Ради памяти

***

Методе была яркой, живой. Но ее жизнерадостность не была похожа на фейерверки, что загораются быстро и тухнут тоже, взрывной и резкой. Как и не была огнем, что опалял все вокруг своим излишним жаром, страстной и обжигающей. Она была солнцем, что светит всем одинаково, ласково и нежно, играясь солнечным зайчиком на щеке. Методе относилась ко всем равно, вовсе и не заметишь, что ей может быть присуща такая лояльность к определенной персоне. Ее особое отношение замечалось в деталях, не так явно, как у того же Генау. Взор задерживался дольше, совсем маленько, а улыбка была чуть шире, словно солнечные лучи становились для кого-то чуть длиннее, доставая даже в тени. Для нее странные вещи в этом мире были милыми, а забавные — смешными. Она не видит преград, только цель и конечный результат. Даже при таком, казалось бы, мягком характере, она обладала потрясающим внутренним стержнем, что не позволял ей ломаться. Она была сильна, вольна и не зацикливалась на прошлом, жила сегодняшним днем и верила в завтрашний. Она редко теряет контроль над эмоциями, особенно в бою. У Методе нет привычки хвастаться, но она прекрасно осознает силу, которой наделена. Ее зрелость делает ее опытным магом, способным быть наблюдательным и верно оценивать обстановку, уменьшая риск промаха. Даже несмотря на, вроде бы, обманчивый контраст между характером и поведением во время битв, девушка никогда не делала этого намеренно, в отличии от той же Фрирен, что прекрасно осозновала свое сокрытие маны. Ее клан, убивавший демонов, словно скот, вынудил ее стать такой во время битв: тактической, универсальной и безжалостной, вопреки ее нраву. Волшебница обладала высоким эмоциональным интеллектом, благодаря которому могла легко понимать окружающих и искренне им сочувствовать. Она умела предпринимать верные действия даже раньше, чем обладатель эмоций сможет осознать происходящее. Методе все прекрасно считывает, она решительна и полна желания. Когда она видит сомнения, живущие внутри Генау, то парой слов развеивает их, словно развеивала магический туман демона. Но у девушки не такие амбициозные планы и мечты, как у других магов, та хочет просто приносить пользу, служить обществу и повидать мир. Иногда ее мягкий тон и обращение вынуждает противников недооценивать ее и не воспринимать в серьез, но это фатальная ошибка. Методе гонится за комфортом, уютом и теплыми взаимоотношениями, не терпит конфликты, особенно, когда они из-за мелочей. Не любит она и надменных, горделивых и злобных личностей, но чаще предпочитает об этом умалчивать. У нее нет склонности торопиться, заставлять человека открываться раньше положенного. Та ждет, и терпения у нее достаточно. Она готова мириться с чужими странностями и шероховатостями. Для нее Генау кажется не проблемой, а головоломкой, которую хочется разгадать. И она медленно, но верно движется к этому. Присматривается, примеряется с какой бы стороны начать и немного дуется, когда выходит уж плохо.

