Часть 11

В доме Джинши веселье окончательно сменилось тяжелой, липкой тревогой. Музыка была выключена, а пустые бутылки на столе казались памятниками неудавшемуся вечеру. Джинши сидел на кухне, обхватив голову руками. Перед ним стоял нетронутый стакан воды. Басен, единственный, кто еще сохранял подобие трезвости, стоял у окна, не зная, как подступиться к другу. — Я дурак, Басен, — голос Джинши был глухим, заплетающимся от выпитой водки. — Какой же я идиот. Зачем я так надавил на неё? Зачем этот поцелуй... Я сам её выгнал своим напором. — Ты был пьян, Джинши, — неуверенно ответил Басен. — И она... она сама тебя поцеловала в конце концов. — Это был вызов, а не поцелуй! — Джинши резко поднял голову, его глаза были красными. — Она смеялась надо мной. Она показала, что я для неё — просто предсказуемая реакция в пробирке. И теперь она уехала... одна... в такси... В кухню вошел Лахань, протирая очки. Его лицо было непривычно серьезным. — Знаете, что странно? — спросил он, глядя на Джинши. — Маомао сказала, что ей нужно в лавку дедушки Лоуменя пораньше. Но я только что вспомнил: Лоумень вчера говорил, что в это воскресенье лавка будет закрыта. Он уехал на какую-то конференцию травников. Джинши замер. Тишина на кухне стала звенящей. В этот момент в дверях появилась Шисуй. В руках она сжимала телефон, её лицо было бледным. — Ребята... прошел час. Она не отписалась, что доехала. Я звонила, но она не ответила. Мы написали ей в личку, тегнули в общем чате... — Шисуй показала экран, где светилось десяток непрочитанных сообщений. — Она не в сети. Телефон недоступен. Джинши вскочил, едва не опрокинув стул. Его пошатнуло, но он удержался за край стола. — Я еду к ней. — Ты пьян в стельку! — воскликнул Басен. — Какое «еду»? — Такси! — рявкнул Джинши. — Вызывайте такси! *** Ночной город проносился мимо смазанными огнями. Джинши прижался лбом к холодному стеклу такси, пытаясь унять тошноту и панику. В голове набатом била одна мысль: «Где она?». Когда машина затормозила у её дома, он почти вывалился из салона. Поднявшись на нужный этаж, он начал стучать в её дверь. Сначала вежливо, потом всё громче и отчаяннее. — Маомао! Открой! Это я! Маомао! За дверью была гробовая тишина. Ни звука, ни шороха. Он приложил ухо к замочной скважине — ничего. Он набрал её номер в сотый раз — «Абонент временно недоступен». Джинши сполз по стене, закрыв лицо руками. Пустота за этой дверью пугала его больше, чем любая её язвительная шутка. Он чувствовал себя полностью раздавленным. Дрожащими пальцами он набрал Лаханя. — Её нет дома... Лахань, её нет дома! Дверь заперта, внутри тишина. Что нам делать? Вызывать полицию? — Джинши, успокойся, — голос Лаханя в трубке звучал странно спокойно, почти сухо. — Мы её нашли. Всё в порядке. — Где она?! Дай мне адрес, я сейчас приеду! — Не надо. Она... она в надежном месте. Приезжай обратно, потом поговорим. Лахань сбросил вызов. Он не упомянул, что десять минут назад позвонил Рикусону, и тот коротким «Она у меня, спит. Всё хорошо» поставил точку в ночных поисках. Лахань решил, что Джинши не нужно знать, у кого именно Маомао нашла свое «надежное место». По крайней мере, не в таком состоянии. *** Утро в квартире Рикусона было тихим и солнечным. Маомао проснулась от запаха свежего кофе. На ней всё еще была его белая футболка, ставшая за ночь почти родной. Рикусон стоял у плиты. Увидев её, он мягко улыбнулся. — Доброе утро, соня. Как голова? — Бывало и хуже, — Маомао села за стол, потирая виски. — Спасибо за... всё. — Тебя все потеряли ночью, — Рикусон поставил перед ней чашку. — Шисуй подняла панику, Джинши даже ездил к тебе домой. Лахань позвонил мне. Я сказал, что ты в порядке. Маомао замерла с чашкой в руках. Совесть кольнула её, но лишь слегка. Ей было слишком хорошо в этой тишине, чтобы раскаиваться. — Пусть волнуются, — тихо сказала она. — Мне нужно было это... исчезновение. Рикусон сел напротив. Его взгляд стал серьезным, улыбка исчезла. — Маомао, мне нужно тебе кое-что сказать. Вчера я не хотел портить момент, но... Сердце Маомао пропустило удар. Она знала этот тон. — По работе пришел приказ. Меня отправляют в заграничный филиал. Это крупный проект я не могу отказать. Я уеду на неопределенный срок. Минимум на год. В комнате