204.3 от З.Э.

— Когда-то на старой башне висел большой парус с гербом Пенарвинов, — настроение у сира Брайса сегодня выдалось мечтательное. — Я был совсем ребёнком, взобрался по нему на самый верх и повис на горгулье, как мешок с брюквой. Хвала богам, меня заметили стражники из замка — орлиное зрение. Вытащили на крышу за шиворот, а потом ваш лорд-дед приказал всыпать мне десять розг… По дороге домой папа добавил подзатыльников, а там ждала разъярённая мать. Бедная моя задница… Тогда я думал: лучше бы свалиться с той башни и утонуть в тёмных водах. А теперь мечтаю вернуться в прошлое и быть послушным ребёнком.       Лиадан смотрела на обрыв, где раньше шумела река, и молчала. Послушание ничего не даёт, она всегда была тихой, покладистой, никогда не перечила, но это не делает мир добрее — только наоборот. Как ни старалась, но лишь боги смогли успокоить папу, и как только с ним было покончено, обратили внимание на неё, забавляясь в своей жестокости. — Я вспомнил, зачем забрал вас со службы, — опустив голову, сказал великан. — Сир Адам приказал срочно сопроводить вас в замок.       Срочно уже не получится — леди об этом позаботилась. От септы они успели прогуляться к дому пекаря — её рыцарь пропустил утреннюю инспекцию пирожков с вишней. Разговор с кузнецом о гвоздях и подковах был особенно интересным — оказывается, каждый гвоздик он делает отдельно своими руками и называет их малышами. Его дочь Кривоносая Элла показала недавно вылупившихся цыплят и козлёнка-альбиноса. А затем заросшая тропа привела сюда — к скалистому обрыву, где виднелась полуразрушенная белая башня и болотная лужа, когда-то бывшая рекой. — Вы хотели зайти к ворожке, узнать о судьбе Чернушки, — тихо напомнила Лиадан то, чего не было. Лгать можно не только ради чужого спокойствия, но и для своего. Ворожка жила далеко, и за время пути кастелян позабыл бы о леди. Обманывать себя оказалось ещё легче. Этот строгий мужчина ничего не забывал. — Ворожка всё врёт. Она шарлатанка! — возмутился милый Брайс. — Так нашептало дерево… — Она просто хочет нас утешить, — улыбнулась леди, беря своего рыцаря под локоть. — Тетка не требует денег за предсказания, вряд ли можно называть её мошенницей.       Сир Грасс нахмурился, уводя её домой, но Лиадан едва тащила ноги, и молилась, чтобы он вновь забыл о своём поручении.       На холме возле замка виднелись разноцветные купола лагерных шатров, у подлеска паслись лошади, и сир Брайс, кажется, вовсе не смотрел под ноги, запинаясь о каждый камень по пути. Шум из внутреннего двора заставил Лиадан выпрямить спину. Странная тяжесть появилась в груди, но она не позволила себе замедлить шаг. Кастелян ждал у ворот с недовольным лицом и палантином в руках — в замке всегда было холодно, независимо от погоды. Пришлось улыбнуться, но он не смягчился.       Парень был не по возрасту серьёзен и хмур. Говорили, что за недовольным лицом прячется отличное чувство юмора, возможно, даже умение смеяться. Всего лишь слухи: за восемь месяцев службы он ни разу не выказал ни того, ни другого. — У вас новый дублет? — спросила Лиадан, забирая свой чёрный палантин.       Безусловно, цвета родного дома были ему к лицу — чёрный, белый и коричневый, но и о леди, которой служил, он не забыл: на рукавах широкими полосами струилась синяя парча. Такой роскошный наряд вовсе не подходил этому месту. — Это не касается… — Кастелян замялся всего на мгновение — на большее не был способен. — Очень красивый, — цокнула языком леди. — Откуда вы только берёте деньги? — Я уже говорил, что мне помогает семья, — ноздри раздулись, он шумно выдохнул. Шутить над ним всегда было интересно. — Также вы говорили, что ваш папа очень вами расстроен и выгнал вас из родного замка искать лучшей жизни.       Адам сжал губы, взглянул в небо, попросив у него немного терпения. — Пойдёмте, миледи, ваши гости неприлично долго ждут, — кастелян сразу развернулся к главным воротам. — А какие у вас красивые сапоги! — хлопнула ладонями Лиадан, но Адам больше не клюнул.       Во дворе замка никогда ещё не собиралось столько людей разом — рыцари в роскошных табардах разных мастей, стража в шлемах, похожих на вёдра, стюарды, которые вели лошадей в конюшню. Сир Брайс, поражённый таким количеством диковинной живности, остался позади с явным намерением уделить внимание каждому. У самого входа стояли две богато украшенные золотом кареты. Вороны каркали, возмущаясь, что у соколов клетки больше и краше. Хотелось задержаться и рассмотреть грозных оклобученных птиц, но кастелян уже зашёл внутрь, и ноги сами ускорили шаг. — Ваш братец тоже приехал? — спросила леди, на ходу укрывая плечи палантином. — Он не брат мне вовсе! — Адам махнул рукой, подчёркивая правдивость сказанного. Лиадан уловила, что хитрец понял, о ком речь. — Кузен? — Боги, нет! — он неудачно спрятал лицо в тенях кудрей. — Племянник? — леди сжала губы, чтобы не рассмеяться от того, как кастелян закатил глаза. — Тепло. — Двоюродный племянник? — Нет, — парень остановился у двери в малый зал. — Троюродный?       Адам опять вздохнул. — Достаточно. Вы должны… — Обязательно я должна приветствовать их? — наконец к Лиадан тоже пришла серьёзность. — Конечно, — он удивился вопросу. — Лорд должен оказать гостеприимство, иначе прибывшие будут считать, что вы желаете навредить им.       Леди нервно хмыкнула. — Думаете, я смогла бы навредить такому количеству людей разом, даже если бы сильно захотела?       Кастелян сжал переносицу, прогоняя то, что вертелось на языке. — Миледи, это традиция, и если вы оставите их без внимания, то это могут посчитать оскорблением. — Почему вы не можете это сделать? Вы же кастелян. — Потому что вы дома.       Это было понятно, но попытаться стоило. Лиадан лишь с досадой улыбнулась. У неё сегодня было такое хорошее настроение — жаль, придётся его испортить. — Хорошо, — щёки вдруг начало подпекать. — И, миледи, — добавил мужчина в последний момент, — сделайте скорбный вид, а то вовсе некрасиво…       Пальцы сжали край палантина. Она не была уверена, что сможет.