Глава 11

День второй. Вторник.

Только молитвами можно достичь порядка и спокойствия внутри себя. Нужно всего лишь больше обращаться к небесам, и они обязательно мне помогут.

«Настроение — дно. Позвоню, как доберусь». Лита отправила сообщение и резко рванула вниз по лестнице, словно спасаясь от самой себя. Каждый шаг отдавался в висках глухим эхом. Сегодня у неё была последняя тренировка по танцам. Пришлось соврать преподавателю про завал на работе и проблемы в универе, поэтому она больше не сможет посещать занятия. Очередная ложь во спасение, чтобы не стать посмешищем. «Ведь это именно так воспринимается? — терзала Лита саму себя. — Слушаешь мамочку — какой ужас, ты что, ещё ребёнок?» И самое ужасное — в этом была горькая правда. Она снова чувствовала себя той маленькой девочкой, которую водят за ручку, но при этом на её плечах лежал неподъёмный, чудовищный груз взрослой ответственности. И как же ей хотелось сбросить его, хоть на секунду, и снова почувствовать себя по-настоящему свободной. Доехав до дома за рекордные пятнадцать минут, она присела на лавочку у подъезда. Сумерки медленно поглощали день, окрашивая небо в печальные оттенки угасания. Лита не курила постоянно, но дежурная пачка всегда лежала в бардачке. Дрожащими пальцами она достала сигарету. Посмотрев на свои руки, снова почувствовала то ужасное ощущение грязи. Она сжала сигарету так, что та чуть не сломалась. Этот жест был таким узнаваемым — язык тела, говорящий о капитуляции, о том, что она уже смирилась: её «хочу» навсегда останется вторичным, обречённым проигрывать в схватке с чужими «ты должна». Девушка закурила. Мысли вихрем кружились в голове, затягивая в трясину самобичевания. Она и правда старалась — до седьмого пота, до бессонных ночей, до боли в глазах, но мир в ответ лишь равнодушно пожимал плечами. Девушка отчаянно хотела, чтобы всё получилось, чтобы что-то наконец сложилось, но её желания разбивались о суровую реальность. А эти дурацкие, наивные мечты… Зачем она вообще позволяла им рождаться? Они лишь отравляли душу, напоминая о пропасти между вымыслом и жизнью. Ей до боли хотелось расправить воображаемые крылья — не для головокружительного полёта, нет. Просто подняться над этой серой обыденностью и парить. Жить так, как рисовалось в её смелых фантазиях: легко, осмысленно, дыша полной грудью. Разве это слишком много? Разве обычный человек вроде неё не заслуживает хоть капли простого человеческого счастья? Все вокруг твердят: «После чёрной полосы обязательно будет белая», но она шла по своей чёрной полосе так долго, что уже забыла, как выглядит свет. Где она, эта белая полоса? Где хоть одна секунда, один лучик, один вдох без этой давящей тяжести? Хотя бы одна… Хоть бы миг, ради которого стоило бы терпеть всё остальное. Аарин наблюдал за ней из-за угла гаражей. Он видел, как она присела на лавочку, как дрожащей рукой достала сигарету. Её отчаяние струилось волнами — не хаотичными, а ритмичными, как прибой перед бурей. Аарин бессознательно начал раскладывать эту боль на составляющие: вот слой усталости, вот пласт гнева, направленный внутрь, а в основе — ужасающий страх. Отец учил диагностировать грех. Мать учила слушать музыку в паузах. А это было целой симфонией непрожитого горя, и он, с его убогим знанием одной лишь ноты «долга», не знал, как подступиться. Его ангельская природа требовала действовать, но что он мог сделать? Прочесть молитву? В кармане его джинсов лежала конфета. Рука сама потянулась к ней. Пальцы сомкнулись на бумажном фантике, шуршавшем обвинением. «Нелепо, — прошипел в голове выдрессированный голос. — Глупость. Слабость. Она не ребёнок, а заблудшая душа, требующая не утешения, а истины». Аарин стиснул конфету так, что карамель хрустнула. Он заставил себя разжать пальцы. Этот мелкий, сладкий символ человеческой простоты был оружием, пользоваться которым его не учили. — После тренировки сразу за сигареткой? — перед Литой возник высокий парень, нарушая её мрачное одиночество. Аарин вскинул голову, услышав до боли знакомый голос, и прищурился. Лита узнала вчерашнего соседа. Она сразу отогнала все грустные мысли, надевая очередную маску «всё хорошо, я просто задумалась», и её улыбка стала щитом против сочувствия. Пусть для Литы эта встреча была совершенной случайностью, но Сэт уже полчаса назад закончил тренировку и просто ждал песочную Kia. Заметив девушку, он сразу кинулся к ней, но вовремя остановился, увидев, что она плачет. Сэт дал ей пять минут, чтобы побыть наедине, а после подошёл с целью поднять настроение. — Типа того. Это моя система восстановления, — Лита отодвинулась к краю скамейки, давая нарушителю одиночества место. «Что и требовалось ожидать — только