Глава 18

Прошёл месяц с тех пор, как мы начали поиски лекарства. Месяц, который перевернул всё с ног на голову. Елена нашла то, что искала — лекарство от вампиризма. Но вместе с ним мы разбудили нечто гораздо более древнее и опасное. Сайлас. Я не видела его. Я слышала о нём — от Кола, от Деймона, от Элайджи, который вернулся в город, когда узнал, что Сайлас свободен. Но я не встречалась с ним лично. И, честно говоря, не хотела. Мне хватало Клауса, его бесконечных игр и наших отношений, которые становились всё сложнее и запутаннее. За этот месяц я изменилась. Внешне — я выпрямила волосы, как у Елены. Это было странное решение, но я хотела попробовать что-то новое. Елена, когда увидела меня, улыбнулась и сказала, что мы теперь похожи как никогда. Я не знала, хорошо это или плохо, но мне нравилось смотреть на себя в зеркало и видеть что-то другое. Что-то, что я выбрала сама. Я стояла у зеркала в своей комнате, поправляя длинные прямые волосы. Кулон на шее блеснул в свете лампы. Я провела пальцами по чёрному камню и усмехнулась. Наверное, я оставлю их такими на пару недель — просто чтобы почувствовать себя другой. А потом, возможно, верну свои кудри. Те, что были у меня всегда. Те, которые делали меня похожей на Кэтрин, сколько бы я ни пыталась это игнорировать. — Ты выглядишь иначе, — раздался голос за спиной. Я обернулась. Клаус стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. Он смотрел на меня с выражением, которое я не могла прочитать — смесь удивления и чего-то тёплого. — Я решила попробовать что-то новое, — ответила я, поворачиваясь к нему. — Как тебе? — Странно, — сказал он, подходя ближе. — Но тебе идёт. — Странно? — я приподняла бровь. — Ты всегда была другой, — он остановился рядом со мной. — А теперь ты выглядишь как Елена. Но ты — не она. И это делает тебя... ещё более заметной. — Ты говоришь загадками, — усмехнулась я. — Я говорю правду, — ответил он, касаясь пальцами моих волос. — Ты красивая. Всегда была. Я посмотрела на него. Внутри меня что-то дрогнуло, но я не показывала этого. Мы не говорили о любви. Мы не говорили о чувствах. Мы просто были рядом — и этого было достаточно. — Ты становишься сентиментальным, Клаус. — Я просто честен, — он улыбнулся. Я отвела взгляд. Разговор о Кэтрин и Элайдже пришёл мне в голову как спасательный круг. — Кэтрин и Элайджа... — сказала я. — Они до сих пор не могут разобраться в своих отношениях. — Это сложная история, — ответил Клаус, и его голос стал серьёзным. — Она предала его. Он предал её. И они не знают, как быть дальше. — Они пытаются? — Пытаются, — он пожал плечами. — Но это нелегко. Особенно когда между вами пятьсот лет обид. Я кивнула. Я видела, как Кэтрин смотрит на Элайджу, когда думает, что никто не видит. И как Элайджа избегает её взгляда, но всегда знает, где она. — Ты знаешь, где она сейчас? — спросила я. — Скорее всего, в особняке, — ответил Клаус. — Она пытается поговорить с Элайджей. Опять. — И он слушает? — Он всегда слушает, — усмехнулся Клаус. — Это его проблема. Он не может перестать слушать её. Я улыбнулась. Это было похоже на правду. *** В тот же день я встретила Кэтрин в коридоре пансионата. Она выглядела уставшей, но глаза её горели. — Скарлет, — сказала она, останавливаясь. — Ты выглядишь иначе. — Я выпрямила волосы, — ответила я. — На пару недель. — Я заметила, — она усмехнулась. — Ты похожа на Елену. — Я знаю, — я пожала плечами. — Это временно. — Ты всегда что-то меняешь, — сказала Кэтрин. — Это в твоём характере. — А ты всегда ищешь