Глава 7

      «Если меня всё-таки убьют, хочу, чтобы на моём надгробии написали «умерла, потому что орала на вампиров». Потому что так и будет. Я успела наорать на Элис, Эдварда, даже Джасперу отчасти досталось. Это же пиздец».       Фантомное ощущение чужой ладони наконец исчезло. Эдвард держал аккуратно, боли не было. Было тотальное неприятие и желание стереть с кожи чужое прикосновение. Катя хотела в первом же туалете помыть руку с мылом, но опасалась оставаться одна после произошедшего, поэтому сделала это только через урок, когда терпеть не осталось сил.       Катерина в принципе не была тактильным человеком, а когда хватали так, то хотелось ударить в ответ. Только вот бить вампира — хуже для себя. Волкова это понимала, и мерзкое чувство беспомощности окутывало внутренности.       После страха была злость. Она боялась их, сложно было это отрицать. У неё не было и шанса против них в физическом противостоянии. Из-за этого накатывало отчаяние и злость. Она не хотела просто так сдаваться. Не хотела терпеть подобное отношение к себе, но и делать ошибки ей было нельзя.       Катя заставила себя успокоиться. К счастью, оставшиеся уроки прошли спокойно, а Каллены больше не попадались на глаза. Это успокаивало и тревожило одновременно.       «Что за прикол со свиданием? Меня всё-таки подозревают, удивительно было бы, если бы нет, и решили, что Эдвард должен прочитать мысли? Но я бы ни за что не согласилась. Почему Элис не увидела этого? Или видела и поэтому пришла, а Эдвард действовал самостоятельно? Тогда почему он меня отпустил? У меня было достаточно мыслей в тот момент, чтобы понять, что я знаю правду, но я в итоге ушла оттуда, а Эдвард и слова не сказал. Я же отчётливо думала, что они убьют меня и против их дара я не выстою. Он должен был это слышать. Или меня решили не убивать в школе, а сделать это позже?»       Катерина замедлила шаг по пути к дому. Живот ныл от боли и голода, ногу тянула тупая боль, тело требовало отдыха, но разум думал не об этом. Катя боялась, что убить её дома будет легче, чем в школе, но куда ещё ей идти?       «К шерифу? И что я скажу? К волкам? Поднять скандал, разорвать мирное соглашение? И тогда Каллены точно захотят меня убить. Это крайний случай. И не думай об этом! Идём домой. Мы это уже проходили, раз выжила, и в этот раз будем действовать по тому же плану. Сначала переговоры, потом угрозы».       Пустой дом встретил тишиной и атмосферой покинутости.       «Опять его нет» — недовольно подумала она о Джеймсе, аккуратно обходя осколки на лестнице. — «А убирать всё это буду я, видимо. Может, отложить? А то потратить свои последние часы жизни на уборку чужого дома обидно. Так, об этом я думала в прошлый раз. Похоже, такие моменты теперь будут часто, но продолжать жить в свинарнике нет смысла».       Катя переоделась, мысленно намечая план дня. Сначала стоило покушать и немного отдохнуть, заодно привести мысли в порядок. Её внутренние метания ей не помогут. А потом можно потихоньку наводить порядок.       «Всё равно не понимаю стремление Эдварда сблизиться. Запудрить мне мозги? Скорее всего, но разве они не должны наоборот держаться от меня подальше. Элис наверняка видит, что если меня трогать не будут, то разойдёмся мирно. Так в чём суть?» — Катя в одно мгновение замерла, перестав жевать еду. — «А если не видит? Не видела скандала в первый день и не видит, что будет дальше. Но если Элис не может видеть, то тогда будет логично, что и Эдвард меня не слышит. Тогда его желание сблизиться понятно, ведь вроде с этого началось всё с Беллой, но если Белла мертва, то он так и остался без пары. Что если она всё же мертва. Про тело ничего не говорили, значит всё было как положено?»       Катерина медленно выдохнула, прожёвывая и сглатывая то, что во рту. Размеренно сделала глоток чая, специально растягивая время, чтобы успокоиться и подумать без суеты.       «Хорошо. Представим, что я закрыта по какому-то неведомому образу. Объясняет ли это их поведение? Как минимум это может объяснить, почему скандалы состоялись. Если бы они о них знали заранее, то избежали бы. Так ведь? Но поведение Эдварда всё ещё не понятно. Хотя, может, он должен проверить, опасна ли я? Тогда логичней было бы отправить Джаспера, ведь все знают, что я расположена к нему. Может, Эдвард хочет перетянуть моё внимание на себя, а потом слиться, как было в «Новолуние»? Вполне в его стиле. И от брата так отвадит». — Волкова тяжело вздохнула, устав разбираться в мотивах чужого поведения. — «Я так рехнусь скоро».       Твёрдо решив отвлечься от подобных мыслей, Катя вполголоса напевала первое, что приходило в голову под настроение:       — «Любовью чужой горят города. Извилистый путь затянулся петлёй. Когда все дороги ведут в никуда, настала пора возвращаться домой».       Быстро помыв грязную посуду после обеда, Волкова прошла в гостиную, медленно осматривая её, с недовольством скрестив руки. Брови нахмурились, а нос сморщился, когда она поняла, какой большой фронт работы.       