Глава 11. Ничего ты не упускаешь, Грейнджер

      Вечер в особняке Драко выдался на удивление тихим. Гостиная, освещённая мягким светом нескольких магических ламп, утопала в густых тенях.       Блейз сидел в глубоком кожаном кресле, вытянув ноги к низкому столику, и лениво вращал в пальцах тяжёлый стакан с бурбоном. Он почти не пил, скорее наслаждался самим ритуалом: янтарная жидкость, играющая в свете ламп, приятная тяжесть стекла в руке.       Гермиона и Пэнси расположились на диване напротив, и перед каждой стояло по бокалу красного вина, терпкого, которое Пэнси собственноручно выбрала в винном погребе.       Сама Пэнси, вопреки расслабленной позе, нервничала. Она курила, тонкая сигарета дымилась в её пальцах, и горьковатый запах табака смешивался с ароматом вина.       — Женщина не должна курить, — лениво протянул Блейз, не открывая глаз. — Это вульгарно.       Пэнси выпустила тонкую струйку дыма в его сторону.       — Я терпела твои с Малфоем вредные привычки ещё с Хогвартса, — отозвалась она невозмутимо. — Ваше виски, ваши сигары, драки в полночь, когда вы возвращались через подземелья и будили всю гостиную. Хочешь, напомню, как ты на третьем курсе поджёг мантию Нотта, потому что пытался прикурить от заклинания?       — Это был несчастный случай, — фыркнул Блейз, приоткрывая один глаз. — И вообще, у него была ужасная мантия.       — У него была дорогая мантия, — поправила Пэнси.       Гермиона молча наблюдала за их перепалкой, рассеянно водя пальцем по краю бокала. Ей нравился этот вечер, странный, почти нереальный после всего, что случилось. Нравилось сидеть в полумраке, слушать их голоса, чувствовать себя частью чего-то, что она, кажется, когда-то знала. И пусть часть из прошлого была скрыта от неё, одно она помнила совершенно ясно.       Гарри.       Она помнила каждую секунду той встречи: его уставшие глаза, его тёплую улыбку, его голос, который ничуть не изменился. Он обещал вернуться. И она ждала.       — Ведьма, — негромко окликнул её Блейз. — О чём задумалась?       Гермиона моргнула, возвращаясь в настоящее.       — О Гарри, — честно ответила она.       Блейз чуть заметно кивнул, ожидая этого ответа.       — Он вернётся, — сказал он без тени насмешки. — Это же Поттер. Эти героические идиоты всегда возвращаются.       — Я знаю, — тихо ответила она.       Гермиона слабо улыбнулась и снова опустила взгляд в бокал. Вино мягко мерцало в свете ламп, и в этом мерцании ей на мгновение почудился зелёный отблеск, цвет глаз Гарри. Она тряхнула головой, отгоняя наваждение.       — А помните наши посиделки в западном крыле? — вдруг спросил Блейз. — Когда Лорд был ещё жив, и мы собирались после ночных рейдов. Иногда Нарцисса заглядывала, приносила чай и делала вид, что не замечает, как мы пьём виски из чайных чашек.       Пэнси невольно усмехнулась.       — Она всегда смотрела на нас с таким выражением, будто мы были детьми, которые снова что-то разбили.       — Мы и были детьми, — пожал плечами Блейз, — у которых в руках оказалось слишком много власти.       Он перевёл взгляд на Гермиону.       — Драко всегда возвращался после встреч с тобой странным.       — Мы спорили почти всё время. — спокойно ответила Гермиона. — По крайней мере это то, что я помню…       — Вы оба были слишком молодыми, — мягко произнесла Пэнси. — И слишком напуганными, хотя ни за что не признались бы в этом.       — Я помню всё это. Помню службу, наши посиделки, все разговоры. В моей памяти есть пробелы, но они касаются только определённых вещей.       Блейз чуть заметно переглянулся с Пэнси, быстрый взгляд, который Гермиона едва уловила, но значения которого не поняла.       — Это странно, не находишь? — осторожно спросила Пэнси. — Что ты помнишь почти всё, кроме…       — Кроме Малфоя, — закончила за неё Гермиона. — Да, я заметила. Я помню общую картину, но когда я пытаюсь вспомнить что-то личное, связанное с ним, там пустота.       — Может, так и было, — тихо произнёс Блейз.       Гермиона подняла на него глаза.       — Ты что-то знаешь?       — Я знаю только то, что магия памяти сложная штука, — уклончиво ответил он. — И что Драко человек, который привык всё контролировать.       — Ты говоришь загадками, Забини.       — Это мой дар, — улыбнулся он, но улыбка вышла невесёлой.       Пэнси закатила глаза, Гермиона заметила, как она нервно сжала пальцами сигарету. Что-то в этом разговоре заставляло Паркинсон напрягаться. Что-то, о чём она явно не хотела говорить.       