***

Лес густой и зеленый, словно долина из изумрудов. Запах свежести и легкости, наряду с ароматом солнечной пыли, оседал во рту чем-то ностальгическим и живым. Трель птиц из местных краев была прекрасной, точно рай для ушей. Они путешествовали уже несколько месяцев, посещая удивительные места, но эта чаща отличалась от обычных видов Севера своей насыщенностью. И от этого необходимо было быть еще аккуратнее, ведь внешний облик бывает обманчив. Лес может прятать в себе удивительно сильных монстров и демонов. Генау плелся сзади Методе, служа надежным тылом. Они решили сократить путь до перевалочного пункта и очередного задания, на этот раз дипломатического. — Как думаешь, все пройдет гладко? — подал голос Ворон, озираясь по сторонам. — Надеюсь на лучшее, — коротко ответила Методе, сверля взглядом карту, будто боясь пропустить развилку. — Ой. — Что случилось? — немного напрягся Генау, подходя ближе к застывшей девушке. — Кажись, я где-то пропустила тропинку, — взволнованно произнесла волшебница. — Это серьезно? — уставился маг, пожирая взором путеводитель, а потом спросил. — Я возьму? — Конечно. Она отдала тому карту и, оглядываясь, заметила недалеко нечто каменное, что ранее упустила. Пока Генау был занят поиском альтернативной дороги, Методе ускользнула вглубь кустарников, пробиваясь сквозь листву. Когда она отодвинула последнюю ветку, пред ней предстала серая, потерявшая былое величие, статуя Героя Юга. Изваяние было облеплено мхом, вьюнками, что расползались по нему, словно трещины, а сам камень поглотила пыль, грязь и само время, беспощадное такое. Некоторые места раскрошились, а некоторые потерлись знатно, но, в целом, памятник был целым, а значит, местность тут не настолько опасная, если он все еще тут стоит. Методе отдала честь Герою и принялась искать нужный гримуар для очищения. Для нее это дело было само собой разумеющимся, не требующим долгих думок. К этому моменту подоспел и ее напарник. — Тебя Фрирен надоумила? — вопросительно уставился мужчина, только-только перешагнувший через ветви. — А когда это ты стал говорить фразочками госпожи Зери? — подметила волшебница, раскрывая книгу. Солнце еле пробивалось через кроны деревьев. — Вопросом на вопрос не отвечают, — спокойно продолжил Генау, подходя ближе и сверяя взглядом творение. — Это ты сам придумал? — усмехнулась девушка. — Нет. В любом случае, я нашел отсюда короткий путь, — мужчина не шелохнулся. — Отлично, а теперь подожди меня, — продолжила Методе, вычитывая материал и материализовав свой посох. — Считаешь это первостепенной миссией? — сухо отчеканил маг, скрестив руки у груди. — Странно, что ты не считаешь. Он столько всего сделал для людей, — проговорила мысли девушка. — Был добрым, вот и не дожил до старости. Как и все, и всегда, — тихо выдохнул Генау в желании потереть виски. Маг принялся помогать своей спутнице в очистке статуи, создавая заклинания и накладывая их. — Этим могли заняться и надлежащие организации, — устало произнес Ворон, взмахивая руками и поглядывая на подругу. — Но мы тут. Не они, — парировала Методе, читая вслух еще один том гримуара. Ему было нечего ответить и тот замолчал. Все же, их взгляды разные: от предпочтений в боях до алкогольных напитков. Девушка на миг прикрыла веки рядом с сияющими потоками магии, ощущая, как мана колеблется. Она любила магию, по-своему, но любила. Не так, как Фрирен, — безвозмездно, всеми фибрами тонкой души и по-коллекционерски, не так, как ее наставница Зери: в виде смертносного оружия, ради достижения определенных целей, в качестве инструмента. Волшебница любила магию за практичность, скрашенные будни, новые возможности и за красоту. Было в этом чуде что-то эстетическое, но до приятного родное. Даже если с ее помощью часто проливается алая кровь. Они закончили, и недавно только старая статуя приобрела вторую жизнь, вычищенная до почти первоначального состояния. Прошло не так много времени, и задержкой подобное не стало. — Вот видишь, а ты бурчал, — фактически победоносно заявила девушка. — Твоя взяла, Методе, поднимаю белый флаг, — потянул руки вверх маг и хмыкнул, разворачиваясь и выходя на главную тропу. — И все-таки, иногда я задаюсь вопросом, почему госпожа Зери поставила нас вместе? — сказала Методе, скорее самой себе, нежели ему. — Мы ведь не похожи. — "Все происходит через борьбу и из противоположностей образуется прекраснейшая гармония" — говорил Гераклит, — цитировал мужчина, помедлив шаг. Генау вспомнились уроки философии из детства, когда учитель с пеной у рта вбивал в его голову познания и другую, по его скромному мнению, лабуду. Тогда ему казалось, что мир ограничивается страницами энциклопедий, а Фортуна приговорила его к вечному библиотечному заточению. И хотя, детство его было не особо ярким, он все же рад тому, что отец не пренебрег образованием, даже если их род не был знатным. Зато отец был таким же холодным, пожалуй, куда холоднее самого Генау. Это у них, скажем так, наследственное. — Надо же, — улыбка тронула лицо волшебницы. Она следовала за ним по вытопченной дорожке. — Это к слову, не бери в голову, если... — он запнулся и притупил взор на бумаге. — Я не сержусь, — проговорила Методе, поправляя свои светло-русые волосы, которые изредка лезли на нее. С раннего детства Методе знала только одно слово — практика. Тренировки до посинения и боли в суставах стало рутиной, а демонов она видела чуть ли не с пеленок. Она могла легко учиться заклинаниям визуально, физически, но ей было трудно разбирать все на гримуарах. Пока не поступила в академию против воли родителей. Там она пыталась компенсировать годы упущенного за счет впитывания тонны текста по разным областям. Так и вышло, что волшебница и стала той, что мастерски владеет разными отраслями магии и легко вникает в книги. Она повзрослела, познала и горечь, и сладость. Но у нее в сердце всегда теплился трепет к трактатам, древним фолиантам и свиткам, к знаниям, в конце-то концов. Ее поражали люди, способные все помнить и применять. Такие как он. А он же дурачок, вечно боялся что-то в ней задеть, словно она была той самой хрупкой фарфоровой вазой. Но суть в том, что все-таки не была и ее никогда не злили его рассуждения, аргументы, факты. В ее клане было просто. Убийство нечисти — обязательство, стать магом — тоже обязательство, а вот личное желание девушки путешествовать и помогать — несбыточные грезы. Немного наивная, местами детская фантазия, что каким-то образом стала реальностью. Нет, родители, конечно, любили ее, но едва ли Методе могла назвать их ласку приемлемой, той, которую хотела она. Весь путь они с Генау разговаривали, о мелочах, погоде, судьбе, магии. Волшебница не скучала, расширяла и так немаленький кругозор новыми фактами. Толкала того в плечо или рассказывала о том, как можно потискать эльфиек. Генау слушал внимательно, словно от этого зависит дальнейшее существование. И Методе этому была более чем довольна.

Есть люди, с которыми мы теряем время. А есть люди, с которыми мы теряем чувство времени.

***