Дом, который живет своей жизнью

После некоторой паузы Альфред предложил женщине осмотреть дом в одиночку, чтобы избавиться от чувства неловкости и обоим отойти от неожиданной встречи. "Сейчас я уезжаю по делам, так что дом остается на Вас. Осмотритесь тут хорошенько. Как я понял, Вам нравится бродить по теперь уже нашему поместью. Если я не успею вернутся к моменту, когда Вы закончите осматривать жилище, то советую прогуляться по усадьбе с другой стороны от входа. Туда можно попасть идя по узкой каменной тропинке. Обязательно посмотрите на фонтан, он достоин Вашего внимания. Всего хорошего и встретимся на ужине." - мужчина поправил свой костюм, еще раз поцеловал руку жены и направился к выходу. Кейтлин долго стояла в растерянности и не могла поверить в происходящее. Немного отойдя от шока она решила продолжить свое путешествие по особняку и направилась в правую часть дома, как изначально и хотела. На удивление, за дверью не оказалось коридора. Взору открылся освещенный солнечным светом огромный зал. По левую сторону находились величественные корифские колонны изумительного белого цвета. Их было штук шесть и о они располагались на достаточно большом расстояние друг от друга. Стена за ними была покрыта лепниной, узоры которой представляли из себя процесс получения вина. На первом изображении молодая женщина в достаточно открытом наряде собирала виноград в корзину, следующая картина показывала танцующую на ягодах счастливую пару. Девушка и парень как-будто кружились, слегка придерживая друг друга за руки. Красавица была одета в платье с юбкой-солнце, которое при вращении почти превратилось в круг. Кавалер же был в подогнутых брюках и полурастегнутой рубашке. Такие радостные и босоногие, они пробудили у женщины улыбку. Сразу нахлынули теплые воспоминания о детстве, о танцах в саду в жаркий летний день с матушкой, о беззаботных прогулках с подругами, о тех самых прекрасных моментах молодости. Баронесса очень любила искусство. Она могла часами смотреть на скульптуры, вазы, лепнину. Именно объемные произведения вызывали у нее такие разнообразные эмоции не сравнимые ни с чем. Каждый выступ, каждая извилина, каждый, даже самый маленький и не заметный остальным кусочек имел для нее значение, наделялся смыслом и превращался в историю. Но дама пересилила себя и направила свой взор на следующую  часть повествования на стене. На третьем застывшем во времени фрагменте располагался рабочий в мешковатой рубашке, большеватых брюках и сапогах, почти доходивших до колен. Он, скрестив руки на груди, опирался плечом на большую бочку, которая была чуть выше его самого. Следующим шел процесс розлива вина. Хмурый мужчина средних лет стоял в полоборота, держа в руках бутылку, в которую наливался хмельной напиток из бочонка. Последнее изображение занимало чуть больше места, чем остальные. На нем было несколько человек, а точнее дворян. В центре находился худой молодой мужчина во фраке и цилиндре, державший бутылку с большой печатью. Он гордо улыбался и как бы приглашал всмотреться в то, что он держит в руках. На сосуде красовалась выгравированная надпись "Летьер дэ Шу". На напиток смотрели трое: дама в пышном платье с веером, немного прикрывающем лицо, прищурившийся мужчина лет шестидесяти, сложивший за спину руки и всем своим видом показывающий заинтересованность в продукте и задумчивый юноша, который пощипывал свои усы, будто раздумывая над приобретением пьянящего нектара. Части изображений разделяли виноградные лозы, похожие на те, что красовались на главной двери. Ветви располагались так, будто рассказывали историю, запечатленную в лепнине. На остальных стенах они встречались реже и были не так заметны. Через достаточно большие полукруглые окна пробивалось много света и его хватало, чтобы осветить комнату. Для ночного осветления была двухъярусная золотая люстра, украшенная прозрачными кристаллами. Солнечные лучи, проходящие через них, превращались в радужные узоры на полу и казались волшебными. В самом центре находился большой прямоугольный стол, во главе которого стоял стул, больше походивший на маленький трон из белой древесины, обшитый бархатом. Больше ничего в комнате не было. Она казалась пустой и унылой, несмотря на все ее великолепие. Кейтлин вышла обратно к лестнице