Часть 4

Монаковка никогда не видела ничего подобного. Весь город был перекрыт, аэропорт работал в авральном режиме, а отель «Монаковка Палас» превратился в крепость любви, какой этот мир ещё не знал. Решение было принято после трех дней непрерывных разговоров, слёз, смеха и, как ни странно, совместного приготовления ужина, в ходе которого Макс Ферстаппенко впервые в жизни пожалел, что не взял на кухню своего гоночного инженера. Лиза Лизааа Аморе Аморее оказалась виртуозным поваром, Кристина — строгим критиком, а Макс — главным дегустатором, который к концу вечера выглядел так, будто объелся на Гран-при всех стран мира. — Мы поженимся втроем, — сказала Кристина за десертом, и это прозвучало не как предложение, а как приказ курдской принцессы, не терпящий возражений. — Я люблю вас обоих. Вы любите меня. И если вы готовы любить друг друга хотя бы ради меня — мы справимся. Макс посмотрел на Лизу. Лиза посмотрела на Макса. А потом Лиза протянула ему через стол тарелку с последним кусочком пирога. — Держи, — сказала она тихо. — Ты сегодня много работал. Макс взял пирог, и в этот момент что-то щёлкнуло. Не любовь — он был честен с собой, он любил только Кристину. Но уважение. Теплота. Понимание, что эта хрупкая девушка с глазами, полными слез, готова делить с ним самое дорогое, что у неё есть. — Справимся, — кивнул он. --- Свадебный зал был украшен так, будто здесь готовились принимать королей всех королевств одновременно. Белые лилии от Лизы переплетались с алыми розами, которые выбрал Макс, и с горными травами, которые Кристина привезла из своего тайного курдского убежища. Гости прибывали с утра, и охрана отеля сдалась ещё до полудня. Первыми, нарушив все протоколы безопасности, вошли Карина и её жена Ки. Карина, дипломат, чьё имя знали в самых высоких кабинетах мира, та самая, которую шепотом называли «серым кардиналом», натолкнувшим Трумпа на войну с Ирином, сейчас стояла в элегантном брючном костюме и держала за руку свою жену с таким видом, будто мир у её ног — это само собой разумеющееся. — Кристина, — Карина поцеловала невесту в щеку, и в её ледяных глазах мелькнуло что-то человеческое. — Ты всегда делаешь всё с размахом. Трое? Это даже для тебя смело. — Карина, — Кристина улыбнулась в ответ. — Ты та, кто развязала войну с Ирином. Ты последняя, кто будет меня судить. Ки тихо рассмеялась и подмигнула Лизе, которая стояла рядом и перебирала лепестки лилий, нервничая. Следующий вход заставил охранников поперхнуться кофе. Говнобазука2000 ворвалась в зал с такой энергией, что люстры закачались. Популярная блогерша, подруга Кристины и Лизы с тех времен, когда они были никем и нигде, сейчас выглядела так, будто пришла не на свадьбу, а на собственную пресс-конференцию после мирового тура. — Ну че, курдская принцесса, — гаркнула она на весь зал, обнимая Кристину так, что та пискнула. — Дождалась? Трое? Я всегда знала, что ты не умеешь выбирать. Поэтому берешь всё! — Говнобазука, — простонала Кристина сквозь смех. — Ты раздавишь моё платье. — А чо, платье красивое, — отмахнулась та и переключилась на Лизу, которую обняла с нежностью, удивительной для такой громогласной особы. — Лизок, ты как? Не обижает этот голландский газонокосилка? Лиза покраснела и замахала руками, а Макс, услышавший это из соседнего угла, только покачал головой. Он уже понял, что с этой компанией его гоночные достижения значат примерно столько же, сколько прошлогодний снег. Зашли Мерлин и Зиро. Мерлин, админ самого крупного телеграм-канала по сплетням в мире Формулы-1, держалась с достоинством человека, который знает всё обо всех и умеет превращать информацию в оружие. Рядом с ней шла Зиро — её близкая подруга и по совместительству дочь Рао, о которой Мерлин знала, кажется, даже больше, чем положено знать простой подруге. — Мерлин, — Кристина обняла её. — Ты только без