IV/206.1 от З.Э

      Правая рука всё ещё дрожала от того, что пришлось отпустить копье, и только рукопожатия не давали забыть, что ладонь существует. Грудь саднила после сшибки, но победная улыбка уверенно держалась на лице. Лионель подошёл последним. О его унижении говорила только багровеющая шишка посередине лба и взгляд затравленного оленя. Итог оказался удовлетворительным, пусть рогатый шлем сбить и не удалось, а за меч наглец так и не взялся. Этого достаточно, чтобы дурной лорд окончательно понял, что его место — в грязи ристалища, у копыт собственной кобылы.       Большой зал дышал сотнями свечей в ковках под потолком, где метался гул голосов и задорных мелодий. Бейлор сидел за главным столом, цепляясь за каждую деталь: шуты, музыканты, хохочущие лорды и их дамы, прячущие глаза, пока не добрали вина. Валарр залился румянцем, но не хмельным, а тем, что остаётся после жаркой схватки. Бейлор сам помогал снимать с него помятый доспех, видел синяк, расползающийся по плечу пурпурной звездой, а потому знал, что победа не далась легко, хоть и не был доволен тем, что некоторые мальчишки поддавались. Впрочем, не всякому рыцарю выпадает честный бой, если он принц.       Бейлор знал своё место. Теперь, когда Валарр без оглядки на отца начал улыбаться и даже заговорил с женой, оставалось лишь следить, чтобы собственный кубок всегда был наполнен.       После подобного турнира хмель уже не требовался, но вино лилось рекой. Валарр не доживёт до укладывания в постель, если Мейкар в ближайшее время не оставит его в покое. Брат не предупреждал, не участвовал в веселье — просто подкрадывался и подливал, едва кубок пустел. Мрачный хранитель праздника.       Столы быстро опустели — люди пустились в пляс, и даже слуги пританцовывали по тёмным углам. Когда Бейлор оглянулся, отца уже нигде не было. Найти корону в толпе не составляло труда, но первой в глаза бросилась довольная леди Джинн, державшая короля за руки. Кто бы сомневался.       Среди толпы почётных дам и кавалеров только одна сидела, поглядывая в сторону, пока доедала пирог с голубями. Грех прятаться в такой день.       Бейлор дважды посылал к ней Роланда, но Лиадан танцевать не согласилась. Может, и впрямь обиделась. А может, случилось то, чего следовало ожидать.       Ещё несколько месяцев назад, когда принц в последний раз посещал Белую Башню, его леди улыбалась так, как не улыбается сейчас, сама искала встречи, будила поцелуями и не давала заскучать ни на минуту. Даже показала козу-альбиноса. Дивное создание. Дядюшке Бриндену бы понравилось.       Перед отъездом хрупкие руки обнимали так крепко, что под камзолом захрустели рёбра, и даже Матарис удостоился объятий. Едва кавалькада добралась до Королевской Гавани, в Башне Десницы уже ждало письмо, пропитанное знакомыми духами. Лиадан посчитала обязательным объяснить, что именно леди Джинн порекомендовала так сделать.       Куда делась тоска, которой дышали её письма? Где тот трепет, с каким она ждала встречи на Драконьем Камне? Всё исчезло — вместе с невесомыми прикосновениями, осторожными поцелуями и восхищением в глазах, всегда обращённых в его сторону. Даже запах цветущего сада выветрился. Может, стоит считать это первой семейной ссорой? Вот только необходимо узнать, когда именно она случилась и нужно ли просить прощения.       Через неделю, когда гости разъедутся, Бейлор обязательно выяснит, но сейчас пусть ест свой пирог и наслаждается праздником. Незачем портить настроение, пока оно есть.       Матарис, сбежавший от девицы Вестерлингов, толкнул отца в бок и подмигнул блестящими от хмеля глазами. — Попрошу музыкантов сыграть дорнийский бранль, — вспыхнув, сын потянулся к кубку, но Бейлор тут же прижал его к столу. — Уже играли. — Леди Лиадан вчера обещала мне танец.       Бейлор лишь поднял брови. Отцам не пристало поощрять подобное. Сыновья не должны становиться сводниками. Однако разум почему-то мёртвой хваткой вцепился в одно-единственное слово. — Вчера, — повторил Десница. — Вы когда успели увидеться? — Мы утром играли карнафф с Валарром, Кирой и леди Эйлинор.       Разве Лиадан не проспала к полудню? Рука соскользнула с кубка, и радостный принц тотчас потянулся губами к вину. Взгляд метнулся к столу напротив — пирог съеден, место пустовало. — Иди к музыкантам. Проси бранль.       Пришлось пригласить леди Эйлинор. Она безумно любила танцевать, но Эйрис никогда не давал жене повода развлечься. Не то чтобы Бейлор любил подобное, но с чего-то — вернее, с кого-то — следовало начать. В его руках сменилось не меньше трёх дам, прежде чем он увидел Матариса и Лиадан. Ещё год назад сын был на голову ниже леди, а теперь гордо вёл её в танце с неуклюжестью жеребёнка. Забавно.       