ІV/204.9 от З.Э

      Плохая погода подарила принцу Бейлору целых четыре дня, чтобы смущать леди своими прикосновениями и лестными речами. Может, он, как и Корвин-Поющий-Буре, мог повелевать погодой?       Как бы то ни было, Лиадан это нравилось. И даже жгучий стыд на щеках казался теперь приятным, особенно когда спускался к груди и таял там нежным трепетом. Каждое утро покои встречали леди цветами, благоухающими так, что кружилась голова. Стоило один раз упомянуть, что леди считает наиболее красивыми жасмин и сирень, наутро везде стояли вазы. Бедные слуги, эти кусты здесь совсем не росли.       Принц не озвучил ни одного комплимента, на которые был так щедр в письмах, но тёплые глаза говорили намного больше, когда он прикасался к её волосам или перебирал исколотые иголками пальцы. Но почему-то ни разу не поддавался, когда они играли в карнафф вечерами. И теперь Лиадан задолжала ему три платка и танец. Хорошо, что Десница не брал долги золотом.       Если платков ждать придётся вечность, то вечером четвёртого дня, по случайному совпадению, как уверяли братья, принц Мейкар устроил пир с танцами. Лиадан стёрла почти весь синий бархат на каблучках, но так и не осмелилась отдать карточный долг. Десница был очень занят разговором с поддатым лордом Коннингтоном. И, несмотря на то, сколько вина плескалось в животе леди, смелости намекнуть даже взглядом на своё странное желание не нашлось.       Зато когда начался бранль, Лиадан стояла слишком близко к лорду Баратеону и не упустила шанса посмотреть на перекошенное лицо Оланды. Кудрявый Лионель переборщил с весельем, и только стоя возле него можно было опьянеть. Лорд отдавил все ноги, прежде чем передать леди дальше в руки лорда Карона, а тот — ещё дальше. Наконец-то она танцевала с принцем, но не с тем. Мейкар пытался что-то сказать, судя по улыбке, это должна была быть едкая шутка, но музыка оказалась слишком громкой. К концу мужчина раскраснелся от злости и, заматерившись, потащил Лиадан в другую сторону зала. Та чуть не взвизгнула от радости, когда почувствовала знакомое тепло ладоней на талии. Как неприлично. Но Бейлор успел закружить её только раз перед тем, как музыка затихла. Десница цокнул языком, поклонился и ушёл, не сказав ни слова.       Мейкар, стоявший в тени колонны, протянул леди кубок, когда она проходила мимо. Его лицо было кислее обычного, и Лиадан решила принять вино, не думая о последствиях. — Леди Сванн? — проследила она за взглядом пурпурных глаз. — Совсем дурная, — хмыкнул принц. — Всё глядела в вашу сторону. — Он отхлебнул вина. — Так и знал, что ей Бейлор больше приглянулся. — Неправда, — постаралась утешить его Лиадан. — Правда, он всем нравится. — Она ненавидит меня, потому и глядела в нашу сторону. — Всё равно дура. — А ещё у неё крысиный нос. — И поросячьи глаза, — буркнул принц перед тем, как уйти.       Леди Джинн задержала у выхода, некстати болтая непонятно о чём. Оказывается, у дам был целый распорядок развлечений на время отсутствия мужчин. Лиадан кивала, улыбалась, соглашалась на всё, лишь бы женщина наконец умолкла. Бесполезно: разговор закончился слишком поздно, и принца Бейлора не было ни в зале, ни у статуи копейщицы, где он обещал ждать.       Вовсе не хотелось злиться на милую Джинн, но никак не получалось. Завтра утром Десница уедет по меньшей мере на неделю, и очень хотелось провести ещё немного времени — ведь сколько бы они ни гуляли и ни разговаривали, этого было бессовестно мало. Лиадан хмурилась, пока служанка переодевала её в ночное платье, расчёсывала и умывала. Лицо уже болело, когда леди, готовая ко сну, ложилась в постель и бесконечно долго уговаривала себя расслабить брови. Вот бы поколотить бестолковую болтушку, да так, чтобы она запомнила, что нельзя делать подобного.       Последняя свеча догорала, когда послышался слабый звон хрусталя. Лиадан тут же откинула одеяло, встала, поправив волосы. Это стучал точно не сир Брайс. Неприлично показываться в таком виде Деснице, но если не открыть сейчас, то он подумает, что леди спит, и уйдёт.       