204.10 от З.Э

      Охотничий лагерь гудел, как разворошённый улей, вонял свежей кровью, мокрой псиной и прокисшим вином. Егеря разделывали туши, собаки с визгом дрались за потроха, а несколько лордов, едва стоя на ногах, прилипли ртами к бурдюкам с элем. Женщины сомнительной наружности сновали по лагерю, украшая разговоры громким смехом. Здесь не место для леди: Адам повторил это не менее тысячи раз, но утро не смягчило Лиадан, и, кажется, она стала более упрямой, чем была вчера. Дерзкие речи прогоняли кровь с лица кастеляна. Интересно, кто научил леди матерным словам?       Благо, как и в Крейкхолле, по завершении охоты лагерь ставили неподалёку от замка, иначе злая леди на злой чёрной лошади заявилась бы сюда прямо в разгар вечернего пира. Вот было бы зрелище! Когда Лиадан злилась, глаза по-особенному блестели, щёки бледнели, и только по скулам расплывался неровный румянец.       Лишь бы она не сболтнула чего лишнего лорду Баратеону, но лучше, чтобы не молчала. Пускай будет благоразумной… но не слишком мягкой. Иногда девушка была слишком уступчивой, даже если это причиняло неудобства. Лионель смотрел так, будто кто-то плюнул ему в тарелку, когда они заявились и отвлекли от разговора с женой. Не стой она напротив Адама, никакие приличия не помешали бы подслушивать. — Мы виделись раньше? — внезапно спросила леди Баратеон. Адам сразу признал приличную леди: их всех учили улыбаться ровно на восемь зубов — ни больше, ни меньше. У этой, на удивление, получился не оскал, а нечто другое, но такое же неприятное.       Адам улыбнулся в ответ, поправил кудри. Девушкам это всегда нравилось, а жене лорда едва перевалило за двадцать. Шансы не призрачны, а вполне реальны. Лучше расположить её к себе, чем наоборот. — Миледи, я непременно запомнил бы ваши глаза, если бы видел их прежде. — Кастелян улыбнулся так широко, как мог, чтобы прикрыть явную ложь. Только одни глаза он считал красивыми и точно не эти.       Губы дрогнули, но женщина тут же поджала их и поспешно отвернулась. Что ж, попытка не пытка, в следующий раз точно получится.       Прошло не меньше десяти минут, прежде чем леди Пенарвин, откинув полог, вышла на улицу. Если бы можно было убивать взглядом, то Адам лёг бы замертво вместе со своей новой знакомой. — Что? — догнав, спросил кастелян. — Ничего, — леди дёрнула синий рукав, когда принимала локоть. — Сильные всегда так поступают со слабыми. — Вы расстроены? — Нет, Адам, мне очень радостно прямо сейчас, разве не видишь?       Взгляд выхватил лишь побелевшие губы, острые глаза и багровые пятна, расползавшиеся от ворота. Шутки — дело хорошее. Только улыбка не шла. — Он не может так поступить, это вне закона. — Слово сюзерена и есть закон. — Но… — Лиадан!       Адам оглянулся. — Там жена лорда Баратеона, вам следует остановиться. — В первую очередь она дочь лорда Морригена, мне точно не следует останавливаться — успели прозвучать слова, прежде чем женщина в зелёном вцепилась в локоть леди. — Лиадан, прошу, не огорчайся. — Голос стал совсем другим, не таким, как при разговоре с Адамом. — Лионель вернёт тебе все деньги. — Хорошо, — ответила леди. — Ты должна понять, что это к лучшему, милая, — ноги едва поспевали. — Твой замок первым встречает путников на королевском тракте, а сам беден и полуразрушен. Что о нас думает король и другие лорды, проезжая мимо? А если завтра кто-то нападёт? Ты не защитишь своего сюзерена и никогда не сможешь. — Поразительно, — Лиадан резко остановилась и высвободила обе руки. Краснота от шеи расползлась к подбородку и скулам. — Именно это мне и сказал ваш муж.       Адам дёрнул леди за рукав, но та лишь отмахнулась. — Я понимаю твои чувства, отец поступил несправедливо по отношению к тебе, но ты должна понять, что так будет лучше.       