Элайджу, — ответила я. — Это в твоём. Кэтрин усмехнулась, но в этой усмешке была горечь. — Мы не можем быть вместе, — сказала она. — Но я не могу перестать пытаться. — Почему? — Потому что я люблю его, — ответила она, и в её голосе не было игры. — Я всегда любила его. Даже когда предавала. Даже когда он ненавидел меня. — И он знает это? — Он знает, — Кэтрин покачала головой. — Но он не может простить меня. И я не могу винить его. — Но ты всё равно пытаешься, — сказала я. — Пытаюсь, — она улыбнулась. — Это единственное, что я умею делать. Я смотрела на неё и видела ту же боль, которую чувствовала сама. Клаус был рядом, но между нами всё ещё была стена. Мы не говорили о любви. Мы не говорили о чувствах. Мы просто были рядом. — Ты справишься, — сказала я. — Я знаю, — ответила Кэтрин. — Я всегда справляюсь. Она ушла, оставив меня в коридоре одну. Я думала о том, как много изменилось за последний месяц. И о том, что ещё изменится. *** Вечером я сидела в гостиной с Еленой. Кол тоже был там — он сидел в кресле, листая книгу. Елена смотрела в окно, и её лицо было напряжённым. — Ты в порядке? — спросила я. — Нет, — ответила она. — Сайлас свободен. Я чувствую это. — Он не причинит тебе вреда, — сказала я. — Откуда ты знаешь? — Потому что я не позволю, — твёрдо сказала я. Кол поднял голову от книги. — Ты всегда такая защитница? — спросил он, и в его голосе послышалась насмешка. — Только когда речь идёт о моей сестре, — ответила я. — А если бы речь шла не о ней? — он прищурился. — Тогда я бы тебя уже убила, — спокойно ответила я. Елена улыбнулась. — Вы двое невыносимы, — сказала она. — Мы знаем, — ответили мы в унисон. Но я видела, как Елена смотрит на Кола — с подозрением, с настороженностью. Они не доверяли друг другу. И это было правильно. — Я пойду, — сказала Елена, вставая. — Мне нужно подышать. Она вышла из комнаты. Я посмотрела на Кола. — Ты ей не нравишься, — сказала я. — Я знаю, — он усмехнулся. — Мне это даже нравится. — Почему? — Потому что она не пытается мне понравиться, — ответил он. — Она честна. — Ты тоже честен? — спросила я. — С ней — да, — сказал он. — С тобой — тоже. — Это хорошо, — я улыбнулась. — Потому что я не люблю ложь. — Я знаю, — ответил он. Мы сидели в гостиной, глядя на огонь в камине. Кол уже успел наполнить свой бокал, а я крутила в пальцах кулон на шее — привычное движение, которое успокаивало меня в напряжённые моменты. В доме было тихо. Елена ушла к себе, Деймон и Стефан уехали по делам, связанным с Сайласом, и мы остались вдвоём. — Ты всегда так сжимаешь его? — спросил Кол, кивая на мой кулон. — Что? — я подняла бровь. — Кулон, — он указал на мою шею. — Я заметил, что ты постоянно крутишь его, когда волнуешься. Или когда думаешь. — Это привычка, — ответила я, отпуская камень. — Он у меня с детства. — С детства? — Кол наклонился ближе, разглядывая украшение. — Можно взглянуть? Я сняла кулон и протянула ему. Он взял его с осторожностью, которой я не ожидала от него. Его пальцы прошлись по чёрному камню, по оправе из тёмных кристаллов, и его лицо стало серьёзным. — Странно, — сказал он, вертя кулон в руках. — Что странно? — спросила я. — Энергия, — ответил Кол, и в его голосе появилась настороженность. — Я чувствую в нём что-то. Что-то древнее. Очень древнее. — Древнее? — я нахмурилась. — Что ты имеешь в виду? — Я не знаю, — он покачал головой, не сводя глаз с камня. — Но этот камень — не простой. Он хранит в себе энергию, которая не принадлежит этому времени. Она старше, чем всё, что я когда-либо