Глава 8. Искусственное спокойствие

«No one knows what it’s like, to be the bad man, to be the sad man, behind blue eyes…»

«Behind Blue Eyes» — The Who

Кабинет больше не казался запретным, как при жизни отца, и не был таким холодным и пустым, как в первые дни после его смерти. Теперь Таня будто бы стала его частью. Его новым хозяином. И он принимал её так же спокойно, как когда-то принимал прежнего владельца. Дни перетекали в ночи, сливаясь воедино. Шафранова замечала это лишь изредка, занятая изучением документов. В какой-то степени ей это даже нравилось. Кипа макулатуры, которую она ненавидела будто бы целую вечность назад, стала своеобразной отдушиной. В голове больше не крутились бесконечные мысли об утрате, страх притупился, даже извечный тремор в руках стал слабее. Оставались только вопросы и одна, предельно ясная цель — найти ответы. На краю стола лежал блистер. Почти пустой. Таня даже не помнила, когда в последний раз пересчитывала таблетки. Машинально вытолкнула одну, не глядя — так же, как в детстве выталкивала конфеты-драже из ярких разноцветных упаковок, — и запила остывшим кофе. Горечь отдалась на кончике языка. Противно, но внутри стало легче. Спокойнее. Мысли не разбегались по углам, оставались на месте, возвращаясь к бумагам. Иногда она ловила себя на том, что взгляд чуть расфокусированно скользит от одной строчки к другой, не улавливая смысла. Приходилось возвращаться и начинать заново. Но это не раздражало. Наоборот — даже помогало. Главное — не останавливаться. Пока она занята, всё под контролем. Телефон завибрировал резко, чужеродно, нарушая сложившуюся вокруг тишину. Таня вздрогнула, немного заторможенно потянулась за ним, вытаскивая из-под папок. Несколько секунд смотрела на экран — номер был незнакомый. Пауза затянулась, но она всё же ответила: — Да? На том конце — тишина, перебиваемая шорохом и звуком, похожим на дыхание. Она нахмурилась, повернулась к окну, кончиками пальцев отодвигая штору. — Алло? Связь оборвалась тяжёлыми гудками. Она не сразу убрала телефон от уха. Как будто на том конце всё ещё кто-то был. Просто молчал. В груди неприятно кольнуло. «Показалось». Вернулась к документам. Попытки сосредоточиться оказались безуспешными. Строки больше не складывались в единый текст. Мысли ускользали, не задерживаясь ни на чём конкретном. Глаза судорожно забегали по сторонам. Закинув в рот ещё одну таблетку и встав из-за стола, начала мерить кабинет шагами. Туда — сюда. Тишина начинала давить. Как будто в ней что-то было лишнее. Или наоборот — чего-то не хватало. Телефон опять зазвонил. Снова незнакомый номер. Таня раздражённо цокнула — игры с кем-то или уже с самой собой начинали надоедать — и ответила: — Слушаю. — Татьяна Георгиевна? На том конце послышался тонкий, всхлипывающий голос. Шафранова на секунду опешила, остановилась и медленно опустилась обратно в кресло. — Да... Кто это? — Это Юля… жена Андрея. Он… он в больнице… Голос сорвался. Таня резко выпрямилась. — В какой? — Я… — короткий вдох, — я сейчас адрес скажу… Она слушала, уже на ходу подхватывая кардиган, хватая сумку. Ключи едва не выскользнули из вздрогнувших пальцев. — Я сейчас приеду. Связь оборвалась. Таня даже не убрала телефон — просто сжала его в руке, на секунду замерев у двери. Мысли не складывались. Только одна — слишком чёткая. Это не случайность — это уже началось. И назад дороги не было. Резко открыла дверь, едва не забыв закрыть её за собой, и выскочила в ночной сумрак, вылавливая такси. Вбежав в госпиталь, Шафранова сразу поморщилась — в нос ударил резкий запах антисептика, лекарств и чего-то металлического, едва уловимого. Быстро подошла к стойке. Заспанная медсестра, даже не поднимая толком глаз, выдала халат и махнула рукой в сторону коридора. — Триста двенадцатая. Направо. Таня уже не слушала до конца — натягивая халат на ходу, быстрым шагом пошла по длинному, мертвенно-бледному коридору. Возле палаты на лавке сидела девушка. Сгорбленная, с лицом, спрятанным в ладонях. Плечи едва заметно подрагивали. Она замедлилась. — Юля?.. Девушка подняла голову. Глаза красные, опухшие. Растрёпаные волосы падали на лицо, будто хотели спрятать свою хозяйку от лишних взглядов. — Вы… Татьяна Георгиевна?.. Таня кивнула и присела рядом. — Да. Что случилось? Юля судорожно втянула воздух, будто слова давались через силу. — Он ехал… по делам… — голос дрогнул, — его подрезали… из машины