ІІ/204.9 от З.Э

      Лиадан завтракала одна. Все дамы в одночасье забыли, что ещё вчера улыбались ей: не поздоровались, расселись на другом конце стола и прятали глаза. Всё это время ей казалось, что им весело вместе. Выходит, зря: служанка уже передала, что на чаепитие леди не ждут. Жаль, что милая Джинн больше не нальет вместо чая вино. Ведь даже если дамы передумают, то мнение о них уже не изменится. Было бы неплохо, если бы кто-то объяснил, что именно Лиадан сделала не так. Потому что, сколько ни перебирай в памяти прошедшие дни – ни одно слово, ни один поступок не нарушил правил приличий и вежливости.       Леди Оланда прибыла только вчера вечером. Она, возможно, могла бы объяснить, что происходит. Но леди Сванн быстро прервала их разговор, холодно заметив, что место леди Пенарвин — среди служанок. Зря она вновь попросила нянь подсказать ей путь к покоям — те ждали неподалеку, и эта жаба всё подметила. Леди, верно, не пристало якшаться со слугами, но разве это повод обижать?       Няни утешали её всю дорогу, уговаривали пойти с ними в сад. А маленький принц пообещал подарить леди рисунок. Может, Лиадан попросит пририсовать леди Сванн крысиную морду и подложит ей под подушку.       В саду было хорошо — в тени ощущалась долгожданная прохлада. Да и покои были рядом, если игры утомят. Шут Колокольчик прыгал с камня на камень, издеваясь над лютней, а сир Брайс непомерно радовался. Никогда прежде милому рыцарю не приходилось петь свои песни под музыку. Хотелось хлопать в ладоши и пританцовывать вместе с нянями, но Лиадан не могла нарушить правила игры с принцем постарше.

Баран был бел, красив и мил,

И круторог, и горд.

Он подбежал и сира сбил,

Сломив красивый рог.

      Шут вскочил, звеня своим нарядом, и дети залились смехом. Его разрисованное лицо казалось пугающим, но никто не обращал на это внимания.

Он тёрся мордой о него,

Слегка бодал бока,

И Роланд понял: «Вот оно —

Любовь наверняка».

      Колокольчик подхватил сира Брайса под локоть, и мелодия стала вовсе нескладной.

И постелил сир плащ большой —

Баран улёгся спать.

В ту ночь под яркою звездой

Их было не разнять.

