V/206.1 от З.Э

      Роланд даже не пытался заговорить, что было удивительно в той же мере, в какой привычна была его бестактность. — Без вас укладывать молодых постель не будут, милорд, или ваше присутствие в спальне сына обязательно? — раздался голос леди Джинн.       Бейлор остановился, но не обернулся, только почувствовал, как сжимаются пальцы. — Или вы за цветами и словами искренней радости и благодарности, Десница?       Последний раз подобный тон он слышал много лет назад, когда матушка отчитывала за разбитый витраж на веранде. Бейлор так и не признался, что это была глупая проказа Рейгеля.       Леди Джинн не стала дожидаться, пока Десница изволит обернуться, и сама шагнула ему наперерез. Роланд попятился от взгляда принца, чувствуя, что новое наказание уже не за горами. — Молчи, — предостерёг ее Бейлор. — Слышать ничего не хочу. — А надо, — возразила Джинн. — Ты не оставишь её в слезах и смятении. Сейчас Лиадан может надумать себе что угодно.       Подбородок опустился к груди, лицо свело от раздражения. — Да? — Бейлор и сам не ожидал такой едкости. — Я немного позже попрошу прощения за то, что не удостоился чести узнать о такой мелочи. — Не веди себя как мальчишка. Что за ребячество? — Ребячество? Должно быть, ты забыла, перед кем стоишь, — руки сцепились за спиной, грудь выпятилась, но эту женщину не пугала брошь Десницы, что удивило не меньше, чем её упорство. — Сколько отчётов ты прислала мне после того, как узнала? — Три, — вздёрнула острый подбородок Джинн. — Но сейчас речь не об отчётах, а о ребёнке.       Роланд нервно оглянулся по сторонам. — Верно, речь именно о нём. — Это было решение Лиадан, и я его поддержала. Скажи она сразу, ты бы побежал к отцу, поднял бы никому не нужную суету и неизвестно, чем бы всё обернулось. — Что за бред? — Дейрон запретил бастардов. — И что бы, по твоему мнению, сделал король, которого называют добрым?       Женщина прищурилась. — Не обманывай себя, Десница. Все помнят, что стало с восставшими лордами. Пусть казней и не было, это не отменяет прочей жестокости.       Бейлор лишь хмыкнул. — Тогда мне следует объяснить вам, леди Дастин, что жестокость короля рождается в Башне Десницы. Роланд, — негромко позвал он, и тот вздрогнул, — будь добр, придумай причину, по которой леди нужно вернуться к подруге.       Гвардеец кивнул и несмело увёл леди под руку. Принц решил не задерживаться. Незачем смотреть, как рыцарь страдает от вздорной женщины.       Король успел объявить обряд укладывания прежде, чем Бейлор вернулся. Оставалось лишь смотреть на хмельные лица, кивать в ответ на вопросы да изображать подобающе счастливого отца новобрачного. Музыка больше не подталкивала к веселью, вино не согревало щёк, и к утру ничего не изменилось.       Бейлор не стал смущать слуг своим присутствием в зале, пока они убирались. Такая работа требовала общения, а возможно, и перекуса прямо из тарелки какого-то лорда. В Каменной пасти тоже было неплохо. Хотя для обычной комнаты с четырьмя стенами это слишком громкое название — впрочем, как и всё, что нарекали его предки. Может, когда-то Эйнар Таргариен тоже смотрел на узкие заострённые окна от пола до потолка, и они представлялись ему драконьими зубами, а не странной прихотью зодчего?       Ладонь принца спустилась со лба к глазам, когда первые лучи солнца коснулись лица. — Бейлор?       Он не шевельнулся, только цокнул языком. Сразу узнал этот вкрадчивый тон, которым отец всегда начинал разговоры, когда заранее знал, что они будут непростыми. — Не ожидал, что ты здесь.       Если не ожидал — значит, размышлял, а раз так, то наверняка искал. — Ты знал, что я здесь, — ответил он, наконец опуская руку, но не оборачиваясь. — Знал так же, как знал, что нужно послать мейстера до того, как я попросил.       Солнце уже ползло по полу, расчерчивая пыльный камень клиньями. Король, шаркая мягкой обувью, приблизился к столу. Он всегда был привередлив к фруктам и на этот раз перебрал каждое яблоко, но так и не выбрал подходящего. — Я же просил, — выдохнул он, садясь напротив и прикрывая халатом брюхо, которого всегда стеснялся. — Это единственное, о чём я просил. — Нет, не единственное. — Но главное, — отрезал король. — Мне и так пришлось смириться с твоей выходкой и явным непослушанием, поэтому я был вправе рассчитывать хотя бы на ваше благоразумие. Я разговаривал с вами как отец с детьми, а не король с подданными, и вы оба обещали, Бейлор…       Рука прошлась по лицу, разглаживая нахмуренные брови. — Ты говорил с нами, как с детьми, потому что так проще верить, что мы послушно станем делать, как велено, и не причиним тебе хлопот. Но чего стоят обещания влюбленного рыцаря и испуганной дамы? — Дождался бы хотя бы моей смерти. — Папа… — А там занимайся чем хочешь. Женись, рожай детей и отвечай за это государством, которое я строил. — Мы строили. — Возможно! — отец стиснул подлокотник. — Но тебе не придётся умирать с мыслью, что всё разрушено, но не по твоей вине. — И тебе не придётся. Не нужно, — Бейлор наконец отнял ладонь от лица. — Я знаю, к чему все эти речи, так что можешь говорить прямо. — Ничего не поменяется. Давай всё останется на своих местах, пока ты не наденешь корону. — Надеюсь, это случится нескоро. — Не лги, — выдохнул король. — У тебя глаза косят, когда ты брешешь. — Они не от того косятся, — Бейлор поправил брошь. — Одни боги знают, что у тебя на уме. Твоя мать говорила, что светлые глаза не прячут мыслей, твои же чернее ночи, — король вытер яблоко о халат. — Я поговорил с тобой как отец. Теперь слушай меня как Десница. Пусть всё останется на своих местах: ты — мой наследник, а леди Пенарвин — хозяйка Белой Башни. Никто не предпримет попыток это изменить.       