Острый взгляд оглядел столик в гостиной, перешёл на лестницу с осколками, делая пометку в первую очередь убрать битое стекло, а потом по инерции опустился на пол гостиной.       Катерина моргнула, а потом сердце забилось быстрее, вдоль позвоночника побежали неприятные мурашки, а тело напряглось. Катя медленно опустилась на корточки, заставляя себя дышать медленно и тихо. Глаза рыскали по полу, внимательно рассматривая его.       Едва заметные следы грязи от обуви, которые отличались от следов Джеймса и Кати, которая практически не оставляла таких отметин — она внимательно следила за чистотой обуви.       В доме кто-то был.       Мысль, что это мог быть кто-то из знакомых Джеймса, проскочила, и Волкова не могла до конца исключать этот вариант. Катерина тихо и медленно поднялась на ноги, не обращая внимания на лёгкую боль в ноге. Она пошла по следам, которые вели к лестнице. Она внимательно посмотрела на осколки и поняла, что не помнит, как они лежали, когда она уходила в школу. Она просто не обратила внимания. Сама лестница была без каких-либо следов.       «Возможно ли её просто перепрыгнуть?» — Катя задумчиво осмотрела расстояние между первым и вторым этажом. Для кого-то сверхъестественного это не стало бы проблемой. Катерина понимала, что её комната должна была быть главной целью, а значит, следы могли остаться и там.       Положив ладонь на перила и поднимаясь по лестнице, не отпуская их, Волкова преодолела больше половины, прежде чем остановилась и опустила голову. Отпустила перила и посмотрела на запачканную ладонь. Не пылью, а разводами грязи, что остаётся на подошве обуви. Люди не ходят по перилам.       Катерина до конца перил провела ладонью и собрала ещё немного грязи. Усмешка исказила губы, а сердце громко билось.       — «Едва ли спасут летящего на смерть. Кипарисы, лазурь, загар — не доспех», — едва слышно произнесла, осознавая, что если за домом следят и если они поймут, что она знает об обыске, то могут начать действовать на опережение.       — «Но чем замазать тоску по месту, где нас нет?»       Наверху лестницы она ничего не нашла. Катя заставила себя идти в свою комнату и не думать о том, что у неё ощущение, будто за дверью поджидает палач. Дверь открылась без скрипа, а внутри было пусто, как и положено.       Комната выглядела так, будто в ней никого не было, кроме Волковой.       «Разве так и не должно быть?»       — «Здесь не комфорт, но и не Лефортово», — едва слышно пробормотала, стоя на пороге и рассматривая комнату. Взгляд зацепился за стол и ноутбук. Они бы наверняка проверили его.       — «Извилистый путь затянулся петлёй», — протянула Катерина, отодвигая стул в сторону. Она села на корточки и провела ладонью по полу, где предположительно могли стоять ноги. Катя мыла пол буквально пару дней назад, и он должен быть чистым.       Поднимая руку к глазам, она уже знала, что увидит. Почувствовала кожей загрязнения. Всё та же грязь, что и на перилах и полу.       — «Когда все дороги ведут в никуда, настала пора возвращаться домой».       Страх медленно поднимался по глотке, сердце билось о рёбра, а руки холодели. Они правда обыскали дом.       «Возьми себя в руки, тряпка! Ты знала, что так будет, поэтому заранее подготовилась ко всем исходам. Они ничего не нашли. Тут ничего нет. Теперь понятно, чем занимался Джаспер».       Катерина поднялась на ноги и пошла в ванную, чтобы помыть руки и заодно успокоиться.       Дневник с записями на русском она носила в рюкзаке, он всегда был с ней. Да и эти записи не имели никакой ценности для вампиров. Там была информация по книге, которую она писала, и стихи. Катя думала о том, чтобы оставить на ноутбуке хотя бы файл с рукописью, чтобы вампиры нашли хоть что-нибудь, но чувство собственничества не позволило ей это. Она не хотела, чтобы кто-нибудь видел текст без её разрешения, поэтому хранила файл на флешке, которую тоже носила с собой в рюкзаке.       «Даже эти сведения не дали бы им ничего», — постепенно успокаиваясь, подумала Волкова. Она умылась, больше для психологического эффекта, чем для гигиены. Адреналин, который выделился, быстро поднял ей настроение, как и понимание, что вампиры ничего не нашли.       — «А солнце светит всем одинаково», — с улыбкой пропела Катя, смотря в зеркало. — «И зря ты, моя девочка, плакала. Ведь там за окном бежит реальная жизнь».       Она выдохнула и в приподнятом настроении начала наводить порядок. Сперва она убрала все осколки разбитой бутылки, устав натыкаться на них постоянно. После прибрала на столике в гостиной, убрав пустые бутылки и пачки из-под снеков. Бутылки, в которых остался алкоголь, выстроились в ряд на столе, а еду завернула в свои пакеты, чтобы меньше источали запах.       Постепенно хорошее настроение портилось из-за того, что буквально всё было грязным.       «Легче было бы спалить дом к чертям».       — «А ты упорно ждёшь телепорт домой, чтобы торкнуло. По старой формуле, в дом родной», — вкладывая в голос своё недовольство, прочитала Волкова, не отвлекаясь от уборки.       О доме она старалась не думать, чтобы не расстраиваться, но и не вспоминать получалось с трудом.       Немного убрав мусор, Катя переключилась на кухню. Перемыть всю посуду, помыть стол, раковину и печку, используя чистящие средства, в теории было не сложно. Только дышать этим было не особо приятно, а при сильных нажимах на губку, чтобы очистить очередной налёт жира, ныл живот и шрам.       — «Хули делать, если победа сердца над разумом. И всё — надоело среди туземцев быть пасынком?» — зарождающаяся злость звенела в голосе, и Волковой становилось плевать, даже если её подслушивают.       — «Что, сказать «стоп»? Остаться, писать в стол? Ссать, что умрёшь тут, как эмигрантский запас слов?» — яростно выплюнула, сжимая челюсти.       То, что Катя потеряла свою площадку, на которой ранее выкладывала свои работы, и свою аудиторию, ударило по ней сильнее, чем она могла представить. Она писала постоянно с того момента, как начала, а это было больше десяти лет назад. И вот — она всё потеряла. Все тексты. Всё. В это время она не нашла интернет-площадок для своих работ. Осталось только писать в стол. И это злило.       — «Ты думал, ты выживешь без неё, но расстояние нечем сократить. Думал, пройдёт, всё — ничего, расстояние лечит. Но язык твой так и не стал ни на грамм онемеченным, камо грядеши?»       Привыкнуть к местному менталитету, когда оказался в среде не по своей воле, не так просто. Ты инстинктивно можешь закрываться, а это будет мешать адаптации, добавляя лишний дискомфорт. Катя умом понимала это, но урезонить чувства не всегда получалось. Она уже сформировала характер, и сейчас он с трудом вписывался в нужную роль. Она была чужой тут, и слишком отчётливо это ощущала.       — «Она вышла из пены худой, отпечаток плеча оставляя на кафеле. И хана тебе, «Доигрался ты, старый дурак» — вот и вся эпитафия». — против воли в голове всплыл образ Джаспера, а губы растянулись в ухмылке. — «И пока город вертикально поделён, она хватает машинально в постели. Даже не просыпаясь, мой член, а я улыбаюсь ей и понимаю, что фатально потерян».       Светловолосый образ сбивал сердце с ритма. Опасно, но почему-то так притягательно. Завлекало, становилось интересно, хоть и понимала, что затея обречена на провал.       «Ведь завтра перевернёт всё, завтра пара человек не вернётся домой» — не рискнула произносить вслух.       — «Эх, ночь продержаться, как в песне поётся. Эх, день простоять», — устало вздохнула, понимая, что этой ночью опять будет плохо спать. — «Повезёт — гарнизон будет сломлен и взят. Рубикон перейдён, срок истёк. Ты прочтёшь обо всём в новостях».       Волкова огляделась вокруг: печка в последний раз залитая очищающимся средством ждала своего часа. Катя решила оставить полы на завтра, чувствуя, как усталость берёт своё. Нужно ещё только мусор выбросить.       Она посмотрела на старую куртку Джеймса, что висела у задней двери, и брезгливо сморщилась.       «Нет уж, спасибо» — мысленно фыркнула, идя за своей курткой в прихожую. — «Полы и правда лучше оставить на завтра. Я буду отмывать их до ночи, а завтра ещё в школу вставать. Опять».       Катя застегнула куртку и открыла дверь на заднее крыльцо, выходя с пакетом мусора. В лицо сразу же ударил морозный свежий воздух.       — Божечки, это что, свежий воздух? — усмехнулась, оставляя дверь настежь открытой, чтобы немного проветрить помещение.       Она сюда ещё не выходила, поэтому с интересом осмотрелась. Постепенно темнело, несмотря на ранний час. Катя подняла голову к небу, рассматривая тяжёлые тёмно-серые тучи.       — «Скоро на город обрушатся гибель и смерть, ливень и снег. Ты пока не понял, о чём я, но точно видел во сне», — задумчиво сказала, отчасти веря, что это и ожидает её впереди. Катерина опустила голову и снова осмотрелась. Лес начинался практически сразу за домом. — Какой идиот решил построить здесь город?       Волкова едва ли могла что-то рассмотреть за периметром первых деревьев, там уже было темно.       «А ведь совсем недавно я хотела жить в лесу, подальше от людей. Получите — распишитесь».       — «То ли курорт, то ли антиутопия», — пробормотала себе под нос, таща пакет. Тишина вокруг не успокаивала, а наоборот напрягала. Ни гула автомобильных моторов, ни разговоров людей. — «Где темно. Там, где сыро, где пыльно, где мрак. Так уж тут заведено».       — Если Эдвард с ней сойдётся, они оба будут в депрессии? — фыркнул Эмметт, как и все наблюдая за девушкой.       — Сомневаюсь, что эта будет сидеть в депрессии, — ответил Гаррет.       Около мусорного контейнера Катя тяжело вздохнула, ставя пакет на землю, чтобы открыть крышку.       — Мне за это даже не платят, — пробурчала тихо, открывая крышку и морщась. — Почему мне за это не платят?!       «Так, а теперь аккуратно», — с напряжением подумала Катерина, осторожно поднимая нелёгкий пакет, боясь резкими движениями потревожить шрам на животе. Когда пакет оказался в контейнере, а крышка закрытой, Катя облегчённо выдохнула, отходя к дому и стряхивая ладони, будто надеялась избавиться так от грязи. Пока рассматривала ладони на наличие грязи, мозг автоматически отметил, что кожа более бледная, чем она привыкла видеть, а пальцы менее жилистые. Косточки на суставах выпирали сильнее, чем на руках Катерины.       В груди медленно поднималось отвращение, она сама не заметила, как остановилась, а рот скривился, выказывая презрение. Катя заставила себя отвернуться, глубоко вдыхая морозный воздух, беря свои чувства под контроль:       — Господи, дай мне сил смириться и принять это.       Джаспер непроизвольно замер, наблюдая эту картину. Неприятие, отвращение и нежелание смотреть были знакомы ему. Так он смотрел на себя в зеркало, когда только ушёл от Марии. Но что тревожит эту девушку? У неё нет видимых шрамов, это просто обычная ладонь. Почему такая реакция?       — Что это с ней? — непонимающе спросил Эмметт.       — Я уже не пытаюсь её понять, — с нотками меланхолии ответил Гаррет.       Взгляд Волковой зацепился за дом, и она начала рассматривать его, чтобы занять голову. Деревянный старый дом с облезшей краской. На длинном крыльце стоял деревянный стол и два стула. На столе открытая пол-литровая банка с какой-то коричневой жидкостью. Кажется, она использовалась вместо пепельницы.       «Каким чудом они не отсырели в этом климате?»       Свет лился только из открытой двери, но он даже немного не выглядел уютным и не вызывал желание вернуться в дом. Занавешенное тканью окно в спальне, словно больной глаз, ещё больше портило общий вид. Брови нахмурились, придавая уставшему лицу больше мрачности.       — «Взгляд зажатого в клетке тигра слабонервным не по нутру», — выдохнула Катерина, продолжая рассматривать дом.       «Я играю в такие игры, что свидетелей не беру».       — «Не склонять перед страхом профиль и смотреть на беду анфас», — в спокойном голосе таилась твёрдость, и она чётко слышалась.       — Она мне начинает нравиться, — задумчиво протянула Шарлотта, не отрывая заинтересованного взгляда от Марии.       «Стать противнику ближе друга».       — «Человек изнутри — крылат: выходить за пределы круга и сгибать из него квадрат», — более мягким тоном прочитала и на секунду замерла.       «Была не была. Почувствуем себя главной героиней фильма».       Лицо Катерины смягчилось, она перевела взгляд вперёд, показывая профиль лесу. Губы медленно сложились в мечтательную улыбку.       — «Говорить о тебе стихами, проживая события вспять», — с нежностью прошептала, делая паузу и на секунду прикрывая глаза, вспоминая чёрные глаза, в которых бушевала сдерживаемая усилием воли буря.       — Она о ком-то это? — с любопытством спросил Эмметт. — Речь об Эде?       Шарлотта увела взгляд к Джасперу, что сидел неподвижно без эмоций на лице. Гаррет открыто ему усмехнулся с намёком, который эмпат решительно игнорировал. Розали заметила эти переглядки и вопросительно посмотрела на брата:       — Джаспер?       — «Понимаешь,» — с таким жаром прошептала Волкова, что вампиры мгновенно вернули к ней внимание. Катя, сделав эффектную паузу, закончила, добавив в голос желание: — «С твоими губами невозможно не целовать».       Улыбка на девичьем лице стала шире. С него исчезли усталость, недовольство и мрачность, преображая девушку.       — Братишка, она о тебе? — не удержал вопроса Эмметт, разглядывая Джаспера, который выглядел спокойным, но почти всегда выглядит таким. Эмметту ли не знать? Только вот тот почему-то не отводил взгляд от человеческой девушки.       — Не знаю, — ровно ответил эмпат.       — Больше не о ком, — с усмешкой фыркнул Гаррет, с прищуром оглядывая вампира.       — «Мой непризнанный вид искусства — прорастать через потолки. У меня нараспашку чувства и межрёберно — сквозняки!» — Улыбка медленно пропала с лица Катерины. Она опустила взгляд на несколько секунд вниз, слегка передёрнула плечами. После чего подняла глаза и не торопливо пошла в сторону дома, устало договаривая: — «В тесной клетке глухих и низких как себя от надрыва спасти?»       В тишине закрылась дверь за девушкой, отрезая домашний свет от улицы.       — Почему у меня ощущение, что «глухой» — Эдвард, а «низкая» — Элис? — задумчиво протянул Эмметт, не скрывая в голосе ноток шутки. Розали посмотрела на него так, словно он сболтнул глупость, Гаррет фыркнул от смеха, а Шарлотта закатила глаза. Питер же наблюдал за Джаспером, стараясь считать его реакцию.       — Эмметт, — устало, но с теплотой пожурил эмпат, и большой вампир шире улыбнулся, демонстрируя клыки. — Пора идти в Сиэтл.       Джаспер не стал ждать реакцию на свои слова и первый побежал в лес, не оглядываясь.

