Сгоревшие в пламени ведьмы перерождаются цветами (часть 1)

Мужчина хмуро смотрел на дочь: "Что я тебе об этом говорил? Ты опять читала? Где ты вообще берешь эти книги?". Девушка попыталась что-то сказать, но отец в ярости принялся кричать: "Не смей перечить мне! Эту я тоже сожгу! Меня не волнуют твои доводы, мы уже тысячу раз это обсуждали! Тебя пора замуж выдавать! Но кто ж возьмёт такую "умную"! Твое дело заниматься домом и покорно повиноваться мужу! А ты даже родителя своего не хочешь слушаться!". Томик с рассказами в красном переплете с золотыми буквами на обложке тут же был брошен в камин с особой жестокостью. Жасмин еле сдерживала слезы. Она даже не успела прочитать и трети написанного там. Чтобы не смотреть на огонь она отвернула голову. Напротив камина сидела мать. Худая женщина с осунувшимся бледным лицом, вздрагивавшая от каждого шума. Безвольная жена когда-то была первой красавицей, по которой сходили с ума все кавалеры. По настоянию отца она вышла замуж и постепенно превратилась в это подобие человека. "И мой папа хочет, чтобы я стала как она.. Идеальная рабыня.." - девушка вздохнула и посмотрела на мужчину. "Будешь заниматься этой чушью - так и помрешь старой одинокой девой. Или того хуже, сожгут на костре!" - произнес глава семьи и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Мать вздрогнула еще сильнее, но ее пустой взгляд никак не изменился. Она так же смотрела в пустоту, как и всегда. Жасмин предупредила ее о том, что прогуляется по саду и выбежала. Стефан Экзюберант решил окончательно перевоспитать неблагодарную дочь и направился прямиком в собор. Сев к карету, он начал размышлять о том, за кого же ее отдать . Он хотел выбрать такого кандидата, который был бы ниже по статусу и всячески бы прислуживал ему. Такой зять весьма удобен и в будущем можно использовать его в своих интересах. Так же он должен быть здоров и молод, чтобы с женой они могли произвести на свет много внуков, которые будут бороться за наследство Стефана. Тут он ехидно улыбнулся, представив эту сцену. Самодовольству и влюбленности этого человека не было конца. Он считал, что весь мир крутится вокруг него, а в приближенном кругу все обязаны беспрекословно слушаться главу семейства. Жасмин же нарушала этот идеальный уклад жизни и вызывала вспышки гнева у отца. Он не мог смириться с тем, что что-то происходит без его ведома и поэтому постепенно любовь к дочери сменилась на жажду контроля. Лошади зафыркали и остановились, Экзюберант вышел и огляделся. Он был тут не так часто, но хорошо знал дорогу. Карета не могла проехать дальше по столь узким улочкам. Мужчина поморщился, но пошел сквозь старые домишки, стараясь обходить лужи и грязь. Вскоре показался храм. Несмотря на свое богатое убранство он вписывался в картину города. Готическая постройка из серого камня поднималась над всеми зданиями, как бы давая понять, что бог возвышается над всеми. Но Стефан не верил в него. Он верил в деньги, власть и связи. В данный момент от этого не столь любимого им места ему нужно было лишь одно: новый священник. Этот слуга всевышнего очень понравился аристократу. Он хорошо подлизывался и умел решать те вопросы, в которых не помогал статус. - Здравствуйте, отец Энцо.- Приветствую Вас, милорд. Чем могу быть Вам полезен?- Я думаю мы можем обсудить этот вопрос наедине, без лишних ушей. Мужчины проследовали в отдаленное помещение для работников. Удобно расположившись на диване, Экзюберант начал: - Моя дочь, она.. Она совсем отбилась от рук. Совсем непослушная, да еще и занимается всяким.. - он замолчал, раздумывая над словами.- Возможно Вы хотели бы от нее избавиться? - осторожно спросил Энцо- О, нет, конечно же нет!! Я бы хотел отправить ее на перевоспитание сюда, - аристократ очертил головой полукруг, показывая место, чтобы лишний раз не называть его.- Такое возможно, - наигранно улыбнулся собеседник.- Конечно же за вознаграждение, но есть условие.- Внимательно слушаю.- Срок месяц.- Могу я поинтересоваться в чем же все-таки состоит проблема? - Она читает книги и совсем не хочет быть женщиной.- Занимается колдовством? Так это же сразу казнь!- Не смей называть мою дочь ведьмой, жалкий человечишка!!! - вскочив, произнес сквозь зубы Стефан.