чувствовал. — Это просто кулон, — сказала я. — Он был у моей бабушки, потом у матери, потом у меня. Я не знаю, откуда он взялся. — Может быть, ты и не знаешь, — Кол поднял на меня глаза. — Но он явно не просто украшение. Эта энергия… она связана с чем-то большим. — С чем? — Я не могу сказать точно, — он вернул мне кулон. — Но если ты хочешь узнать правду, тебе стоит быть осторожной. Такие вещи не появляются просто так. Я взяла кулон обратно, сжала его в ладони. Он показался мне тяжелее, чем раньше. — Ты думаешь, он связан с Сайласом? — спросила я. — Возможно, — ответил Кол. — Или с той, кто создала его. С Кетсией. — Ты знаешь о ней? — спросила я. — Я слышал легенды, — сказал он. — Кетсия была ведьмой. Она создала эликсир бессмертия для Сайласа. Она была его возлюбленной. И она исчезла — никто не знает, где она. — И ты думаешь, мой кулон связан с ней? — Я не знаю, — честно ответил Кол. — Но энергия, которую я чувствую… она похожа на ту, что описывают в легендах о ней. Я замолчала, чувствуя, как камень холодит мою ладонь. Кол смотрел на меня с выражением, которое я не могла прочитать — смесь беспокойства и любопытства. — Я хочу узнать правду, — сказала я наконец. — О кулоне. О Кетсии. О Сайласе. — Я помогу тебе, — ответил Кол. — Но будь осторожна. Иногда правда может быть опаснее, чем ложь. — Я знаю, — я усмехнулась. — Я всегда готова к опасности. — Это я и боюсь, — сказал он. Мы сидели в тишине, глядя на огонь. Я сжимала кулон в руке и думала о том, что скоро мне придётся встретиться с Сайласом. И тогда я узнаю, кто я такая на самом деле. *** Кол ушёл, оставив меня одну в гостиной особняка Майклсонов. Я всё ещё сжимала в руке кулон, чувствуя, как камень холодит ладонь. Тишина вокруг была плотной, почти осязаемой, и только тиканье старых часов нарушало её. Я подошла к окну, глядя на ночной сад. Луна висела высоко, звёзды мерцали на чёрном небе. Внутри меня всё ещё звучали слова Кола об энергии кулона, о древней силе, которая дремала внутри камня. — Ты не спишь? — раздался голос за спиной. Я обернулась. Клаус стоял в дверях, без пиджака, в одной рубашке с закатанными рукавами. Лунный свет падал на его лицо, делая черты более острыми, почти хищными. В его руках не было бокала, и это было необычно — обычно он всегда держал что-то в руках, чтобы занять их. — Не могу уснуть, — ответила я. — Слишком много мыслей. Он не ответил. Вместо этого он подошёл ближе, остановился рядом со мной, и я почувствовала его тепло, его дыхание на своей коже. Он не касался меня, но его присутствие было таким плотным, что я чувствовала его кожей. — О чём ты думаешь? — спросил он. — О Сайласе, — ответила я. — О том, что будет дальше. — А о нас? — спросил он, и его голос был тихим, почти шёпотом. Я повернулась к нему. В лунном свете его глаза казались почти чёрными, но в них горел огонь — тот самый, который я видела каждый раз, когда он смотрел на меня. — Мы не говорим о нас, — сказала я. — Мы никогда не говорим о нас, — ответил он. — Может быть, нам не нужно говорить. Он смотрел на меня, и я видела, как его взгляд скользит по моему лицу, по шее, по кулону, который блестел в лунном свете. Его рука поднялась, и он коснулся пальцами моего подбородка, приподнимая моё лицо. — Мы никогда не говорим о том, что между нами, — сказал он. — Мы не говорим о чувствах, — ответила я. — Мы просто существуем рядом. — Разве этого не достаточно? — Не знаю. Он не стал спрашивать дальше. Вместо этого он наклонился и поцеловал меня. Поцелуй был медленным, почти невесомым. Его губы