Простуда – не приговор

***

Комната была прохладной, будто зимний мороз прошелся по ней и выветрил любые остатки летнего тепла. Методе нездоровилось, и она, к своему несчастью, слегла в постель от недуга. Тело ныло – тупой, пульсирующей болью, что вязко растекалась по всей физиономии. Она и сама не совсем понимала, чем же все-таки болеет, ибо обычная простуда уж явно не могла так подкосить ее. Сквозняк помещения только давил на легкие, вынуждая ту биться в ознобе. Трогая себя, девушка убеждалась, что вся она – горит, будто непотушенный костер, разгоревшийся до лютого пожара. Но вот только волшебница уж совсем его не ощущала. Только пробирающий до самых костей холод ночи. С догорающей свечи медленно капал расплавленный воск, с глухим звуком ударяясь о подсвечник. Раздражение от этого у Методе только росло, но сил встать у той не было, даже колдовать выходило с непосильным трудом, настолько было невмоготу. Она лишь ждала, пока придет ее верный напарник, спаситель сея сложившейся ситуации. Но, кажись, она скопытится раньше, чем дождется заветного лечения. Белые простыни пропитались запахом болезни, впитывая в себя каждый ее кашель с хрипотцой. Так отвратно Методе не чувствовала себя уж очень давно, со времен, когда слегла с туберкулезом, харкая на пол багровой, почти черной, кровью. Ее буквально вытащили со смертного одра священники, использовав особую магию Богини, ибо та критически запустила себя. С тех пор волшебница редко болела, а если и болела, то проходило все слишком быстро и легко. Она уж и впрямь позабыла, что означает слечь. Дыхание было рваным, еле вырывавшимся из ее разодранного горла, почти привычное, но в столь же назойливое. Все прерывается скрипом несмазанных петель железной двери. Она привстает на локти, готовая перечислять симптомы целителям, но это оказывается ее спутник. — Как ты? Тебе пора подкрепиться, — растягивает слова Генау, резво перемещаясь по комнате. — Я лично приготовил тебе суп, он все еще горячий, не переживай. Его фразы будто бились в пустоту, кинутые в каменные стены, ведь Методе молчала – не из прихоти, а из-за сложности произнести что-либо. И Генау это ни чуть не удручало, он продолжал вести свой монолог, закидывая вещи на спинку стула, пододвинув его ближе к кровати. Из чашки струился белесый пар, подтверждая слова мужчины, и Ворон подносит ложечку с жидкостью ближе к больной. — Священники прибудут скоро, а пока поешь, хуже будет, — маг произносил сентенции с таким серьезным лицом, что девушка была готова рассмеяться, несмотря на свое состояние. — Ты похож на курочку-наседку, возящуюся с цыпленком, — сказанное сипло вырвалось из гортани, но улыбку та не спрятала. — Ну и дурочка же ты, — в чем-то Генау был определенно прав, хотя он никогда не позволял себе подобных изъявлений. — Где ты умудрилась подхватить такую хворь? — Понятия не имею, — выдохнула та, скорчившись от новых вспышек. — Уже конец лета, а мы все еще возимся с этими дипломатами. — Жаль, поместье далеко за городом, это определенно вызывает трудности, — лицо его помрачнело, словно того настигло ненастье. Методе глотала одну ложечку за другой, пока бульон беспощадно обжигал слизистую, но она терпела во имя выздоровления. Генау был немногословен. Он просто был. Пыхтел рядом, причитая о том, что нужно быть внимательнее, уважать себя, а девушка просто слушала. Возражать сейчас смысла не было, потому что его аргументы были обоснованными. Он использовал те немногочисленные чары, которые знал, чтобы помочь, но едва ли это можно было назвать исцелением. В такие моменты начинаешь жалеть, что не знаешь магию Богини, уж несколько отчаянно тот пытался вспомнить заклинания. Генау тыльной стороной ладони прикоснулся ко лбу Методе, та немного вздрогнула, но не противилась. В один миг в комнате появился таз с водой и тряпкой под цвет ее пододеяльника. Приятель начал выжимать лоскуток и приложил его к ее лбу. Лихорадка не думала смягчаться, все еще плескаясь ядом в конечностях. Жар не спадал и оставалось лишь уповать на то, что спасатели приедут в считанные минуты. От этого волнение у Генау только росло, ну не может же маг первого ранга закончить от недомогания. Ему хотелось обругать весь свет, но тот держался. А из постели то и дело слышались покашливания и сдавленные вздохи. — Неужели переживаешь? — донеслось со стороны Методе, пока она, повернув голову вбок, глядела в окно. — Как ты можешь оставаться такой спокойной? — не понимал Ворон, пока у самого руки плясали в треморе. — Это все пройдет, останутся лишь неприятные воспоминания, — продолжила та, уже смотря на самого компаньона, слегка усмехнувшись. — Хотя, признаюсь, было приятно наблюдать за твоей возней. Мужчина только открыл рот, чтобы высказать что-то против, но тут же захлопнул его обратно, не найдясь в словах. Спорить с этой женщиной было не то что сложно, просто бесполезно. Она еще и смеялась в таком-то плачевном состоянии, иногда Генау поражался ее умению жить. — Это просто моя обязанность, — он все же сумел высказаться. — Нянчить меня? Да брось, — волшебница качнула бошкой, слегка скривившись от очередного приступа. — Присматривать, — твердо настоял мужчина, насупившись. — Госпожа Зери приказала. — Теперь ты прикрываешься ею? Забавно, — она рассуждала так здраво, лежа в настигшей ее агонии. — Это не так, — он старался отрицать любые ее выпады, но понял, что выходит не очень. — Не трать свои крупицы энергии на разговоры. Она просто растеряла интерес и, укрывшись поплотнее, задремала, пока съеденный суп согревал органы, а холодная тряпка сбивала температуру тела. Вскоре, по суетливым голосам, та осознала, что прибыли целители. И просто доверила это дело Генау, заснув крепким, живым сном.

***