Моменты в солнце

      Мерлин балансировал между сном и явью, окутанный теплом, безопасностью и уютом и, конечно, именно в этот момент его подушка решила сбежать.       Мерлин нахмурил брови, но не открыл глаза, задержавшись на мысли. Его подушка… сбегала?       Обычно такого не случалось, но было неоспоримо, что его только что переместили на нечто менее тёплое и удобное.       Он задумался, стоит ли приложить усилие, чтобы разомкнуть тяжёлые веки, но как раз когда он собирался с силами, на него опустилось толстое тёплое одеяло, и он решил, что, даже если теперь было не так удобно, как раньше, всё равно было тепло и уютно, поэтому тайну сбежавшей подушки можно обдумать и с закрытыми глазами.       Чья-то рука мягко провела по его волосам, и Мерлин вдруг вспомнил, что Артур был рядом, когда он засыпал. Может быть, он был рядом и сейчас, когда Мерлин просыпается.       Как типично: Мерлин спал сотни ночей в своей кровати, и его подушка ни разу от него не убегала, но стоило Артуру оказаться рядом, как она внезапно обрела способность самостоятельно ретироваться. Может, какой-нибудь колдун, пытавшийся убить Артура, заколдовал её?       Прежде чем он успел как следует обдумать эту мысль, его хозяин прервал ход его рассуждений.       — Спи, Мерлин, — тихо сказал Артур, его голос был спокойным и убаюкивающим, и Мерлин позволил себе снова соскользнуть в темноту.

***

      Мерлин не проспал долго, голод и жажда заставили его открыть глаза вскоре после того, как и Артур, и его подушка ушли.       Он несколько мгновений растерянно моргал, глядя на подушку под своей головой, но его быстро отвлекло укрывавшее его толстое мягкое одеяло.       Он понял, что знает это одеяло, садясь и проводя руками по мягкой ткани.       Это было одеяло Артура, из его покоев. Он укрывался им в холодные вечера, когда сидел у камина, читая или размышляя, предпочитая его большому покрывалу, которое мешало, свисая на пол по обе стороны кресла.       Мерлин наконец заставил себя встать, почти потеряв равновесие, когда резкая боль пронзила ногу, но он преодолел её, аккуратно сложил одеяло и положил на край кровати, надеясь вспомнить отнести его в покои Артура позже, когда отправится служить ему днём.       Он открыл дверь и направился вниз по лестнице, с удивлением обнаружив, что его господин всё ещё там, тихо беседует с Гаюсом. Когда за Мерлином закрылась дверь, оба подняли взгляд на него.       — Я же сказал тебе спать, Мерлин, — произнёс Артур с ласковым раздражением. — Ты хоть когда-нибудь делаешь то, что тебе говорят?       Мерлин улыбнулся ему, ярко и радостно в свете нового дня.       — Нет! — бодро ответил он, хромая вниз по лестнице и пытаясь размять ногу, которая за ночь затекла и стала скованной.       Он тяжело опустился на стул рядом со столом, только тогда заметив, что его наставник и господин отслеживали его путь из комнаты с тревогой в глазах.       — Ну что, сегодня заседание совета? — спросил он, пытаясь отвлечь обоих достаточно надолго, чтобы с их лиц исчезло беспокойство. — Сначала помочь тебе одеться или принести завтрак?       Гаюс уже открыл рот, собираясь заговорить, но Артур, не заметив, перебил его; он внимательно всматривался в лицо Мерлина, потом перевёл взгляд на ногу, отвечая.       — Ты ранен, я потерплю Джорджа сегодня, — объявил он, и Мерлин уставился на него, застигнутый врасплох.       Ни для кого не было секретом, как сильно Артур не любил, когда ему прислуживал Джордж, особенно в дни заседаний совета, а Мерлин не был настолько ранен.       