В нескольких шагах от Адама показался бестолковый Роланд, манящий рукой. Кастелян должен оставаться при леди, особенно когда та зла как тысяча драконов, но с гвардейцем был Десница — глупо упускать такой шанс. — Вы правы, — тон показался легким. — Вашему отцу так лучше. — Радостно, что ты это понимаешь. Мы вернёмся в Штормовой Предел вместе, и ты скоро позабудешь об этой неприятности.       Адам взглянул на дрожащие пальцы, перебирающие кольцо. Ничего не случится, если отойти на несколько шагов. Лиадан никогда не позволяла себе лишнего… Ну почти. — Я не поеду в Штормовой Предел.       Кастелян наконец расслабил плечи, уходя. Теперь оставалось уговорить отца и молиться, чтобы все дома позабыли о Ланнистеровской змеюке.       Адам недовольно вздохнул, когда Роланд, звеня доспехом, обнял его. — Что ты здесь делаешь? — вместо приветствия спросил дяденька.       Десница, стоявший в шаге сбоку, кивнул, в ответ Адаму. — Морригены захватили Белую Башню.       Дядя повернулся к принцу Бейлору, затем назад к родственнику. Адам с вызовом посмотрел на него. Пускай говорит что-то. Если Роланд был предан своей симпатии больше года, но не готов на нужный поступок, значит, всё это пустое. Но глупец только хлопал глазами. — Когда это случилось? — Две недели назад, ваша милость. — Вы уже ходили к лорду Баратеону, правильно понимаю? — Всё верно, — ещё ниже поклонился Адам, отвечая. — Он не намерен вмешиваться.       Принц поправил свою брошь. — Но тебе стоит, — его высочество кивнул в сторону дам.       Леди покраснела до корней волос, и даже в тени можно было разглядеть пульсирующую венку на лбу, а её собеседница мягко улыбалась, как кошка, налакавшаяся молока. Кастелян слишком хорошо знал эту улыбку. Каждая подлая женщина обладала ею. — Это вам не следует говорить со мной подобным образом, — спина Лиадан стала деревянной. — Может, вы и жена сюзерена, но я его вассал, а значит — лорд. Даже без замка.       Губы леди Баратеон перекосило. — Понимаю, — понизил голос Десница. — Захватывающее зрелище, но забери её, если не хочешь женской драки.       Адам только успел кивнуть. — И что же ты сделаешь? — ехидно протянула леди Баратеон. — Соберёшь армию и пойдёшь на Штормовой Предел? — хохотнула она, прикрыв рот рукой. — Я не ваш отец, — шагнула ближе, но Адам тут же схватил её под локоть. — Сир Брайс нас заждался, — сказал он и тут же обратился к другой: — Прошу прощения, миледи.       Стоило отвернуться, Лиадан затряслась, как лист на осеннем ветру. Адам почти волок её прочь, чувствуя, как под пальцами дрожит плечо. — Вот же тварь, — прошипела она. — Меня сейчас стошнит. — Что она сказала?       Девушка остановилась у ближайшего дерева и оперлась о ствол. — Боги… — она разглядывала свои дрожащие руки, начала их сжимать, но сделалось только хуже, теперь её трясло всю. — Меня сейчас стошнит. Мне жарко. — Присядьте.       Адам помог опуститься на влажную траву и тут же пожалел платье. Браавосский шёлк с цветочным узором не станет краше от зелёных пятен, и леди очень огорчится, когда успокоится.       Непонятно, когда именно пришёл Роланд, но он тут же протянул флягу племяннику. — Боги, что это! — отхлебнув, леди сразу же выплюнула в кусты. — Чего там только нет! — глупо заржал белый плащ. Наверное, неприятно видеть, как племянник держит за ладони его предмет воздыхания. Роланду бы присесть возле леди, но, наверное, он стеснялся принца за своей спиной. Рыцарям Королевской Гвардии запрещено водиться с женщинами. — Мне хочется плакать, — прошептала леди. — Дышите, — порекомендовал Десница. — Разве я не дышу?!       Боги, что на неё нашло? Принц Бейлор не ехидная дама и не будет терпеть грубые речи ради сомнительного удовольствия. — Простите, ваша милость, леди переволновалась. — Вы должны отвести её назад в замок и попросить помощи у мейстра Йормвеля. Сегодня пир, и важно привести себя в порядок до вечера.       Леди всё же расплакалась, когда гвардеец и Десница ушли.

