Смерть и рождение

Ситуация, в которой я оказался, была довольно ужасной. Поэтому, как и любой человек, находящийся на грани смерти, я вспоминал свою жизнь. Например, о том, как она пошла к чертям вот так. Было ли это на десятый день рождения Вайс? Ну, хотя я действительно мог бы считать это моментом, когда жизнь начала катиться вниз, это не было настоящим переломным моментом. Я всегда думал, что довольно хорошо адаптировался к этому, учитывая все обстоятельства. Поначалу мне даже удалось не полностью испортить отношения с сестрами. Конечно, если быть совершенно честным с собой, главной причиной было то, что я был ребенком. Но эй, лучше использовать любой шанс, который дается. Я слышу, как Гончая приближается к комнате. Треск довольно отчетливо отличается от звуков окружения. Было ли это, когда Винтер ушла? Возможно. В конце концов, это действительно был момент, когда мои отношения с сестрами начали ухудшаться.Справедливости ради, я все еще пытался как-то их исправить. Уф. Стыд от того шестисекундного спарринга до сих пор невыносим для меня. Я имею в виду, если бы я хотя бы продержался десять секунд. Но был ли тот момент действительно так критичен, как я думаю? Конечно, наивного ребенка, пытающегося делать детские вещи, больше не было. И были посеяны семена моего нынешнего циничного «я». Хотя был ли я настолько циничен? В конце концов, я всегда считал свою цель восстановления чести семьи до прежних высот довольно идеалистичной. Гончая заглядывает в комнату. Я стараюсь как можно лучше скрыть свой профиль. Может быть, это зловещее влияние отца, о котором всегда говорит Вайс. Нет, я так не думаю. В конце концов, я думаю, даже она знает, что моя связь с отцом в её понимании была упрощением. Люди склонны нарративизировать события, которые с ними происходят. Просто кажется, что версия Вайс особенно глупа. Безупречная и славная семья Шни, основанная Николасом, затем развращана Жаком, а поднимая праведное восстание Винтер решает сопротивляться этому. Сколько тропов я только что сказал в одном предложении? Но даже эта история — куча дерьма, начиная с Николаса. В конце концов, хотя дедушка действительно был аристократом, он принял много решений, которые привели бы ее — и Винтер, кстати — в ярость. Например, задавались ли они когда-нибудь вопросом, откуда он взял капитал для открытия ПКШ, когда поместья семьи Шни были сожжены во время Великой войны? Что ж, будучи пешкой интересов Вэйла и предав Атлас во время Войны за освобождение фавнов через слив слабостей проявленный великих знатных семей Мантла. Так что вместо идеального человека мы находим кого-то великого и даже в какой-то мере вдохновляющего, но определенно не совершенного, с его долей прямых и косвенных скелетов в шкафу. Гончая входит в комнату, продолжая нюхать. Может быть, это был момент, когда Вайс решила поступить в Бикон. Нет, я так не думаю. Этот момент был скорее выгоден мне. В конце концов, любой человек с хотя бы средним уровнем нейронной активности смог бы распознать, что от него избавляются. Вайс, конечно, как всегда, упустила все знаки и решила, что это её великая победа. Как всегда, она могла носиться как слон в посудной лавке и оставаться в полнейшим порядке, в то время как я совершаю одну ошибку и рискую всем, к чему стремился. Возможно, это был момент, когда Бикон сгорел. Политически, да — абсолютно. Это положило начало спирали смерти мира, каким мы его знаем. Но для меня лично? Я должен был испытать огромное Schadenfreude от этого. Пять террористов при содействии организации «Белый клык» — которая в основном состоит из людей, подходящих под фенотип будущих обитателей братских могил, за исключением таких выдающихся личностей, как Герр Таурус — сумели сжечь школу, производящую основную боевую силу Реманта, уничтожить экспедиционные силы Атласа с оборудованием стоимостью около пятнадцати миллиардов лиен и растерзать Непобедимую Чемпионку. И все же я не испытал ни Schadenfrude, ни веселья. И я не был рад возможностям, которые это потенциально открыло для меня. Заботился ли я тогда о Вайс? Надеюсь, нет. Это на меня не подходит. Гончая проходит рядом с моим столом. Мне даже не нужно смотреть на нее; мое тело само кричит об этом. Я чувствую, как адреналин поднимается в моей крови. Это было, когда Вайс вернулась? Сомневаюсь. Момент был весьма выгоден для меня. Хотя мне не нравилось видеть ее такой жалкой, какой она была тогда. Была ли это предвыборная сага и то, как она нашла компромат на отца, чтобы сместить его с должности, что мгновенно поставило компанию — если не в смертельную спираль, то близко к ней? А после этого их маленькая группа поссорилась с Айронвудом. Что закончилось тем, что она направила на меня рапиру, чтобы силой войти в «свой» дом. Что поднимает