Часть 4

Она сидит в машине и не понимает, почему согласилась… Ей дали минуту на сборы: она успела схватить телефон, зарядку, две баночки антидепрессантов, три пачки сигарет, — на первое время хватит, — и надеть шорты. Хоть конец весны и был тёплым, ноги все равно морозило. Выпив таблетки, она вышла из квартиры и закрыла её на три щелчка, не думая о том, что будет дальше. Просто вышла и села. Голова начинала болеть с каждой минутой сильнее, и она глотает ещё одну таблетку, думая о том, что завтра днем у неё встреча с психиатром, и ей придется перенести время. Придется ещё звонить маме и отчитываться перед ней, потому что нельзя пропускать встречи. Через месяц её лечение должно закончится, и придется отказаться от таблеток. Тогда она точно не будет знать, что делать дальше. Притворяться сумашедшей, чтобы продлили курс лечения? — Искра, ты… — Настя. — Да, точно. — Мария осекается и бьет большими пальцами по рулю, выезжая из города. — Ты… ничего не помнишь? То, что было раньше. — Лихо рассказывал мне о Искре и Данияре. Несколько историй. И все. — она подгибает ноги под себя, смотрит на деревья за окном. Они выехали из города, поэтому осталось около полу часа. И она снова встретит его. Вспоминая тот вечер неделю назад, её щеки немного краснеют. Зная парня суммарно час, первая потянулась к нему за поцелуем, не понимая почему. Тело не слушалось, и она решила подчинится своему желанию. Возможно своему, а возможно, это Искра управляла её телом. — Ты больше ничего не вспоминаешь? Может, чьи-то имена? — вновь говорит Мария с несвойственной ей добротой. Да, Данияр был прав: она слаба, и они не могут позволить себе сломать её. Триста лет искали её по всему миру и, наконец, поймали. Не могут позволить ей умереть, как было с предыдущими перерождениями. — Назови какое-нибудь. — Анастасия смотрит в зеркало заднего вида, и пересекается глазами с Марией. Та нервно глотает слюну, не может ей даже нагрубить… …она слаба. Неуравновешенный подросток, психованный, грубый. Но эти голубые глаза совсем не поменялись. — Ратмир. Ратмир? РатмирРатмирРатмир. О да, это имя ей определенно знакомо. — Он ещё с вами? В голове застывает вопрос, и непонятно чей: её или того чудовища? Походит минута, а ответа на вопрос не последовало; машина заворачивает направо, и виднеется синяя табличка о том, что они заехали в какое-то село. Несколько десятков небольших домиков и один, самый большой, трёхэтажный посередине. Наверное, сюда её и везут. — Он ещё с вами?! — голос срывается на крик, и Анастасия хватается руками за водительское сиденье перед собой, а в жилах Марии застывает немой крик страха. Только сейчас она узнала Искру в этой молодой девушке. Грубый и требовательный тон всегда выводил её из себя, но заставлял подчиняться, подавляя все эмоции. Её боялись, а значит, — уважали. Прошло три века. И Мария совсем забыла, что существует страх. Тот страх, который она чувствовала от обычного голоса. От простого, блять, голоса: — Я же рассказывала о своих ведениях! Какого черта он ещё с вами, Мария, ведь...! Не успевает договорить; падает на сиденье и бьется головой. Машина резко поехала быстрее. Не узнаёт своего собственного голоса и очень сильно злится. Почему одно имя может вызвать столько эмоции? Внутри неё бушует целый пожар. Она не знает этого человека, не помнит ничего, ни единого слова, связаного с ним, но помнит те эмоции, которые испытывала рядом с ним. Выходя из машины, поднимает голову к небу, смотрит на Луну. Серый шар и куча звёзд рядом немного успокаивает её. Анастасия достаёт сигарету и зажигалку, поджигает и закуривает, осматривая дом и окна. На первом этаже не горел свет, а на втором только в одном окне, значит, все спят? Или наоборот, специально выключили везде? — Данияр… там? — на выдохе говорит девушка, оборачивается и смотрит на Марию, стоящую в нескольких шагах. — Да. — Где? — Обычно он в зале Дня и Ночи. Зал Дня и Ночи. Ещё что-то знакомое. Блять. Она бьет по фильтру сигареты, сбрасывает пепел и вновь смотрит на дом. К окну на втором этаже подходит высокая мужская фигура в белой футболке и клетчатых чёрных штанах; она скользит взглядом по подтянутому телу, смотрит на лицо и… … это он. Голубые глаза с белыми ресницами, в свою очередь, смотрели на неё. Он достаёт руки из карманов и скрещивает на груди, стучит несколько раз пальцами по бицепсу и улыбается. Они снова встретились. — И