Часть 1, день 1

      Очень интересная книга — фкр по кормлению паллиативных больных. И вдохновляющая.

***

      Зажёгся яркий свет, зашла Аннет.       — Доброе утро, Ада!       Я только поглубже нырнула под одеяло.       — Ада, просыпайся. Нужно сделать уколы.       Я не понимаю, зачем это происходит каждый день. Если магия вернётся, то это ни с чем не связано, а если не вернётся, то я всё равно умру. И лучше рано, чем поздно.       — Ада, может, для разнообразия, ты будешь хорошо себя вести?       Нет. Но она не очень и надеялась и сразу пригласила заодно Нину и Росси. Я покрепче завернулась в одеяло.       Ну, некоторое время они провозились, выковыривая у меня из рук и ног одеяло. Я пыталась жалобно дышать, но дыхания не хватало.       Меня перевернули на живот, привязали руки. Росси и Нина держали, а Аня колола.       Это было долго, потому что уколов было несколько. 3 шприца. И больно. Я знаю, что витамины болезненны, какое-то обезболивающее, и на этом мои познания в медицине заканчиваются. Нет, если бы я спросила, они бы что-нибудь ответили, но ну их.       Я не знаю, зачем их трое. Я сильно ослабела без магии — и сопротивляюсь всё равно не в полной мере, чтобы был запас сил в случае чего-то ещё страшнее.       Аннет вытащила третью иглу, приложила ватку, натянула мне обратно штаны. Значит, всё. Они почему-то не соблюдали хоть какой-нибудь график, и каждый день был полон для меня неожиданностей.       Я свернулась в клубочек (щадяще, не мучая попу и ноги), забрала обратно своё одеяло и накрылась целиком. По утрам обычно следует завтрак. С некоторым порицанием мне разрешают его пропускать. На обеде тоже можно покапризничать, но там все более настойчивы. Да и капризы выполняются, так что продолжать как-то глупо, приходится есть.       — Ада, ещё не время отдыха. Нужно искупаться.       Тоже то ещё занятие. Характер очень мешает мне привирать, и на какие-то опросники депрессии я отвечала честно. Короче, теперь меня за пределами безопасной спальни не оставляют одну.       С одной стороны, конечно, контролируют, с другой — признают мои талант и изобретательность. Магу полезно быть изобретательным, да. Да...       Я сильнее закуталась в одеяло, выражая протест. В самом деле, ещё даже боль от вас не прошла!       Сначала мне рекомендовали после уколов ходить. Не знаю, по-моему, при ходьбе больнее.       — Ада, 2 минуты тебе даю.       Я не отреагировала.       Мне иногда и самой своё поведение кажется бессмысленным. Но редко, скоро я опять себя понимаю.       Через 2 минуты боль прошла и меня опять начали выковыривать.       У всех людей есть привычка купаться? Нет. У тех, у кого магия сама очищает кожу, нет такой необходимости.       И у меня раньше не было. А теперь есть... И я не очень любила ванные процедуры, так что и привычки нет.       Втроём они меня искупали, оделась я сама.       Почему они все меня терпят? Отпустите. Или наоборот, привяжите навсегда, чтобы я окончательно потеряла надежду...       После купания принесли завтрак, так как я не захотела спускаться в столовую, к поварам.       Раньше, когда я была магом, я всегда завтракала. Но теперь я не трачу столько сил и мне не хочется столько есть. По утрам желудок просто просыпается позже и еда меня отвращает. Сегодня я даже почувствовала фантомную тошноту.       Девочки меня поуговаривали стандартные полчаса и перестали, оставив еду. Ближе к обеду я иногда перебиваю себе аппетит, но они вроде не против.       Полчаса я отдыхала. Мне стало не хватать ночного сна, который и так очень долгий.       А потом меня отправили на МРТ.       Меня предложили связать, но я вяло пообещала хорошо себя вести: слишком этот аппарат опасный может быть. Мне показали экстренную кнопочку и отправили внутрь.       Я поняла, что нажала на кнопку только тогда, когда меня уже вытащили. Было очень страшно и неприятно.       — Ада, ну чего ты? Адочка... — Нина стёрла с моей щеки слёзы. Я судорожно вздохнула, она приобняла меня.       Да не знаю, страшный он, этот аппарат. Ладно.       Но это оказался только первый этап.       Подошла Аннет, рассказала, что на меня будут надевать шлем, в который будут подавать ток.       Я не собиралась сотрудничать, но избежать шлема оказалось сложно, а потом меня просто удержали. Меня попросили дать обратную связь или хотя бы предупредить, если что-то будет не так. Я стоически молчала, но, скорее всего, именно это им и было нужно, или по крайней мере датчики внутри шлема были надежнее моих слов.       Это было долго, и потом пришло время обеда.       Я не очень хотела есть, но решила хотя бы попробовать.       Не знаю, в столовой меня затошнило. Я честно объявила, что не хочу есть, но мне не поверили.       Зря это они. Я уже давно меньше ем. Нет, и они говорят, и я сама пытаюсь поесть хоть немного каждый раз, когда чего-то хочется. Но аппетита всё меньше. Сомневаюсь, что мне уже не стимулируют аппетит, так что говорить что-то ещё смысла нет.       Вчера я только немного пообедала и совсем не ужинала. Тогда мне сказали, что так не пойдёт и в следующий раз так делать будет нельзя.       Но я не хочу.       Росси ожидала капризов, требований чего-то особенного, но я молчала. Мне не дали уйти к себе, мне было в высшей степени дискомфортно.       