Часть 1

Более 1000 лет спустя.

      — Ну ответь ты уже, часы же включены! — Светловолосый эльс упрямо нажимал на кнопки, пытаясь дозвониться другу.       В их часовом поясе уже начиналась ночь, но ему это не мешало. Он не постеснялся бы нагрянуть и без предупреждения, но существовала вероятность, что его друга не будет дома.       — Это я — Эл Блек! Ну ответь же! — протараторил Эл, как будто это могло помочь.       Впрочем, для подобного нетерпения у него была уважительная причина. Он с трудом дышал. А ещё немного кровоточил. Красные капли то и дело пытались затечь в глаза, но Эл их смахивал рукавом.       Хорошо, что у него был друг анатом. Правда, этот анатом вёл двойную жизнь, будучи одним из самых известных наёмников на Эльсоде, и сейчас он мог оказаться где-нибудь на другом конце планеты или вообще в космосе. Поэтому, когда в ответ на его непрерывные звонки ворчливый голос сказал: «Да», Эл радостно простонал:       — Памир… Скажи, что ты дома.       — Я дома.       — Я к тебе… Через пару минут буду.       Тишина в ответ была более чем красноречива, но она не смутила Эла. Он знал, что Памир Лог в любом случае не откажет ему в помощи. Даже если будет недоволен.       — У столь внезапного визита есть важная причина? — спокойно осведомился Памир.       — Да… Мне дышать тяжело. Даже больно.       Из динамика послышался тяжёлый вздох.       — Ещё что-нибудь?       — Да так, по мелочи, — уклончиво сказал Эл. — Но грудь беспокоит больше всего. Не хотелось раньше времени слушать нравоучения, а судя по тому, в каком состоянии он заявится, — нравоучения будут.       — Я предупрежу охрану, приземляйся за воротами, — коротко проинструктировал Памир и сбросил звонок.       Просто так к дому Лога не попасть. На участке полно охраны. Как-никак друг Эла был аристократом, которых на Эльсоде имелось не много. А уж с титулом графа только один. Так переименовали титул отца Памира, когда того отправляли послом на Землю, чтобы земляне понимали знатность прибывшего к ним эльса. Слово в итоге прижилось.       Эл выключил автопилот и взялся за штурвал, направляя крейсер к дому Памира. Сидеть было трудно. Глубоко вдохнуть не получалось, мешала резкая боль в рёбрах. А боль Эл переносил плохо, хоть это и считалось у эльсов чуть ли не позором.       Защитный барьер вокруг участка выключили, и Эл смог посадить свой крейсер прямо перед входной дверью. Следующая задача оказалась почти непосильной. Надо было встать и пройтись. Лицо Эла исказила гримаса боли. Он был вынужден перемещаться мелкими шажками из-за невозможности нормально дышать. Получалось делать только короткие вдохи. Самым трудным стало выйти наружу. От приложенных усилий у него снова закровоточила рана на лбу.       Памир уже ждал его, навалившись спиной на дверной косяк и скрестив руки на груди. Он хмурился. Эл насмешливо фыркнул. Уж он знал, что Памир не просто равнодушно наблюдает за его мучениями, а внимательно оценивает состояние тела и тяжесть травм.       Они дружили уже восемнадцать лет. Памир за это время нисколько не изменился. Он был высоким, черноволосым эльсом, на губах которого почти всегда играла насмешливая улыбка. Но не сейчас. Стоило Элу приблизиться к другу, губы того сжались в тонкую линию. Для Эла это выражение лица было более чем красноречиво, Памиру можно было не произносить всё, что он думает о внезапном госте и его состоянии.       — Что, всё так плохо? — с трудом уточнил Эл.       — Да вот, на «мелочь» твою любуюсь. — Памир поднял взгляд на лоб друга, и Эл задумался, что, возможно, рана там немного крупнее, чем он предполагал сам.       — До лаборатории сам дойдёшь?       Эл неуверенно кивнул. Так уж получилось, что при необходимости за помощью анатома он обращался только к Памиру. Наверное, потому что жутко не любил лечиться, но Памиру всецело доверял, признавал авторитет. Да и лицо перед ним держать не надо было. Поэтому, где в доме Лога находилась лаборатория, он хорошо знал, хотя оказывался там всего несколько раз. Обычно друг латал его прямо в гостиной. Так что у Эла был повод забеспокоиться.       — Расспрашивать ни о чём не станешь? — усмехнулся Эл, чтобы хоть как-то приободрить себя.       — Обязательно. Когда вылечу. А пока заткнись.       Лаборатория находилась на первом этаже за наглухо запечатанными тяжёлыми дверями, которые открывались по голосу хозяина дома. Внутри за много лет ничего не изменилось. Прохладный воздух. Всё так же много книг, посередине комнаты стеклянная перегородка. По обе стороны от неё длинные столы. Один из них завален бумагами, другой загромождён разнообразной стеклянной посудой: колбами, горелками и прочей химической атрибутикой. Там же находился голографический экран, исписанный какими-то формулами. Но Эла сейчас больше всего интересовал просторный кожаный диван.       Стоять было всё труднее, дышать и того хуже, голова кружилась. Стекающую по лицу кровь он уже устал вытирать и несколько капель упали на серый пол.       — Садись, — строго приказал Памир, заметив, куда устремил взгляд его друг, — только медленно, аккуратно.       — А я хотел плюхнуться…       — Рот закрой.       На стол с чертежами грохнулись два тяжёлых контейнера. Затем зашумела вода.       «Руки моет», — понял Эл и прикрыл глаза.       Слабость усиливалась. Его начинало мутить.       — Ты очень бледный.       Эл почувствовал, как к его лбу что-то прикоснулось, и дёрнулся, готовый к сильнейшему жжению, которое вызывает экстренная регенерация тканей, но её не последовало. Только боль от надавливания.       — Прижми пока, — Памир положил его руку сверху стерильной ткани. — Рану потом залечу, а то тебе воздуха для воплей не хватит.       Эл лишь беззлобно усмехнулся. Он привык к таким подтруниваниям и уже давно не стеснялся того, что не умел терпеть боль. По крайней мере, при Памире. При отце или бывшем опекуне приходилось держать лицо. Иначе Алекс потом до агрессии доведёт чрезмерными насмешками, а отец… Эл на подсознательном уровне стремился к его уважению, которое было слишком сложно заполучить.       — Рубашку… не режь. — с трудом выговорил Эл, увидев, что Памир занёс небольшой нож. Мог бы не просить. Тот даже не замешкался, ловко срезая все пуговицы, чтобы открыть доступ к торсу.       — М-да, Эл…       Эл скосил глаза вниз и чуть не ругнулся. Вся грудь в чёрных гематомах, местами сильно отекла. Как же хорошо, что почувствовав боль, он сразу приехал сюда. А ведь думал, что это перестраховка.       — Потерпи ещё немного, — Памир прикрепил к нему гибкий сканер.       Эл не выдержал и зашипел, скривившись, стоило сканеру сдавить ему грудь. Судя по нахмуренным бровям и поджатым губам, результат, отразившийся на голографическом экране, Памира не обрадовал.       — Рёбра, — недовольно проинформировал он. — Четыре трещины и два перелома. Иригайево чудо, что без смещения.       Памир убрал сканер и достал банку с мазью. Эл сразу её узнал по характерному резкому запаху. Это был состав, быстро впитывающийся в кожу и помогающий костям ускорено сращиваться. На банке красовался логотип лаборатории Лога. За время их дружбы тот получил лицензию и теперь мог заниматься выпуском новым препаратов.       Мазь сильно жгла. Эл еле подавил желание застонать, а вот лицом отобразил весь спектр испытываемых ощущений.       — И всё такой же неженка, — прокомментировал его гримасы Памир.       — А я… себя и не стесняюсь…       Жжение медленно пошло на убыль. То ли Элу показалось, то ли дышать тоже постепенно становилось легче. Он терпеливо высидел, позволив другу перебинтовать себе торс.       — За день же заживёт? — Эл снова прикрыл глаза.       Нельзя было появляться в совете с травмами. Эл работал в высшем органе управления у эльсов и для своих лет занимал довольно высокую должность. Вот только высокопоставленные лорды совета в большинстве своём не одобряли тягу к риску, особенно у молодых эльсов. Ещё припомнят, что ему всего тридцать восемь. В таком возрасте не становятся помощниками старейшин. Хотя Джулианлорд, старший брат Памира, за травму не понизил бы, Эл не собирался терять зарабатываемое годами уважение других лордов.       — Если отлежишься.       — А у себя отлёживаться оставишь?       Памир изобразил удивление, приподняв тонкие брови:       — А что, у Алекса или твоего отца не лежится?       — У Алекса пятеро детей! Четыре избалованных девочки и мелкий сын! И неизвестно, где эта орава захочет разбаловаться: у него дома, или он к моим родителям их отвезёт! А там ещё одна мелкая девчонка! Думаешь, отлежусь?       Эл недовольно фыркнул, увидев, что его друг посмеивается. Лично сам он ничего смешного в куче детей не видел. Тем более, его бывший опекун своих дочерей избаловал не меньше, чем сестру Эла в своё время. Теперь у Алекса дома царил нескончаемых шум и гам, который создавали две пары близняшек по тринадцать и восемь лет. Часто к ним присоединялся и его четырёхлетний сын. Хорошо, что хотя бы пятым родился эльс. Алекс так хотел родного сына, что, наверняка, продолжил бы строгать детей, пока не получил бы наследника. А поскольку родила эту ораву сестра Эла — Сирена, то очень частые визиты в гости к их родителям стали традицией. А там и так подрастал ещё один ребёнок. Но хотя бы Элайджа Блек был отцом куда более строгим, чем Алекс, что, в прочем, с лихвой компенсировалось Вороницей — матерью Эла. Когда-то она считала, что не сможет больше иметь детей, но эльсодская медицина это исправила, и десять лет назад у Эла появилась ещё одна сестра.       Иными словами, даже мысль о той куче детей вызывали у Эла в голове сумбур и чехарду, которые тот категорически не любил.       Забывшись, он печально вздохнул, но тут же замер, схватившись за грудь от вспыхнувшей боли. Видимо, глубоко дышать пока ещё было нельзя.       — Понял, понял, оставайся, — оценил Памир его страдания, формируя с помощью неизвестного Элу прозрачного лекарства иглу на эльсодском шприце. — Но у меня вообще-то тоже два ребёнка, если помнишь. — Он крепко ухватил друга за плечо и приказал: — Замри!       — Эврейне уже восемнадцать, она взрослая. А Тей в военной академии, — резонно возразил Эл, неохотно позволяя воткнуть себе иглу в плечо. — А это для чего?       — Чтобы нормально дышать смог быстрее. Теперь давай рану залечу.       Памир осторожно отнял ото лба ткань.       — Кровь остановилась, но рана выглядит не очень хорошо. Постарайся не кричать. С твоими рёбрами так будет ещё больнее.       Эл только угрюмо кивнул, готовясь к дикой боли. Лекарства эльсов могут залечить многие раны за секунды, но ощущения от такой регенерации — словно тело в кислоту окунули. И заглушить такую боль нельзя. Вообще ничем.       Памир взял колбу с синей россыпью, собрался было поднести её к ране, но наткнулся на умоляющий взгляд.       — Эл… ну что за Стейева драма.       Он вернулся к контейнеру, достал ватный кубик и щедро промочил его препаратом. Небольшое, но всё-таки послабление. Обычно эльсы лили синюю россыпь прямо на рану. Действовало быстрее, но и мучений от такого лечения было больше.       — Стисни зубы. И не напрягай грудные мышцы.       Памир положил ладонь Элу на затылок, чтобы тот не отдёрнул голову, и без жалости прижал голубой кубик к ране. Эл зашипел. Шипение быстро перешло в жалобный писк. Он даже попытался отползти, но из хватки Памира было невозможно вырваться. Тот не отпускал, пока рана полностью не затянулась.       — Всё-всё. Расслабься. Моя Эврейна даже в детстве была терпеливее тебя.       — Ну, так она же твоя дочь, — Эл, немного надувшись, потёр лоб. На месте раны остался тонкий шрам. — И возможно не просто человек.       — Человек. Просто. Без всяких добавок.       — Ага, видел я, как она росла. Захочет и с эльсом справиться сможет, — слабо улыбнулся Эл, пока друг убирал ему шрам с помощью мази. — У неё и сердцебиение нечеловеческое было. И глаза.       — Она человек. Я несколько раз проверил. Ни намёка на эльсодские гены. Всё, поднимайся. Только быстро не двигайся. Есть хочешь?       Эл кивнул, тайком посматривая на Лога. Синие глаза его друга почти всегда выглядели пустыми и равнодушными. Вот только это были линзы. Настоящий цвет его глаз был слишком странным для эльса — тёмно-голубой, с синими вкраплениями и фиолетовой дымкой. Памир вообще был ненормальным эльсом. Его физические способности во много раз превосходили даже самых лучших воинов Эльсода. Правда, об этом мало кто знал. Лог предпочитал для общества оставаться слабым неуклюжим графом.       Подобные странности передались и его дочери. Слишком медленное сердцебиение и трёхцветные глаза проявили себя сразу после рождения, а позже девочка продемонстрировала и необычные для человека физические способности. А вот его сыну, родившемуся тремя годами позже, ничего похожего не передалось. Если только улучшенная реакция, но не настолько, чтобы считать её аномальной.       Впрочем, Эл не особо лез в эти дела. Когда-то давно он предлагал Памиру помощь, чтобы через связи попытаться узнать больше об особенностях в роду Логов, известных совету, но тот в довольно резкой манере попросил его держаться от этого подальше. Во-первых, в случае необходимости, родной брат Памира мог узнать больше, поскольку занимал в совете место выше. А во-вторых, он совершено не хотел привлекать лишнее внимание к своей семье.       Вот и сейчас Эл охотно отпустил эту тему — его больше интересовал ужин. Повар Лога готовил отменно, лучше Эл нигде еды не пробовал. А сейчас выпал шанс поесть, нежась на удобном мягком диване в выделенных ему комнатах. К тому же Памиру пришлось одолжить ему свою рубашку, а одежда у графа была из очень дорогих и качественных материалов. Эл, не сдержал довольной ухмылки, он уже решил, что непременно «забудет» её вернуть другу, да тот и сам не вспомнит. Одна рубашка так уже перекочевала в его гардероб. А что? Памир сам виноват, говорили же ему: «не режь».       — Что сейчас в совете интересного происходит? — Памир удобно устроился на диване, пока его управляющий наполнял ему бокал вином.       Эл недоверчиво покосился на стол, раздумывая, что можно безопасно озвучить при постороннем. Управляющий в доме Лога принадлежал к расе диких скитальцев. Вопреки другим эльсам, Памир в прислугах предпочитал использовать не женщин, а наёмников с других планет. Женщины, конечно, тоже водились в его доме, но их обязанностью было ублажать гостей. Одну из таких вещичек Эл и сам собирался попросить в пользование на ночь. Благо здесь никого из них не принуждали. Эти женщины ничего не имели против секса и постоянной смены партнёров. Памир даже как-то жаловался, что они ему всех слуг пересовращали.       Эл перевёл взгляд на управляющего, тот обиженным жизнью не выглядел. Говорить при нём всё же не стал, дождался, когда он уйдёт за едой.       — Про червоточину Эджи ты уже слышал?       Памир кивнул, делая глоток из бокала:       — Неожиданно открылась тридцать два дня назад, ведёт на территорию непроницаемого космоса. Кто же про такое не слышал?       Непроницаемой эльсы называли территорию космоса, где нельзя ни войти в гиперпространство, ни выйти из него.       — Учёные замерили её энергетические выбросы. Утверждают, что будет открыта ещё примерно сорок пять дней. У нас не так много времени на исследование. Ведь без гиперпространства или червоточины туда лететь лет пятьсот, если не больше.       — Интересно, — Памир отпил ещё вина, медленно покачивая фужер в пальцах. — И что обнаружили по ту сторону?       — В основном безжизненные и необитаемые планеты. Но есть парочка условно интересных. На обеих следы вымерших цивилизаций. Есть воздух и растительность. На одной множество полуразрушенных построек. Совет дал этой планете наименование Эджи Эм. Самое интересное, она находится довольно далеко от местной звезды, там должно быть холодно, но температура для жизни оказалась комфортной.       — Выяснили почему?       Эл кивнул и отпил из своего стакана. В отличие от друга он отдал предпочтение соку. Алкоголь ему не нравился.       — Дело в земле. Точнее в чём-то, что там находится. Какое-то устройство, механизм, артефакт или ещё что-то, что отапливало целый город. За пределами города значительно холоднее, но тоже приемлемо.       — И? Совет непременно хочет эту технологию заполучить?       Эл снова кивнул, на этот раз мрачно.       — Мы с Джулианом сумели добиться запрета отправки солдат. Учёные не могут гарантировать, что червоточина стабильна. Если что — дороги назад нет.       — Но ты всё равно не выглядишь довольным.       — Решили использовать наёмников, — нехотя признался Эл и тут же выпалил: — Ты же туда не попрёшься, я надеюсь?!       О своей несдержанности он сразу пожалел, схватившись рукой за грудь. Рёбра отозвались ноющей болью, хотя надо признать, она была уже слабее. Когда он говорил размерено, то почти забывал о травме.       Памир дождался, пока Эл восстановит дыхание.       — Не волнуйся, не попрусь.       Тот недоверчиво прикусил губу, размышляя, насколько можно верить словам Памира. Лог был неисправимым лжецом, мог уверено наобещать что угодно, глядя в глаза, но в голове иметь свои планы.       — Там всё равно не с кем будет сражаться, — на всякий случай добавил аргумент Эл. — Одна живность и одичавшие аборигены.       — Ты вроде сказал, что это вымершая цивилизация?       — Цивилизация вымерла. Остались только дикари, больше похожие на животных…       Эл оборвал разговор, поскольку в этот момент вернулся управляющий с тарелками. Памир заговорил вновь, когда они опять остались одни.       — Вторая планета тоже совет заинтересовала?       — Эджи Эй. Да. Судя по собранным данным, большая часть почвы на ней высохла и окаменела. Но есть весьма плодородные участки, где много растительности, густые леса. Учёные считают, что там тоже должно было что-то повлиять на землю. И типы растительности схожи с Эльсодом, тоже листва синяя. Совет считает, что изучение Эджи Эй нам пригодится. Эл чуть склонился над тарелкой с запеченым мясом Пиризи. Пахло изумительно.       — Собственно, это самая интересная из новостей, — он взял в руки палочку для мяса, собираясь положить себе несколько кусочков, но задумался, глядя на сервировку. — М-м-м… А Агресс к нам не присоединиться? — уточнил Эл. — Мы давно не виделись.       Губы Памира искривила лёгкая улыбка, взгляд стал слишком говорящим.       — Она уже спит. Устала.       Элу стало ясно, от чего она устала. Действительно, чем ещё заниматься весь день с любимой женщиной, если дочь уже взрослая, а сын в военной академии.       — А Эврейна? Или не хочешь её смущать видом полуголого раненого в бою эльса? — Он демонстративно дёрнул себя за одолженную рубашку, которую так и не стал застёгивать.       — Было бы чем смущать, — фыркнул Памир. В отличие от друга он не стал медлить, а сразу положил себе мясо и гарнир из запеченых ягод екэллы. — Она не дома. Кстати, ты так и не рассказал, где пострадал.       — В торговом центре. Алекс затащил на тренировочную арену. Пристал, мол: «давай проверим в деле, насколько ты технику боя изучил». Вот, проверили. Стенка на стенку. Моя стенка выиграла, — добавил Эл не без гордости. — Только я лицо скрыл, чтобы в совете не узнали.       — Алекс в своём репертуаре.       — Да уж.       Эл, наконец, положил кусок мяса в рот и чуть не зажмурился от удовольствия. Оно было таким нежным, что таяло во рту. Прежде чем продолжить разговор, он с удовольствием его дожевал и проглотил.       — А я надеялся, что пятеро детей его энергию поубавят.       — Эл, он же был инструктором в военной академии. Чтобы убавить его энергию понадобится сотня детей.       — Но там же не было избалованных девок, — смеясь возразил Эл. Но смех его быстро угас. — Не знаю ни одной другой семьи, где девочки могли так вольно жить.       