сплетен сегодня, ладно? Моя свадьба не должна попасть в твою рассылку. — Кристина, дорогая, — Мерлин улыбнулась той самой улыбкой, от которой у пилотов Формулы-1 подкашивались колени. — Эта свадьба уже самая громкая сплетня сезона. Я здесь не чтобы собирать материал, я здесь чтобы наслаждаться. Но если что-то случится... — Если что-то случится, ты узнаешь об этом первой, — закончила за неё Зиро, обнимая Кристину. — Мама скоро будет, она с Камилой и Бабунгой. Арарат пришла со своей женой Кайзер. Арарат была величественна, как гора, в честь которой её назвали, с мощной энергетикой и спокойствием, которое даётся только тем, кто знает себе цену. Кайзер держалась рядом с ней с царственной грацией, оправдывая своё имя. — Мы принесли подарок, — прогудела Арарат басовитым контральто, вручая Кристине огромный сверток. — Там то, что поможет вашему союзу стоять веками. — Надеюсь, это не очередной артефакт с проклятием, — прищурилась Кристина. — Моего семейного проклятия мне хватает. — Нет, — рассмеялась Кайзер. — Это просто очень хороший чай. И тут в зале изменилось всё. Вошедшая великолепная m была грозой всех. Она не шла — она шествовала. Воздух вокруг неё сгущался, гости инстинктивно расступались, а самые нервные начинали поправлять воротнички. Молва гласила, что достаточно одного её взгляда, чтобы самый отъявленный спорщик забыл, как говорить. — m, — выдохнула Лиза, делая шаг назад. — Лиза, — m наклонила голову, и в её глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее одобрение. — Ты стала смелее. Раньше ты бы спряталась за Кристину. — Она и сейчас за ней прячется, — хмыкнула Кристина, обнимая Лизу за плечи. — Но это моя привилегия — защищать её. m перевела взгляд на Макса. Тот, чемпион мира, человек, который обгонял на мокрой трассе с закрытыми глазами, почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Ферстаппенко, — сказала m. — Надеюсь, ты понимаешь, что теперь ты отвечаешь не за одну жизнь, а за две. — Понимаю, — кивнул Макс, выпрямляясь. — Хорошо, — m кивнула и отошла, позволяя всем выдохнуть. Но главный сюрприз был впереди. Когда объявили Рао, все обернулись. Рао, несравненная, неповторимая, великолепная, прекрасная, вошла в зал с таким величием, что даже m слегка приподняла бровь — высшая форма уважения в её исполнении. Рядом с Рао шла её жена Камила, а чуть позади, с видом человека, который уже всё видел и ничему не удивляется, шествовала взрослая дочь Рао — Бабунга Набунга. — Бабунга! — закричала Кристина, бросаясь обниматься. — Ты пришла! — Конечно пришла, Крис — Бабунга Набунга обняла её в ответ с достоинством, которое сочеталось в ней с лёгкой иронией. — Пропустить такое? Три невесты в одном флаконе? Это историческое событие. — А Лиза, — Бабунга перевела взгляд на Лизу, — выглядит просто прекрасно. А это, видимо, и есть тот самый быстрый голландец? — Я Макс, — представился он, протягивая руку. — Знаю, — кивнула Бабунга. — Я слежу за гонками. Вы неплохо пилотируете. Для мужчины. Макс не нашёлся, что ответить, и просто кивнул, чувствуя, что эта семья будет испытывать его на прочность ещё долго. Рао тем временем обняла Кристину, потом Лизу, потом, подумав, и Макса, чем вогнала того в легкий ступор. — Ты выбрал сложный путь, гонщик, — сказала Рао, и её голос звучал как музыка. — Но я чувствую, что вы справитесь. Камила, жена Рао и мачеха Бабунги, стояла чуть поодаль, улыбаясь своей мягкой улыбкой, и никто пока не знал, что этот вечер перевернёт несколько судеб. Следом прибыли Моня, Евгения, Арука, масюня, Hanna Riley, ari, Lois Lane и Мария. Зал наполнился смехом, объятиями, криками «Я так соскучилась!» и «Ты выглядишь потрясающе!». Каждая из подруг Кристины и Лизы была уникальна, каждая принесла свою энергию, и скоро зал гудел как улей. --- Со стороны Макса гости были немногочисленны, но каждый из них был звездой первой