***

      Лес окружал их на много миль вокруг. Территория в стороне от Форкса, земель квилетов и дороги в Сиэтл.       — В чём дело? — с оттенками нетерпения спросил Эдвард вслух, рассматривая Элис. Она нервничала, её мысли разорванные проносились с огромной скоростью, и телепат чувствовал напряжение в висках, пытаясь разобраться в них.       — Мне не нравится это, — отрывисто, нервно ответила Элис, резко поднимая глаза от земли на брата. — Я всё меньше вижу наше будущее. Нашей семьи. Меня это беспокоит. Это может плохо закончиться.       — А может, это означает, что Мария стала частью семьи, — Эдвард быстро нашёл объяснение, наполняясь уверенностью в выбранном пути. — Ты ничего не видишь рядом с ней. Когда она станет моей парой, ты перестанешь видеть будущее нашей семьи.       — Это проблема! — взволнованно воскликнула ясновидящая, ещё больше нервничая от спокойствия брата. — Как я смогу предсказать проблему, если не увижу её?       — У нас давно нет проблем, с которыми мы бы не справились.       — А может, я не вижу будущее, потому что нас там нет?       — Исключено, ты зря переживаешь, — смягчил тон Эдвард, пытаясь успокоить сестру. — Всё будет хорошо.       — Почему ты назвал её своей парой? — аккуратные брови нахмурились, и Элис добавила более недовольно: — Ещё и меня заставил подыграть. Не спросив!       — Могла не подыгрывать, — без эмоций отбил телепат, а следующую секунду усмехнулся. — Или, — короткая пауза. — Ты бы хотела, чтобы Джаспер попытал счастье?       — Эдвард!       — Если бы это не сделал я, то что бы его остановило? — твёрдый тон телепата заставил всё внутри замереть в сомнениях. — Если он ею заинтересуется, ты не удержишь его. Он уйдёт.       Элис инстинктивно сделала шаг назад, с болью смотря на брата. Он знает о её видениях, только он. Знает, какую боль она скрывает от всех. Знание, видение, где Джаспер уходит, стоит ей заговорить о том, что им нужно стать парой по вампирским законам.       Каждый раз уходит. Каждый раз, когда она задумывалась об этом. Сначала Элис решила ждать. Пять лет, десять лет, двадцать лет. Потом пробовала изменить поведение и варианты предложения. Ничего не менялось.       Джаспер понимал, что не может дать ей того, что она хочет, и хотела на протяжении пятидесяти лет, скрывая от него, и уходит. Опустошённый и разочарованный. Она в самом начале их отношений обещала, что не будет скрывать ничего, что касается напрямую Джаспера. Наученный горьким опытом, он был твёрд в своём требовании. И она не сдержала обещание.       Она смолчала, похоронила в себе мечту и была счастлива тем, что имеет. Но забытая боль, зажившая рана напоминала о себе время от времени. И тогда её спасал сам Джаспер. Окутывал своим даром в кокон заботы и нежности. Увозил от семьи, чтобы провести время вдвоём, и боль снова затихала.       — Прости меня, Элис, — с бесконечным сожалением произнёс Эдвард, делая шаг к сестре. Его прекрасные черты лица исказило раскаяние. — Я не хотел делать тебе больно, но это правда. Но у нас всё ещё есть шанс получить своё счастье. Я получу Марию, а Джаспер останется с тобой.       — А если она не захочет быть с тобой? — тихо спросила ясновидящая.       — Она просто должна понять, что у неё нет шансов с Джаспером, — убеждённо ответил шатен. — Мы ей в этом поможем. А Джаспер поймёт, что никому, кроме тебя, не нужен.       Элис поджала губы, раздумывая над словами брата. Постепенно её глаза загорались уверенным огнём, и Эдвард уже знал, что сестра на его стороне и сделает всё, что нужно.