Блейз, почувствовав перемену в настроении, легко сменил тему.       — А помнишь, Пэнс, как на пятом курсе мы пытались стащить сливочное пиво с кухни, а Драко нас прикрывал?       — Помню, как ты опрокинул бочонок с тыквенным соком, и мы полчаса отмывали мантию от оранжевых разводов, — фыркнула Пэнси. — Малфой потом сказал, что мы самые бездарные контрабандисты в истории Слизерина.       — Он просто завидовал моей грации.       — У тебя никогда не было грации.       — Была, просто ты не замечала.       Гермиона слушала их, и на душе становилось чуть легче. Они не давили, не пытались вытащить из неё то, чем она не хотела делиться. Они просто были рядом, и этого оказалось достаточно.       Дверь гостиной открылась.       Драко вошёл бесшумно, как всегда. Он не стал приветствовать их, не стал нарушать тишину лишними словами. Просто прошёл к мини-бару у окна, достал тяжёлый графин с виски, плеснул в стакан. Он стоял спиной к ним, и Гермиона смотрела на его силуэт, на то, как напряжены его плечи, как замедлены движения. Он устал. Это было заметно даже со спины.       — Мы как раз говорили о тебе, — невинно сообщил Блейз.       — Я слышал, — отозвался Драко, не оборачиваясь. — У тебя очень громкий голос, Блейз.       — А это мой второй дар, — нескромно потупился Блейз, подмигнув Гермионе.       Драко повернулся, держа стакан в руке, и обвёл взглядом компанию. На Гермионе его взгляд задержался чуть дольше, чем на остальных. Он ничего не сказал. Просто сел в кресло напротив, поставил стакан на столик и откинулся на спинку.       — Продолжайте, — произнёс он сухо. — Я вам не помешаю.       — Ты вообще редко мешаешь, — заметила Пэнси. — Обычно ты просто сидишь и смотришь, как мы сами себя закапываем.       — Это моя любимая часть вечера.       Блейз хмыкнул, но промолчал. Повисла пауза. Гермиона чувствовала, что Драко ждёт от неё чего-то. Может быть, вопроса. Может быть, упрёка. Но она не знала, с чего начать.       — Я хочу получить ответы на мои вопросы, — наконец произнесла она.       — Спрашивай, — кивнул он.       — Почему ты прятал меня? После падения Лорда. Зачем ты это сделал?       Драко медленно повертел стакан в пальцах.       — На бывших приближённых Лорда охотился Круг, — сказал он. — Ты была вторым человеком в иерархии. Тебя искали особенно усердно. Пытали и хотели заполучить как можно больше информации.       — Это я знаю, Малфой. Но почему именно ты? Почему не кто-то другой?       — Потому что больше было некому. — Он поднял на неё глаза. — Все, кто мог бы тебя защитить, либо погибли, либо скрывались сами. А я… у меня были ресурсы. И я знал, как это сделать.       — Ты мог бы просто спрятать меня. Зачем нужно было стирать память?       Драко отвёл взгляд. Всего на мгновение, но она это заметила.       — Я не стирал тебе память, — произнёс он тихо. — По крайней мере, не всю. То, что ты потеряла, это результат сложного зелья, которое должно было защитить тебя.       — Кто дал мне это зелье? — тихо спросила Гермиона.       Драко снова посмотрел на неё, и в его глазах было что-то, чему она не могла подобрать названия.       — Я, — сказал он.       В комнате повисла тишина. Пэнси замерла, не донеся сигарету до губ. Блейз, напротив, даже не шелохнулся, он явно знал об этом и раньше.       — Так было нужно, — продолжил Драко. — И когда ты очнулась, ты не помнила меня, точнее наши взаимодействия. Всё остальное осталось при тебе.       Гермиона смотрела на него, чувствуя, как внутри медленно, тягуче поднимается гнев.       — Ты напоил меня зельем, не спросив, — произнесла она. — Ты принял решение за меня.       — Да.       — И тебе даже не жаль?       — Жаль, — ответил он. — Но я не могу сказать, что сожалею о результате. Это для твоей же безопасности, ну и соответственно моей.       — Ты не знаешь, что я чувствовала все эти годы.       — Знаю, — сказал он, и в его голосе прозвучала такая усталость, что Гермиона на мгновение замолчала. — Я знал, где ты, с кем ты, что с тобой. И каждый день я хотел прийти к тебе и всё рассказать, но не мог. Тео любезно за тобой приглядывал.       Гермиона долго молчала, переваривая услышанное. Ей хотелось кричать. Хотелось запустить в него бокалом, да так, чтобы вдребезги. Нотт был рядом всё это время. Ей не понадобилось времени, чтобы сложить два плюс два и понять, что единственный человек, которому она тогда доверяла был Тео, точнее Тодд, но об этом она спросит позже, обязательно спросит. Сейчас есть вещи важнее её чувств.       — Почему именно я?       