Бейлор прикрыл глаза, чуть не уронив голову на стол. — Это не то, на что я рассчитывал… — А если бы Валарр сделал подобное, как бы ты с ним говорил? — яблоко вернулось на стол. — Мне бы не пришлось с ним говорить. Женщина давно бы жила в Вольных городах на содержании короны. — Вот именно. — В таком случае это, пожалуй, лучшее, на что мне стоило рассчитывать. И как давно ты знаешь? — О, я просто догадывался, — поерзал в кресле отец. — У твоей матери губы тоже обиженно топырились, когда она ходила с животом. Но я был уверен, что ты скажешь мне. А ты всё молчал и молчал, так что я грешным делом подумал, будто мне просто показалось. Мало ли: может, лицо Лиадан обветрило штормом или общество леди Дастин успело ей наконец-то наскучить? — И всё же ты пришёл ко мне не вопросом, а с фактом. — Ну так я проведал с утра леди, — махнул он широким рукавом. — Думал, ты там.       Плечи Бейлора сами собой напряглись. Спина мигом отлипла от спинки кресла. — И что ты ей сказал? — Что очень огорчён, ведь теперь мне придётся перешивать карманы, чтобы носить с собой побольше карамелек, — добродушно гоготнул отец. — Да не смотри ты на меня так! Что тут уже поделаешь? Сбросить её, что ли, с башни? Девушка-то ни в чём не виновата.       Отец выудил из складок халата и протянул карамельку. Бейлор нехотя принял конфету. — Нужно как-то… — король неопределённо повёл рукой. — Я солидарен с леди Пенарвин в том, что следует дождаться конца свадьбы. Лишняя суета привлечёт ненужные взгляды. — Взгляды уже привлечены. — Да, — Дейрон встал, запахнул халат и подошёл к окну. — Я рассказывал тебе о сладостях под подушкой? — Конечно, — конфету Бейлор спрятал в карман, чтобы та не растаяла. — Твоя бабушка Нейрис постоянно прятала от меня сладости под подушкой, ведь пока я их не видел — я их не хотел. Я всегда знал, где они, стоило протянуть руку, пока мама спит, и, видят боги, я съел бы каждую карамельку и уничтожил все медовые пряники — крошки бы не осталось. Я знал, что мать не накажет, но она любила меня, и мне не хотелось её расстраивать. Понимаешь, о чём я? — Да. — Каждый лорд должен думать, как маленький принц, желающий сладости. — Хорошо, отец. — А когда все свыкнутся с тем, что сладость есть, может, тогда ты сможешь вытащить её из-под подушки.       Бейлор усмехнулся. Порой наивность отца поражала. В иной ситуации, как подобает Деснице, он бы спорил, привёл тысячу доводов и доказал, что лорды скорее придушат его этой самой подушкой, едва задуманное свершится; рассказал бы, скольких усилий будет стоить задобрить Дондаррионов с оглядкой на происходящее и что сохранить тайну в подобных условиях невозможно. Но пришлось промолчать. Не отцу же с этим разбираться.       Скажи Лиадан сразу, можно было бы действовать с учётом изменившихся обстоятельств, пока обстоятельство не обрело милую округлость и не грозило явиться взглядам всех лордов, съехавшихся на Драконий Камень. Теперь же вместо того, чтобы всё уладить и провести несколько чудесных месяцев в Белой Башне, предстояло разгребать огромную головную боль. — Мирия была бы мной недовольна, — отец посмотрел с лукавинкой. — Будь она жива, ты бы перестал быть холостяком ещё после турнира. — Вряд ли. Лиадан бы матери не приглянулась. — Ей бы ни одна женщина подле тебя не приглянулась, — пожал плечами отец.       Дверь распахнулась, и заспанный Мейкар решительно вошёл, направляясь прямо к брату. — Бейлор! Поздравляю!       Одним хлопком по плечу он едва не усадил Десницу обратно в кресло. — Боги, тебе лучше поменьше улыбаться. Это жутко, — отозвался Бейлор, покосившись на отца. — Я думал, может, ты у Мейкара, когда искал, — отец наконец-то добрался до яблока. — Ну конечно… — Бейлор вернулся в кресло. — Я уже был у маленькой леди, но злая женщина сказала, что та спит.       Бейлор хотел ответить брату что-то колкое — первое, что приходит на ум при упоминании леди Джинн, но очередной хлопок отвлёк. — Папа! — рыжая шевелюра сына только мелькнула перед глазами. — Дедушка ведь не шутит, правда? — Я… — вдохнул Десница. — К Матарису ты тоже заходил? — Валарр занят женой, — объяснил отец, явно наслаждающийся своей проказой.       В руках Мейкара откуда-то взялся кувшин с вином, и тяжёлые кубки со звоном опустились на стол. — Милорд!       Бейлор обернулся: у входа стеснительно жался Торвальд. Веснушки горели, мальчик прилагал все усилия, чтобы уголки губ оставались на месте. — Мне ждать объявления глашатая? — строго глядя на сына, который вновь без разрешения хлебнул вина, спросил Бейлор. — Кто знает? — ответил отец.