Гаюс нарушил удивлённую тишину прежде, чем Мерлин смог придумать ответ.       — Благодарю, сир, — сказал он, повернувшись к Артуру. — Мне нужно осмотреть его ногу, но подозреваю, что ему придётся держать её в покое как минимум день, а возможно, и несколько.       Мерлин открыл рот, собираясь возразить, но Артур уже серьёзно кивал лекарю.       — Я понимаю, — ответил он, и Мерлин нахмурился, уставившись на своего господина. — Буду признателен, если после осмотра вы сообщите, когда я могу рассчитывать на его возвращение к службе.       — Обязательно, сир, — пообещал Гаюс.       Затем он повернулся к своему подопечному, слегка приоткрывшему рот от удивления, и смерил его строгим взглядом.       — А ты, — твёрдо произнёс он, — выпьешь чай, который я тебе заварю, и останешься в постели на весь день.       — Гаюс, — жалобно протянул Мерлин, чувствуя раздражение от одной мысли провести весь день в постели, когда он мог бы что-то делать, должен был что-то делать. Не то чтобы он был действительно так серьёзно ранен.       В конце концов, он прошёл весь путь до Камелота, и пусть даже от любого движения ногу пронзала боль, ему не раз приходилось работать и в худшем состоянии.       — Мерлин, — предостерёг Гаюс тем твёрдым, серьёзным голосом, к которому ему редко приходилось прибегать с подопечным, и Мерлин нехотя замолк, с обиженным видом признавая поражение. Гаюс чуть улыбнулся и поднялся, направляясь к столу за его спиной, чтобы заварить чай.       — Я в порядке, — пробормотал Мерлин. — С моим желудком правда всё не так уж плохо, Гаюс.       Его наставник приподнял бровь, оглянувшись через плечо, но не сразу удостоил его ответом.       — Хм, — протянул он наконец, помешивая травы в горячей воде. — И что же именно ты ел, пока тебя не было? — невинно поинтересовался он, и Мерлин смерил его недовольным взглядом.       — Я ел ягоды, — принялся защищаться Мерлин. — Нашёл почти пять горстей орехов, и поймал три рыбы! А ещё я ел лавровые листья и корни одуванчика.       — Угу, — отозвался Гаюс, явно не впечатлённый его списком. — И сколько из перечисленного за последние два дня?       Мерлин сердито посмотрел на него, про себя проклиная Гаюса за то, что тот слишком хорошо знал дорогу, по которой он возвращался после сбора эстрагона, и потому прекрасно понимал, что растёт по пути.       Молчание было достаточным ответом, и Гаюс кивнул с тихим торжеством, уверенный в своей победе, после чего вновь повернулся к чаю.       Мерлин закатил глаза, раздосадованный наставником, и вместо этого повернулся к своему господину.       Он замер, с удивлением увидев, что Артур смотрит на него с болезненно потрясённым выражением.       Мерлин не был уверен, что именно, по мнению Артура, он ел за последнюю неделю, но, очевидно, не то, что он только что перечислил.       Он поспешно начал искать тему для разговора, чувствуя себя неловко от сфокусированного на нём огорчённого внимания Артура.       — Как Гвен? — спросил Мерлин, постукивая пальцами по столу, чтобы хоть немного выплеснуть нервное напряжение.       — С ней… — Артур запнулся и прочистил горло, скрывая прежнее выражение, но Мерлин всё ещё мог видеть его беспокойство. — С ней всё в порядке. Она ничего не помнит, так что мы не узнаем планов Морганы, но, по крайней мере, Гвиневера больше не под чарами и не пострадала.       Мерлин кивнул с довольной улыбкой, и напряжение в его плечах немного ослабло, когда он услышал, что с его подругой всё в порядке.       — Я… — сказал Артур, нарушая тишину, но выглядел так, будто не совсем понимал, что говорить дальше. — Я должен благодарить тебя за это, — серьёзно сказал он мгновение спустя, и Мерлин моргнул, глядя на него.       Мерлин снова моргнул, не зная, что делать с таким заявлением, и уголок губ Артура чуть дёрнулся в улыбке при виде его очевидного замешательства.       — Спасибо, — просто сказал Артур, и рот Мерлина открылся, прежде чем он захлопнул его с отчётливым щелчком.       — Я ценю всё, что ты сделал, чтобы спасти Гвиневеру, — продолжил Артур, его тон был серьёзным и честным, совсем не похожим на привычную поддразнивающую интонацию, к которой привык Мерлин. — Именно ты был тем, кто спас её.       Ты был тем, кто понял, что она зачарована, ты был тем, кто нашёл решение. Ты нашёл ответ, ты знал, как отыскать колдунью и чего она хочет.       Ты дал Гвиневере белладонну, вывел её из замка, следил за её здоровьем два дня пути, нёс наши вещи, продумал маршрут, помог мне защищать её от виверн и Морганы и добровольно стал заложником во время ритуала.       Я ценю все эти огромные усилия, приложенные тобой, и мне действительно следует говорить об этом чаще. Спасибо, Мерлин.       Мерлин уставился на него, с трудом убеждая себя, что услышал правильно.       — Я… — начал он после заметной паузы. — Эм… всегда пожалуйста, сир? — наконец выдавил он, звуча скорее вопросительно, но, по крайней мере, сумев подобрать правильные слова.       Артур улыбнулся, но, прежде чем он успел ответить, Гаюс с решительным стуком поставил перед Мерлином дымящуюся кружку чая, и Мерлин посмотрел на неё с явным отвращением.       — Пей, — велел Гаюс, не обращая внимания на неприязнь своего подопечного.       — Но… — начал Мерлин, прежде чем Гаюс его оборвал.       — Пей, — приказал он тоном, не терпящим возражений, и Мерлин нехотя потянулся к кружке, чтобы сделать глоток.       Вкус был… не таким ужасным, как у некоторых снадобий Гаюса, но и приятным его тоже было не назвать.       Гаюс часто держал под столом запасные вёдра, чтобы смахивать в них ненужные части ингредиентов, не вставая с места, и Мерлин незаметно посмотрел вниз, проверяя, не стоит ли одно из них как раз у его ног, чтобы вылить туда чай.       Он поднял взгляд, когда понял, что в комнате стало подозрительно тихо. Артур был явно позабавлен, а вот Гаюс совершенно точно нет.       — Пей, — снова приказал Гаюс, чуть прищурившись, и Мерлин вздохнул, смиряясь с тем, что ему всё-таки придётся выпить это варево.

***

      Артур с лёгкой усмешкой наблюдал, как его слуга потягивает довольно дурно пахнущий чай. Безмолвное нытьё Мерлина всегда его забавляло, но в этот раз через несколько мгновений его мысли снова обратились к вчерашнему дню.       Гаюс ушёл в дальнюю кладовую, убедившись, что его подопечный действительно выпьет снадобье, а Артур позволил тишине затянуться ещё на минуту, набираясь храбрости.       — Значит, — начал Артур, ощущая непривычную нерешительность, и Мерлин сразу сосредоточил всё внимание на нём. — Эм, ты упоминал, что Гвиневера солгала, когда была под чарами. Если ты не встречался с девушкой, где ты был?       — О, — сказал Мерлин с улыбкой, заметно расслабляясь, когда понял, что нерешительность Артура связана с опасением снова разжечь его гнев, а не с тем, что в его отсутствие произошло что-то, о чём было бы тяжело услышать. — Я был за пределами замка, кое-кто попросил меня вылечить его сестру.       Артур моргнул, застигнутый врасплох.       — Понятно, — просто сказал он, но тут же нахмурился, обдумывая услышанное. — Она была так больна, что это заняло несколько дней? Почему ты не предупредил стюарда, чтобы он прислал другого слугу ко мне?       — О, нет, — Мерлин покачал головой, прервавшись, чтобы отпить ещё немного чая. — Это была ловушка Морганы, чтобы отравить меня.       Он легко пожал плечами и снова повернулся к чаю, чтобы сделать ещё один глоток, а Артур ошеломлённо уставился на него.       — Что? — шокировано задохнулся Артур, и Мерлин тут же поднял на него обеспокоенный взгляд. — Что значит… она… что? Объяснись.       Мерлин с тревогой смотрел на него, будто именно об Артуре следовало волноваться.       Его слуга был отравлен, а он не заметил.       Комната слегка закружилась перед глазами, но он заставил себя сделать вдох и бросил на Мерлина выразительный взгляд, наконец побуждая к объяснению.       — Ну, — медленно сказал Мерлин, продолжая внимательно наблюдать за Артуром, — она послала этого мальчика, Дейгела, найти меня в Камелоте. Он рассказал мне о своей больной, умирающей сестре, и о том, что она была всем, что у него осталось. Она находилась далеко за городской чертой, и они, разумеется, не могли позволить себе королевского лекаря, но он слышал, что я могу помочь.       — Иногда я помогаю как ученик лекаря тем горожанам, которые не могут позволить себе лечение у Гаюса, — пояснил Мерлин, пожав плечами, когда заметил вопросительный взгляд своего господина, и Артур слегка приоткрыл рот от удивления.       Как же мало внимания он обращал на своего слугу, раз не заметил, что тот был практикующим лекарем?       — В общем, — продолжил Мерлин, пододвигая к себе кружку с чаем и делая ещё глоток, — я собирался помочь его сестре, это не должно было занять больше нескольких часов.       Я вышел ещё до рассвета. Думал, что успею сходить туда и обратно до того, как тебе нужно будет готовиться к встрече с Саррумом.       Мы добрались до места только через несколько часов, и тогда выяснилось, что никакой сестры у Дейгела не было. Моргана подкупила его, чтобы он нашёл меня и привёл в лес.       — Тебя? — спросил Артур, не сумев скрыть недоверчивое замешательство. — Для чего ей понадобилось выманивать тебя из замка и убивать?       Мерлин пожал плечами с горькой улыбкой.       — Ну, я точно не самый её любимый человек, — сухо предложил он, явно находя свой ответ куда забавнее, чем Артур. — К тому же Гвен поняла, что я её подозреваю. Они с Морганой встречались в лесу, обменивались письмами и так далее. Наверняка она рассказала Моргане, и Моргана решила, что я был слишком большой угрозой для её плана.       Артур ещё какое-то время смотрел на него, пытаясь уложить в голове, как давно Мерлин знал то, чего он сам не видел из-за собственной слепоты.       — Значит, он привёл тебя к Моргане, — подсказал он. — Мне его казнить?       Он пытался сказать это в шутку, чтобы разрядить обстановку, но Мерлин лишь понимающе усмехнулся, осознавая обоснованность вопроса.       — Нет, — сказал Мерлин, покачав головой. — Мы до этого ещё дойдём. Моргана была там, произнесла свой монолог. Я ей, очевидно, не соперник, так что ей не составило труда сбить меня с ног и силой влить яд мне в горло.       Он сказал это буднично, но Артур никогда в жизни не слышал более ужасающего предложения.       Он кричал на Гаюса из-за рубашки, пока его слуга умирал.       Мерлин продолжил, сделав ещё один глоток чая, возвращая разум Артура к разговору.       — Да, было совсем не весело, — сказал он, небрежно махнув рукой, чтобы продемонстрировать свою точку зрения, и Артур почувствовал, что его вот-вот стошнит. — Дейгел сбежал, как только появилась Моргана, но, видимо, по дороге он случайно решил, что я ему нравлюсь, потому что я был с ним добр, так что на следующий день он вернулся.       — На следующий день? — повторил Артур шёпотом в ужасе.       Мерлин, похоже, не разделял его реакции и просто слегка кивнул в подтверждение.       — Ага, — ответил Мерлин так, будто не подтвердил, что лежал в лесу и мучился часами. — Белладонна убивает медленно, что сыграло мне на руку, хотя в тот момент я этого совсем не ценил.       Ночь прошла крайне неприятно, но Дейгел вернулся. Ему даже пришлось убеждать меня, что он пришёл помочь, — сказал Мерлин, закатывая глаза на самого себя, — будто он мог как-то ухудшить положение.       — Он мог тебя убить, — заметил Артур, его голос звучал жёстко и натянуто, но Мерлин лишь пожал плечами и сделал ещё глоток.       — Ну да, — согласился Мерлин, — но в тот момент быстрая смерть казалась улучшением.       Он произнёс это настолько спокойно, что потребовалось мгновение, чтобы смысл сказанного полностью дошёл.       Его слуга испытывал такую боль, что желал смерти. Его слуга, который был олицетворением оптимизма, который никогда не сдавался, какими бы безнадёжными ни казались обстоятельства, хотел умереть.       Его желудок болезненно сжался, и Артур отстранённо подумал, сможет ли он когда-нибудь снова есть. В этот момент даже дыхание казалось почти непосильной задачей, но Мерлин продолжил говорить, будто не рушил целиком весь мир Артура несколькими короткими предложениями.       — В общем, он вернулся, — продолжил Мерлин, подхватывая рассказ, — и убедил меня, что пришёл помочь. Я объяснил ему, как приготовить противоядие, он сделал его и дал мне.       Понадобилось ещё несколько часов, чтобы оно начало действовать, а потом мы поспешили обратно в Камелот.       Из монолога Морганы было ясно, что у Саррума подготовлен убийца на месте подписания, но нас задержали разбойники, от которых пришлось спасаться бегством, так что мы едва успели.       Глаза Мерлина опустились на чашку, печально изучая её, и Артур смутно вспомнил, что незнакомый мальчик-простолюдин получил смертельное ранение в схватке, чтобы предотвратить покушение Саррума.       Тогда Гвиневера ловко уводила разговор от всех его вопросов на эту тему, и это постепенно отошло на задний план, затерявшись среди прочих забот.       — Он… Дейгел обогнал меня, — признался Мерлин, не поднимая глаз. — Я… едва держался на ногах, и он успел подняться по лестнице раньше меня, туда, где, как мы знали, был убийца. Дейгел… он… он остановил его, но перед смертью убийца повернулся и выстрелил ему в грудь.       У Артура сжалась грудь, когда он понял: если бы не мальчик, именно Мерлин ворвался бы через дверь в коридор, именно Мерлин получил бы стрелу в грудь, и именно его тело лежало бы в земле.       — Как-то так, — слегка неловко завершил Мерлин, заметно стараясь вытащить себя из того мрачного настроения, в которое успел погрузиться. — Я рассказал Гаюсу, что произошло, он перевязал мне ногу, а потом я пошёл подавать тебе ужин. Конец.       — Прости, — прохрипел Артур, слишком потрясённый, чтобы стыдиться своей реакции. — Мне жаль, что всё это случилось, и мне жаль, что я не поверил тебе, и… и прости, что наказал тебя за таверну. Я… я… ты казался больным, и… и я подумал, что ты после встречи с девушкой пошёл в таверну и у тебя похмелье.       Мерлин закатил глаза с выражением многострадального раздражения.       — Я же говорил тебе, — подчеркнул он с ласковой досадой, — я на самом деле не пьяница! Единственные разы, когда я вообще бываю в таверне, это когда отскребаю Гвейна с пола и тащу его домой.       — Тогда где ты бываешь, когда я думаю, что ты в таверне? — спросил Артур, озадаченный, и Мерлин снова закатил глаза.       — Прежде чем я отвечу, чувствую необходимость отдельно заметить, милорд: моя жизнь вообще-то не крутится вокруг тебя. Думаю, иногда стоит тебе об этом напоминать.       — Нелепость, — фыркнул Артур с лёгкой улыбкой.       — Сам ты нелепость, — пробормотал Мерлин себе под нос, прежде чем продолжить обычным голосом. — Иногда я ухожу собирать травы. Ты знаешь, как трудно найти некоторые из них? Или как далеко они растут?       — Иногда я лечу кого-то в нижнем городе, иногда меня задерживает помощь другому слуге, а иногда, — настаивал он с игривой важностью, — я спасаю тебе жизнь.       Артур рассмеялся тепло и ласково, потянулся вперёд, чтобы растрепать Мерлину волосы, чем заслужил возмущённый вскрик.       — Конечно, спасаешь, Мерлин, — подыграл он, улыбаясь совершенно нежно, и Мерлин фыркнул с притворной обидой, скрестив руки.       Прежде чем Мерлин успел съязвить в ответ, Гаюс вернулся в главную комнату, подошёл к столу и заглянул в кружку, бросив на Мерлина пронзительный взгляд, заметив, что на дне ещё осталось на несколько глотков.       Мерлин драматично закатил глаза, громко вздохнул, а затем явно смирился с неизбежным и в несколько быстрых глотков допил остатки, после чего с дрожью решительно поставил кружку, недовольно уставившись на Гаюса.       Лекаря это ничуть не смутило. Он только весело усмехнулся, одобрительно кивнул и молча прошёл мимо них к рабочему столу со ступкой и пестиком.       Артур даже не потрудился скрыть своё веселье, и его слуга бросил на него такой же недовольный взгляд за то, что тот не проявил ни сочувствия, ни желания спасти его.       Улыбка Артура стала шире, и Мерлин снова раздражённо закатил глаза.       — Артур… — начал Мерлин, но тут же осёкся, услышав колокол.       — О, — сказал он, будто вспомнив о чём-то. — Артур, у тебя через полчаса заседание совета. Если ты не хочешь явиться туда во вчерашней рубашке и штанах, тебе, наверное, стоит найти Джорджа, чтобы он тебя одел.       Артур мученически вздохнул с видом обременённого тяжестью мира человека, но всё же неохотно поднялся со своего места.       — Да, полагаю, так и есть, — признал он, кивнув Мерлину и махнув Гаюсу на прощание, прежде чем направиться к двери.       — Кстати! — окликнул его Мерлин, и Артур остановился, обернувшись. — Не забудь попросить Джорджа забрать твоё одеяло.       О. Точно. Одеяло, которое, по словам Гаюса, Гвиневера прислала прошлой ночью, чтобы они не замёрзли под тем жалким подобием покрывала, что было у Мерлина на кровати.       Ткань одеяла Мерлина была тоньше простыней Артура, и как его слуга не замёрз насмерть ещё три зимы назад, Артур никогда не поймёт, особенно учитывая, что тот был кожа да кости.       — Оставь себе, — бросил он, небрежно махнув рукой и стараясь звучать безразлично. — Оно уже старое, и я уже несколько недель собирался велеть его выбросить. Либо добавь его к той простыне, которую ты называешь одеялом, либо отдай псарю на лежанку для моих собак.       Артур оглянулся на своего слугу и обнаружил, что тот смотрит на него с благоговейным изумлением, так что его показная небрежность, похоже, не сработала.       Быстрый взгляд на Гаюса показал понимающий взгляд и довольную улыбку, и Артур решил, что пора немедленно отступить, прежде чем кто-либо из них попытается что-то сказать о его решении, поэтому, кивнув, он вылетел за дверь и направился по коридору.