Драко посмотрел на неё долгим взглядом. Блейз, сидевший в стороне, чуть заметно напрягся, он-то знал настоящую причину. Но Пэнси, наблюдавшая за этой сценой, видела лишь то, что Драко позволял ей видеть: холодную сдержанность и деловой тон.       — Потому что ты ценный криптограф, — ответил Драко.       Пэнси кивнула, принимая это объяснение. Но Гермиона заметила, как Блейз чуть заметно покачал головой, глядя в свой стакан. Он знал правду. И эта правда была совсем другой.       Гермиона чувствовала, что ещё немного и она либо сорвётся, либо расплачется. Ни того, ни другого ей не хотелось, ей пришлось сменить тему.       — Ты знаешь о ритуалах, — сказала она. — Я была в Аменти два дня назад.       — Я в курсе, — сухо отозвался Драко. — Ты едва не погибла.       — Но не погибла же.       — Только благодаря тому, что я успел вмешаться.       — Я не просила тебя вмешиваться.       — Ты вообще редко просишь о чём-либо, Грейнджер. Это одна из твоих самых раздражающих черт.       Пэнси тихо фыркнула, но промолчала.       — Ты ведь получил перевод второго ритуала. Зеркала, которые ты не продал Флинту, они ведь нужны для него, верно?       Драко чуть наклонил голову, признавая её правоту.       — Я не хотел, чтобы зеркала ушли за пределы Египта. Сделка с Флинтом была лишь предлогом, мне нужен был способ удержать их здесь.       — Значит, я своим появлением дала тебе повод для отказа?       — Верно. — Он позволил себе лёгкую усмешку.       Повисла тишина. Пэнси затушила сигарету и потянулась за новой. Блейз лениво вращал стакан в пальцах, наблюдая за ними с тем особым выражением, которое Гермиона уже начала узнавать.       Драко достал из внутреннего кармана портсигар, чёрный, с серебряной окантовкой, потемневшей от времени и прикосновений. Крышка откинулась с тихим щелчком. Он вынул сигарету, прикурил короткой вспышкой магии. Опуская руку, он повернул кисть, так, как поворачивают её люди, привыкшие к тяжести серебра на пальце.       Только теперь Гермиона заметила перстень.       Тяжёлое серебро, потемневшее от времени. Вместо камня, искусно вырезанная голова зверя. Вытянутая морда, острые, настороженные уши, прищуренные глаза и приоткрытая пасть, застывшая в беззвучном, вечном оскале.       Она задержала взгляд ровно на мгновение. Гермиона хорошо знала цену лишней секунды, потраченной на разглядывание чужих секретов.       — Нервничаешь, Малфой? — спросила она, кивнув на сигарету. Голос прозвучал легко, почти непринуждённо, она умела так говорить, когда нужно было скрыть интерес.       — Это помогает думать. — Он выпустил дым тонкой, ровной струёй.       — И о чём же ты думаешь?       — О том, сколько вопросов ты ещё задашь до того, как запустишь в меня чем-нибудь тяжёлым.       — Я подожду до завтра. Ты это заслужил.       Блейз тихо усмехнулся одними уголками губ.       Её взгляд снова опустился к руке Драко. К тому, как мерцает серебро в свете ламп, как тени от пламени камина скользят по костяшкам его пальцев.       Пэнси, наблюдавшая за этой сценой, заметила, как изменилось лицо Гермионы, едва уловимо. Паркинсон поняла, о чём именно та подумала.       Гермиона перевела взгляд к портсигару, лежавшему на столике рядом с его стаканом. На лакированной крышке тоже было серебряное тиснение.       Тот же зверь. Та же вытянутая морда. Те же острые уши, расставленные слишком широко для собаки.       Гиена.       Гиенами называли людей, державших под собой весь чёрный рынок Египта, от Александрии до нубийских порогов.       Но никто, ни один человек за пределами самого узкого круга, не знал, кто ими руководит.       Ходили слухи. Всегда ходили слухи. Говорили, что у верхушки есть собственный знак. Говорили, что этот знак носят только те, кто имеет право решать. Говорили, что, увидев его, лучше опустить глаза и уйти.       Гермиона медленно подняла взгляд. Драко уже смотрел на неё.       Между ними повисла пауза. Пэнси и Блейз препирались, но их голоса звучали фоном. Затем он совершенно спокойно, без единого лишнего движения, большим пальцем провернул перстень.       Голова гиены скрылась с внутренней стороны ладони. Будто он просто поправил кольцо, задумавшись о чём-то своём.       Если бы этот символ ничего не значил, он не стал бы его прятать. Если бы это было просто украшение, фамильная безделушка, прихоть ювелира, он не стал бы скрывать его сейчас.       