стало очень тихо. Маомао смотрела в свою чашку, чувствуя, как спокойствие утра рассыпается в прах. — Почему ты не сказал вчера? — Потому что вчера была наша ночь, — Рикусон накрыл её руку своей. — Я хотел, чтобы ты запомнила её такой. Без привкусов прощания. Он помолчал, а затем добавил тише: — Поехали со мной, Маомао. Я не хочу оставлять тебя здесь одну. Мы могли бы... начать всё сначала. Маомао подняла на него глаза. В них была невыносимая грусть. — Ты же знаешь, что я не могу, Рикусон. У меня здесь учеба, дедушка... , я не могу оставить его одного с лавкой. Рикусон тяжело вздохнул, но в его взгляде не было обиды, только понимание. — Я знал, что ты так скажешь. Ты — это ты. Твои корни здесь слишком глубоки. Он сжал её пальцы. — Ничего страшного. Я буду стараться возвращаться как можно чаще. И я всегда буду на связи. Что бы ни случилось, Маомао... ты всегда можешь мне позвонить. Помни об этом. Маомао кивнула, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Она смотрела на пар, поднимающийся от кофе, и чувствовала, как внутри что-то медленно оседает, как пыль после обрушения здания. — Когда? — тихо спросила она. — Завтра, — ответил Рикусон. — Приказ пришел вчера утром, прямо перед тем, как я поехал к Джинши. Маомао подняла на него глаза. В них не было упрека, только тихая, щемящая грусть. — И ты молчал. Весь вечер. Даже когда... — она не договорила, но её взгляд, скользнувший по его футболке на её плечах, сказал всё за неё. — Я хотел, чтобы у нас было это время, Маомао. Без тени чемоданов и билетов. Просто мы. Она кивнула. Она понимала его. Сама бы поступила так же. В их мире правда часто была ядом, и иногда стоило повременить с противоядием, чтобы насладиться моментом. — Я хочу побыть ещё с тобой, — вдруг призналась она, и её голос чуть дрогнул. Рикусон мягко улыбнулся и протянул руку к её щеке. — Тогда не уходи. Оставайся сколько хочешь. Мы никуда не будем спешить. *** Остаток воскресенья стал для них «островком вне времени». Они не пошли в людные места, не поехали в центр. Рикусон отвез её в старый, почти заброшенный ботанический сад на окраине города. Там, среди полупустых оранжерей и едва распускающихся первоцветов, они бродили по дорожкам, засыпанным прошлогодней листвой. Маомао профессиональным взглядом отмечала редкие травы, Рикусон слушал её тихие пояснения, изредка вставляя свои замечания о химических составах. Это был их общий язык — сухой, научный, но за ним скрывалась такая глубина понимания, которой у Маомао никогда ни с кем не было. — Я буду присылать тебе травы, — сказал он, когда они присели на старую деревянную скамью. — Из того региона. Там есть уникальные эндемики. — Буду ждать, — ответила Маомао. — И... пиши мне или звони. Не только по делу. — Обещаю. Они вернулись в его квартиру, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая стены в золотисто-оранжевые тона. Рикусон достал ноутбук — работа не отпускала даже в воскресенье, — а Маомао устроилась рядом на диване с одной из его книг. Они почти не разговаривали, но это молчание не было тягостным. Рикусон время от времени перекладывал руку с клавиатуры на её колено, просто чтобы почувствовать, что она рядом. Маомао прислонялась плечом к его боку, вдыхая его запах . Это была идиллия, которую она так долго искала. И ирония судьбы заключалась в том, что она нашла её именно тогда, когда эта гавань должна была исчезнуть за горизонтом. Вечер опустился на город синими сумерками. Рикусон отвез её к её дому. Машина остановилась у подъезда, мотор тихо рокотал, фары выхватывали из темноты знакомый двор, который сейчас казался чужим. — Приехали, — сказал он, не глуша двигатель. Маомао не спешила выходить. Она смотрела на тёмные окна своей квартиры на третьем этаже и чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел. — Приехали, — тихо повторил Рикусон, не убирая рук с руля. — Знаю. Он повернулся к ней. В тусклом свете приборной панели его лицо казалось мягче, а глаза — глубже и печальнее, чем обычно. — Маомао. — Что? — Спасибо за сегодня. И за вчера. Она кивнула, не зная, что ответить. Слова застревали в горле, превращаясь в колючую пыль. Ей хотелось сказать так много, но она привыкла выражать чувства через дозировки и составы, а не через