касались моих мягко, пробуя, изучая. Я чувствовала его дыхание, его запах — смесь виски и чего-то древнего, что было только у него. Его рука скользнула по моей спине, притягивая меня ближе, но не с силой — с какой-то почти нежной настойчивостью. Я провела пальцами по его груди, чувствуя, как под тканью рубашки напряжены мышцы. Он был сильным — это чувствовалось в каждом его движении, в каждом вздохе. Сила, которую он сдерживал, и нежность, которую он позволял себе только со мной. Он отстранился, и его глаза встретились с моими. Никто из нас не говорил ни слова. Мы не спрашивали друг друга, готовы ли мы. Мы не говорили о том, что это значит. Мы просто были. Его рука скользнула к моей футболке, пальцы коснулись ткани, и я почувствовала, как он медленно тянет её вверх. Я подняла руки, позволяя ему снять её с меня. Ткань упала на пол, и я осталась стоять перед ним в лунном свете. Клаус смотрел на меня, и его взгляд был горячим, почти жадным, но сдерживаемым. Он не касался меня. Он просто смотрел, давая мне время привыкнуть к его взгляду. Я сделала шаг к нему и потянулась к его рубашке. Мои пальцы расстегнули пуговицы одну за другой, медленно, чувствуя, как он смотрит на меня. Его дыхание стало глубже, но он не торопил меня. Когда рубашка упала на пол, я провела ладонями по его груди. Его кожа была тёплой, мышцы напрягались под моими пальцами. Я чувствовала его сердце — быстрое, ровное. Он наклонился и поцеловал меня в шею. Его губы касались моей кожи медленно, не торопясь, словно он изучал каждую линию, каждый изгиб. Мои пальцы запутались в его волосах, притягивая его ближе. Его руки скользнули по моей талии, и я почувствовала, как он медленно касается моего тела — сначала пальцами, потом ладонями. Он не торопился, и я чувствовала каждый его жест, каждое движение. Его губы скользнули ниже, к ключицам, и я почувствовала, как его зубы легко коснулись кожи — не кусая, а просто дразня. Я закинула голову назад, давая ему больше доступа, и он принял это приглашение, углубляя поцелуи. Его руки сжались на моей талии, притягивая меня к себе, и я почувствовала, как его дыхание становится глубже. Он оторвался от моей шеи, чтобы встретиться со мной взглядом. — Ты красивая, — сказал он, и его голос был низким, почти хриплым. — Я знаю, — ответила я, но мой голос дрогнул. Он улыбнулся, и в его улыбке было что-то опасное. Его рука скользнула по моей спине, и он притянул меня к себе, пока наши тела не соприкоснулись. — Я хочу тебя, — прошептал он. — Я знаю, — ответила я. Он поднял меня на руки, и я обвила ногами его талию, чувствуя, как его руки сжимаются на моих бёдрах. На вампирской скорости он перенес нас в его спальню. Клаус опустил меня на кровать, медленно, почти невесомо, и навис надо мной. Его тело было сильным и тёплым, и я чувствовала, как его мышцы напрягаются под моими пальцами. — Ты уверена? — спросил он, и в его голосе была странная уязвимость. — Абсолютно, — ответила я. Он наклонился и поцеловал меня, и этот поцелуй был глубже, более требовательным. Его рука скользнула по моей талии, и я почувствовала, как он медленно касается моего тела — сначала пальцами, потом ладонями. Он не торопился. Его губы скользили по моей коже, оставляя влажные следы на шее, на ключицах, на плечах. Я чувствовала его дыхание, его тепло, его присутствие. Когда его губы нашли мою грудь, я застонала, выгибаясь дугой. Его язык коснулся кожи, и я почувствовала, как по телу пробегает дрожь. Он двигался медленно, почти лениво, дразня меня, давая мне время