизонт узнал среди них котов Племени Глубоких Пещер, но видел, что среди них были и другие.       — Они и Племя Света притащили, — тихо пробормотала стоящая возле него Тисовое Сердце.       Едва Горизонт успел моргнуть, как вся поляна превратилась в поле боя. Двое пещерных котов кинулись на Краснолапку, и та упала на землю, отбиваясь всеми лапами от ударов, прилетавших то сверху, то снизу. Ей на помощь помчалась Соволапка, запрыгивая на спину одному из котов и падая вместе с ней.       — Лик Затмения, ты отвечаешь за раненых! — крикнул Пожар, свесив голову вниз.       — Да пошëл ты, командила! — крикнул ему в ответ белый кот, а после с боевым кличем кинулся на трëх световых котов вместе с Львиной Кровью.       — Я за раненых! — крикнул Льдистое Золото, пнув задней лапой какого-то мелкого оруженосца, попытавшегося укусить его за лапу.       Горизонт оглядел взглядом поляну и выцепил взглядом какую-то воительницу Племени Света, всю нескладную на вид из-за длинных конечностей. Он побежал в еë сторону и с разбегу врезался в бок кошке. Та упала, тихо охнув, и он мигом перевернул еë на живот, пользуясь растерянностью противницы, после чего привстал на задние лапы и навалился передними той на живот. Кошка вскрикнула от боли, начав извиваться, а Горизонт на мгновение, отскочил, только чтобы вновь, когда она начнëт вставать, броситься на неë. Как только кошка встала и бросилась на него, он перевернулся на спину и пнул еë задними лапами с выпущенными когтями в морду, когда воительница остановилась от неожиданности. Быстро вскочив, он сделал скачок в сторону и врезался плечом ей в бок, вновь роняя на землю, после чего впился в еë переднюю лапу чуть выше стопы и с силой дëрнул.       Неожиданно, кто-то с шипением бросился в его бок, из-за чего Горизонт немного отлетел, отпустив лапу взвизгнувшей от боли кошки. Две пары чьих-то лап бросились на него, пока он лежал на боку, царапая морду и бок. Дождавшись очередного удара по морде, Горизонт рванул вперëд и схватил зубами воина за лапу, и тот тут же отпрянул. После этого ученик быстро вскочил и бросился на второго кота, врезаясь тому в бок и прижимая спиной к земле.       Сзади Горизонта раздался боевой крик Густой Туман, которая бросилась на кота, которого до этого укусили за лапу. Сам Горизонт принялся царапать морду своего противника, метя то в усы, то в глаза, заставляя кота жмуриться и пытаться оттолкнуть его передними лапами.       — Вот он! — раздался чей-то голос сбоку от него, и Горизонт обернулся. Это говорил глашатай Племени Пещер, указывая хвостом на Детскую. — Рыжий в пещере!       Неожиданно сразу пятеро котов бросились в сторону Детской, а охранявшие соседнюю Целительскую Тюльпан и Берëза съëжились. Пожар сам выглянул из своего укрытия и будто поседел следом, увидев, что творится.       Нанеся последние удары своим противникам, Горизонт и Густой Туман бросились на помощь охранникам, а Пожар спрыгнул на землю, громко рыча.       Солнцегрив на другой стороне поляны сражался с каким-то чëрным длиннолапым котом. Они оба двигались невероятно быстро, осыпая друг другом градом ударов, но глашатай Свободы медленно двигался вперëд, загоняя противника в угол Львиных Лап, и часто будто наваливался на противника, заставляя того заранее пригибаться. Горизонт так загляделся на него, что даже не сразу понял, как ему врезались в бок.       Неожиданно чьи-то острые клыки впились в его заднюю лапу, а за укусом последовало несколько сильных рывков. Волна боли, словно удар током, прошибла Горизонта, мгновенно взбодрив, и тот вскрикнул от боли, свободной задней лапой пинаясь и стараясь попасть в морду противника. Он разглядел, что тем, кто нанëс такую знакомую атаку, был именно глашатай Пещер, с неким злорадством глядящий на него своими льдисто-голубыми глазами.       