      Когда шут поклонился, а сир Брайс застенчиво спрятал большие глаза — у него наконец-то появилась публика, — Лиадан захлопала вместе со всеми. Принцу постарше это не понравилось, и леди получила деревянным мечом по коленям. — Здания не двигаются! — воскликнул мальчик. — Простите, ваше высочество, — улыбнулась леди и подняла руку, чтобы потрепать серебряную шевелюру, но передумала, когда тот нахмурился.       Принц разозлился, и ткань платья больше не спасала от игрушечного оружия. Но леди всё равно было весело. Она ни разу не пожалела, что попросила Брайса сложить песню о Роланде, — даже когда увидела красное лицо с раздутыми ноздрями. Гвардеец стоял за спинами Бейлора и Мейкара и, кажется, готов был провалиться сквозь землю. Они пришли незаметно и непонятно когда именно. Бедные няни, сделав быстрый реверанс, в панике кинулись собирать игрушки, поправлять детям одежду и причёски. Лиадан стояла не шелохнувшись, ведь здания не двигаются. — Что здесь происходит? — спросил Лимон. — Эйрион?       Мальчик выпрямился, сжав в руках меч и щит. — Осаждаю башню, отец. — Я имела неосторожность заявить, что я башня, раз принц — дракон, — постаралась смягчить строгость леди. — Здания не разговаривают! — возмутился малец. — Драконы не осаждают башни, — мягко поправил Бейлор. — А защищают. — Нет, — взмахнул мечом принц. — Драконы защищают принцесс в башне. Раз леди — башня, значит, принцесса внутри, и будь у меня настоящий меч, я давно бы вспорол леди брюхо и спас принцессу!       Повисло молчание. Няни застыли возле остальных детей, даже Колокольчик аккуратно положил лютню на землю. Только сир Брайс продолжал улыбаться. — Это ещё что такое? — рявкнул Мейкар няням. — Мальчик всего лишь играет, — леди шагнула ближе к Эйриону. — Он ещё мал. — Ему десять, — строго ответил принц. — Какие игры? Он завтра идёт со мной на охоту, а сам тупой как боров.       Лиадан хотела возразить, но осеклась, заметив взгляд Бейлора. Принц едва заметно кивнул в сторону, и ей пришлось оставить позади давившегося слезами Эйриона.       Не спрашивая, Десница взял леди под руку и повёл вглубь сада по аллее. — Роланд присмотрит за вашим рыцарем. — Принца Эйриона не накажут? — взволнованно спросила Лиадан. У Мейкара был взгляд лорда Пенарвина, когда они уходили. Так же сжата челюсть и раздуты ноздри. — Брат чаще хмурится, чем действительно злится, — тяжёлая рука едва коснулась её ладони. — Он пообещал взять с собой сына завтра, если тот образумится. Мейкару очень хочется видеть сыновей такими, какими подобает принцам. — И вам?       Бейлор посмотрел на неё взглядом, которого Лиадан ещё не наблюдала. Сразу же захотелось отвернуться. Зря открыла рот. — Вы не взяли сыновей на охоту, и я слышала, как дамы сплетничают об этом. Простите. — Валарр и Матарис только начали служить оруженосцами. Я не должен прерывать их службу ради забав. — Они служат другому лорду? — удивилась леди. — Почему? Ведь принц Дейрон служит оруженосцем у отца. — Мейкар может позволить себе такую мягкость. Его сыновьям суждено править замками, а моим — страной.       