вытащили… и… — она запнулась, — сильно избили… Шафранова сжала челюсть. Рука сама потянулась к её ладони — и тут же остановилась, резко поднимаясь. — К нему можно? — Ненадолго… — тихо кивнула Юля. Таня вошла в палату. Свет был приглушённый. Андрей лежал неподвижно, с перебинтованной головой, лицо в ссадинах, под глазами темнели синяки. Что-то неприятно сжалось внутри. Слишком чужим он выглядел. Не так должен выглядеть человек, который всегда встречал её с улыбкой у машины. Единственный, кто всегда был рядом — и сейчас лежал здесь из-за неё. Он приоткрыл глаза. — Это вы… Попытался улыбнуться — не вышло. Таня замерла у двери на секунду, потом подошла ближе и опустилась рядом. — Кто это сделал? — Не знаю… — хрипло. — Из-за меня? Ковалёв ответил не сразу. — Думаю… да. В груди что-то резко оборвалось. Не страх. Хуже. Осознание, что за её проблемы теперь расплачиваются другие. Шафранова болезненно усмехнулась, в глазах вспыхнула злость. Поднялась, собираясь уйти. — Татьяна Георгиевна… — остановил её голос. Замерла, не оборачиваясь. — Не ищите их. Не лезьте. Берегите себя. — Я сама решу, — жёстко осадила. — Ты не должен был пострадать. Это моя вина. — Тань… — с нажимом проговорил он, слегка повышая голос. — Это опасно. Не делай глупостей. Найми охрану и… не лезь туда, где ничего не понимаешь. Плечи Тани едва заметно дрогнули. Он всегда говорил ей пристёгиваться. Всегда ждал, даже если она опаздывала. И ни разу не задал лишнего вопроса. А теперь — лежит здесь, но всё равно пытается уберечь. Она крепче сжала ручку двери. — Я ещё зайду. Отдыхай. И вышла. Юля сидела там же. Но теперь смотрела прямо на неё. В этом взгляде было всё — страх, усталость… и обвинение. Таня это понимала. — Что врачи говорят? — Черепно-мозговая… переломы рёбер… — тихо. — Восстанавливаться будет долго… Шафранова кивнула, больше для себя, чем для Ковалёвой. — Послушайте, Юля, всё будет хорошо, он... поправится. На всё, что будут предлагать врачи, соглашайтесь. Расходы я возьму на себя. Юля сжала больничный халат в руках. — Это ведь всё из-за вас? Таня не отвела взгляд. — Да. Коротко. Спокойно. Смиренно. — Мне жаль. И впервые это прозвучало не как формальность. Ответа Шафранова не стала ждать. Развернулась и ушла. Впереди её ждала очередная ночь, без сна. Она уже знала, с кого начнёт. С тех, кто мог за этим стоять или знал гораздо больше, чем она. Вернувшись домой, Таня снова принялась перебирать документы. Договоры, счета, папки — всё подряд. Должно было быть хоть что-то. Хоть одна зацепка. Она упёрлась пальцами в волосы, нервно растрепав их, и потянулась за пачкой сигарет. Не курила с похорон. Но сейчас — хотелось. Сделала глубокую затяжку. Сразу закашлялась, согнувшись пополам. И именно в этот момент взгляд зацепился за кожаный, потрёпанный блокнот отца, лежавший в приоткрытом ящике. Открыв, начала вчитываться: небольшие заметки, напоминания о встречах. Самая последняя запись была написана немного коряво, нервно, будто в попыхах: «Белов. Встреча. Ответ. Адрес». Сложить два плюс два не составило труда. В голове вспыхнули картинки того дня: четверо людей в кожанках, холодные глаза, рука, схватившая её, хмурый отец. Победно улыбнувшись, Таня откинулась на спинку кресла, расслабляя плечи. И, прикрыв глаза, почти сразу провалилась в беспокойный сон. Сигарета дотлевала в кружке, пуская дым в потолок, словно дешёвое благовоние. По адресу находилось неприметное с виду здание, местами с облупленной, выцветшей штукатуркой. Совсем недалеко от Арбата. Таня неприятно поморщилась, потянувшись за блистером. На секунду задержалась, но всё же закинула в рот пару таблеток. Сколько уже было сегодня — она не считала. Да и не хотела. Внутри вмиг стало пусто, спокойно — неестественно спокойно. Шафранова даже не успела приоткрыть железную калитку, как её остановили взгляды двух охранников, до этого весело переговаривавшихся друг с другом. — Девушка, вы к кому? — обратился к ней молодой парнишка, чуть выходя вперёд. — К Белову, — проговорила ровно. — Всем к нему надо, — съязвил второй, идиотски ухмыльнувшись, рассматривая силуэт девушки. Таня раздражённо повела плечом, прожигая взглядом двух амбалов и чеканя каждое слово: — Передайте уважаемому Белову, что пришла Шафранова. И, немного помолчав, добавила, презрительно улыбнувшись уголком губ: — Побыстрее. Я подожду. Охранники переглянулись, один отошёл чуть в сторону, звоня. Пару минут Таня стояла