признания. Рикусон взял её руку — его ладонь была сухой и теплой. Он медленно, почти торжественно, прикоснулся губами к её пальцам. Это касание было бережным, как будто он прощался с чем-то хрупким и бесценным. — Возвращайся, — наконец выдавила она. — Обязательно. Я не оставлю тебя здесь надолго. Она открыла дверь и вышла в холодный ночной воздух. Сделала несколько шагов к подъезду, но на полпути остановилась и обернулась. Рикусон всё еще смотрел на неё. Увидев, что она обернулась, он слабо улыбнулся и помахал рукой. Маомао помахала в ответ, чувствуя, как грусть комом стоит в горле, мешая дышать. Она зашла в подъезд. Тяжелая дверь закрылась с глухим стуком, отсекая гул его мотора. Квартира встретила её тишиной и холодом. Маомао сняла куртку, привычно повесила её на вешалку. Прошла в комнату, не зажигая верхний свет. На столе в вазе стояли синие розы. Они уже начали заметно увядать — лепестки потемнели по краям, стали мягкими, почти тряпичными. Воздух в комнате был тяжёлым, пропитанным их сладким, приторным, совершенно искусственным запахом. Маомао подошла к столу. Она долго смотрела на эти цветы. Красивые. Мёртвые. Идеальные в своем уродстве. Она вытащила их из вазы — стебли были скользкими, шипы тупыми. Она вынесла их на кухню и без тени сомнения бросила в мусорное ведро, придавив сверху кофейной гущей. Это принесло минутное облегчение. Она прошла к своему рабочему шкафчику, где хранила травы, настойки и реактивы. Достала пробирки, ступку, несколько заветных пузырьков. Эксперименты с ядами и лекарствами всегда были её терапией. Они требовали концентрации, точности и абсолютно холодного расчёта. В этом мире всё было предсказуемо: если смешать А и Б, получится В. Никаких недомолвок, никаких внезапных поцелуев в коридоре. Она начала смешивать, отмерять, нагревать на спиртовке. Но руки, обычно такие верные, вдруг дрогнули. Капля реактива упала мимо горлышка. Пропорции сбились. — Чёрт, — выдохнула она, когда пробирка с глухим стуком покатилась по столу. Ничего не выходило. Мысли, как назойливые насекомые, возвращались к Рикусону. К его улыбке. К его руке, сжимающей её пальцы. К его обещанию вернуться. И к Джинши, чей взгляд жег её кожу даже через воспоминания. Она отодвинула пробирки, села на табурет, обхватив себя руками. Достала телефон, который до этого был выключен. Экран взорвался каскадом уведомлений. Общий чат группы буквально разрывался. Десятки сообщений от Шисуй, Сяолань, Ли Бо, Тянью. Все спрашивали, где она, что случилось, почему она «исчезла с радаров». Паника Шисуй чувствовалась даже через текст. Личные сообщения были еще тяжелее. Лахань писал пять раз: «Ты где?», «Маомао, ответь», «Позвони мне», «Я волнуюсь», «Джинши поехал к тебе, он невменяем». Пропущенные звонки: семь от Лаханя. Три от Джинши. Она пролистала ленту чата до самого конца и наткнулась на последнее сообщение от Лаханя: «Всё в порядке. Она у Рикусона. Спит». Значит, они уже всё знали. Тайна её убежища была раскрыта, и это лишало её последних остатков приватности. Она открыла общий чат и, помедлив секунду, набрала короткое сообщение: Маомао: «Всё хорошо. Я в порядке. Простите, что не отвечала.». Отправила. Не прошло и десяти секунд, как телефон в руке задрожал. На экране высветилось имя: Джинши. Маомао смотрела на него, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Её палец завис над красной кнопкой. Она не взяла трубку. Звонок затих, но через секунду телефон запел снова. Она просто убрала его в карман куртки, игнорируя настойчивую вибрацию. Она прошла в ванную, плеснула в лицо ледяной водой. Посмотрела на себя в зеркало. Красные глаза, бледная кожа, дрожащие пальцы. Она была похожа на тень самой себя. — Сегодня никуда не пойду, — твердо сказала она своему отражению. — В университете будет слишком много вопросов. Она знала, где ей сейчас нужно быть. Там, где пахнет сушеной полынью и старой бумагой. Где дедушка Лоумень не будет задавать лишних вопросов, а просто даст ей работу. — Пойду к дедушке. В лавку. Она быстро собралась. Натянула свитер (под которым всё еще была футболка Рикусона — её тайный талисман), накинула куртку. Вышла из квартиры, заперла дверь на два оборота и пошла в сторону аптечной лавки, не оглядываясь на пустую вазу, стоявшую на столе.