привыкнуть к его прикосновениям. Его рука скользнула по моему животу, и я почувствовала, как его пальцы касаются края моих джинсов. Он медленно расстегнул их, и я подняла бёдра, позволяя ему снять их с меня. Я осталась перед ним в одном белье, и он смотрел на меня с огнём в глазах. — Ты сводишь меня с ума, — сказал он. — Я знаю, — ответила я, и мои пальцы сжались на его плечах. Он наклонился и поцеловал меня в живот, и я почувствовала, как его язык касается моей кожи. Я застонала, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. — Клаус, — прошептала я. — Я здесь, — ответил он, и его голос был низким, почти хриплым. Он медленно стянул с меня бельё, и я осталась перед ним полностью обнажённой. Его взгляд скользил по моему телу, изучая каждую линию, каждый изгиб. — Ты красивая, — сказал он. — Я знаю, — ответила я, усмехаясь сквозь дрожь. Он наклонился и поцеловал меня, и этот поцелуй был глубоким, почти жадным. Его рука скользнула по моему бедру, и я почувствовала, как его пальцы касаются меня там, где я хотела его больше всего. Я застонала, чувствуя, как его пальцы двигаются медленно, ритмично, дразня меня, давая мне время привыкнуть к его прикосновениям. — Я хочу тебя, — прошептал он. — Тогда возьми, — ответила я. Он вошёл в меня медленно, и я почувствовала, как его тело заполняет моё. Клаус замер на секунду, глядя мне в глаза, и я видела, как он сдерживает себя, как его пальцы сжимаются на моих бёдрах, чтобы не причинить мне боль. — Ты моя, — сказал он. — Я всегда была своей, — ответила я, усмехаясь сквозь дрожь. — Но сейчас я хочу быть с тобой. Он начал двигаться — медленно, глубоко, ритмично. Его дыхание стало тяжелее, и я чувствовала, как его мышцы напрягаются под моими пальцами. Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как внутри меня растёт волна удовольствия. Его движения стали быстрее, но он всё ещё сдерживал себя, давая мне время. Я чувствовала его ритм, его дыхание, его тепло. Он наклонился и поцеловал меня в шею, и я почувствовала, как его зубы слегка сжали кожу — не больно, а просто напоминая о себе. Я выгнулась дугой, и он принял это приглашение, углубляя поцелуй. Его рука скользнула по моему бедру, и я почувствовала, как его пальцы касаются меня там, где наши тела соединялись. Я застонала, чувствуя, как внутри меня растёт волна удовольствия. — Скарлет, — прошептал он. — Я здесь, — ответила я, и мои пальцы сжались на его спине. Он ускорил ритм, и я почувствовала, как меня накрывает волна — яркая, тёплая, почти болезненная. Я закричала, выгибаясь дугой, чувствуя, как он следует за мной, прижимаясь ко мне всем телом. Мы лежали в тишине, тяжело дыша. Клаус обнимал меня, и я чувствовала, как его дыхание постепенно выравнивается. Его пальцы гладили мои волосы, и я чувствовала, как внутри меня растёт спокойствие. — Ты не пожалеешь? — спросил он, и в его голосе была странная уязвимость. — Я никогда не жалею о своих решениях, — ответила я, поворачиваясь к нему. — Это скучно. Он усмехнулся. — Ты невыносима. — Я знаю. Мы лежали в тишине, глядя в потолок. Я чувствовала, как внутри меня растёт спокойствие — впервые за долгое время. — Клаус, — сказала я. — Что? — Что бы ни случилось с Сайласом, я не хочу тебя терять. — Не потеряешь, — ответил он, прижимая меня к себе. — Я всегда буду рядом. Я закрыла глаза, чувствуя, как усталость накрывает меня. Впервые за месяц я чувствовала себя в безопасности. — Спи, — сказал Клаус. — Я буду здесь. Я уснула, чувствуя его тепло рядом. А утром нас ждал новый день. И Сайлас.