Леди опустила глаза и почувствовала себя пылинкой. Нужно чаще напоминать себе, что сир не сир вовсе, а будущий король. Лиадан вновь взглянула на него: уверенное лицо, строгие губы, гордый подбородок. На камзоле ни единой складки, ни ворсинки — только брошь сверкала под солнечными лучами. Принц всегда так выглядел, даже когда они впервые встретились у таверны. Правду говорили дамы — он идеален. Лиадан слушала их с гордостью: он не только красив, но и справедлив, щедр, благороден. Леди оказались настолько восхищены, что пугались даже мысли заговорить с ним. Может, Лиадан тоже следует бояться? Может ли лягушонок прикоснуться к солнцу без последствий? Глаза искали, за что уцепиться, чтобы отвлечься от тревожного чувства, а рука на его локте совсем ослабла. Странно ходить вот так с будущим королём. Страшно и неправильно. — Не переживай. В это крыло не допускают гостей, тебя никто не заметит. — Бейлор накрыл её ладонь своей. — Я уже знаю, — ответила Лиадан. — Леди Оланда утром спрашивала, почему я живу здесь, а не с остальными. — И что ты ей ответила? — То, что сказал сенешаль принца Мейкара: меня поселили близ людской, чтобы другие лорды не подумали, что я равна им, и чтобы Брайс не пугал никого своим безумием.       Бейлор вздохнул. — Боги, Мейкар взял сенешаля себе под стать. — Они повернули в сторону фонтанов. — Эти слова сказаны для того, чтобы оправдать твое присутствие здесь. Слуга лишь повторил глупость, никто из нас так не считает. — Я догадалась сама, сир, — улыбнулась Лиадан. — Мне не нужно объяснять очевидное.       Принц помедлил, вглядываясь в её лицо, но всё же кивнул. — Ты вновь отвлекла меня от дела.       Они остановились возле фонтана друг напротив друга, но сир так и не отпустил ладонь. — Вечером будет безрассудная клятва, и тебе стоит отдать деньги прежде, чем все лорды охмелеют и не смогут свидетельствовать.       Лиадан только хмыкнула. Ей не хотелось говорить об этом вовсе. Лучше бы принц и дальше водил её по саду. — Тебе следует взять Баклера и Коннингтона, — продолжил Бейлор. — Они ненавидят Морригена и в случае неприятности будут с радостью действовать против него. — Нет нужды тревожить лорда Коннингтона по пустякам. — Она хотела вернуть ладони себе — кольцо само себя не повертит, но Бейлор не дал. — Лиадан, пожалуйста, сделай, как надо. Я понимаю, что тебе страшно, но чем больше тянешь — тем дольше волнуешься. — Мне вовсе не страшно! — выпалила леди. — Просто я подумала, что лучше отдать деньги после охоты… — Нет, — прервал сир. — Ты сделаешь это сегодня. Проведёшь в спокойствии несколько недель, отдохнёшь и повеселишься. А после окончания охоты вернёшься в свой замок и обрадуешь Адама и сира Джорри. Может, устроишь пир для нашей кавалькады. Папа с удовольствием послушает песни сира Брайса. Ему нравятся такие забавы.       Лиадан зажмурилась, не в силах придумать ни одной приличной отговорки. — Но, милорд… — Не милорд я тебе, — тёплая рука сжала ладонь. — Сделай это. Тебе ничего не грозит, ты в своём праве.       Зубы стиснулись. Хотелось то ли ударить принца, то ли убежать и закрыться в покоях. — Хорошо, — выдохнула Лиадан. — Но я должна… — леди осеклась: перед ней будущий король, не стоит говорить подобного, иначе её точно ждёт казнь. — Я не знаю, как выглядит лорд Коннингтон и где его искать. — Они все наряжают скоморошьего рыцаря во внутреннем дворе. У Алина белые усы и огромный грифон на нагруднике, а Баклер не отходит от него ни на шаг. Ты точно их узнаешь.