и поднялась по ней. На это раз она решила осмотреть сперва правую часть второго этажа. Пройдя по части балкона баронесса вышла в коридор, похожий на тот, что она видела ранее. Но этот проход был более презентабельным. Расписные сиреневые обои и горящие маленькие люстры обволакивали уютом, а пол был совсем не пыльным. Правая дверь вела в приемную. Удобный кожаный диван, стоящий под окном с полупрозрачными зелёными шторами, маленький столик напротив него и три кресла, поставленные так, будто образовывают полукруг. Справа во всю стену располагался книжный шкаф, а в левой стороне комнаты находился рояль и шахматный столик с начатой партией. Женщина подошла и взяла книгу. На обложке не было ни слова. Открыв ее где-то посередине она увидела несколько непонятных записей и множество цифр, пролистала ее, но ничего интересного не обнаружила и поставила на место. Просмотрев еще несколько похожих изданий, баронесса поставила последнюю на место и вышла в коридор. Следующей комнатой на правой стороне был кабинет барона. Большой массивный письменный стол стоял так, что сидевший за ним человек смотрел бы на входящих в свой уголок уединения людей. Целая гора бумаг располагалась на краю стола, в середине стояла чернильница, а рядом лежало переливающееся на солнце черное перо. Рабочую поверхность освещало солнце, пробивающееся через окно, находящееся за ней. Больше ничего в помещении не было. Видимо для того, чтобы никакая мелочь не отвлекала от работы. Все комнаты на левой стороне этого крыла были заперты, поэтому Кейтлин продолжила осматривать противоположную часть. За кабинетом следовала спальня. Большая кровать из темного дерева, застеленная белоснежными простынями и огромными пуховыми подушками. Напротив находился комод из того же материала. Рядом с кроватью в переднем углу комнаты была неприметная дверь, открыв ее женщина обнаружила гардеробную. Постель заставила вспомнить об усталости и баронесса решила отдохнуть в приемной на диване. Сон одурманил ее и она заснула на несколько часов. Разбудила женщину музыка. Приоткрыв глаза она увидела мужа, играющего на рояле. - С возвращением, Альфред - Ох, Кейтлин, прошу меня простить. Я не мог разбудить Вас и решил сыграть, чтобы пробуждение было спокойным. В моем невежестве есть причина, ужин уже подан и вот-вот станет холодным. Наверное Вы давно не ели, поэтому прошу, пройдемте со мной. Мужчина приблизился и подал руку. Они проследовали по уже знакомому пути в большой зал на первом этаже. За столом уже стояло два стула и испускали пар вкуснейшие блюда. От неожиданности женщина ахнула и удивленно посмотрела на мужа. "Прошу, присаживайтесь, я все расскажу позже" - отодвигая ее маленький трон сказал барон. После того, как они расположились и начали трапезу Альфред произнес: - Вы наверное думаете, что это моих рук дело, но нет. Все очень запутанно и странно. - Но в доме нет ни единого слуги, как же тогда еда появилась на столе? - Может быть Вы заметили, что иногда по особняку гуляет вихрь. Это не ветер, это подданные торопятся и бегут из одного конца особняка в другой. Баронесса недоверчиво посмотрела на собеседника. "Они невидимы" - смущенно сказал мужчина. "Мы совсем не контактируем и я почти ничего о них не знаю. Они просто делают свою работу и все. Я пытался поговорить, но они молчат. Я знаю только, что их несколько и они сделают то, что попросишь." Кейтлин нахмурилась. "Мне тяжело в это поверить.." - протяжно произнесла она. "Я докажу Вам, что я говорю правду" - мужчина выпил вина и чуть громче произнес, - "Мои дорогие подданные, принесите даме сладости!" Подул ветерок и в комнату, будто плывя по воздуху, влетел поднос с несколькими видами варенья и опустился на стол рядом с женщиной. Кейтлин изумленно посмотрела на посуду и до конца ужина не промолвила ни слова. Наконец, когда все вкусности были съедены, барон с женой поднялись наверх и он проводил ее до спальни, которая располагалась сразу после его комнаты для сна. Кровать Кейтлин была застелена свежим нежно-розовым бельем, на котором лежал теплый фиолетовый пеньюар. На столике рядом с постелью стоял графин с лимонадом, а шторы были закрыты. Женщина переоделась и приготовилась ко сну. Мгновение помедлив, она громко сказала в никуда: "Спасибо, мои дорогие подданные".