Часть 5

Боги спускаются в мир Яви несколько раз за тысячу лет. Чтобы избрать, и чтобы наставить на путь истинный. Даровать небесное благословение, свою силу, путь и обязанности. Единственный запрет — это запрет на продолжение рода. Боги выбирают людей, просматривая их жизнь и судьбу, узнают их мысли, намерения. Гнилой человек, с жаждой к богатству, или склонный к греху гнева, например, не может быть благословен. Но Великая Рамира изменила судьбу. И поцелованная Богами родила дочь, совсем не похожую ни на себя, ни на мужа: — Дорогой, она… Ребенок родился с яркими рыжими волосами и голубыми глазами. И любимый человек ушёл от неё, назвав самыми грязными словами. Сильнейшая женщина не может ничего сделать с мужем, и просто смотрит на дитя, итог их любви. Почему же она не похожа на неё и на него? — Это вы меня прокляли?! — кричит в пустоту, оборачивается на маленькую кроватку. Злость накрывает, словно волна, и в какой-то момент она поймет, что воздух закончится, и ей придется задохнуться из-за неё. Ей нужно кого-то ненавидеть, чтобы было легче, но… ребенок… ни в чем не виноват. Хочет кого-нибудь ударить, что-нибудь разрушить, сломать, испепелить. Но стоит на месте, сжимая руки в кулаки, пристально смотрит на девочку. Это точно. Боги от неё отвернулись и прокляли за нарушение договора, но она не могла отказать любимому человеку: родить ребенка от него в какой-то момент стало чем-то… таким желанным, что она просто не могла отказать. И вот, это дитя ни похоже ни на неё, ни на мужа. Рыжие волосы, огненно рыжие, и голубые глаза, словно самое глубокое озеро. Рамира была блондинкой с зелёными глазами, муж — с тёмными волосами и глазами. Ну ни как не могла родится такая девочка. Но как бы она не хотела, как бы не желала — не могла ненавидеть это дитя. — Рамира. — по комнате вместе с ветром проносится знакомый голос, который до этого она слышала два раза. И она сразу понимает, кто это: — Сварог? Это вы! Она оборачивается, но ничего не видит, зато всем телом ощущает эту силу. Это одно из самых великих божеств. И он решил вновь посетить её. — Я слышал, тебя зовут Великой Рамирой. — голос был одновременно везде и негде, давил на неё и одновременно заставлял себя чувствовать лучше. Буквально минуту назад её грудь была полна ярости, а теперь она ничего не чувствует, находясь рядом с Богом. — Люди решили следователь за мной, прозвав меня Великой. — она оборачивается, желая увидеть божество вновь, но в этой комнате лишь она и её дитя. Боги спускаются единожды за тысячу лет. Чтобы избрать, и наставить на путь истинный, если сбился с пути. Но к ней приходят во второй, значит… — … что вы хотите сделать? Как гром среди ясного неба, она не думает, а сразу говорит. Её наглый тон может вывести Бога, но сейчас ей все равно: он приходит к ней второй раз. И точно не просто так. Её не погладят по голове за рождения ребенка, значит, убьют? — Ты знала, почему твоя дочь ни похожа ни на тебя, ни на твоего любимого? — говорит Сварог, наблюдая не за Рамирой, а за её ребёнком. Дитя видело его и молчало, тянула маленькие руки, желая схватить и потрогать, но он не был материален. Но она все равно видела, хочет много чего сказать, но получалось только крехтеть, шипеть. И она злилась из-за этого, сводила чёрные бровки к носу. Хочет сказать очень много. — Потому что поцелованная Богом родила такую же, как и она сама. Молчание. Девочка, будто бы все понимала, замолкла и опустила руки, сжала кулаки. Боги просматривали судьбу и наблюдали за жизнью тех, кого хотят выбрать, но судьба этого человека неизвестна. А убить невинное дитя… было бы не простительно. — Она благословлена вами… — шепчет женщина и подходит к кроватке. Этот ребенок был рождён сразу благословенным. Её не выбирали, не искали. — Великая Рамира, нам пора выходить к народу! — с первого этажа она слышит крик молодого парня, её первого ученика. Ратмира. Он стоял, облокотившись об деревянную стену, наблюдая за Данияром и Марией, которые бурно обсуждали свой первый выход в люди как Мгновенных. Сегодня их представят народу; как людей, которые будут обязаны защищать от нечистой силы, к которым можно обратиться за помощью. Со всех уголков России приезжали к ним, каждый день тут были сотни людей, жаждущие их помощи и доброго слова о будущем. Не верили в себя и свои силы, но не в Богов. Он поднимает голову вверх, смотря на лестницу. Пол века назад