величины. Шарик Лэклэ из команды «Казырарри» вошёл с видом человека, который готов ко всему. Он был красив, элегантен и излучал уверенность, но те, кто знал его близко, понимали: где-то глубоко внутри Шарика живёт его вторая личность, которую он держал под строжайшим секретом. Никто не знал, когда та просыпается и что делает. Шарик предпочитал этот вопрос не обсуждать. — Макс, — Шарик пожал руку другу. — Ты, конечно, устроил. Я думал, моя личная жизнь — цирк, но ты меня переплюнул. — Подожди знакомиться с остальными, — хмыкнул Макс. — Там такое... Следом вошли Жора Трасселл из «Бомберседес» и молодой гонщик из той же команды — Андрей Ким Талибантанелли. Жора окинул зал оценивающим взглядом и тут же заметил Рао. Она стояла у окна, и свет падал на неё так, будто сама Вселенная решила подсветить главную красоту вечера. Жора почувствовал, как сердце пропустило удар, но виду, конечно, не подал. Он был Жорой Трасселлом, в конце концов. Он не будет пялиться, как последний мальчишка. — Жор, ты смотришь на Рао, — заметил Андрей Ким Талибантанелли, молодой и дерзкий, который только начинал свой путь в Формуле-1, но уже успел прославиться своей скоростью и острым языком. — Не смотрю я ни на кого, — отрезал Жора, хотя его взгляд снова скользнул в сторону Рао. — Она просто... фотогеничная. И всё. — Ага, — усмехнулся Андрей. — Конечно. Я слышал, она та, кто венчает. Так что тебе придется стоять рядом с ней. — Заткнись, Ким, — буркнул Жора, но сам поправил воротник рубашки. Андрей только закатил глаза и пошёл знакомиться с остальными гостями, оставив Жору наедине с его разыгравшимися чувствами. Карлос Чайнс из «Вильямас» вошёл элегантно, как всегда, и сразу же заметил Карину. Она стояла у стойки с напитками, держа в руке бокал, и обсуждала что-то с Ки. Карлос смотрел на неё так, будто увидел не просто женщину, а вызов, который ему предстояло принять. — Иди уже, — толкнул его в бок Ландо Чоррис из «Макшнакнекс», который вошёл следом. — Ты же весь вечер будешь на неё смотреть или подойдешь? — Она замужем, — пробормотал Карлос. — И что? — Ландо пожал плечами. — Посмотри на нашу компанию. Здесь все за кем-то замужем и все в кого-то влюблены не туда. Главное — чтобы все были согласны. Карлос глубоко вздохнул и направился к Карине. — Позвольте представиться, Карлос Чайнс, — сказал он, протягивая руку. Карина подняла на него глаза, и в её взгляде мелькнуло что-то, чего Карлос никак не ожидал. Не холод. Не отчуждение. Интерес. — Карина, — ответила она, пожимая его руку. — Я знаю, кто вы. Ваш пит-стоп в Сильверстоуне был впечатляющим. — Вы следите за гонками? — удивился Карлос. — Я слежу за всем, что может быть полезно, — ответила Карина с лёгкой улыбкой. Ки, стоявшая рядом, наблюдала за этой сценой с лёгкой усмешкой. — Иди уже, — сказала Ки, подталкивая Карину локтем. — Я вижу, как ты на него смотришь. — Я? — Карина приподняла бровь. — Это он на меня смотрит. — Вы оба смотрите, — усмехнулась Ки. — И я не против. Он симпатичный. А я пока пойду поговорю с Говнобазукой, у неё такие забавные истории. Ки отошла, оставив Карину и Карлоса наедине, и те двое на мгновение замерли, изучая друг друга. — Ваша жена... — начал Карлос. — Знает всё, — закончила Карина. — И ей нравится то, что она видит. Вопрос в том, нравится ли это мне. — А нравится? — спросил Карлос, чувствуя, как колотится сердце. Карина посмотрела на него долгим взглядом, и в её глазах заплясали огоньки. — Посмотрим, — сказала она и, взяв его под руку, повела в сторону танцпола. Тем временем Ландо Чоррис, отделившись от друзей, заметил Камилу. Она стояла у окна, держа в руках бокал с шампанским, и смотрела на залитую солнцем набережную Монаковки. Она была прекрасна в своей спокойной красоте, и Ландо почувствовал, как мир вокруг неё сужается до размеров одной этой женщины. — Камила? — подошёл он, стараясь