неподвижно, терпеливо ждала, нет, выжидала, плотно поджимая губы. Была уверена, что её пропустят. И действительно, в следующий миг второй открыл ей калитку, молча пропуская вперёд. Шафранова вошла в здание, огляделась по сторонам, ничего примечательного не заметив. Внутри оно напоминало департамент, поэтому по инерции та поднялась наверх по мраморной, немного винтовой лестнице. Завидела стойку регистратуры и секретаршу с наивным взглядом. Люда поднялась со своего места, уже собираясь что-то сказать, но Таня, чуть ускорив шаг, прошла к двери и без стука резко открыла её. В кабинете стоял запах табака и парфюма. Валера и Космос лениво перекидывали друг другу мячик. Витя стоял у окна позади Саши, с бокалом коньяка. Все молчали в ожидании. Дверь врезалась в стену, громко об ту отбившись. Шафранова чуть ли не влетела в кабинет, вставая по центру напротив стола. За ней появилась Люда с виноватым видом. Так внаглую к начальникам ещё не вваливались. — Извините, я не успела её остановить. — Свободна, — процедил Белов, жестом руки указывая ей помолчать, и перевёл взгляд на Таню. Секретарша тихо ойкнула и вышла, закрывая за собой дверь. — Татьяна Георгиевна, признаюсь, не ожидали, — Саша растянул губы в улыбке, напоминающей оскал. — Ну вы не стойте, присаживайтесь. Она стояла неподвижно, сложив руки на груди, не отрывала взгляда от Белова. Хоть и очень хотелось. Раньше она бы так и сделала, но сейчас — нет. — Это сделали вы? Не вопрос — обвинение. — Что именно? — невозмутимо отозвался Белов. — Избили моего водителя. Фил присвистнул удивлённо, а Космос в возмущении подался вперёд. — Чё она несёт? Шафранова не шевельнулась, продолжая игру в гляделки с Белым. — Нет, — всё тем же тоном ответил Саша, сложив руки в замок. — Если бы это были мы, то ты своего водилу вообще бы не увидела, — отозвался Пчёлкин, до этого молчавший, и пригубил коньяк. Таня перевела на него взгляд, сжимая руки в кулаки. — Кто тогда, если не вы? — А с чего ты решила, что мы? — спросил Саша. — Вы приходите к моему отцу. На следующий день его убивают. Затем дважды врываетесь в мой дом. Угрожаете. Забираете то, что принадлежит мне, — она злобно улыбнулась, вздёргивая подбородок. — Просто совпадение? Тут уже ехидно усмехнулся Пчёлкин, покрутив головой в разные стороны. — Неправильно думаешь, умница. И подошёл чуть ближе. С какой-то непонятной для себя же гордостью замечая, что та даже не дрогнула. — Спроси иначе: кто мог ещё, кроме нас? — Криво улыбнулся, вставая у неё за спиной, говорил спокойно. Она продолжала молчать. — Сунулась бы ты к нам на сто процентов уверенная, что мы твоего водилу отхерачили или если бы мы твоего папашу грохнули, мм? — почти шёпотом добавил. — Не испугалась бы? — Тогда кто? — А вот это уже правильный вопрос, — одобрительно кивнул Витя, снова отходя к окну. — Выясним, — отозвался Саша, не меняя позы. — То есть вы поможете? Космос в голос засмеялся, на что получил злобный взгляд Тани, покосившейся на него через плечо, и толчок в бок от Валеры. Белов, не обращая внимания, продолжил: — Мы не помогаем — мы разбираемся, — откинулся на спинку кресла, поджигая сигарету. — Для тебя мы не враги, но и не друзья, запомни. Шафранова кивнула, спорить с этим человеком ей не хотелось. Слова звучали уверенно и честно. Этого было достаточно. — Но ты нам полезна, — затянулся. — Пока что. Как будто поставил метку. Не человек — ресурс. И самое мерзкое — он был прав. Уже в дверях снова услышала голос Белова, звучащий почти как приказ. — Без самодеятельности, — бросил он. Она не обернулась. — Поздно. И вышла. Прошла мимо секретарши, которая провела её любопытным взглядом. Спускалась вниз быстро, но без спешки. Уже на улице остановилась и выдохнула. Её вдруг повело в сторону, в глазах потемнело, пришлось ухватиться за ближайшую стену. Дышать стало тяжелее, а к горлу подступила тошнота. Осознание пришло стремительным неприятным фактом — переборщила с таблетками. — Чёрт... Постояв так ещё пару минут, она потихоньку приходила в себя. Сделала шаг на ватных ногах, ещё один и ещё. Пчёлкин наблюдал из окна, затягиваясь. Видел, как она вышла, остановилась, как её повело. Прищурился, запомнил. — Ну вот и что это за хрень сейчас была? — раздражённо бросил Космос. — Кос... ну не начинай, а, — вымученно произнёс Фил. Пчёлкин закатил глаза. Отошёл от окна и больше не смотрел, про себя думая: «С ней что-то не так». И это уже было проблемой.