его родители продали Рамире, чтобы она помогла им. Она согласилась, но от платы в виде ребенка отказалась, потому что дитя — это не плата, и они просто его оставили на пороге. Затем благословение Морены и пазл складывается: он становится ей не только как сын, но и ученик. Её первый ученик. — Рамира! — он вновь кричит через пару минут, и ответа опять. — Великая Рамира, все хорошо?! — Вы убьете меня? — женщина проводит руками по перилам кроватки. Солнце встает из-за горизонта полностью, и на бледное женское лицо падают первый лучи, освещая ее… страх. За все придется платить. И если её убьют прямо сейчас, то она не знает, что будет и дальше с её учениками. Ратмир сможет их направить, найти новых последователей, но если она умрет прямо сейчас, в эту секунду — навие чудовище некому будет сдерживать. Они еще слабы, чтобы справится с его силой, а Лихо сразу почувствует это, и сможет выбраться, сразу же придет сюда. — Ты должна заплатить, Рамира. — Сварог касается тонкой струёй энергией, не руками, лба ребенка, и смотрит в голубые глаза дитя. Она же улыбается ему, смеётся. — Её имя? — Искра. — Оно ей подходит. Рамира медленно поворачивает голову в бок, не думает сопротивляться воле Богов. Она уплатит за своё наказание ту цены, которую должна. Долго молчит. Даже сказать нечего. Она усмехнулась, наверное, в последний раз? Насколько бы умной и проворной она не была, Богов обмануть не смогла. Карма её настигла. За все её слова, действия — её заберут в небытие или, может, пекло? Но точно не убьют. Сильнейшую избранную, тем более выбранную Сварогом, не могут просто убить. В живых её оставят, но что будут делать с ней — известно только ему. — Рамира! С криком открывается дверь в детскую, но внутри — пусто. — Великая Рамира? Вопрос застывает в воздухе и Ратмир заходит внутрь, но тут никого нет. В ответ детский крик. Она… исчезла.

***

С первыми лучами солнца в этом доме встают все, кроме девушки с рыжими волосами. Она не ложилась спать, чтобы встать. Закуривая третью сигарету, стояла на бревенчатой лоджии, не думала. Просто существовала. Стоя тут ранним утром, видит людей и машины, не замечая восходящее солнце и лёгкий туман, ни разу не заглянув глубже самой себя, смотрит на оболочку. Никто не желал узнать её лучше, даже она. Но ночи хватило, чтобы все это осознать и переварить. Кто она и кто они. Что ему надо от неё, и что нужно делать. Конец мая и конец учёбы. В следующем году она сдает экзамены, а сейчас должна разбираться в каких-то делах прошлого, с голосом внутри, который отказался каким-то чудовищем, которого она видела в своём пустом глазу. Может именно поэтому не подходил ни один протез — потому что он там, и ему нужно наблюдать за ней? Она не знала. Искренне не знала ничего, тешилась только глупыми догадками, по кускам выдирала из людей тут какую-то информацию, слушала рассказы Лихо об Искре, не зная — где ложь, а где правда. Да и разбираться в этом… … это чудовище не будет откровенно с ней, и этим… Мгновенным тоже нет смысла. Она даже полного плана не может узнать, потому что внутри неё — монстр. Данияр сказал лишь пару слов, мол, что ей нужно провести обратный ритуал и достать его. Как это сделать? Когда это сделать? Анастасия кидает сигарету со второго этажа, тянется за четвёртой, но её на секунду останавливает звук скрипящей двери: — Нужно идти. — Дайте мне пять минут. — она оборачивается с сигаретой в зубах, одной рукой поджигает, второй показывает «пять». — Сейчас, Анастасия. — Мария проходит в глубь комнаты, проходит шкаф, встает около кровати, смотрит на девушку. Она попросила пять минут, и ей нет разницы, дадут ей их или нет — сигарета уже горит, а на потом оставлять она не хочет. — Потом. — выдыхая дым, она полностью разворачивается, смотрит из лоджии на Марию. Из разделяет проход. Она — Мария, Мгновенная. Умнейшая и благословенная Богом плодородия, покровителем колдунов Велесом, низкого роста с русыми короткими волосами и шрамом на левой брови, с серыми глазами в чёрных велосипедках и чёрном спортивном топе в белых носках, смотрит на неё, на перерождение второй главы её организации. Она — Анастасия, ученица десятого «Б». Школьница с кучей травм, с ужасным пониманием себя, своей личности, высоко роста и с длинными рыжими волосами до копчика, с одним голубым глазом, в точно такой же одежде, как Мария, только без носок, смотрит на ту, к которой почему