звучать непринуждённо. Она обернулась, и её лицо осветилось мягкой улыбкой. — Ландо. Я знаю, кто ты. Рао рассказывала о тебе. Говорила, что ты один из самых талантливых молодых гонщиков. — Рао говорила обо мне? — Ландо почувствовал, как у него пересохло во рту. — Она много о ком говорит, — улыбнулась Камила. — У неё такая работа — знать всех. Они стояли друг напротив друга, и между ними пробежала искра. Ландо знал, что Камила замужем. Камила знала, что Ландо знает. Но в её глазах не было предостережения. Было что-то другое. Что-то, от чего у Ландо закружилась голова. — Ты сегодня потрясающе выглядишь, — сказал он, и это прозвучало слишком искренне для простого комплимента. — Спасибо, — тихо ответила Камила. — Ты тоже. Они замолчали, но молчание было тягучим, полным невысказанных слов. --- В центре зала тем временем разворачивалась другая драма. Жора Трасселл, который с момента появления Рао делал вид, что она его совершенно не интересует, вдруг обнаружил, что Рао стоит рядом с ним. Она подошла сама, и Жора почувствовал, как все его защитные механизмы включились на полную мощность. — Жора, верно? — спросила Рао, и её голос был подобен меду. — Трасселл, — поправил он, скрестив руки на груди и принимая максимально отстранённый вид. — Жора Трасселл. Гонщик «Бомберседес». — Я знаю, — Рао улыбнулась, и в этой улыбке было что-то, от чего Жора захотел провалиться сквозь землю. — Я видела вашу гонку в Баку. Вы были великолепны. — Я всегда великолепен, — отрезал Жора, хотя внутри у него всё трепетало. — Это не новость. — Скромность — не ваша черта, — заметила Рао, и её глаза блеснули. — Скромность — черта тех, кому нечем гордиться, — парировал Жора, хотя сам понимал, что ведёт себя как последний зануда. Но он не мог иначе. Когда Рао смотрела на него, он терял контроль, а Жора Трасселл не теряет контроль. Никогда. — Жора, — Рао сделала шаг ближе, и Жора инстинктивно шагнул назад. — Вы всегда такой колючий? — Я такой, какой есть, — ответил он, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — И мне не нужны комплименты от замужних женщин. Рао рассмеялась. Этот смех был подобен музыке, и Жора понял, что пропал. — Кто сказал, что я делаю вам комплименты? — спросила Рао, и в её глазах зажглись озорные огоньки. — Я просто констатирую факты. А то, что я замужем... ну, это не мешает мне видеть красивых мужчин. Жора покраснел. Жора Трасселл, который никогда ни перед кем не краснел, покраснел как школьник. — Я не... мы не... — замялся он, но Рао уже развернулась и направилась к выходу, бросив через плечо: — Подумайте над этим, Трасселл. И, может быть, перестанете быть стервой. Вам это идёт меньше, чем вы думаете. Она ушла, а Жора остался стоять, открывая и закрывая рот, чувствуя, как в груди разгорается что-то, чему он пока не мог дать названия. — Друг, ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик, — заметил Андрей Ким Талибантанелли, подходя к нему с бокалом. — Заткнись, Ким, — прошипел Жора, но голос его дрогнул. — Она тебя зацепила, — усмехнулся Андрей. — И ты ведёшь себя как идиот. — Я всегда себя так веду, — огрызнулся Жора. — Вот и проблема, — пожал плечами Андрей и отошёл, оставив Жору наедине с его мыслями. --- Когда все собрались, Рао вышла в центр зала. На ней было длинное белое одеяние, которое струилось при каждом движении, и в руках она держала древний свиток. — Друзья мои, — начала Рао, и её голос наполнил зал, заставив всех замолчать. — Мы собрались здесь, чтобы соединить три судьбы. Кристина, курдская принцесса, несущая на себе бремя древнего проклятия. Лиза, чья нежность стала домом для Кристины с самого детства. И Макс, человек, который променял скорость на любовь и, кажется, не прогадал. Зал засмеялся. Макс покраснел. — Я как священник, как свидетель и как просто свидетельница этой великой любви, объявляю: отныне вы