***

      — Не дай ему себя обмануть, — сказал Мерлин, немного озадаченно и восхищённо. — Артур любит это одеяло.       — Хм, — согласно протянул Гаюс. — Осмелюсь сказать, своего слугу он любит больше.       Гаюс нарочно не отрывал взгляда от работы, но продолжал краем глаза следить за своим подопечным, про себя улыбнувшись, когда щёки Мерлина порозовели и он смущённо опустил голову.       — Он действительно извинился, — признал Мерлин тихо, с благоговейным удивлением. — Словами. Он сказал, что ему жаль, и принёс настоящее, полноценное извинение. А потом он по-настоящему сказал спасибо.       — Хорошо, — твёрдо сказал Гаюс. — Это меньшее, чего ты заслуживаешь после всего произошедшего.       Гаюс поднял руку, пресекая возражения Мерлина, и продолжил:       — Я хотел сказать тебе прошлой ночью, но ты спал, когда я вернулся, и я решил, что твой отдых важнее. Но мне очень жаль, Мерлин.       Мне жаль, что я заметил так поздно. Я сожалею, что не проверил, вернулся ли ты благополучно, когда услышал, что король и королева вернулись.       Я решил, что раз они вернулись, значит, и с тобой всё в порядке, но мне следовало проверить. Ты рассчитывал, что я подниму тревогу, и я прошу прощения.       Мерлин покачал головой и подался вперёд с искренним видом, встретившись взглядом с Гаюсом.       — Не извиняйся, Гаюс, — сразу сказал он, снимая с него вину. — Когда этот осёл не явился на третий день, я понял, что у мадам Терри, должно быть, начались роды и ты застрял в нижнем городе на день или несколько. Я никогда тебя не винил. Когда я вошёл, я услышал достаточно, чтобы понять, что ты кричал на Артура за то, что он оставил меня, и я ценю это.       В этой ситуации сыграли роль ошибки многих людей, но ни одна из них не была твоей. Я правда не сержусь на тебя, Гаюс, никогда не сердился.       Я знаю, что зимой у тебя болят колени, и путь из нижнего города к замку даётся тяжело, не говоря уже о том, что тебе, скорее всего, нужно было оставаться рядом. Роды, судя по всему, были непростыми. С мадам Терри и малышом всё в порядке?       — Спасибо, Мерлин, — благодарно сказал Гаюс, его плечи опустились от облегчения: он был полностью прощён за то, что сам продолжал считать своей виной. — И да, после почти недели тщательного ухода мадам Терри и её малыши чувствуют себя хорошо.       У Мерлина отвисла челюсть.       — Малыши? — переспросил он, сбитый с толку. — У неё двойня?       Гаюс улыбнулся, глядя на широко раскрытые глаза своего подопечного, и покачал головой.       — Тройня, — сказал он с лёгкой усмешкой.       Гаюс полагал, что глаза Мерлина уже не могут стать больше, но оказался неправ, когда Мерлин уставился на него с абсолютным потрясением:       — Тройня? — выдохнул он едва слышно. — Разве такое бывает?       Гаюс кивнул, и его улыбка стала шире.       — За всю свою практику я видел подобное лишь дважды, — рассказал он своему потрясённому подопечному. — Это большая редкость, и ещё реже бывает, чтобы мать и все трое детей выжили, но мадам Терри и её малыши в полном здравии.       — Вау, — тихо сказал Мерлин. Он уже открыл рот, чтобы что-то добавить, но прервался, широко зевнув.       — А вот ты, — воспользовался моментом Гаюс, чтобы напомнить ему с нажимом, — отнюдь не в лучшем состоянии. Я благодарен, что ты допил чай вместо того, чтобы вылить его в мои старые вёдра, но теперь тебе пора отдыхать.       — Я не устал, — упрямо возразил его подопечный, звуча скорее как измученный ребёнок, чем как молодой человек, и, сдерживая новый зевок, потёр глаза, лишь усиливая сходство.       — Хорошо, — снисходительно согласился Гаюс. — Тогда можешь тихо почитать и не отвлекать меня, договорились?       Мерлин неохотно взял с ближайшей полки книгу и, шаркая, пересёк комнату к койке для пациентов. Он тяжело опустился на неё, натянул тонкое одеяло на ноги и устроился читать.       Гаюс лишь покачал головой, когда меньше чем через минуту услышал тихое сопение Мерлина.       Когда-нибудь этот мальчик научится слушать своего лекаря…