то ничего не испытывает. Ненависть к Ратмиру, любовь к Дарияру. И ничего к ней. Выход с лоджии в комнату была словно линия, разделяющая их. Линия времени, взглядов, силы. И каждая из них видит других людей. Перед ней Искра — сильнейшая из Мгновенных, благословенная Сварогом, одной из ипостасей Рода. Девушка с огромной силой воли, с идеальной физической и духовной подготовкой. Прирожденный лидер, по истине сильнейшая. В точности выглядящая, как Анастасия, только ниже на голову, и ещё с двумя глазами. В остальном — идентична. Перед ней дорогой человек, дорогой её сердцу, и только сейчас она заметила схожесть. Это Саша — её близкая подруга, очень похожая на Марию. Только шрам у неё на правой брови. Тоже сильная личность, умная, смекалистая. — Анастасия, Данияр и Ратмир там, и они.. — Ратмир? В её сердце снова вспыхивает ненависть. Она течёт в ней, заполняя все тело, растекается по крови, и её начинает немного трясти. Она не помнит ничего о нём, но если одно имя вызывает такие эмоции, то если увидит его, наверное, кинет ему в голову что-нибудь. Но это так, её предположения. Анастасия была пацифистом и считала, что можно убить и словом, но, походу, по рассказам Лихо, Искра решала все свои проблемы грубой силой. Может, на самом деле это и легче? Анастасия должна его увидеть. Кидает сигарету, выкуренную на половину, выходит с лоджии. — Хочу посмотреть ему в глаза. — говорит та, проходя мимо Марии, и выходит из комнаты. Спускается по лестнице, видит окна, те же картины, и продолговатый прямоугольный стол, где напротив друг друга сидели Данияр и… …чёрные волосы закрывали его лицо, но когда он повернулся в её сторону, зелёные глаза широко распахнулись. Та самая Искра, у которой он все забрал, выкинул и вернул обратно, сейчас спускается по лестнице перед ним. Триста лет прошло — и она снова тут, в этих стенах. И ему остаётся лишь надеется на то, что у неё нет памяти и воспоминаний из первой жизни. Ведь последние слова, которые она посвятила ему — это отборные оскорбления… Тот день, когда она узнала всю правду, до сих пор для него загадка. Данияр не знал, Мария — тем более. Рамира пропала в тот день, а в то время Лихо был… в тот день он выбрался из Нави, и по ветвям перебрался в Яви, сразу же пришёл к ним. — Вот он… Ратмир… Навие отродье внутри неё облизывается, когда видит его спустя три века. Хороший мальчик. К нему он не испытывает чего-то плохого. И это самое отвратительное, что может насторожить — чудовище хорошо относится к человеку, которых все это время сдерживал его. — Ни капли не изменился. Такой же… трус! Говорит Лихо, убирая руку от своей худой вытянутой морды с впалыми щеками и глазами. Он поступил бы так же, как и тогда. С того дня прошло триста двадцать лет. Ровно триста двадцать лет с дня, как он защитил своих младших жизнью невиновного ребенка своего наставника. Ратмир никогда не догадается, откуда всю правду узнала Искра, и как именно её узнает Анастасия: — Чтобы сделала Искра на моем месте? — шепчет девушка, спускается, медленными шагами подходит к Ратмиру, и смотрит внимательно в его зелёные глаза. — Она бы… убила его. Парень мгновенно реагирует на приближение девушки: желает уйти, начинает вставать со стула, параллельно не отрывая глаз от Анастасии, хочет просто исчезнуть. Он виноват. Он ужасно провинился перед ней, но не готов расплатиться с ней прямо сейчас. — Ратмир. Женский голос был тихим, но оглушал его, застывая в жилах. Почему он боялся Искру? И почему он боится Анастасию? Почему они все боятся её? Девушка резко поднимает руку, и… — Анастасия! — все это время он спокойно сидел, наблюдая за ними, но когда по лицу его друга прилетает кулак Анастасии, потом еще один, он вскакивает со стула, чуть ли не ложися на стол, хватая её за руку. — Успокойся! Она была пацифистом, и никогда не думала, что может ударить человека. Не может даже представить ситуацию, когда бы могла прибегнуть к этому методу — месить лица людей. Никогда не считала это чем-то правильным; хоть она и не слишком сильная, но верхнюю губу Ратмиру разбивает так сильно, что кровь текла не каплями, а струйкой по зубам. Девушка резко поворачивает голову в сторону Данияра, смотрит в его голубые глаза, читая слово «стоп». Он отпускает её руку, и она отходит на шаг назад. При первом ударе Ратмир падает на стол, а когда начинает поднимать голову из-за второй удара падает на пол, бьется