- Но предпосылки все же есть, - спокойно произнес священник. Он встал и подошел к столу. Записал что-то в свою книгу. "Можете привести ее через день, а мы пока все подготовим." - Энцо приблизился к мужчине и шепнул ему на ухо цифру. Мешочек с монетами тотчас оказался в руке продажного служителя. Спустя несколько дней в назначенное время Экзюберанты прибыли в собор и как положено прослушали с остальными прихожанами проповедь. По прошествию службы все трое направились к священнику. - Моя дочь, - сухо сказал Стефан и указал рукой на девушку. Жасмин посмотрела на отца непонимающим взглядом. Энцо кивнул и к ним тут же подошли три монахини. - Сестра Маргаретт, сестра Кристен и сестра Лили. Они возьмутся за вашу наследницу и как следует перевоспитают ее.- Отлично, можешь прощаться с дочерью, - сказал глава семьи и посмотрел на жену.Она подошла к своему дитя, обняла и поцеловала в щеку. Слезы безмолвно потекли по ее бледным щекам. Жасмин наконец осознала всю реальность происходящего и громко закричала: "Папа, за что? Почему ты так поступаешь со мной?". Но отец отвернулся и пошел по направлению к выходу. Жена последовала за ним. Девушка хотела побежать за ними, но Маргаретт и Кристен удерживали ее, пока родители не скрылись из виду. Две монахини были одними из самых главных среди всех женщин этого места. Они служили здесь уже очень много лет. Экзюберант посмотрела на них: две крепкие полные дамы лет пятидесяти в черных одеждах с суровыми лицами и холодными глазами. Становилось сразу понятно, что они непоколебимы в своих решениях и вызвать у них сочувствие или жалость вовсе невозможно. Лили была примерно ровесницей новой послушницы. Рыжие волосы выбивались из под платка. Но она не была похожа на первых двух, наоборот, стояла опустив глаза в пол. "Неужели я стану такой же?" - подумала Жасмин. Сестры отвели девушку в пристройку на территории собора, заперли ее в комнате, отобрали всю одежду и выдали совершенно бесформенное черное одеяние, которое ни одной женщине во всем мире никогда бы не подошло. Ужином не накормили и оставили голодать, видимо такое практиковали часто в качестве наказания. Дочь Стефана проплакала большую часть вечера, пока уже не осталось на это сил. Почти заполночь дверь открылась и в комнату вошла Лили. "Мы с тобой будем жить вдвоем", - сухо сказала она и, больше не промолвив ни слова, легла на кровать и отвернулась к стене. Прождав где-то час пока уснет соседка, новая послушница тихо встала и направилась к двери. - У тебя не получится сбежать, они вернут тебя обратно, сказала сестра, повернувшись к беглянке.- С чего ты так решила? Да и кто вернет то? И вообще! Почему ты еще не спишь?- Как много вопросов! Сама подумай кто тебя сюда привел? Не родители ли? Да и какая разница, кто это сделает. Старшие монахини достанут тебя где угодно, если раньше тебя не привезет обратно отец. А насчет сна.. - девушка усмехнулась, - я же ждала, когда ты решишься на побег.- Почему ты была так в этом уверена?- Потому что я сама так делала раз 10, если не больше! Как видишь, я все еще тут. На несколько минут в комнате воцарилось молчание. Наконец, Жасмин вернулась к кровати, села на нее и спросила: - А ты как тут оказалась?- Примерно так же, как и ты. Родителям не угодила.- Тоже книги читала? Лили рассмеялась. - Серьезно, тебя за такую мелочь сюда приволокли?- Мой отец совсем не считает это мелочью. А ты что натворила?- Выиграла бой на мечах у своего тупого брата и отлупила его как следует. А родителям не понравилась моя неженственность и то, что я унизила наследника. В итоге они отправили меня на перевоспитание. Но он сам виноват, как такой слабак сможет в будущем отвечать за семью?- Но ты совсем не производишь впечатление такой...- Бунтарки? За полгода тут я научилась хорошо притворяться паинькой. И тебе бы не помешало так сделать. Ты же не хочешь постоянно сидеть без еды?- Полгода?, - Жасмин ахнула и удивленно посмотрела на собеседницу.- Ага. Энцо считает, что я еще недостаточно покорна, но мне кажется, что он зачем-то тянет время. В последние три с половиной месяца я вела себя идеально, так что меня уже давно должны были отправить домой. Я слышала разговор моего отца с ним. Они сошлись на том, что папа заберет меня тогда, когда я стану паинькой, поэтому непонятно, почему я все еще тут.- А еды тут частенько лишают?- Мой личный рекорд четыре дня без все приемов пищи. Так что все-таки советую прислушаться ко мне. Беглянка окончательно передумала тайно покидать дом монахинь и легла в жесткую и старую, с очень тонкой периной и давно невзбитой подушкой кровать, и закрыла глаза, понимая, что завтра все тело будет ужасно болеть.