Часть 3

Прошла неделя. Монаковка гудела от слухов. Макс Ферстаппенко, только что освободившийся от обязательств перед Келлой Пикеевой (которая, по последним данным, успешно обучила пингвинов строить гнезда и была вполне счастлива), теперь готовился к главной гонке своей жизни — свадьбе с курдской принцессой. Он лично выбирал цветы. Он консультировался с поварами о меню, переживая, что родственники Кристины, которые вот-вот должны были приехать из гор, возможно, предпочтут сырое мясо. Он даже выучил пару фраз на курдском, хотя произносил их с таким голландским акцентом, что Кристина каждый раз давилась чаем. Всё шло идеально. До того момента, как в отеле «Монаковка Палас» появилась Она. Макс как раз примерял свадебный костюм перед огромным зеркалом, когда дверь в гримерку с грохотом распахнулась. На пороге стояла девушка. Её длинные волосы струились по плечам, глаза сияли влажным блеском, а в руках она сжимала букет белых лилий, который, судя по всему, собиралась использовать не по назначению. — Где она? — голос девушки звучал мелодично, но в нём чувствовалась сталь. — Где моя Кристина? Макс опешил. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но девушка уже заметила Кристину, которая выходила из примерочной в свадебном платье. — Лиза? — Кристина замерла на месте, её лицо побледнело. — Лиза, милая, что ты здесь делаешь? Лиза Лизааа Аморе Аморее сделала шаг вперед. Её губы дрожали. Она была прекрасна в своей уязвимости — хрупкая, нежная, похожая на фарфоровую куклу, которую вот-вот разобьют. — Я услышала, что ты выходишь замуж, — прошептала Лиза, и слеза скатилась по её щеке. — Кристина, как ты могла? Мы же с детства... Мы же обещали друг другу... Макс переводил взгляд с одной женщины на другую, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Кристина, — осторожно начал он, — кто это? Кристина глубоко вздохнула, закрыв глаза. Когда она открыла их, в них было столько боли, что Макс инстинктивно сделал шаг к ней, но Лиза опередила его. Она подошла к Кристине и взяла её за руки, нежно, почти благоговейно. — Я её невеста, — тихо сказала Лиза, глядя на Макса своими огромными глазами. — С самого детства. Меня приютили, когда я осталась одна. Кристина стала моим домом. Моей семьёй. Моей... всем. — Лиза, — голос Кристины дрогнул. — Я люблю тебя. Ты знаешь это. Я люблю тебя больше жизни. Сердце Макса пропустило удар. Он почувствовал, как внутри него разверзается черная дыра. — Но, — продолжила Кристина, и в её глазах стояли слёзы, — я люблю и его. Я не знаю, как так вышло. Я не знаю, как можно любить двух людей одновременно. Но я люблю. Тишина в комнате стала осязаемой. Макс смотрел на Кристину, на её лицо, искаженное мукой выбора. Он видел, как Лиза сжимает её руки, как её пальцы дрожат. Лиза Лизааа Аморе Аморее повернулась к Максу. В её взгляде не было злости. Только боль и какая-то странная, щемящая нежность. — Ты любишь её? — спросила Лиза тихо. — Больше всего на свете, — ответил Макс, не колеблясь ни секунды. Лиза кивнула, словно проверяя что-то для себя. — И она любит тебя. Я это вижу. — Лиза провела рукой по лицу, вытирая слёзы. — Но она любит и меня. И я... я не могу представить свою жизнь без неё. Но я не могу и видеть её страдающей. Она отпустила руки Кристины и сделала шаг назад. — Я не буду устраивать сцен, — сказала Лиза, и в её голосе зазвучала неожиданная сила. — Я не буду заставлять тебя выбирать, моя любовь. Но я и не уйду просто так. Я пришла разбираться, и я буду бороться. Не грубостью и криком, а своей любовью. Она подошла к Максу и, к его полному изумлению, протянула ему руку. — Я не враг тебе, Макс Ферстаппенко. Мы обе любим одну женщину. Может быть, это делает нас... союзниками? Или соперниками. Но драться я не умею. Я умею только любить. Макс, ошеломлённый, пожал её хрупкую ладонь. Он смотрел на эту девушку — нежную, трепетную, с глазами, полными слёз, и понимал, что перед ним не соперница в привычном смысле. Перед ним — часть Кристины. Часть, которую он не может и не хочет отнимать. — Я не знаю, что нам делать, — честно признался Макс. Кристина, стоявшая между ними, вдруг тихо рассмеялась сквозь слёзы. — Только представьте, — сказала она, — чемпион мира по гонкам и девушка, которая боится пауков, будут делить одну курдскую принцессу с проклятым родом. Это же сюжет для мыльной оперы. Лиза слабо улыбнулась. — Я не боюсь пауков, — возразила она. — Я боюсь только потерять тебя. Макс посмотрел на Кристину, потом на Лизу. В голове у него всё кипело. Он гонщик, он привык к чётким траекториям, к ясным правилам. Но здесь правил не было. — Слушайте, — сказал он, почесав затылок. — У меня есть дом в Монаковке. Там много комнат. Может быть... мы не будем никого терять? Пока? Лиза подняла на него свои огромные глаза. Кристина замерла. — Ты предлагаешь... — начала Кристина. — Я предлагаю взять паузу, — сказал Макс. — Свадьбу перенести. Разобраться в чувствах. Потому что я не хочу жениться на женщине, которая плачет по ночам, думая о ком-то другом. И я не хочу, чтобы Лиза страдала. Она... она хороший человек. Я это вижу. Лиза Лизааа Аморе Аморее посмотрела на Макса с новым, неожиданным выражением. В её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Ты правда так думаешь? — тихо спросила она. — Я гонщик, — пожал плечами Макс. — Я привык, что на трассе бывает сложно. Но я всегда нахожу выход. Может быть, и здесь найдём. Кристина подошла к ним обоим и, взяв каждого за руку, посмотрела сначала на Лизу, потом на Макса. — Я самая эгоистичная курдская принцесса в мире, — прошептала она. — Потому что я не могу отпустить никого из вас. — Тогда и не отпускай, — просто сказала Лиза, прижимаясь к её плечу. Макс вздохнул. Он понятия не имел, как будет выглядеть их будущее. Но глядя на этих двух женщин, он вдруг осознал, что, возможно, это и есть та самая трасса, на которой ему предстоит научиться ездить заново. — Ладно, — сказал он, выдыхая. — Тогда, наверное, мне нужно заказать больше стульев на свадьбу. Или... на то, что у нас теперь будет вместо свадьбы. Лиза тихо хихикнула, и этот звук был похож на звон колокольчика. Кристина рассмеялась следом, и в этом смехе наконец-то исчезла боль. Макс посмотрел на них и, сам не зная почему, улыбнулся. Жизнь определённо переставала быть скучной. И, кажется, ему это нравилось. Осталось только объяснить всё это его инженерам, которые уже который день гадали, почему их пилот заказывает мясо оптом и спрашивает, где в Монаковке можно найти самые нежные белые лилии.