локтями, успевает немного отползти, пока не получил последний, третий удар: — Какое право ты имеешь оставаться здесь?! — говорит Анастасия, пинает со всей силы стул, и он летит прямиком в грудь и голову Ратмира; стул разворачивается в полёте: ножки проходятся по груди парня, сиденье прилетает по лицу, попадая по зубам и щеке. — Как после всего того, что ты сделал, остаешься здесь?! Ответь мне, Ратмир! Данияр не смел её больше трогать, сел обратно, сложив руки на груди. Остановил её для приличия в первый раз, прекрасно понимая, что это — воплощение его любимой, а Искра бы точно не остановилась на нескольких ударах. — Искра. Голос чудовища заставляет её прийти в себя. Что она только что сделала? Что натворила? Ратмир убирает с себя стул, языком проходит по зубам, проверяя все ли на месте, и встает с пола, подходит к Анастасии. Они одного роста. — Исполнила последнюю волю Искры? — шепотом спрашивает парень, наклоняя голову в бок, внимательно рассматривая лицо девушки, смотрит сначала на её повязку на глазу, а потом и на второй, правый. У неё нет слов, и она опускает голову вниз. На этом её решительность заканчивается, а злость полностью пропадает, сменяется небольшим стыдом. Она закусывает губу от напряжения, понимая, что могла серьезно травмировать человека, который ничего не сделал ей. Лично ей ничего, но Искре… она даже не знает, за что его ненавидеть. Ею управляли эмоции, ни единой мысли в голове не было. Даже Данияр не смог её остановить, но с этим прекрасно справился Лихо. Лихо, который почему-то хорошо относится к Ратмиру, временной главе Мгновенных. Лихо, который ненавидит Данияра, презирает Марию. — Кто ты? — вопросом на вопрос отвечает Анастасия, делает шаг вперед; в свою очередь, Ратмир делает шаг назад, по инерции. — Почему он хорошо к тебе относится? Что ты сделал? Парень поправляет чёрную челку, вытирает ладонью кровь с губ, размазывает по лицу, улыбается. Он не собирается и слова говорить о том дне: — Спроси у него, и он с удовольствием расскажет тебе все. — Искра. — навие отродье вновь говорит, через её глаз смотря на парня. — Никого не слушай. Уходи. Анастасия сжимает зубы, скрипит, но слушает Лихо: разворачивается и чуть ли не бежит по лестнице. — Анастасия! — в спину ей кричит Данияр, идет за ней. — У нас собрание, Анастасия! Вернись. Но она будто бы не слышит и идёт в свою комнату, разворачивается и смотрит на парня. — Анастасия, идем. — делает два шага в её сторону и протягивает ей руку. Между ними несколько метров, но такое ощущение, что они из разного времени. Хотя, это так. Ему триста лет, ей же — семнадцать. Они разные. Сильные, слабые. Добрые, злые. Рядом с ним она поменялась, думала о том, что ее никогда не интересовало, сделала то, что никогда не поддерживала. Все поменялось в тот день, когда он появился в её доме, пробрался через окно. Две недели прошло с дня, когда он её увидел. И сутки с того момента, когда её забрали в этот старый дом. — Пошли вы все на хуй. — говорит та и заходит в свою комнату, закрывается на замок и, прислонившись спиной к двери, спускает вниз. Резко пропадают все эмоции и переживания. Она ничего не чувствует, хотя буквально пару минут назад была и ненависть и стыд и отчаяние. Все смешалось, а теперь — пусто. Почему? Прямо сейчас Анастасия хочет выпить антидепрессантов, но прекрасно понимает, что ничего не будет. Все это время все курсы, которые проходила — ничего не значили. Все те походы к психологу или к психиатру — были пустой тратой денег и времени. И теперь, когда ей нужна реальная помощью… ничего не поможет. Ей ничего не поможет! Воздуха становится мало, её накрывает тревога. Хочется дышать, но просто нечем. На ватных ногах встает с пола, опирается о кровать, идет на лоджию, которую даже не закрыла. И за шаг до неё запинается, бьется локтями об порог, шипит, тихо матерится. — Анастасия. — незнакомый мужской голос проносится над ней, словно гром. И она чувствует, будто бы снова может дышать: делает глоток кислорода, бьет себя рукой по груди несколько раз. Дышит. Она снова дышит. Тревога падает с её плеч и у неё снова нет никаких эмоций, но она чувствует… что тут кто-то есть. Все тяжелеет, будто бы наполнилось чем-то… чем-то могущественным. — Кто здесь? — хрипит Анастасия, но не встает с пола, а переворачивается на спину, смотрит на деревянный потолок, глубоко дышит, выравнивания дыхание. — Мое имя Перун.