связаны узами, которые не разрушить ни времени, ни расстоянию, ни даже проклятиям полнолуния. Кристина взяла за руку Лизу и Макса. Лиза сжимала её пальцы так сильно, что костяшки побелели. Макс стоял прямо, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Я беру вас обоих, — сказала Кристина, глядя то на Лизу, то на Макса. — Потому что моё сердце слишком велико для одного человека. — Я беру тебя, Кристина, — прошептала Лиза, и слёзы текли по её щекам. — И я принимаю Макса. Потому что если ты его выбрала — значит, он достоин. — Я беру тебя, Кристина, — сказал Макс, и его голос звучал твёрдо. — И я обещаю беречь Лизу так же, как берегу тебя. Потому что она — часть тебя. Рао подняла руки: — Тогда священными узами, древними как мир, я закрепляю ваш союз. Отныне вы — одно целое. Три сердца, одна любовь. Зал взорвался аплодисментами. Говнобазука2000 свистела так, что люстры задрожали. Мерлин и Зиро переглянулись с улыбкой, и Мерлин уже тихонько строчила заметку в телеграф, но не для канала, а для себя — такие моменты нельзя забывать. Арарат и Кайзер подняли бокалы. m кивнула, что было высшей степенью одобрения. Моня, Евгения, Арука, масюня, Hanna Riley, ari, Lois Lane и Мария бросились обнимать новобрачных, создавая невообразимый клубок из рук, цветов и слез. Ландо Чоррис в суматохе нашёл глазами Камилу. Она стояла у стены, наблюдая за происходящим, и когда их взгляды встретились, она улыбнулась. Ландо сделал шаг к ней. — Танцуешь? — спросил он, протягивая руку. — С тобой? — Камила приподняла бровь. — Со мной, — кивнул Ландо, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Камила оглянулась на Рао, но та была занята разговором с Жорой (который делал вид, что его это всё бесит, но не уходил). Камила пожала плечами и вложила свою руку в руку Ландо. — Один танец, — сказала она. — Один, — согласился Ландо, хотя оба знали, что это ложь. --- Карлос и Карина тем временем уже не скрывали своего интереса. Ки наблюдала за ними с лёгкой улыбкой, потягивая шампанское. — Ты не против? — спросила Мерлин, подходя к Ки. — А должна быть? — усмехнулась Ки. — Карина — взрослая женщина. И Карлос... он ей интересен. Я видела, как она на него смотрит. Давно она так не смотрела. — А ты? — А я посмотрю, — Ки пожала плечами. Мерлин рассмеялась, и присоединились к общему веселью. Андрей Ким Талибантанелли, молодой и дерзкий, чувствовал себя на этой свадьбе как рыба в воде. Он успел перезнакомиться со всеми, выпить три бокала шампанского и даже станцевать с Бабунгой, которая оценила его чувство юмора. — Ты новенький, — заметила Бабунга,смотря на него с интересом. — Рассказывай, кто такой? — Андрей Ким Талибантанелли, гонщик «Бомберседес», — представился он с улыбкой. — Пришёл поддержать Макса. И заодно посмотреть, как живут люди, когда не гоняются по кругу. — И как впечатления? — спросила Бабунга. — Думал, будет скучно, — признался Андрей. — А тут такое... я в одном зале с женщиной, которая развязала войну, блогершей с самым громким голосом в мире, админом сплетен и курдской принцессой. Это лучшая вечеринка в моей жизни. — А гонки? — усмехнулась Бабунга. — Гонки подождут, — отмахнулся Андрей. — Сегодня я здесь ради веселья. --- Всё шло замечательно. Гости смеялись, пили за здоровье молодожёнов, Говнобазука2000 уже успела запустить прямой эфир, а Мерлин строчила пост в телеграм-канале, который позже наберёт миллион просмотров. Зиро стояла рядом, заглядывая в экран, и тихо комментировала: — Ты пишешь, что Рао была великолепна? — Всегда пишу, что Рао была великолепна, — ответила Мерлин, не поднимая головы. — Это факт, а не сплетня. — Мама оценит, — усмехнулась Зиро. Кристина стояла между Максом и Лизой, чувствуя, как их руки сжимают её, и думала, что счастье — это не когда у тебя есть всё. Счастье — это когда у тебя есть те, ради кого ты готова разрушить любое