У Росси, наверное, были подробные инструкции. Она попыталась накормить меня супчиком принудительно, с ложечки.       Удивительно, но у меня получилось отбиться от неё одной.       Она позвала медсестёр. Вдвоём они работали лучше, но я продолжала сопротивляться. Когда я сильно поперхнулась и долго не могла прокашляться, они передумали продолжать. Под их внимательным взглядом я пообещала съесть одну ложку и даже съела, но на этом остановилась.       Девочки выглядели расстроенными, но отпустили меня в комнату.       Мне кажется, их планы поменялись.       Ко мне пришёл Мидерок — врач-хирург, гастроэнтеролог.... Но в первую очередь он лечил ЖКТ других пациентов этого паллиативного центра.       Я не совсем в этом центре — во врачебном домике на территории больницы. Особые условия для бывшего особого мага...       Мидерок пришёл ко мне с большим чемоданом инструментов.       — Здравствуйте, Аделаида. Как у вас дела?       Я промолчала, но от него не отворачивалась.       — Мне рассказали, что вы отказываетесь от еды.       Я отрицательно покачала головой.        — Да? Вы с самого утра ничего не ели. Вам что-то не понравилось? У вас что-то болит? — Он оставил чемоданчик и сел ко мне на кровать.       Я постаралась остаться невозмутимой.       — Тебя тошнит? — Он придвинулся ближе и заглянул мне в глаза.       Я поморщилась. И нет не сказать, и да не сказать. Вроде тошнило, а может, и показалось...       — Ада. Я опущу вопрос завтрака, но почему вы не пообедали? Вы сейчас голодны?       Знаете такое состояние, когда вроде и чего-то не хватает, и отвращение к еде? Нет? Ну, это оно.       — Может, вы пойдёте сейчас обедать? Я могу пригласить Аню или Нину.       Я покачала головой.       — Как я могу вам помочь, если вы мне не отвечаете? — Он встал и наклонился к чемоданчику, поднимая его на тумбочку для инструментов, находящуюся на удалении от кровати.       Я напряглась.       — Ада? — Он раскрыл чемоданчик и обернулся ко мне.       Я подобрала поближе одеяло.       — Тогда позвольте мне провести небольшой осмотр.       Наверное, привязывать меня будет. Один он, конечно, со мной справится, но одновременно проводить свои манипуляции неудобно.       — Не надо, — я впервые ему что-то ответила.       — А как мне ещё понять, вдруг у вас что-то болит? Вам неприятно глотать? Больно?       Я опять отрицательно покачала головой.       — А что же, Ада?       — Ничего. Я не хочу... И всё...       — Нет аппетита?       Я неуверенно кивнула.       Он тяжело вздохнул.       — И всё же давайте проведём осмотр. Я буду аккуратен, не нужно бояться.       Он пересчитал мне зубы, осмотрел слизистые покровы рта и носа, даже горла. Посмотрел, как глотаю, пощупал живот... И справился один, даже не привязывая.       — Даже если нет аппетита, нужно есть, — заключил он, осторожно отпуская меня. Интересно, я сильнее или слабее его обычных пациентов? Хотя какая разница, вряд ли они сопротивляются... — Постарайтесь поужинать. Если вы ничего не поедите сегодня, я назначу зонд. Видели такое когда-нибудь? Трубка такая, через нос к желудку.       — Почему через нос? — я была слишком удивлена, чтобы не спросить.       — Чтобы рвотного рефлекса не было, — так же учтиво, как и всё время, ответил он и вышел.       Бред какой-то.       Зонд в желудок через нос.       И за что? Ну не могу я даже видеть еду! Хотите лечить, так лечите, наверняка есть лекарства для повышения аппетита.       Но почему-то не работают, наверное. Мне бы, может, тоже хотелось иметь больше сил. А то скоро санитары будут просто ждать, пока я за минуту выдохнусь, и делать со мной что угодно.       Когда Аня зашла, я не успела ещё вытереть слёзы. Она приобняла меня, но я отстранилась.       — Ада, я сразу и ужин, и таблетки принесла.       А может, у них есть режим, просто не к моему сну привязанный? Или ладно, только для антибиотиков важно принимать их по времени?       Горсть таблеток вызывала отвращение наравне с тарелкой ужина.       Таблетки я так и не выпила. Часть она обещала ввести внутривенно, а часть растворила в воде.       Я разозлилась и даже не пыталась притронуться к ужину. Она не стала долго меня уговаривать и пообещала их ввести через трубку.       Сама она с уколами не справляется, позвала Росси.       Может, оно того и не стоило, терпеть 4 укола подряд. И ничего не сделаешь.       Потом опять пришёл гастроэнтеролог с чемоданчиком. В этот раз он из него вытащил длинную силиконовую трубку и несколько баллонов.       Пока я не могла двинуться от ужаса, Росси с Аннет меня повязали.       Да, он мне нос обезболил, двигался медленно, аккуратно... Я вскоре тоже перестала дёргаться...       Никому не рекомендую. Это кошмар. Трубка в носу — самое неприятное, что со мной случалось.       Сам процесс длился долго. Мне сказали, минут двадцать. Я старалась аккуратнее дышать и подавить истерику.       Потом он открутил баллон и предложил оставить трубку до следующего раза. Аннет согласилась со мной и сказала её вытаскивать.       Я вообще сидела не шевелясь.       Вытаскивать её было ещё больнее.       После всего Аннет сказала, что можно чистить зубы и ложиться спать и больше меня сегодня не побеспокоят.