Последний кубок вина, которым угостил Мейкар, был лишним — ведь леди вовсе забыла об осторожности. Её не заботило, есть ли в кустах сир Роланд или Колокольчик вновь ошивается возле солярия. Лиадан, едва открыв дверь путающимися пальцами, обняла принца так крепко, что удивилась вместе с ним этому порыву. — Простите, — сказала она без тени сожаления, отстраняясь. Но сир и не подумал убрать руки от талии. Без корсета это прикосновение чувствовалось совсем по другому и лицо загорелось как полуденное солнце. — Ты уже спала? — Вас не было у статуи! Вы говорили утром, что будете ждать там после пира. — Прости. Старина Коннингтон решил, что чем ближе к полуночи, тем больше меня интересуют разговоры о казне. — Сир отвёл взгляд в сторону. — Боюсь, тогда вы зря пришли, мне совсем нечего сказать о казне.       Бейлор тепло улыбнулся растущей неподалеку ели, но ничего не ответил. И леди не было чего сказать — она только положила ладони на его предплечья. Сверчки стрекотали, листья шуршали, где-то издалека доносилось кваканье жаб. Наверное, леди Сванн вышла на ночную охоту.       Когда сир наконец вновь взглянул на неё, Лиадан поняла, что рыжая Дженни тоже оказалась лгуньей. Поцелуи не имели ничего общего со слизняками. Они были приятными, мягкими и немного неловкими, как и принц Бейлор.       Почему он сделал это именно сегодня? Теперь Лиадан будет грустить сильнее, ожидая его возвращения.

***

      Перед рассветом ночь всегда становилась темнее, а значит, опаснее. Сидя в замке, даже таком своеобразном, как Белая Башня, тяжело заметить такую особенность природы. Но среди гор, в тёмном лесу, где каждый шаг сопровождался волчьим пением, волей-неволей задумаешься о скорой гибели.       Меч всегда был наготове. Всем известно, что в горах водятся росомахи, пумы и даже медведи. Они менее опасны, чем Король-Стервятник, слухи о котором уже начали блуждать по Штормовым землям.       Проклятый жеребёнок быстро уставал и капризничал, но леди Лиадан убьёт несчастного Адама, если сир Брайс расстроится. Она и сама, должно быть, невыносимо грустит сейчас, и незачем добавлять несчастий на её плечи.       Сир избегал Королевского тракта — опасался преследования, но разведчики в драконьих нагрудниках обнаружили всадника, как только горный перевал оказался за спиной. Безмолвные и доверчивые, они даже ничего не спросили после того, как Адам представился, только уведомили, что будут сопровождать.       Глаза уже не слушались, приглашая ко сну, когда за пышными елями засверкали огни замка. У белокаменной арки странную компанию встречали не менее странные люди. Адам точно узнал леди, сира Брайса, возле которых стоял бородатый мейстер, пёстро разодетый мужчина и… Шут? Первым делом точно следует поспать. — Сир Адам! — не успел он спешиться, как леди обняла его. — Где сир Джорри?       Крючковатый нос уловил странный сладкий запах цветов. Лиадан никогда не пользовалась духами — такая роскошь была ей не по карману, как и браавосский шёлк. — Он остался у Бронзовых Врат. — Он ранен? — Нет, спина, — поспешил утешить кастелян. — Он не смог бы ехать быстро, а я спешил — вдруг письмо к вам не дойдёт.       Сир Грасс уже обнимал своего жеребёнка, умываясь слезами, а шут гладил его по голове, звеня колокольчиками на головном уборе. — Письмо дошло! — обиженно закряхтел мейстер. — Не здесь, — шикнула леди. — Сенешаль Гарибальд подготовил вам покои, поговорим там. А сир Брайс с Колокольчиком поведут лошадей в конюшню.       Мужчина в пёстром дублете повёл их за собой, ругаясь по пути на каждый громкий шаг. Лиадан, бледная, сонная, шла рядом, заламывая пальцы и кусая губы — как делала всегда, когда нервничала.       В скромных покоях не было места для такого количества людей, и Гарибальд, свысока взглянув на компанию, покинул их. — Колокольчик? — удивилась леди, когда показалось разрисованное лицо. — Разве ты не должен быть с сиром Брайсом?       