заискрятся небеса. — одними губами говорит Данияр и отходит от окна. Анастасия выбрасывает сигарету, и идёт к двери, словно ей кто-то говорит это делать. — Остановись! Ненавистный голос приказывает, заставляет, но она уже заходит внутрь, и дыхание сбивается само по себе. Деревянные стены, как и тогда… это место осталось почти что неизменным. А когда она проходит на второй этаж, видит картины из её родного села, озеро Ая, магический лес и… поле? Картина пшеничного поля завершала собрание этих композиций. Это место она не узнаёт, но когда положила руку на рамку, чтобы выровнять, то над грудью что-то кольнуло, и она передумала, пошла по коридору, не останавливаясь. Но замедлила шаг, когда увидела над одной дверью табличку «Зал Дня и Ночи». — Анастасия. Он там. Не знает почему, но она заходит. И не видит ничего, кроме Данияра. Все эмоции пропадают, и она не слышит собственное сердце, лишь голос: — Убей его! Убей, Искра! При прошлой их встречи он молчал, позволил случится тому, что было… а теперь не замолкает. — Ты должна убить его! Убить! Убить! Убить! Убить! Убить! Убить! Убить! Лихо искренне ненавидел лишь его. Ни Рамиру, ни Искру… только его. В мире существует два сильнейших чувства — ненависть и любовь. Данияр слабее своей любимой, но его методы радикальней. Ради неё он был готов и убить и умереть, показывал и доказывал это ни раз, при первой встречи с Лихо — самый первый бросился к нему, подобравшись до опасности близко. И если бы навие создание не переключился бы на Искру, возможно, рисковал бы проиграть. Лишь в нём видит опасность, лишь его хочет убить безжалостно, мучить долго. Наслаждаться страданиями. Анастасия не слушает его, делает шаг вперед, резко останавливается. Он смотрит лишь на неё, они одни в этой комнате. Но видит он совсем другую. Ту, которую любил триста лет назад, которую полюбил при первой встречи, когда она пришёл за ней. Когда она была ещё ребёнком, увидел в ней потенциал и безумное сходство с её матерью по энергетике. Ту сильную на людях, ту слабую и нежную рядом с ним. С длинной рыжей косой, с глубокими шрамами на руках из-за тренировок и спиритических сеансов, с низким ростом. Вся его… Искра. — Привет. — говорит Анастасии, подходит ближе к нему и обнимает. Она выше Искры на целую голову, и ниже Данияра на сантиметров десять. Единственное различие между ними. — Это Искра? Она смотрела на бронзовую статую и узнавала себя. Они… две капли воды. Неудивительно, что их путают. — Это ты. — в свою очередь он аккуратно проводит пальцами по её талии, прижимая к себе, крепко обнимая. — Искра. Шепчет Данияр, носом утыкаясь в волосы Анастасии, закрывая глаза. Он готов стоять с ней так вечность, дышать ей, видеть лишь её глаза, тело, руки, волосы. Для него была идеальна Искра, значит, её потомок, Анастасия, тоже; не зря они так похожи внешне, а к характеру он сможет привыкнуть. Тогда они пообещали другу другу… нет, поклялись и связали души, что будут вместе до конца времени. И чтобы не случилось — найдут друг друга, найдут способ, чтобы быть вместе. И Данияр не обманул. Он нашел её. Обойдя весь мир, сейчас рядом с ней. Перед глазами падает пелена, когда она чувствует его руки на талии. Не помнит что было раньше, но не может реагировать по-другому, подчиняется. И ей это нравится. — Искра, не делай этого! Убей его! Ты обязана убить его! Она морщит лицо, отстраняется от Данияра и проводит рукой по волосам, отворачивается: — Он что-то говорит? Сует руки в карман, разворачивается и подходит к скульптуре Искры. — Он говорит убить тебя. Повторяет это из раза в раз. — Анастасия идет за блондином, но останавливается в шаге от него; её внимание привлекает другая скульптура; женщина на троне смотрела на неё. Она отчётливо ощущала на себе тяжёлый взгляд, и если бы это был живой человек, она бы, определенно, преклонила свои колени. — Это Великая Рамира, она… — Ра… — Анастасия его перебивает, но дальше говорить у неё не получается… воздуха перестало хватать, он закончился за несколько секунд. — … мира. Но её она не вспомнила. Ударила себя по груди несколько раз, покашляла, и перевела взгляд на статую Искры. И взгляд Анастасии сразу же зацепился за то, что она держит в руках. Амулет. На чёрной длинной верёвке висел круглый красный камень, ярко переливаясь, игрался с комнатным светом. — Мой амулет! Громкий крик навиего создания её оглушает, и в попытках не слышать