проклятие. Макс смотрел на Кристину, потом на Лизу, которая улыбалась сквозь слёзы, и понимал, что его жизнь теперь никогда не будет прежней. И это было хорошо. Лиза сжимала руки Кристины и чувствовала, как впервые за много лет страх отпускает её. У неё была семья. Настоящая. Большая. Немного безумная. Но своя. Рао, закончив с церемонией, снова подошла к Жоре. Тот стоял у стены, скрестив руки на груди, и делал вид, что разглядывает люстру. — Ты всё ещё здесь, — заметила Рао. — А куда мне идти? — буркнул Жора, не глядя на неё. — Это свадьба моего друга. — Ты можешь танцевать. Можешь пить. Можешь разговаривать с людьми. Но ты стоишь тут и дуешься. — Я не дуюсь, — огрызнулся Жора. — Я просто... отдыхаю. Рао сделала шаг ближе, и Жора почувствовал её запах — что-то цветочное и одновременно острое. — Знаешь, Жора, — сказала она тихо, — ты очень красивый, когда не ведёшь себя как стерва. — Я не... — начал он, но Рао уже отошла, оставив его с пылающими щеками и бешено колотящимся сердцем. Жора выдохнул, провёл рукой по лицу и понял, что пропал. Совсем. И в этот момент, когда казалось, что счастье достигло своего апогея и ничего не может его нарушить... Скрипнула дверь. Все замерли. В свадебный зал, медленно, с достоинством человека, который знает, что его появление произведёт эффект разорвавшейся бомбы, вошла Нарцисска. Сталкерша Шарика Лэклэ. Её длинное чёрное платье волочилось по полу, глаза горели лихорадочным огнём, а в руках она держала... приглашение. Смятое. Похоже, выуженное из мусорки. Но всё же приглашение. — Шарик, — голос Нарцисски разнёсся по залу, заставив всех присутствующих замереть в ледяном оцепенении. — Я же говорила, что найду тебя. Где бы ты ни был. Даже на свадьбе. Шарик Лэклэ побледнел. Его правая рука дрогнула, и те, кто знал о его секрете, поняли: вторая личность проснулась. — Нарцисска, — сказал Шарик голосом, который был чуть ниже и чуть опаснее обычного. — Ты не должна была здесь быть. — А я всегда там, где ты, — улыбнулась Нарцисска, и в этой улыбке было что-то одновременно прекрасное и пугающее. — Я же твоя сталкерша. Это моя работа. Заморозка длилась ровно три секунды. А потом... Говнобазука2000 выключила эфир и медленно повернулась к происходящему. m сделала шаг вперёд, готовая вмешаться. Рао подняла бровь, оценивая угрозу. Карина положила руку на сумочку, в которой, как все подозревали, лежало что-то гораздо более опасное, чем помада. А Кристина Эпштейнова, курдская принцесса, только что соединившая свои узы с двумя любимыми людьми, посмотрела на Нарцисску, потом на Шарика, потом на всех своих гостей и тихо, но с ледяным спокойствием, которое могло заморозить ад, произнесла: — На моей свадьбе. В день моего брака. Кто-то посмел устроить драму. Она отпустила руки Макса и Лизы и сделала шаг вперёд. — Нарцисска, — голос Кристины звучал как натянутая струна. — Ты пришла на мою свадьбу. Без подарка. Без благословения. С одной лишь одержимостью. Это невежливо. — Мне плевать на вежливость, — бросила Нарцисска, не сводя глаз с Шарика. — Тогда тебе должно быть не плевать на то, что я — курдская принцесса, — Кристина улыбнулась, и в этой улыбке было что-то первобытное. — А в моей семье, знаешь ли, есть традиция. Если кто-то портит свадьбу, на него насылают проклятие полнолуния. И тогда у незваного гостя оказывается не две ноги, а... Она сделала паузу, давая словам пропитаться древней силой. — ...одна. И рука одна. И глаз один. И всё это в самом прямом смысле. Нарцисска на миг отвела взгляд от Шарика и посмотрела на Кристину. В её глазах мелькнуло что-то похожее на страх. — Ты не посмеешь, — прошептала она. — Я курдская принцесса, — повторила Кристина, и в этот момент Лиза подошла к ней сзади и положила руку на её плечо, а Макс встал рядом, грозный и молчаливый. — Я посмею всё. Тишина в зале стала абсолютной. Конец первой части.