Шут манерно шагнул, прикрывая за собой дверь. — Поди отдохни, милый, — продолжила она. — Мы будем говорить о скучном.       Ответом ей стал поднятый тамбурин и широкая улыбка. — Не мешайте ему делать работу, — огрызнулся мейстер. — Думаю, сейчас не до развлечений. Но пусть.       Но Адам промолчал. Работа шута не касалась пустых развлечений. Леди осунулась, сжала переносицу. — Это Йормвель, мейстер принца Бейлора. Он получил твоё письмо позавчера.       Адам вновь не поправил леди. Это замок принца Мейкара, а значит, и мейстер тоже его. Но леди иногда путала мысли, когда волновалась, и сир только улыбнулся. — Чего молчишь? Расскажи подробно, пострадал ли кто, как это случилось? — голос стал громким и недовольным.       Кастелян выпрямился, поправил помятый дублет. — Никто не пострадал, миледи. Это случилось ночью. Беспалый Уолдер разбудил меня и доложил о приближающихся к замку рыцарях со знамёнами Морригенов. После того как я убедился, что это не дружеский визит, мы с сиром Джорри покинули замок через подземелья.       Адам до последнего не хотел уходить без боя, но старый рыцарь был настойчив. Живой трус лучше, чем мертвый храбрец — так он сказал. Хорошо, если леди посчитает так же. Никто не пожелает выглядеть жалко в чьих-то столь синих глазах. — Ночью? Как подло! — тонкая ладонь коснулась лба. — Они серьёзно притащили армию? — Нет, включая сыновей сира Кирана — всего двадцать солдат. — Хватило бы и троих. — Мне следует уведомить принца, — зазвенел цепями мейстер. — Нет! — воскликнула Лиадан. — Сегодня-завтра все вернутся с охоты, и тогда все всё узнают сами. — В этом не будет пользы, — вздохнул Адам. — Морриген взял то, что ему обещано, просто на три месяца раньше.       Леди блеснула глазами в его сторону и закрыла ладонями лицо.       Адам оглянулся. Он репетировал речь всю дорогу, но из-за шута и мейстера не сможет взять ладони Лиадан, не сможет умолять, заглядывая в её невинное лицо. — М-миледи, — сапоги заскрипели, но он не двинулся с места, — я понимаю, что у вас оставалось больше двух месяцев, но денег нам не собрать. Мой папа с радостью примет вас в родовом замке Крейхоллов, если вы не захотите остаться под крылом сюзерена. — Спасибо, Адам, но я отдала Морригенам деньги.       Кастелян всё-таки шагнул ближе, и колокольчики на шляпе шута заинтересованно зазвенели. — Как это? — Взяла заём у Железного банка.       Лучше бы Морриген просто забрал замок. Хотя он и так забрал. — Когда это вы успели побывать в столице?       Она всегда плохо лгала, краснея и дрожа, как роса на листьях поутру. Но сейчас выглядела спокойной. Не следовало утаивать такое от кастеляна — именно ему придётся решать вопрос с банком. Взглянув на это необычно роскошное в своей простоте платье и слишком дорогие серьги с подвеской, легко было понять, что леди не удержалась и взяла больше денег, чем положено. Это понятно: каждой девушке хочется выглядеть наилучшим образом среди других дам, но Лиадан всегда так выглядела, вне зависимости от платья. Адам поправил кудри, чтобы точно было видно, насколько он нахмурен, несмотря на облегчение. — Тогда мейстер прав: следует написать письмо принцу, если тот может помочь. — Нет! — воскликнула леди, как только Йормвель зашуршал к выходу. — Я сама пойду к лорду Баратеону, как только он вернётся с охоты. — Лионель однажды предпочёл Морригенов вам, не думайте, что на этот раз будет по-другому.       Шутовские колокольчики вновь зазвенели. Бедный сидел, раззявив рот, явно довольный тем, что происходит. — Какая разница? Он мой сюзерен, а не принц и даже не король. Все знают, что будет, если нарушить правило и действовать за его спиной.       Все знают: у леди отберут земли, и в лучшем случае ей удастся примкнуть к Молчаливым сестрам. Но замок уже отобрали, и бездумная упёртость раздражала так же сильно, как и восхищала.