Едва Бейлор приготовился двинуться в нужную сторону, отпустив даму, чьего лица он даже не запомнил, как в ладонях оказалась леди Джинн. Оставалось только вздохнуть. — Что происходит? — А что происходит, милорд? — унизанные перстнями пальцы скользнули к его предплечью, но Бейлор тут же отступил, а его место занял лорд Баклер. Так ей и надо.       Он оглянулся, но леди в синем платье с корсетом в виде башни нигде не было. Бейлор прошёл вдоль стены, уклоняясь от протянутых кубков и приглашений. Кто-то окликнул его по имени, но остался без ответа. Нужно было найти место, откуда виден весь зал, чтобы понять, где искать Лиадан. Разговор назревал давно, вот только о чём говорить — непонятно.       Отец преградил путь. Он никогда не пил, но выглядел так, словно опорожнил целую бочку. — Гляди, что подарили.       Он протянул кинжал. Кожаные ножны, золотая вышивка, дракон с аметистовыми глазами, держащий в пасти огромную чёрную жемчужину. Чем дольше Бейлор вглядывался, тем больше проявлялось деталей, но почему-то от этого к горлу подступало раздражение. Отец вечно отвлекает не вовремя. Нет, всё не так. Он просто радуется подарку. Ничто не занимает короля сильнее, чем милые побрякушки. Папа делится радостью с окружающими, как делал это всегда. — Красиво, — ответил Бейлор, но отец продолжал смотреть. — Чешуйки искусно сделаны. — Каждая отличается от другой. Хайтауэр убеждён, что внутри валирийская сталь. Но либо он дурак, либо считает дураком меня. — Он не дурак, — ответил Десница, уже выискивая глазами одного человека в расходящейся к столам толпе. — Знаю, но я решил не обижаться. Уж больно милая вещица. — Да, хорошо.       Место Лиадан пустовало, только корка от пирога валялась на тарелке. С другой стороны зала Лионель тоже отсутствовал. Бейлор поправил ворот. — Сзади, — устало сказал отец.       В дверном проёме мелькнули синий силуэт и чёрная тень, сверкающая перстнями. — Леди Пенарвин стало душно, — мягко улыбнулся король. — Поди проверь, как она.       Бейлор было повернулся. — Мой кинжал! — возмутился папа. — Да, — подарок вернулся к хозяину. — Прости.       Роланд, как всегда, последовал за ним, едва заметил неладное. В коридоре ещё стояло эхо музыки из зала, а по углам лорды лапали чужих дам, не обращая внимания на проходящих мимо. Бейлор невольно вглядывался в лица и мелькавшие из-под юбок ноги, но упрямо шёл вперёд.       Музыка затихла. Дверь в покои леди Дастин осталась приоткрытой, когда мужчины проскользнули вовнутрь. — Боги, быстрее, — молила Лиадан. — Я пытаюсь! — огрызнулась Джинн. — Не могу больше… — что-то треснуло. — Терпеть. — Почти…       Ещё одна дверь скрипнула, женщины разом повернули головы. — Боги, — бледными губами прошептала Лиадан.       Леди Дастин пыталась расшнуровать корсет. Выходит, отец зря смотрел с такой настороженностью. Бейлор с облегчением выдохнул, шагнул вперёд, отстранил несносную женщину и взялся за края шнуровки. Семеро смилостивились — она просто плотно поужинала и увлеклась танцами, вот и всё.       Корсет затрещал, люверсы полетели в стороны. Только бы не злилась за испорченную вещь.       Она оперлась руками о стол, медленно опустилась в кресло и тут же накинула на себя плащ. Поздно. Движения слишком медленные, чтобы Бейлор не успел заметить. — Лиадан, — прошептал он, отпуская края проклятого корсета.       Она не поднимала глаз, лишь плотнее закуталась в ткань. К бледным щекам подступал румянец. — Лиадан, — в этот раз голос прозвучал громче.       Леди Дастин за спиной издала какой-то звук, но тут же осеклась, заметив поднятую руку Десницы. — Убери плащ, Лиадан.       Она закрыла лицо ладонями и замотала головой. — Почему?       Молчание красноречивее любых слов. Лиадан не сопротивлялась, когда он коснулся её запястья и потянул вверх, помогая встать. Синее полотно осталось лежать на кресле. Она не поднимала глаз — он тоже. Будь нижнее платье свободнее… Запри они дверь… Одно быстрое движение… Он бы никогда не заметил этой маленькой округлости внизу живота, которую любой другой принял бы за последствия пира.       Рука на запястье разжалась, Лиадан молнией метнулась обратно в кресло. — Я не…       Бейлор стоял и смотрел. Он увидел всё сразу, едва она освободилась от корсета. Первая улыбка сползла с лица. Плечи напряглись, пальцы сжались в кулаки, а внутри что-то треснуло, как корабельный канат под напором течения.       