вопрос, забыла ли она о ситуации, в которую меня ставила. Ведь если бы Герр Айронвуд и моя дорогая старшая сестра решили посетить семейный дом, я — да и мать, кстати — по закону военного времени оказались бы перед расстрельной командой за укрывательство беглецов. Вероятно, это было, когда я решил им помочь с тем абсолютным идиотизмом они назвали планом. Мои рассуждения тогда были шаткими. Я оправдывал это тем, что у меня не было выбора. Компания уже рушилась. Отсутствие генерального директора, национализация шахт государствами, которая, вероятно, происходила прямо сейчас, и тот факт, что дата-центры в Атласе, вероятно, шли к чертям — поскольку их план заключался в выводе людей, а не дата-центров. Мать, я тоже сомневаюсь, что пережила бы весь этот кавардак. Как и я здесь к слову. Но я сомневаюсь, что это правда. Я не выбрал дать ей эту идею из-за отсутствия вариантов. И вот я здесь, сижу под столом и жду, пока Гончая пройдет. Мои воспоминания, вероятно, уже создали достаточно негатива, чтобы она меня заметила. Так что, думаю, я мертв в любом случае. И поскольку здесь плохо работает обогреватель, в, вероятно, последние моменты моей жизни меня охватывает скользкое, пронзительное объятие холода. Как и всю мою жизнь, полагаю. И вот оно проходит — существо, похожее на оборотня, полагаю. Я имею в виду, у него буквально есть способность менять форму своего тела, так что любые описания этого, кроме основных — вроде того, что она черная, с белыми костями — мало что значат. О нет, она приближается на два метра, вынюхивая меня. Зачем вообще нюхать, если Гримм может обнаружить негатив? Стол с компьютером находится в 10 метрах. Я бы смог пройти его за три-пять секунд; она бы прошла за, думаю, двадцать-двадцать пять секунд. Поскольку мне нужно только нажать кнопку, это теоретически возможно, хотя, вероятно, самоубийственно. Ради кого я это делаю снова? Ради людей, которые, увидев мой труп, либо не позаботятся, либо придут в эйфорию? Ради моей сестры? Я имею в виду, она, вероятно, так думает. Что ее маленького объятия было достаточно, чтобы превратить меня в ее послушную собачку, хотя она должна быть счастлива, что я решил не превращать это в спор. Павлова хренова. Ради ее маленькой банды эгоистичных изгоев? Я так не думаю, хотя я уверен, что «она» не такая, как они. Тогда почему я рискую своей жизнью прямо сейчас? Думаю, чтобы в последний раз попытаться сделать что-то хорошее. В конце концов, какой цели я должен следовать? Воскресить компанию? Попытаться очистить семейное имя? Я мог бы сделать все это, полагаю, но имело бы это значение? Судьба уже разрушила мои попытки — не разрушит ли она следующие? Не разрушит ли она эту, раз уж мы об этом заговорили? С каких пор я стал таким сентиментальным, что готов умереть за каких-то людей в Мантле? Поистине, думаю, ее влияние действительно ядовито для меня. Но, Боже, я бы пил этот яд снова и снова. Может быть, я всегда был таким. Это была моя тень, если цитировать одного атласского психолога. Я всегда был милым маленьким героем. Нет, это дерьмо. Идиотия нависшего сорта.Мне почти хочется вырвать от такого образа мыслей. Я уже сошел с ума? Возможно, такой сильный стресс за такое короткое время может довести кого угодно до бреда. Думаю, да. О, кто бы мог подумать — зверь отступает немного. Кто знает, может, я даже выберусь из этого живым. И вот я бросаюсь к компьютеру. 1. Я выпрямляюсь и тут же начинаю первый шаг. 2. Я завершаю второй и третий шаг, преодолев шесть из десяти метров. 3. Я завершаю четвертый. 4. Я завершаю пятый. 5. Я поворачиваюсь к компьютеру. 6–7. Я вдыхаю и выдыхаю. 8–9–10. Я нахожу кнопку на компьютере. 11–12–13–14. Я нажимаю кнопку дрожащими пальцами. 15–16–17–18. Я проверяю, начала ли программа работать. 19–20–21. Я пытаюсь встать из положения и терплю неудачу, чувствуя, как что-то проходит сквозь мой живот. 22–23–24. Объект втягивается вспыхивая боль с новой силой. 25 Я наконец падаю на землю. Я чувствую, как мой разум становится все более туманным. В конце концов, я уже потерял 400 миллилитров крови и теряю ее со скоростью 100–200 мл/с. Меня даже не убило быстро ударом в сердце. Вместо этого я чувствую только пробитые легкие и начинаю терять чувствительность в теле. Думаю, я умру парализованным с легкими, полными крови. Не самая худшая ситуация. Если бы меня захватил Белый Клык, сомневаюсь, что мой прямая кишка осталась бы неповрежденной. Вероятно, меня бы еще и накачали наркотиками. И о чем думать в последние секунды? Достиг ли я чего-нибудь значительного? Я даже не написал ни одной картины. В конце концов, единственное, чем я занимался в искусстве, было фортепиано. Думаю, я действительно ничего не добился, кроме этого недавнего дела — и только если оно удастся. Будет ли «она» грустить