***

      Лиадан пересчитала все завитки узора на бархате дивана. В голове больше не было ни единой мысли, кроме песенки-считалки о черепахе и змее. Мелодия давно забыта, но навязчивые слова звучали в ушах маминым голосом. Если папа буянил, мама первым делом укладывала девочек спать, даже днем, а Лиадан с сёстрами просыпались и всё уже было в порядке. Кроме того случая, когда утром проснулись все кроме матери.       Леди не вздрогнула, когда ручка хрустальной двери повернулась. Как некстати одеяло сползло с плеча, и вдруг стало невыносимо холодно. Конечно же, принц Бейлор даже не постучал. Это замок Таргариенов, с чего бы ему спрашивать разрешения войти? В своём замке Лиадан тоже не спрашивала. Она узнала его по стуку каблуков о мозаику на полу.       Мягкий диван прогнулся у колен. Десница что-то проворчал в свою бороду. Наверное, неудобно сидеть на самом краю. — От вас пахнет кровью и лошадьми. — Боги, я думал, ты спишь. — Нет, — глаза открывать не хотелось. — Ваш мейстер напоил меня чем-то, сказал, что я успокоюсь и усну. Обманул. — Да, получается так. — Простите. Я не хотела кричать на вас. — Всё в порядке. Но на следующий раз убедись, что никто не слышит. — А кто-то услышал? — Нет. Но Адам приходил принести извинения от твоего имени. Я, конечно же, простил. — Надеюсь, он не пошёл к той зелёной дуре. — Этого я не знаю. — Всё сделала она, — Лиадан попыталась взглянуть на Бейлора, но плечо помешало. Важно понять, злится ли он. — Леди Джинн сказала, что она запретила дамам говорить со мной. А сама притворялась подругой и убеждала меня переехать в Штормовой Предел, зная, что собирается сделать её семья, и она нашептала Лионелю нужные слова. А тот повёлся. Ещё лордом себя называет. Всё ради того, чтобы жалкому папаше достался замок. — Некоторые мужья готовы на многое ради жён. — Он в первую очередь лорд, а не муж! — Лиадан повернулась. Принц не мог быть настолько глупым — и правда: тот сидел довольный и одобрительно кивнул. — Ты права. — И не любит он её. В шатре на его постели спала другая женщина.       Бейлор издал смешок. — Только не говори об этом Мейкару, иначе леди Оланда быстро об этом узнает.       Лиадан села, обняв колени. — Тогда нужно сказать ему обязательно. — Принц пуще рассмеялся, и улыбка сама появилась на её лице. — Я послала Адама к лорду Коннингтону. — Ты намерена вернуть замок? — Я не знаю, — умостить удобно голову на коленях не удалось, — я не знаю, получится ли. Что бы вы посоветовали?       Бейлор сцепил руки в замок, зажмурился, мотнул головой. — Не нужно полагаться на мои советы. — Вы Десница. — Мой совет, — брови на мгновение поднялись, а рука потянулась к переносице, — мой совет заключается в том, чтобы ты забыла о замке. В столице тоже неплохо. Там всегда тепло и есть множество занятий для леди, — он избегал смотреть прямо. — Но это говорит не Десница, а его бездумный эгоизм.       Леди хохотнула. — Я буду жить в самой высокой башне, а вы будете слать мне послания солнечными зайчиками? — О нет. Скорее в пригороде. До Красного замка добирается вонь из города, когда дует ветер с Черноводной… — Я шучу, — остановила беспорядочную речь Лиадан. — Это из легенды о Бессмертном Короле и Безруком Дастине.       Все мужчины дураки, когда дело касается любви. Так говорила Джонквиль, но перед Лиадан сидел не Флориан. Хотя, если приглядеться… — Ладно. Ты отвлекаешь меня вновь. Я спрошу ещё раз. Ты намерена вернуть замок?       Спина сама выпрямилась от этого взгляда, и ничего кроме правды Лиадан сказать не могла. — Лорд Баратеон прав, я не способна содержать свои земли. Но Белая Башня не должна достаться Морригенам. Мне всё равно кому — лорду Коннингтону, Баклеру, милому Брайсу, его Чернушке или даже Колокольчику. — У Колокольчика уже есть замок. — Видите? Даже у Колокольчика есть замок! — Хорошо, — хлопнул ладонями по коленям Десница, поднимаясь. — Раз у Колокольчика есть, значит, и у тебя будет.