***

      Стволы деревьев проносились мимо группы вампиров на немыслимой для человека скорости. Они ловко маневрировали между ними, избегая столкновения.       — Ты не заметил ничего подозрительного за ней? — задала вертящийся в уме вопрос Шарлотта, на бегу приближаясь к Гаррету. За ней тенью последовал Питер, остальные просто прислушались.       — Подозрительного? — фыркнул Гаррет. — Кроме того, что у неё настроение меняется со скоростью света, ничего не было.       — Просто кто-то мало общается с женщинами, — поддел Эмметт.       — Эту женщину и сам Господь не поймёт. Не просто так на ней дары сбоят, — запротестовал кочевник. — У неё когда первый раз настроение сменилось, я решил, что её убивать собираются.       — Почему? — с улыбкой спросила Шарлотта, и Гаррет ответил ей тем же, пускаясь в рассказ:       — Всё было хорошо, она поела, убрала посуду, прошла, как я понял, куда-то в гостиную, и там её настроение резко сменилось. Она чего-то испугалась, сердце билось, как бешеное, а она замерла, словно пыталась стать тише. Потом медленно поднялась по лестнице в таком же состоянии, пришла к себе в комнату. Отодвинула стул, но точно не садилась на него. Две минуты ничего не происходило, а потом она пошла в ванную мыть руки, там быстро успокоилась и сразу же у неё поднялось настроение. И вот что это было?       — Может, она чего-то испугалась? — непринуждённым тоном предположила Шарлотта.       — Интересно чего, она столько остановок делала, — Гаррет покачал головой, показывая, что не понимает поведение Марии.       — Остановок? — уточнил Джаспер, впервые проявляя интерес к разговору.       — Да, — ответил кочевник, смотря в спину эмпата с усмешкой. — Сначала в гостиной, после чего и испугалась, потом где-то на середине лестницы, наверху лестницы, на пороге комнаты и последний раз перед столом.       Джаспер максимально быстро снизил скорость, резким торможением не желая провоцировать столкновение. Кочевники быстро среагировали, остановившись следом, а Эмметт и Роуз пробежали несколько десятков метров, прежде чем отреагировали.       Блондин смотрел на Гаррета серьёзным, без капли веселости взглядом. Тот нахмурился, не понимая, почему Джаспер так отреагировал. Бывший командующий перевёл взгляд на Шарлотту, и та инстинктивно выпрямилась, словно ожидала приказа.       — В чём дело, Джас? — растерянно спросил Эмметт, но ему никто не ответил.       Через секунду Джаспер стоял около Шарлотты:       — Покажи мне подошву, пожалуйста.       Девушка без вопросов согнула колено, поднимая ногу. Хейл протянул руку и без нажима провёл пальцами по подошве, наблюдая, как на коже собирается немного грязи.       — Да ладно? — неверяще выдохнул Гаррет, поняв направление мыслей эмпата.       — Она знает, что мы там были, — спокойно и твёрдо вынес вердикт Джаспер, задумчиво рассматривая собственные пальцы.       — Тогда чему она радовалась? — с напряжением спросил Питер.       — Всё идёт по её плану, — тем же тоном ответил Джаспер. — Мы ничего не нашли.       Давно забытое чувство азарта не вспыхнуло в нём, а затлело. Он заинтересовался ею, как тем, кто, возможно, сможет стать достойным противником. С кем можно сыграть увлекательную партию.       Взгляд жёлтых глаз оторвался от собственных пальцев и наткнулся на красные Шарлотты. Она внимательно наблюдала и следила за каждым движением, читая его реакции, как привыкла делать это в армии. То же самое делал Питер. Джаспер был уверен, они пойдут с ним до конца, куда бы ни вёл путь.       — Эдвард с ней не справится, — неожиданно серьёзно произнёс Эмметт, наблюдая за братом. Тот наконец посмотрел на него, как обычно спокойно.       — Мы этого не знаем, — слова Джаспера звучали ровно, без лишнего интереса, пока внутри он просчитывал ходы. Элис могла видеть этот разговор, а значит, ей не нужны лишние переживания, которые толкнут её на необдуманные действия, из-за которых ему придётся убить Марию и всё закончится слишком быстро.       Он понаблюдает. Если она говорит, что благоволит ему, то это можно использовать, а Эдвард пусть попытается, тогда станет понятно, стоит ли ему терять время на неё.       — Сейчас у нас другая задача, — напомнил Джаспер и первый сорвался с места в сторону Сиэтла.