его, интуитивно закрывает уши, но это не помогает: он ведь внутри неё, а не снаружи. — Забери его, Искра! Забери! Забери! Забери! Забери! Забери! Забери! Что-то в её голове трещит, становится больно даже дышать. Это он так воздействует на её тело, или это психосоматика? Но если это самовнушение, то очень хорошее; из-за боли в голове она падает на колени, хватается за голову, запуская пальцы в волосы, сжимает. Слёзы начинают скапливаться в уголках глаз, размывая обзор перед собой; рыжие волосы падают на лоб, глаза. Тело начинает бить мелкая дрожь и она не понимает, за что ей это все? — Ты должна забрать его сейчас! Иначе… Он замолкает. Иначе… он никогда не замолчит? — Что с тобой, Анастасия? — Данияр встает на одно колено рядом с ней, кладет одну руку на спину, а второй поправляет волосы, наклоняется к ней. — Это… из-за таблеток. Ломка. — Я могу тебе чем-нибудь помочь? — Да! Да… — говорит девушка, думая о том, что она делает это лишь ради себя и своего благополучия. Она хочет, чтобы он замолчал. Хочет спокойствия, тишины в своей голове, и никакой боли. Она понимает что готова на многое, чтобы от неё отстали. — Можно мне тот амулет, пожалуйста? — Это твое желание? Или желание Лихо? А он верит… он готов поверить во все, что она скажет. Пойдет, если она скажет. Убьет, если прикажет. Неважно: правда, ложь. Если эти слова будут сказаны этим желанными красными губами — значит, это истина, и он должен исполнить любое её желание. Анастасия пока что не осознала, что человек перед ней — сумасшедший, зависимый от Искры, а она — это её потомок и полная копия. — Мое. — говорит Анастасия, а через несколько секунд чувствует, как он вешает этот амулет на её шею. Длинный… нужно носить на несколько оборотов, чтобы не мешал ей в обычной жизни. — Молодец! Молодец! Молодец! Лихо ликует, понимая, что свой план он сможет исполнить намного раньше, чем планировал. Теперь, когда на её шее висит его амулет со всей его силой, он сможет выбраться сам, не дожидаясь, когда Мгновенные приведут обратный ритуал, достанут его и отправят в мир Нави, вновь будут его сдерживать… Эта девочка не так глупа, как он думал. От людей и вправду может быть хотя какая-то польза. — Тебя проводить до комнаты? — Не забывай, кого он видит… Точно. Не её он видит. — Нет, я сама дойду. Просто скажи куда и.. Не успевает сказать, а её уже берут на руки. Аккуратно и нежно, сжимая ноги и немного подкидывая, она хватает за его шею, смотрит за его спину. Сердце требует прижаться к нему, обнять, довериться, а голова… … не её он видит. Другая. Ему другая дорога, а не она. Он не видит её, не знает её. Не ей доверил свою душу, не еë любил. Он видит в ней ту, ради которой готов и убить и умереть. Ту, которая умерла триста лет назад. Но она — не Искра, она другой человек… — Искра, ты… «Заткнись, сука. Закрой свой рот». Голова трескает под натиском ужасных мыслей. Она чувствует, как кости начинают трещать, а мозг болеть, дергаясь. Голубой глаз нервно бегал по полу, пока он нес её. Паническая атака. Почему именно сейчас, когда он всем телом чувствует её частоту дыхания и биение сердца? «Ничего не говори, прошу тебя» И он молчит, ногой открывает какую-то тёмную дверь и аккуратно кладёт её на расправленную кровать. Как только они зашли в комнату, она увидела тумбочку, на которой стояла её сумка. Значит, теперь она будет тут. За неделю жизнь подростка десятого класса самой обычной общеобразовательной школы ломается, за ней приходит сначала один парень, говорит, что любит её, из прошлого, потом они целуются; параллельно с этим голос в голове говорит его убить, а потом рассказывает какие-то истории об какой-то девушке, до этого называя её именем Искра. Она не больна шизофренией, все это время принимала таблетки, которые ни на что не влияли. Она может предположить, что он специально молчал, когда она их пила, чтобы Анастасия точно думала о своём сумасшествии и все больше ненавидела себя. Теперь она думает лишь о том, что она зависима, и не сможет без таблеток. Готова на все, чтобы он молчал. Не может им управлять, делает все, что он прикажет. Резала, била себя, жгла, уничтожала, убивала. А он питался этим, смеялся, наблюдал за ней. — Сладких снов, Анастасия. Он обращается к ней по имени, но это не значит, что он не видит в ней Искру. — Сладких… снов, Данияр. И он выходит, а комната выворачивает свои стены, давит её и уничтожает.