***

      Лорд Диккон Морриген остался страшно недовольным. Всё спрашивал, откуда деньги, пробовал золото на зуб, швырял монеты по комнате. Алин Коннингтон ему не мешал — наслаждался зрелищем и посмеивался в усы. Его друг-бочонок Баклер боролся с дремотой и сдался, только когда Лионель Баратеон подтвердил: долг уплачен. После чего спешно покинул зал.       Это не принесло ни радости, ни облегчения. Ворон смотрел на Лиадан тёмными глазами, не пряча безмолвной угрозы. Плюнул леди под ноги. Подлец! Решил напомнить ей о том, что она и так вспоминала каждый вечер перед сном. Лорд Коннингтон быстро вытрусил спесь из мерзавца. Слава богам, пострадал только ворот вороньего камзола, иначе рано или поздно досталось бы Лиадан. А может, ей и так достанется. Было ошибкой брать сюда злейших врагов лорда Диккона, но время не воротить обратно.       Разъярённый лорд Алин вёл леди во внутренний двор, проклиная всё, что связано с воронами, не позабыв о сюзерене. Лиадан едва поспевала за ним и вежливо молчала. У входа путь преградил принц Бейлор. — Лорд Десница, — кивнул Коннингтон. — Давно не виделись, — принц ответил тем же и пожал руку. — Это леди Пенарвин из Белой Башни, — мозолистая рука махнула в сторону, и леди сразу же сделала реверанс и поклонилась. — Мы знакомы. — Десница поправил свою брошь. — Что-то стряслось? Вновь недосчитался монет в казне?       Поразительно, он даже не смотрел на Лиадан. — Мальчишка Баратеон никуда не годится, — твердо сказал лорд. — Он ещё молод, дай ему время. — Он попустительствовал Морригену, и тот вовсе распоясался! — лицо мужчины вновь покраснело, и усы стали ещё белее. — Он и Симеона не особо стеснялся, но сейчас перешёл последнюю черту! — Всё в порядке, — попыталась успокоить его Лиадан. — Главное, что вопрос решён. — Нет, не всё в порядке. Ты должна была дать знать мне о происходящем. Морриген никогда не останавливается вовремя. Забыла свою свадьбу? — Вы были на свадьбе леди? — удивился принц. — Старый осёл не упустил шанса побахвалиться и пригласил меня, — фыркнул в усы мужчина. — Мерзавец даже не стал ждать, пока леди оправится!       Пальцы коснулись кольца, она украдкой взглянула на Бейлора. Пускай спросит об этом позже или вообще не спрашивает. Может, боги заберут у него слух или память всего на мгновение? — Оправится от чего? — глаза принца блеснули, он наконец взглянул на Лиадан, и от этого стало неловко. — Перед свадьбой я была неосторожна и упала с лошади, — солгала она. — Она ещё знатно по тебе потопталась, раз ты хромая пошла к алтарю! — усмехнулся лорд. — Поэтому дамы должны ездить в каретах. — Да, милорд. Нимерия немного дикая.       Коннингтон поджал усы, какая-то мысль угнала его спокойствие, и ноздри вздулись. — Если ворон хотя бы посмотрит в твою сторону не так, как положено, я должен знать первым. Это понятно?       Лиадан кивнула. Она была согласна на всё, лишь бы грифон наконец-то замолчал. — А если позволит себе снова угрожать, то мы обратимся к Деснице с обвинением в отравлении твоего отца. — Но это неправда, милорд, — дрожащими губами улыбнулась девушка. — Это серьёзное заявление, Алин, — принц подошёл ближе. — Не стоит разбрасываться такими словами попусту. — Я не вчерашний, Бейлор. У Оливара посинели губы, кровь собралась под ногтями и пахло от него как от помойки.       От папы всегда пахло как от помойки. — Никто его не травил, — Лиадан не смогла сказать это тихо, в желудке тоже уже всё дрожало. — Отец много лет пил, ел кислолист и не брезговал самыми отвратительными женщинами. Его никто не травил. Он умер сам.       Лорд Коннингтон снисходительно взглянул на леди, но взгляд принца был другим. Мысли в его голове выстраивались в одну линию, и это пугало. — Я тысячи раз видел отравления, и, поверьте, не спутаю ни с чем другим.        — Но отца никто не травил, — ответила Лиадан, отступив на шаг. — Простите, милорды, я давно не видела сира Брайса и очень волнуюсь. Должна покинуть вас.       Она не дождалась даже кивка, поспешила в покои, отмахнувшись от леди Оланды. Лиадан задыхалась, пока шла по длинным коридорам этого замка. Завтрак подступил к горлу, и как только она зашла в комнаты, сразу закрыла дверь на щеколду. Уши и щёки пылали. Леди глотнула воды и сразу же умылась. Принц всё понял. Нужно было уйти сразу, пускай бы говорил с Коннингтоном наедине.       