Берëза кинулась на этого глашатая с громким шипением, отбрасывая от Горизонта, а ученик вскочил на лапы, немного поджав заднюю.       — Горизонт! К целителям! — крикнул ему Тюльпан, наваливаясь на вражеского кота. Ученик в ответ осторожно поставил заднюю лапу и тихо шикнул, когда новая вспышка боли прошла через его лапу. — К целителям!       Остальные охранники Детской обернулись к Горизонту, но тот лишь отмахнулся хвостом, кидаясь на черепахового глашатая и валя того на живот.       — Племя Света, отступаем! — крикнул какой-то кот из светлых длиннолапых воителей, и часть врагов бросилась прочь.       Пожар, прогнав своего противника, ненадолго заглянул в Детскую, привстав на задние лапы, после чего едва не грохнулся на спину. Горизонт в это же время быстро поднялся на задние лапы, игнорируя боль, и навалился передними на живот врага.       Вражеский глашатай заорал и начал извиваться, согнувшись, а Горизонт, прищурив глаза, навалился лапами снова чуть выше, ближе к груди. Оранжевые глаза ученика опасно блеснули, на фоне заката показавшиеся алыми, а в глазах словно поплыло при виде корчущегося от боли кота. Он выпустил когти и навис над котом, лапами давя на его живот с грудью и заставляя лечь на спину, после чего принялся царапать его, изредка задевая когтями шею.       Неожиданно, кот под ним стал яростно извиваться, а после, перевернувшись, пнул Горизонта в прокушенную заднюю лапу, заставляя рухнуть на траву с тихим шипением. Истекая кровью, глашатай, сгибаясь от боли, похромал прочь, а когда услышал, как на него с криками побежала Густой Туман, будто отрастил лишнюю пару лап, рванув ещë быстрее, спотыкаясь и падая.       — Янтарница рожает! — крикнул Пожар не пойми кому. Берëза кинулась в Детскую и вывела оттуда Пеплолистую с травами, помогая ей залезть в Детскую.       — А разве не рано? — спросил Тюльпан, распушив шерсть на спине.       — Да я без понятия. Ну две луны прошло, а там я не считал.       Солнцегрив прихромал к ним, как только отбился от какого-то кота, тяжело дыша.       — Все целы? — спросил он, а после взглянул на Горизонта, пытающегося зализать рану. — …Понял, хотя бы не померли.       — Да нормально со мной всë… — пробормотал Горизонт, попытавшись встать. Солнцегрив с Густым Туманом переглянулись и вдруг схватили ученика за шкирку, таща в Целительскую, где уже лежали несколько котов.       — Громовое Облако, займись, — произнëс Солнцегрив и вышел.       — Где Пухозвëзд? — донëсся снаружи чей-то голос. Горизонт наклонился, решив вылирать себе лапу, а Громовое Облако положил перед ним кусочек мокрого мха, после чего выглянул наружу.       — Он в своей пещере, его туда коты загоняли! — крикнул ученик целителя, от чего все стоящие снаружи ужаснулись.       — Он не должен там быть, — пробормотал стоящий возле Целительской Солнцегрив и первым бросился туда.       Горизонт, с трудом промыв себе рану влажным мхом, поднялся и прохромал мимо Громового Облака. Племя Пещер отступило, поэтому на поляне остались только окровавленные коты Клана Свободы. Помимо них стояло несколько незнакомых котов — Горизонт узнал в них патрульных Клана Пера. Видимо, они проходили сверху и заметили происходящее внизу, и под конец боя поспешили на помощь. В суматохе драки и среди всех этих криков Горизонт их всë равно не заметил. Он заглянул в пещеру, пользуясь тем, что потрясëнные сокланники не обращают на него внимание.       Пухозвëзд лежал перед входом в пещеру на земле, лапы его пропитались кровью. На нëм было очень мало ран, даже укушенная в нескольких местах шея вряд ли привела к смерти.       Громовое Облако выскользнул из Целительской следом за Горизонтом, протопав к предводителю. Целитель обошëл кота со всех сторон, приложил ухо к боку, к морде, несколько раз тряхнул, а после повернулся к котам.       — Ну? — спросил Солнцегрив, и только сейчас заметил Горизонта. — Эй, а ну марш лечиться! Взрослые разберутся.       Громовое Облако вышел из пещеры и сел перед Солнцегривом.       — Он умер. У него ушибов много, на него толпой наваливались. Наверное, внутренние органы повредили.       Солнцегрив, услышав эту новость, несколько секунд в шоке глядел на Целителя, а после пошатнулся, едва не грохнувшись на землю. Густой Туман подставила ему своë плечо, с другой стороны встал Львиная Кровь.       — Он ведь… Очнëтся? — пробормотала Густой Туман, с надеждой глядя на Громовое Облако.       — А зачем? Это его последняя жизнь была. Первую болезнь отняла, зимой, когда он только на пост вступил.       Громовое Облако разговаривал так беззаботно, что возникало ощущение, что он просто шутит, а Пухозвëзд на самом деле устал и решил отдохнуть. Но все понимали, что от глупого, словно котëнок, целителя, не воспринимающего смерть как что-то страшное, иного ответа ждать нельзя. Умер — вот и весь вывод.       Солнцегрив тяжело задышал, вцепившись когтями в землю и затуманенными глазами глядя куда-то перед собой. Густой Туман, переглянувшись с Львиной Кровью, кивнула носом в Целительскую, и все направились туда.       — Ой, а из Целительской выходить можно, — улыбнулся Громовое Облако. — Вас много, вы там не поместитесь.       Двое котов из Клана Пера заглянули в Целительскую, о чëм-то переговариваясь, а после вышли с кучкой трав в зубах. Одного из них Горизонт знал — это был Падаль, белый кот с рыжими ушами, светлой мордой и рыжим полосатым хвостом. Второй кот был чисто белым, со светло-голубыми глазами, казавшимися алыми из-за просвечивающих сосудов.       — Ой, травники, спасибо за помощь, — обрадовался Громовое Облако, помогая всем улечься на мох, который другие коты Клана Пера стали раскладывать перед Целительской.       Когда старейшины вышли из укрытия, Солнцегрива завели внутрь, пряча от посторонних глаз, а вместе с ним и Горизонта.       — Только посмей куда-то рвануть сейчас, ты у меня носиться по всей территории будешь с гнездом пчëл в одном месте, — пригрозила Густой Туман Горизонту, от чего тот усмехнулся.       Когда они остались наедине, Солнцегрив забился в угол, дрожа и глядя перед собой, но будто сквозь. Громовое Облако любезно положил перед ним несколько листьев какой-то успокаивающей травы, но глашатай предводитель в упор игнорировал их.       Горизонт придвинулся ближе к наставнику, прижавшись к его окровавленному боку. Снаружи послышался негромкий звук прыжка — это Пеплолистая спрыгнула из Детской и стала докладывать, как обстоят дела. Вскоре она заглянула и в пещеру, где лежали предводитель Солнцегрив с учеником.       — У Янтарницы всего один котëнок, черепаховый мальчик… — начала было она.       — Пухозвëзд умер, — медленно, чëтко выговаривая каждую букву приговорил Солнцегрив, понизив голос. Вид у него был не самый, лучший.       — Поняла, потом… Горизонт, пригнись пожалуйста, я возьму каких-то душистых трав. Я к вам вернусь, или пошлю кого из Клана Пера… Вон, Заснеженная Роза, альбинос этот. Он отличный лекарь.       — А зачем душистые травы? — спросил Горизонт, уронив головы на лапы.       — Ну. Розмарин, лаванда, мята. Ими обтирают покойников, чтобы скрыть трупный запах. Хотя Громовое Облако у нас иногда ими просто так обтирается, а я потом шугаюсь, когда возле свежевыкопанной могилы чувствую аромат «розмарин и дикий чеснок». А это ему любопытно стало… Ладно, сидите.       С этими словами кошка ушла. Солнцегрив нервно впился когтями в свою собственную подстилку, провожая еë взглядом. Горизонт кивнул ему носом на успокаивающие травы.       — Не хочу.       — Хочешь, — усмехнулся Горизонт. — Надо.       Солнцегрив нехотя прожевал листочки, морщась. После этого оба кота закрыли глаза и, пока ждали прихода травника, уснули.