***

      Катерина напряжённо жевала еду, бросая очередной взгляд на Джеймса. Их первый совместный ужин получился некомфортным, и Катя с удовольствием бы ушла к себе, но ей нужно было поговорить с опекуном, а тот пришёл трезвый. Волкова не собиралась упускать шанс.       — Я хотела поговорить насчёт вайфая, — без прелюдий произнесла Катя, когда увидела, что мужчина доел свою порцию и поднимается из-за стола.       Джеймс замер, поднимая взгляд на Катерину, и вопросительно изогнул бровь.       — Денег нет, — хрипнул без интереса Джонсон, отходя от стола к куртке, что висела рядом с задней дверью. — И на продукты тоже много не трать, я не миллионер.       Волкова нахмурилась, напрягая челюсти, чтобы не сказать ничего лишнего. Заранее было понятно, что затея провалится, но Катерина надеялась, что мужчина хотя бы задумается об этом.       — Слышал, за тобой бегает сынок Каллена, — вдруг произнёс Джеймс с усмешкой, надевая куртку и проверяя наличие сигарет в кармане. — Может, он немного потратится на свою девушку?       Катя нахмурилась ещё сильнее, мрачным взглядом наблюдая за опекуном. Тот обернулся к ней, открыто насмехаясь.       — Дома ты часто одна, используй это. Я и слова не скажу, если принесёшь в дом деньги, — унизительная улыбка Джонсона дополняла жирный намёк. Волкова не скрывала злости на лице, но молчала из последних сил, не рискуя провоцировать конфликт.       Мужчина фыркнул и вышел на заднее крыльцо, оставляя Катю одну.       «Спокойствие. Спокойно. Дыши. Эта сука получит своё при первой же возможности».       Глубоко вдохнув и выдохнув, Катерина решила закончить ужин до возвращения опекуна, поэтому вскоре поднялась в свою комнату.       «Деньги мне нужны. Одно хорошо: если я их найду, эта сволочь не будет задавать вопросы и трубить о морали. Это плюс, одной проблемой меньше».       Волкова тяжело вздохнула, прикрывая глаза.       «С этим надо что-то делать». — Мысли о наблюдении напрягали и выматывали. Постоянный контроль мыслей на случай, если их читают, добивал и без того шаткое состояние. — «Пора это заканчивать».       Катя направилась в душ, надеясь смыть с себя вместе с грязью усталость и эмоции прошедшего дня. Горячая вода хорошо расслабляла тело и немного поднимала настроение.       Предвкушающая усмешка в одну секунду появилась на лице:       «Шоу должно продолжаться». — Ладонь плавно скользнула по телу вниз, находя пальцами клитор.       Дыхание медленно учащалось, глаза закрылись, за веками воскрешая образ блондина. Его чёрные глаза. Только в мыслях он не сдерживался. Держал крепко, целовал грубо, двигался жёстко. На нём не было одежды, и можно было прижаться к оголённому телу. Насколько он твёрдый? А холод будет мешать?       Как он будет двигаться? Ровный и выверенный темп или поддастся эмоциям? Катерина хотела бы ощутить на себе эту сдерживаемую силу. Какого это — быть с ним? Он сделает всё для её наслаждения или вымотает её до предела?       Короткие стоны заполняли ванную, и Катя жмурилась сильнее, готовясь к последнему акту и двигая пальцами быстрее.       — Джаспер, — стоном разбилось о стены ванной на пике.       Катерина не любила использовать имена в процессе близости, но ради эффекта могла поступиться своими привычками.       «Никакого облегчения», — мельком подумала Волкова, восстанавливая дыхание и запрещая себе думать о возможной слежке, для которой это и было разыграно. В надежде, что это может их отвадить и собьёт со следа.

***

      Шестеро вампиров разместились на крыше высотки, недалеко от порта, дожидаясь, когда ночь полностью вступит в свои права.       — Почему мы не взяли сюда Эдварда? — с любопытством спросил Гаррет, не задавая вопрос кому-то конкретному. — Он же телепат, тут бы пригодился.       — Эдвард следит за Марией, — ответила Шарлотта, стоя за спиной Питера, который сидел на краю крыши и рассматривал город внизу. Джаспер чувствовал его желание поговорить с ним наедине, но пока игнорировал. Не время и не место.       — Он не может читать её мысли, любой мог бы следить за ней, — продолжил развивать тему кочевник, добавляя заинтересованным тоном. — К примеру, я.       — Она тебя так заинтересовала? — подключился к разговору Эмметт.       — Да, — просто ответил Гаррет. — И я готов поучаствовать в гонке, главный конкурент всё равно отказался от участия.       Эмпат проигнорировал намёк британца и его взгляд, продолжая смотреть вперёд, хоть ничего и не видел там, всё больше погружаясь в мысли.       — Почему ты так уверен, что она откажет Эду? — спросил Эмметт. Джаспер чувствовал его простое любопытство, ничего негативного. Этот Каллен в принципе редко ощущал что-то негативное, и Джаспер иногда специально переключался на Маккарти, чтобы снизить нагрузку на себя.       