Слуг не брала, от покоев отказалась, не поехала кататься верхом, не дала понять ни прямо, ни намеком. А собиралась ли…       Смысл происходящего добрался до разума не сразу. Сначала пришла горячая волна, поднявшаяся от груди к горлу и заставившая всё вокруг потемнеть. Плечи опустились сами собой, голова чуть качнулась назад, и он поймал себя на том, что смотрит в потолок, хотя искал там вовсе не ответа, а возможность того, что происходящее вдруг перестанет быть реальным.       Рука поднялась к лицу. Одеревеневшие пальцы впились в лоб, переносицу, скулы. На секунду он исчез под собственной ладонью. Это не помогло убрать то, что клокотало в груди. Ладонь поехала вверх, зарылась в волосы, с нажимом прошлась по голове до самого затылка, оттягивая корни. Замер на секунду и уронил руку вниз.       Главное — не смотреть, иначе… Иначе… Бейлор не знал, что иначе. Окно. Оттуда должно веять ночной прохладой. Луна освещала побережье. Чайки клевали что-то на берегу, где старый рыбак собирал сети. — Ваше высочество, — окликнули его, — принц Бейлор.       Точно, Роланд всё ещё был здесь. — Позови мейстера Йормвеля, — сказал Десница чужим голосом. — Проследи… — спазм сдавил горло, — проследи, чтобы его никто не видел.       Рыбак путался в водорослях внизу, наверняка матерился, раз чайки взмыли в небо. — Мейстер просто осмотрит тебя, убедится, что всё в порядке, — пропищала леди Дастин.       Взгляд метнулся к креслу — пусто, лишь синяя ткань свисала со спинки. Две испуганные женщины смотрели на него: Лиадан лежала, натянув одеяло до самого лица, а Джинн гладила её по голове. — Мейстер же просто посмотрит её, да?       Руки за спиной сжались так, что кольца врезались в кожу лезвиями. — За кого вы обе меня принимаете?!       Леди вжались в изголовье, и Бейлор понял, что, скорее всего, кричал. Он тут же отвернулся. Рыбак исчез, только водоросли остались, да белые птицы, дерущиеся незнамо за что. — И когда… — Бейлор прикрыл глаза. — Должен был ли я когда-то узнать об этом, Лиадан?       Молчит. Значит, он вообще не должен был узнать. Как… Как она пустилась в такой путь? Зачем затянула до упора? Танцевала… Каждый день. А если бы? Она не думала о будущем, потому что если думала… Или всё-таки думала? — Что бы ты сделала? Подкинула младенца свинопасам? Оставила на пороге септы? — Хватит! — леди Дастин поднялась с кровати. — Мы все встревожены, но… — Закрой рот.       Кровать скрипнула — женщина вернулась на место. — После свадьбы, — всхлипнула Лиадан. — Я хотела сказать после свадьбы. — Это случилось не вчера. Неужели в Белой Башне нет ворона? — Я не…       В двери показался мейстер с сундучком, прижатым к груди. — Где Роланд? — спросил Бейлор, пока Йормвель раскладывал склянки. Леди Дастин следовало немедленно выставить за дверь. Её единственная задача — докладывать. А она имела наглость… Боги. — Я не видел его. — Как же ты здесь оказался? — Его величество послал меня.       Лиадан начала что-то бормотать, всхлипывая. Йормвель подсунул какую-то склянку, чтобы та подышала. Бейлору бы тоже вдохнуть этого зелья. Может, тогда перестанет давить шею. — Я не затягивала корсет на животе, — донеслось до него, — только там, где рёбра. — Да, — ласково улыбнулся Йормвель. — Поднимите рубаху, миледи.       Её слёзы настойчиво напоминали, что сейчас нужно быть рядом, держать за руку, говорить слова утешения, пока эти пронзительные звуки не перерастут в истерику, но бордовые борозды от корсета под рёбрами вновь направили его взгляд к окну.       Только в её глазах он не искал обмана, не ждал подвоха в речах, не думал, что нужно оставаться настороже рядом с единственным человеком, с которым мог расслабить плечи. Вдох, ещё один, ещё. Морской воздух должен приносить успокоение. Мать всегда отправляла маленького Бейлора подышать, но не объяснила, что делать, если не помогает. — Милорд, — мейстер уже тоже стоял у окна, протягивая дурно пахнущую ткань, — всё в порядке. Живот мягкий, никакой опасности нет. Я приготовлю лекарство, чтобы успокоить нервы. — Кому? — Леди Пенарвин, конечно же.       Бейлор поправил свою брошь. — И объясните леди, что с ней происходит. Для неё это впервые. — А вы… — запнулся Йормвель. — А я, — Десница выпрямился.       Лиадан вновь подоткнула одеяло к подбородку, будто он забудет, если не будет видеть. Леди Джинн с кубком стояла у изголовья. — А я возвращаюсь на пир. Скоро укладывание в постель, — зачем-то объяснил он, и тут же развернулся к выходу.