Это правда. Мало кто из эльсов считал дочь не вещью. Для них она была такой же рабыней, как и её мать. Ресурсом, который можно продать, поскольку самим уже не использовать. Другой причины выращивать дочерей общество не признавало. И Алексу однажды придётся найти дочерям новых хозяев, иначе может возникнуть большой скандал. Хотя… Эврейне уже восемнадцать, а она до сих пор с Памиром.       — Слушай, а ты Эву отдавать собираешься? Или готов скандал развести вокруг своей семьи?       Памир помедлил, прежде чем заговорить.       — Был бы у меня только один ребёнок, то на скандал можно было бы наплевать. Но вот Тейя. Он хочет пойти в дипломатию, как и мой отец когда-то. Лишняя грязь на родовом имени усложнит ему задачу.       — Пожертвуешь дочерью ради сына? — с сомнением произнёс Эл.       — Я никем не жертвую, — резко оборвал его Памир, — У Эвы достаточно времени выбрать, кому хочет принадлежать. А если не выберет, то продажа будет фиктивной, лишь по документам. Я отдам её только тому, в ком буду уверен. Для девушек других путей нет, ей придётся принять.       — Она не принимает?       Памир кивнул:       — Понимает, но принять не хочет. Мечтает быть наёмницей, как и я вести двойную жизнь. Путешествовать в космосе.       — Хм… — Эл невольно усмехнулся, припоминая, что и её мать — Агресс — всегда предпочитала мужскую одежду и занятия. Ну что же, Памир сам себе такую выбрал.       — Надеюсь, тебе-то уж не надо объяснять, почему её мечта несбыточна?       Нет, в объяснении Эл не нуждался. Он всегда мог трезво оценить ситуацию с разных сторон.       — Наёмники почти всегда работают в группе. Ей придётся скрывать не только внешность, но и пол, — произнёс он, понимающе кивая. — И если в группе наёмников выяснится, что она женщина… В отличие от тебя Эва не сможет мгновенно вырезать всех лишних свидетелей и уйти невредимой. Но… Если ей путешествия нравятся, то, может, пусть просто путешествует?       — Она человек, Эл. Космическая радиация безвредна для эльса, поэтому мы можем хоть всю жизнь прожить в космосе. Но человеку для полёта нужен корабль с качественной защитой. Чтобы ты понимал, тысячу миллизивертов можно получить примерно за полтора года в космосе. А это на два-три года сократит срок жизни человека. Частые путешествия через гиперпространство тоже бесследно не пройдут. Думаешь, я позволю своей дочери так жить?       Про радиацию Эл не знал. Увы, но свободу Эврейне не получить.       — А где Эва сейчас? Не поздновато ли для прогулок?       — У Эниера. Они, вроде, ладят. Может, какие-нибудь чувства и возникнут. Неплохой будет вариант.       Эл, до этого с удовольствием поглощающий десерт в виде нежнейшего мусса, замер, не донеся ложку до рта.       — Эниер? Эниер Ринт? — уточнил он, чувствуя как по спине неуверенно пополз холодок. Ощущение чего-то нехорошего заставило его немедленно отодвинуть десерт и залезть в часы, выискивая файл, с которым ему пришлось работать несколько дней назад.       — Да. Ты же с ним знаком.       — Знаком, — подтвердил Эл, мысленно юрхайясь.       Похоже теперь доесть десерт не получится, как и одолжить у Памира вещичку на ночь. Да и просто отлежаться, видимо, не выйдет.       — Его ведь до старшего инструктора в военной академии недавно повысили, — Эл, наконец, нашёл нужный документ и вывел его на голографический экран. — И как старший инструктор он отправился проводить полевую практику ученикам на ближайших планетах три дня назад. Сейчас они должны быть на Хелсисе…       Памир, хмурясь, пробежал глазами документ. Его взгляд потемнел.       — Как давно её нет? — осторожно уточнил Эл.       — Уже три дня, — тихо проговорил Лог. В его голосе хорошо слышался гнев.              Эл предпочёл больше ничего не спрашивать, чтобы не дать сорвать на себе злость. А злиться Памир должен сильно, ведь его дочь явно соврала, чтобы выбраться из дома и теперь находилась неизвестно где.