Эмпат почувствовал, как вопрос Эмметта вызвал в трёх вампирах скачок веселья.       — Она уже ему отказала, — уверенно ответил Гаррет, который до сих пор чувствовал восхищение, вспоминая сцену у школы. Он явно заинтересовался. Джаспер не чувствовал в нём что-то романтическое и надеялся, что это не станет в будущем проблемой. Такие, как Гаррет, будут биться до последнего за свой выбор, даже если он выберет Марию просто как объект защиты или будущую сестру, а не пару.       Столкновение Гаррета и Эдварда заставит его выбирать. На одной стороне будет брат и семья, на другой — давний знакомый и близкий друг Питера и Шарлотты, которые будут расстроены его смертью. А Джаспер не хотел расстраивать их. Не хотел становиться причиной их боли.       Этого исхода следовало избежать любой ценой. Не нужно было им приезжать сюда, разрешать остаться, но дела принимают плохой оборот, и Джасперу нужна реальная помощь, которую Каллены не могут дать.       — Она может оказаться его парой, — твёрдый, спокойный тон Джаспера сбил всю атмосферу лёгкости. Он чувствовал, как все вампиры вокруг замерли, обращая на него взгляд. Напряжение нависло, каждый почувствовал его оборонительную позицию.       Блондин медленно повернул голову к кочевнику, прямо смотря ему в глаза. Гаррет инстинктивно напрягся, готовый к нападению.       — Между парами вставать запрещено, — властное цитирование древнего закона вампиров Джаспером упало тяжёлым камнем, ставя точку в обсуждении. Его непоколебимый тон не предусматривал возражений, тем удивительней было, когда Гаррет сделал твёрдый шаг вперёд.       — А если она откажет, майор? — непроницаемые решительные красные глаза, без капли веселья, жёсткий голос. Кочевник чётко выражал свою позицию. Джаспер видел перед собой бойца и понимал, Эдвард с ним не справится.       — Тогда у тебя будет шанс, — невозмутимо ответил Джаспер. Недовольство вспыхнуло в Гаррете в ответ, но он удержал лицо и только кивнул, принимая ответ.       Подобное решение должно было помочь избежать конфликта. Теперь Гаррет будет действовать только в случае провала Эдварда.       — Как у нас тут весело становится, — фыркнул Эмметт, разбавляя атмосферу. Вампиры медленно расслаблялись, поняв, что ссоры не состоится. Только Питер и Роуз всё больше хотели поговорить с Джаспером.       — Так всегда, когда дело касается женщины, — лёгким тоном с усмешкой сказал Гаррет, словно не он минуту назад готов был развязать конфликт.       Дальнейший разговор не касался Марии и ситуации с ней. Шарлотта, Гаррет и Эмметт вели беседу на отвлечённые темы, пока остальные трое молчали, погружённые в себя, что было привычно для них.       Когда наступила поздняя ночь, Джаспер разделил всех парами, чтобы меньше привлекать внимание, но сказал держаться в зоне досягаемости, чтобы можно было каждому прийти на помощь в крайнем случае.       Гаррет шёл с Питером, чем последний был не сильно доволен, планируя использовать вылазку как возможность поговорить. Джаспер послал ему волну концентрации — сейчас нельзя было отвлекаться, и друг внял его намёку, отбрасывая лишние мысли.       Эмметт был с Шарлоттой, и об этой паре Джаспер не беспокоился. Они быстро сошлись характерами и смогут сработаться в экстренной ситуации.       Роуз эмпат взял с собой, переживая за её состояние и подготовку. Доверить сестру кому-то в такой ситуации было сложно. Розали не горела желанием расставаться с Эмметтом, привыкшая к его постоянному присутствию, но достаточно доверяла Джасперу, чтобы согласиться с его решением. Тем более когда Питер и Шарлотта без малейшего сомнения следовали за ним, выказывая преданность. Она ревновала, сама не понимая этого, и не хотела им уступать.       Джаспер бесшумно бежал по крышам, контролируя друзей и напарницу. Перед входом в порт они затаились, изучая местность.       — Её надо убить, — едва слышным шёпотом произнесла Розали, но даже в этом шёпоте было требование. Джаспер сразу понял, что речь о Марии. Внутри всё взбунтовалось вмиг — только ему решать её судьбу. Эмпат сжал челюсти, отбрасывая эту мысль и злясь на себя. Он не властен над её жизнью.       — Нет, — неуступчиво отрезал Джаспер, прежде чем сдержался и добавил, напоминая себе и ей: — Она возможная пара Эдварда или Гаррета.       Роуз непримиримо фыркнула, она была не согласна. В ней горело желание защитить семью от малейшей угрозы, и сейчас Мария была одной из угроз.       Джаспер достал телефон из кармана на случай, если Элис что-то написала. Так и оказалось. Он показал экран Розали, и та повторно фыркнула.       Элис просила успокоить Роуз и вернуться к утру. Джасперу нужно было возвращаться в школу. Эмпат убрал телефон обратно, понимая, зачем ему в школу, хотя он мог ещё неделю не посещать её. Для разговора с Марией.