В дверь постучали, и воздух вновь пропал. Леди склонилась над столом, терзая себя, и заметила, как на тёмном дереве появляются капли. Спина тут же выровнялась. Леди не должны плакать. Не по такому поводу. Даже если её казнят – никто не увидит жалких слёз.       Со стороны солярия постучали. Лиадан зажмурилась, вспомнив, что та дверь осталась открытой. Разве не понятно, что разговор неуместен? Почему нельзя просто уйти?       Глаза защипало, когда дверь открылась. — Лиадан?       Только губы сжались крепче. — Зачем ты спрашивала, как выглядит Алин, если он был у тебя на свадьбе?       Она отвернулась. — Ты не падала с лошади, да? Это папа.       Лиадан кивнула. — Он не ограничивался отцовскими оплеухами?       Леди не двигалась. Какая ему разница? Это не дело Десницы. — Ты отравила его? — Боги, — она обернулась. Бейлор был абсолютно серьёзен. — Вы что, нет! Как вы вообще могли такое подумать? — Но ты знала.       Руки повисли без сил, глаза избегали его. — Да. Я знала. — И как ты узнала? — Сыновья сира Кирана сказали мне. — Объясни, — тихо сказал Бейлор. — Они хотели побыстрее стать лордами, но это было невозможно пока мой папа жив. — Почему они рассказали об этом тебе, Лиадан?       Она не узнавала этот голос. И поделом ей, как ещё должен разговаривать Десница с преступницей. — Они отравили отца, потому что переживали, что сир Киран помрет первым. — Я не об этом спрашиваю. — Наверное, им стало меня жаль. — Как мне спросить, чтобы ты рассказала?       Лучше бы ему вовсе не спрашивать, а уйти. — Лиадан. — Папа рассердился на меня и поколотил при Морригеннах. — Почему он рассердился? — Лорд Диккон был на турнире и упомянул о том, что мне вручили венец. Сначала папа был спокоен, но быстро пришел к мысли, что мог бы продать меня подороже или, если таинственный рыцарь богач, призвать его к чести. Из-за меня он потерял замок и не был этому рад, потому вспылил. — Вспылил? — Он взбесился. Пока сыновья сира Кирана его успокоили, из моих ушей уже шла кровь, зубы слева шатались. Лекарь неделю гадал, есть ли глаз в глазнице. Даже когда его оттаскивали под руки, пнул напоследок в грудь и плюнул. — Боги, Лиадан, — он сделал шаг ближе. — Вам не следует трогать меня сейчас, сир. — Он удивился, но остановился. — Сыновья сира Кирана хотели замок. Это они договаривались о свадьбе, но у них уже есть жёны. Поэтому осталось только женить сира Кирана на мне и немного подождать – дед уже пах вишнями. — Лиадан сглотнула. — Наверняка, они хотели и меня отравить, но сжалились или поняли, что можно договориться. Пасынки пришли, когда я болела в постели. Объяснили, что замок отойдёт им после смерти их отца и я не должна подарить ему дитя — будто я вообще собиралась, — хмыкнула она. — Взамен мне дадут денег и отпустят, когда всё закончится. Но если я не соглашусь, то разделю судьбу своего папеньки. — Почему ты не написала? — Написала?! Вы вряд ли понимаете, о чём говорите! Я не могла даже открыть рот без адской боли, вместо меня септон говорил клятвы у алтаря. Думаете, я бы писала вам слезливые письма? — Прости. — Поздно просить прощения, сир. Нужно было дважды подумать перед тем, как вручать неизвестной девушке венец. Хотя бы спросить, а может и вовсе не играть благородного рыцаря!       Лиадан вновь отвернулась. Во рту стало солоно, и если принц продолжит смотреть на неё так, то щёки тоже станут солёными. — Лорд Диккон сказал, что я должна молчать. Что это моя вина, ведь я могла сказать кому-то и спасти папу, но я промолчала. Сказал, что это соучастие. — Лиадан, — осторожно произнёс сир, стуча сапогами по полу. — Ты ни в чём не виновата. — Виновата. — Слова пробирались сквозь сдавленное горло с трудом. — Вы должны знать, что если вернуть время вспять, я бы вновь промолчала и мне совсем не жаль.       Лиадан всхлипнула и испугалась. Глупая. Незачем лить слёзы перед Десницей, но более она себя не могла контролировать. Она прикрыла лицо руками, когда принц стал перед ней, и тут же оказалась в объятиях. — Всё закончилось, — гладил он её по затылку. — Ты не виновата.       Как бы леди ни сжимала лицо, всё равно расчувствовалась, и горячие ручьи потекли по щекам. На черном камзоле принца точно останутся следы от её слёз. Наверняка он посчитает это глупостью, позже вовсе решит, что она преступница. Не захочет больше видеться, не станет приходить. — Вам лучше уйти, сир, — прошептала она в мокрое плечо. — Обычно я долго плачу. — У меня очень много времени, — ответил Бейлор, поцеловав её в макушку.