Она медленно отпила вина, не сводя с него взгляда поверх края бокала. Рубиновый отблеск упал на её пальцы. Лицо осталось спокойным, она научилась этому ещё тогда, когда стояла перед Волдемортом в тронном зале, зная, что одна неверная тень на лице может стоить жизни.       Но внутри всё звенело от напряжения.       — Значит, ты не просто контрабандист, торгующий редкими безделушками. — произнесла она. Голос прозвучал ровно, как если бы она говорила о погоде или о качестве вина.       Драко сделал медленный глоток виски, жидкость качнулась в стакане, поймав свет ламп. Поставил стакан на столик с тихим стуком. Его пальцы на секунду задержались на краю стекла, единственное движение, выдававшее, что он обдумывает ответ.       — Я всего лишь человек, который решает проблемы, — сказал он наконец. Голос его был таким же ровным, как её собственный. — Иногда для этого требуются нестандартные ресурсы.       — И нестандартные люди.       — И они тоже.       Она едва заметно кивнула, скорее собственным мыслям, чем ему. В камине треснуло полено, выбросив сноп искр. Блейз медленно вращал стакан в пальцах, он всё понял, но предпочёл промолчать.       Гермиона не стала задавать следующий вопрос. Не здесь. Не сейчас. Вопросы такого рода не задают при свидетелях, даже если свидетели знают больше, чем ты. Или не задают вовсе, если ответ может разрушить то хрупкое перемирие, которое установилось между ними этим вечером.       Человек, сидевший напротив неё в кресле, был гораздо опаснее, чем она предполагала. Гораздо могущественнее.       Самым жутким было то, как легко он умел скрывать правду, день за днём, год за годом, пока одна крошечная деталь, один случайный поворот кисти не выдавал её целиком. И самым странным было то, что, узнав это, она не испугалась, она подозревала его во многом, начиная с подслушанного разговора или инцидента в храме. Нужно рассказать об этом Гарри…       — Ладно, — сказала она, откидываясь на спинку дивана. — Пока оставим эту тему.       Драко чуть заметно расслабил плечи. Он ожидал большего напора. Возможно, даже скандала. Но Гермиона никогда не была предсказуемой.       — Но ты расскажешь мне о ритуалах, — добавила она. — Ты явно узнал больше информации, чем имею я с книгой.       — Расскажу. Но не сегодня.       — Почему?       — Потому что ты устала. — Он кивнул на её бокал, к которому она почти не притронулась. — И потому что эта тема требует холодной головы.       Молчание нарушила вибрация телефона. Блейз бросил взгляд на экран и едва заметно изменился в лице.       — Прошу прощения.       Он поднялся, провёл пальцем по экрану и заговорил по-арабски скупым деловым тоном. Гермиона разбирала лишь отдельные слова, но по тому, как исчезла из его голоса привычная насмешливость, поняла, звонок был серьёзным.       — Понял. Хорошо. Я выезжаю.       Он сбросил вызов и убрал телефон в карман.       — Придётся отъехать. Возникла проблема.       — Решаемая? — спросил Драко, не поднимая головы.       — Пока не знаю. Это Тео.       Гермиона замерла. Драко не изменился в лице, лишь пальцы, сжимавшие стакан, на мгновение побелели.       — Что произошло?       — Закончил работу раньше срока, но с небольшими трудностями.       — Я свяжусь с ним завтра.       Блейз кивнул и повернулся к Пэнси.       — Ты со мной?       Она поставила бокал на столик.       — Если это то, о чём я думаю, одной твоей дипломатии может не хватить.       — Именно поэтому я и еду.       Она поднялась, одёрнула рукава платья с той скупой грацией, которая даётся от рождения.       — Не засиживайтесь допоздна, — бросила она через плечо.       Дверь закрылась. В комнате стало непривычно тихо. Драко затушил сигарету и отставил стакан. Гермиона медленно поднялась.       — Итак, — произнесла она, бросив короткий взгляд на портсигар, одиноко лежащий на столике, — гиены, значит.       Она, не дожидаясь ответа, направилась к двери.       — До завтра, Малфой.       — До завтра, Грейнджер.       Она остановилась у порога и обернулась.       — Знаешь, что интересно? Гиены всегда охотятся стаей. Но у каждой стаи есть вожак. Тот, кто отдаёт приказы.       Драко встретил её взгляд. В его глазах ни тени эмоций. Идеальная маска человека, который привык, что его боятся.       — И что с того?       — Ничего. Просто наблюдение.       Она вышла, и дверь мягко закрылась за ней.       Драко остался один. Он долго сидел неподвижно, глядя на закрытую дверь. Потом взял портсигар, повертел в пальцах. Гиена скалилась в беззвучном смехе.       — Ничего ты не упускаешь, Грейнджер, — тихо сказал он в пустоту. — Совершенно ничего.