он, видимо, предпочитает говорить не на лестнице, а у скамейки». — Проверка организма на прочность? — Сэт присел рядом, его движения были плавными и уверенными. Он достал пачку Мальборо, и щелчок зажигалки прозвучал как ритуальный акт. — Ну да, — согласилась она, наблюдая за тем, как дым смешивается с вечерним воздухом. — Чтобы не перегружаться здоровьем. Мало ли. — Правильно. Лучше перебдеть, — кивнул он, и в его глазах заплясали весёлые искорки. — А то побегаешь тут — и совсем здоровой станешь. Страшно подумать. Лита лишь кивнула. Она не хотела продолжать разговор, но и показаться невежливой не могла. — На тебя равняться нужно, — хмыкнул Сэт, пытаясь найти тему для разговора. — Ты поэтому закурил? — Не-а, — парень улыбнулся. — Решил тебе компанию составить. Проходил после тренировки и увидел тебя. Не бросать же девушку один на один с сигаретой в руках. Девушка сделала паузу, грустно хмыкнув. Эти слова немного задели её за живое. Мать в подростковом возрасте часто била её, когда ловила с сигаретой. Жаль, что женщина никогда не замечала: Лита закуривала лишь тогда, когда внутри вместо приятных эмоций была лишь пустота, наполненная упрёками и манипуляциями. Девушка понимала, что нельзя ничего говорить малознакомым людям, но, чёрт, как же хотелось вывалить всё, что накипело, чтобы хоть чуть-чуть уменьшить боль. — Я не курю, на самом деле, — более серьёзно продолжила Лита, глядя на тлеющий кончик сигареты. — Просто сегодня особый день. — Какой? — Сэт повернулся к ней. Он не улыбался, его внимание было полным, почти физически ощутимым. Казалось, в этот момент для него не существовало ничего, кроме её ответа. Лита занервничала под этим взглядом. Обычно люди отводили глаза, делали вид, что не замечают её состояния. Этот же — впитывал. «Нет, нельзя». — День, когда я начну больше бегать, конечно, — попыталась она уйти от неприятного разговора, но голос дрогнул. Сэт медленно кивнул, не отводя взгляда. Он видел всё: и дрожь в пальцах, и тень, лежащую на её лице. Он не испытывал жалости. Это было иное — жгучее, ненасытное любопытство. «Вот оно, — думал он, — сырое, настоящее. Никакой показной святости, никакой ритуальной жестокости. Просто человеческая боль. И какая же сложная». — Возьмёшь меня с собой? — Сэт подмигнул. — Встретимся в четыре часа вечера на тренировку? — спросил он. Лита явно удивилась такому приглашению, но быстро собралась с мыслями. Сэт не казался маньяком и не был ей неприятен. Он говорил достаточно тактично и вежливо. «Согласиться или…?» — Я сказала больше, а не столько же. Собираюсь в шесть утра на стадион прийти. — Лита встала со скамейки и потушила сигарету решительным движением. «Пусть всему судья воля случая. Если готов, то хорошо, если нет — я ничего не потеряю». — Буду в 5:55, — его улыбка стала шире, и в ней появилось что-то кроме простой любезности — вызов, азарт, интерес. — Тогда договорились. Она развернулась и быстрым шагом направилась к подъезду. В душе Лита радовалась, что не будет одна. Пусть это всего лишь спорт или соседская любезность — в этот момент девушка хотела верить, что это и есть та соломинка, за которую хватается тонущий. Сэт продолжал просто сидеть на лавочке и наслаждаться ночной тишиной, пока из-за угла не вышел Аарин. Демон взглянул на зажигающийся в окнах свет. Он так и не обернулся, продолжая смотреть прямо на квартиру Литы. Его голос прозвучал приглушённо, почти лениво. — И долго ты собираешься стоять в кустах? Или в Раю не учат, как знакомиться с девушками? Аарин не ответил. Он и сам не знал, что здесь делает, почему продолжает стоять и просто наблюдать со стороны, как демон столь легко забирает его цель. — Она сегодня плакала, — тихо сказал Аарин, сам удивляясь своему признанию. Сэт наконец повернул голову. В его глазах не было насмешки, лишь холодная, аналитическая ярость. — И что, ангел? Запишешь это в отчёт? «Объект проявляет нестабильность, что подтверждает необходимость очищения»? Аарин сжал кулаки. Именно так это и звучало бы в докладе отцу. И от этого ему стало физически тошно. — Я просто наблюдаю, — чуть более резко ответил ангел. Сэт коротко и беззвучно рассмеялся, вставая со скамейки. — А знаешь почему? Потому что тебе нужно «подойти с целью», чтобы «излечить» её. А мне — просто позвать её на пробежку. В этом вся разница. Демон быстро поднялся и ушёл, растворившись в темноте между домами, а Аарин остался один на пустынной площадке. Он поднял голову и увидел, как в окне Литы горит свет. Где-то в глубине души, под грузом догм и приказов, шевельнулось что-то, похожее на стыд. И на зависть. Лишь розовая карамелька для Литы по-прежнему оставалась лежать в кармане Аарина, напоминая об очередной неудаче.