о моей смерти? Думаю, хотя она меня и не знала толком. Жаль, что я не поговорил с «ней» больше. О, и сейчас отказала терморегуляция моего тела, и скользкие объятия холода проникают в меня глубже, отравляя даже последние мгновения. Боже, как жаль, что я ни разу не побывал в Вакуо. Мои легкие уже наполовину полны крови, и, думаю, я скоро потеряю еще больше. Надеюсь, мать действительно переживет это. Она заслуживает хотя бы относительно счастливой жизни. Но, к сожалению, я сомневаюсь, что это будет правдой. Тьма начинает обнимать меня, как дитя, которое она потеряла давным-давно. Думаю, это эффект недостатка кислорода в мозге. Является ли мое бормотание также частью этого эффекта? Я не знаю. Я наконец сдаюсь, позволяя себе полностью погрузиться во тьму и выдавив на лице последнюю улыбку. Они должны хотя бы думать, что я умер довольным, чтобы я не стал для них проклятием. Церковь Феотокос Фаросская — Константинополь, 1407 г. н.э. Мануил II уже некоторое время шел позади процессии крещения своего новорожденного сына. Достаточно времени, чтобы предаться размышлениям о своем виновнике данного действа. И было о чем подумать. Он родился с голубыми глазами, излучающими одновременно холод и любопытство. У него также была прядь волос, белая от рождения очень не характерная для Императорской семьи. Он не плакал при рождении. Вместо этого он сначала удивился — а затем улыбнулся. Мануил не был самым суеверным человеком, хотя и был очень сведущ в богословии. Но все же он решил посоветоваться с самим Патриархом. Дитя было дитем зимы, сказал Патриарх. И оно принесет очищение, которое приносит зима. Но после этого его судьба может разойтись. Он может продолжать приносить холод в мир — или стать новым солнцем для мира и Империи. Слева от него стояла его жена, Елена Драгас. Она, напротив, была еще более суеверной. Елена не была удовлетворена ответом Патриарха, поэтому она провела дополнительные исследования Библии и других дополнительных трудов. Она провела ночь, изучая Книгу Даниила и писания Отцов Церкви. Елена не верила в совпадения. Ирония ситуации не ускользнула от императора римлян. Их империя — некогда наследница орла Вечного города — теперь была ходячим мертвецом. Ограниченная Мореей, Константинополем и парой городов в Македонии, она действительно переживала свою зиму. Но это была лишь половина проблемы. Другая половина заключалась в том, что они были окружены османами и эксплуатировались итальянскими государствами. Генуя и Венеция медленно вытягивали любые оставшиеся у империи богатства, с каждой торговой сделкой и приобретением островов. Единственная причина, по которой Константинополь еще не пал, заключалась в том, что им удалось какое-то время маневрировать дипломатически. И, конечно же, из-за гражданской войны в Османской империи — чего они были слишком слабы, чтобы использовать для возвращения территорий. Да уж Константинополь жывет иза Турков режущих друг-другу глотки. Дитя Зимы, рожденное в самой безнадежной зиме величайшей империи. Но, возможно, только в такой безнадежности может родиться величайшее солнце. Мануил не завидовал своему сыну. Потому что он уже знал — или думал, что знал — какое ужасное проклятие связано с его судьбой. Святой Боже, Святой Крепкий, Святой Бессмертный, Помилуй нас. Наконец процессия прибывает в палату. Золотая мозаика изображающая библейские сцены была украшена на стенах, отражая свет свечи. Пол изношен, местами видны явные следы от тысячелетия ритуалов. Уже был поставлен ладан, наполняя палату густым дымом. Это было истинное сердце и душа византийской империи. Часть бесконечной цепи, связывающей наследие Империи со времен разделения Рима. Ритуал крещения начинается всерьез в лоне Императорской традиции.Крестные отрекаются от Сатаны от имени ребенка (он позаботился о том, чтобы выбрать для этого самых благочестивых и верных аристократов). Ребенок странно реагирует, пытаясь разобрать слова. После этого ребенка трижды погружают в воду, очищая от первородного греха, оставляя его растворяться в воде. Блаженны те, чьи беззакония прощены, чьи грехи покрыты. Мануил думает, что видел, как тот установил с ним зрительный контакт. После этого его помазывают святым миром, даруя ему дары Святого Духа (они ему понадобятся). Маленький локон его белых волос срезается как приношение Богу. Глаза ребенка наполняются глубоким узнаванием, когда он смотрит на белоснежный локон. И после всех процедур раскрывается имя ребенка. Имя выбрано в честь Святого покровителя Фессалоник , который был казнен Империей, когда она была языческой. Имя, похожее на имя языческой богини, которая была покровительницей земледелия и отвечала за зиму. Имя, которое может принести надежду или больше холода умирающей империи. Имя. Деметрос Палеолог.