Эпилог

Эпилог. Эхо забытых крыльев. ​Двадцать лет — это целая жизнь, когда ты не помнишь ничего, кроме человеческих забот. Раф любила свою жизнь: учебу, запах свежевыпеченного хлеба по утрам и это странное, необъяснимое чувство дежавю, которое настигало её в самые неожиданные моменты. ​В её памяти не осталось ни палящей пустыни, ни треснутого нимба, ни холодного камня Пещеры. Лишь иногда, на самой грани сна, она видела высокие светлые залы, слышала шелест, похожий на шум ветра в перьях, и чей-то дерзкий, хрипловатый смех. Во сне она бегала по бесконечным коридорам какой-то странной школы с парнем, чье лицо всегда было скрыто солнечными бликами, но чей голос она узнала бы из тысячи. ​— Это просто сны, — улыбалась она своему отражению, поправляя волосы. — Слишком яркое воображение. ​В тот субботний вечер она пошла в парк развлечений — её тянуло туда с самого детства. Шум аттракционов, запах сладкой ваты и особенно зона с гоночными машинками всегда дарили ей чувство необъяснимого комфорта. ​Именно там она их и увидела. ​Странная компания сидела на скамье у автодрома. Они выглядели как обычные студенты, но в них было что-то... иное. Миниатюрная девушка в розовом, которую друзья звали Сладкой, о чем-то весело щебетала, но в её глазах порой проскальзывала глубокая печаль. Рядом сидел добродушный, полноватый парень по имени Гас, сосредоточенно жующий попкорн. Девушка с профессиональным фотоаппаратом — Ури — то и дело наводила объектив на прохожих, а пацанка Мики в кепке скептически комментировала её снимки. ​Чуть поодаль стояли еще двое: элегантная девушка-панк с вызывающим макияжем, которую звали Кабале, и загадочная Кабирия во всем фиолетовом. Они казались полной противоположностью первым четырем, но держались вместе, как одна семья. Все они выглядели так, будто кого-то искали в толпе, неосознанно вглядываясь в каждое проходящее лицо. ​Раф подошла к ним познакомиться — её просто потянуло к ним, как магнитом. Они приняли её мгновенно, будто знали сто лет, хотя в их взглядах она прочитала странное, щемящее узнавание, которое они сами не могли объяснить. ​Спустя месяц жизнь Раф окончательно изменилась. ​Она зашла в маленькое кафе спрятаться от дождя. Занятых столиков было много, и она почти столкнулась с парнем, который выходил к стойке за заказом. ​Высокий, дерзкий, в черной кожаной куртке и с абсолютно невыносимым, самоуверенным взглядом. У Раф перехватило дыхание. Это было то самое лицо из её снов. Копия. Один в один. ​— Осторожнее, Ангел, — усмехнулся он, придерживая её за локоть. — Ты чуть не сбила мой кофе. ​Его звали Сульфус. Имя казалось странным, почти невозможным для этого города, но оно подходило ему идеально. Они начали общаться так легко, будто продолжали разговор, прерванный много веков назад. ​Вечером, сидя у окна и наблюдая за каплями дождя на стекле, Раф рассмеялась, глядя на него. ​— Знаешь, — сказала она, помешивая сахар в чашке, — мне с самого детства снится один и тот же сон. Глупый, конечно... Я бегаю в догонялки по какой-то огромной школе с парнем, который выглядит точно как ты. Представляешь? Мы там такие смешные, вечно спорим о чем-то... ​Сульфус замер. Он долго смотрел на неё — на её искреннюю улыбку, на светлые волосы, на то, как она щурится от смеха. Он не помнил Пещеру. Он не помнил свою жертву. Но где-то в глубине его человеческого сердца, там, где когда-то была тьма, отозвалось эхо забытых слов. ​— Я бы отдал вечность за твою улыбку, — тихо ответил он. ​Раф замолчала. Её обдало жаром, а по коже пробежали мурашки. Она знала, что это чистая правда. Она не могла объяснить это логикой, не могла подкрепить фактами, но она чувствовала: этот человек действительно отдал за неё всё. ​И теперь у них впереди была целая жизнь, чтобы это «всё» вернуть друг другу.