Глава 30

Спустя несколько часов, после сухих процедурных вопросов и глухого хлопка двери реанимобиля, в офисе воцарилась та тишина, что гуще любого шума. Аарин стоял посреди опустевшего пространства, и его собственная сущность казалась выскобленной до дна. Внутри царила пустота. Он запутался в собственных мыслях, как в колючей проволоке. С одной стороны — неумолимая воля Верховного Архангела. Железная логика долга, вбитая в него с детства: приказ отца есть приказ самого мироздания. С другой — фундамент, на котором этот долг стоял. Закон. Тот самый, что отец только что растоптал, как пустую скорлупу. Мысль, отстранённая и циничная, пробилась сквозь оцепенение: «А как бы на моём месте рассуждал демон? Не Сэт даже, а любой из них. Они не терзались бы выбором между личной верностью и абстрактным правилом. Они выбрали бы силу. Они выбрали бы выгоду. Они бы спросили: «Что даёт мне повиновение? А что — предательство?»» И тут же, как удар хлыстом: «А Сэт? Смог бы циничный, расчётливый Сэт позволить отцу вести эту игру?» Ответ пришёл мгновенный, ясный и оттого ещё более унизительный: нет. Он бы нашёл способ обойти правила или превратить их в оружие. Он бы не позволил себя загнать в угол. А потом, будто в подтверждение этой мысли, в кармане дрогнул телефон. Реакция Сэта на выходку отца ограничилась одним сообщением: «Опять? Он чё, прикалывается?». Всё это было безумием. Кошмаром наяву, где он, ангел, должен был выбирать не между светом и тьмой, а между двумя видами тьмы: слепым повиновением падшему кумиру и одиночеством в руинах всех своих принципов. Он медленно, будто каждое движение давалось невероятным усилием, опустился в кресло. Кожаный холод просочился сквозь ткань рубашки. Он закрыл лицо ладонями, и в этой темноте под веками не было образов — лишь один, мучительный, раздваивающийся вопрос, бившийся в висках в такт пульсу: Отец или закон? Долг крови или долг истины? Аарин, даже будучи в таких замешательствах, смог сделать очевидный выбор: он исполнит то, что велят Небеса и то, для чего он был создан. Лита сидела на жёстком диванчике в офисе, её тело ритмично, почти маятниково раскачивалось взад-вперёд. Этот механический жест был единственным, что удерживало её от полного распада. Мир потерял всякую связность. Один миг — живой, улыбающийся человек. Следующий — пустота, покрытая белой простыней. Как на это реагировать? Мозг отказывался выдавать инструкции. Она вернулась на работу сразу же после того, как освободилась. Её пальцы, побелевшие от напряжения, сжимали серебряную цепочку на шее. Холодный металл впивался в кожу, и это было почти больно. Подвеска в виде розы казалась теперь не символом удачи, а жестокой иронией. «Непредсказуемо, — стучало в висках. — Полностью здоровый человек». Обморок. Удар об пол. Кровоизлияние в мозг. Конец. Простые, чудовищные слова, выстроенные в бессмысленный приговор. Первая слеза скатилась по щеке, оставив за собой горячий, солёный след. А за ней, спустя мгновение, хлынули остальные — беззвучно, сокрушительно. Она не всхлипывала. Лита просто плакала, глядя в потолок, пока мир вокруг расплывался в дрожащем, водянистом мареве. В голове сразу вспыхнули воспоминания. Эллен, подносящая чашку чая именно тогда, когда силы Литы были на исходе. Её голос, никогда не повышавшийся, даже когда кричать хотелось всем. Руки Эллен, аккуратно поправляющие бумаги на столе Литы после долгого рабочего дня. Доброта, которая была не слабостью, а силой. Почему мир забирает лучших? — этот детский, несправедливый вопрос вертелся в опустошённой голове. Ответа не было. Была только дыра на том месте, где ещё утром был человек. Лита разжала пальцы. Цепочка соскользнула с её ладони, упав обратно на кожу груди. Мимоходная мысль — сорвать, выбросить этот бесполезный блестящий оберег, не спасший свою дарительницу, но почти сразу же, с новой волной горя, пришло иное чувство. Нет, нельзя. Эллен верила, что этот кусочек серебра может притянуть что-то хорошее. И Лита верила ей. Особенно сейчас. Она не сняла цепочку. Напротив, прикоснулась к розе кончиками пальцев, чувствуя под ними тончайшую гравировку лепестков. Возможно, в этом безумном, непредсказуемом мире, где люди уходят между одним вдохом и другим, именно такая память — хрупкая, личная, бессильная против смерти, но непобедимая в сердце — и была единственным настоящим оберегом. Единственной нитью, связывающей её с тем светом, который однажды исходил от человека по имени Эллен. Литу, в итоге, отпустили с работы и дали несколько дней выходных. Когда девушка сказала, что не сможет работать там же, где умерла ее напарница, директор пошел навстречу и согласился переставить аппаратуру с одного кабинета в другой, чтобы ей было проще. По словам мужчины на это понадобиться пару дней, поэтому Лита решила заняться тем, на что ее натолкнули сегодняшние события — разговор с матерью. Сначала Лита хотела просто отправить смс, чтобы не слышать ни упрёков, ни манипуляций, но подумала, раз уж она кардинально настроилась менять свою жизнь, то пора это доказывать «взрослыми» поступками, а не делать всё, спрятавшись в норке, как последняя трусиха. Она наспех запихнула вещи в дорожную сумку — только самое необходимое на один день. Лита не рассчитывала оставаться у матери, но прикинула, что после тяжелого разговора ей придется переночевать в какой-нибудь гостинице. Вытащить дорожную сумку на лестничную клетку оказалось тяжело, не столько физически, сколько символически. И тут, на повороте, она почти столкнулась с Сэтом. Он поднимался наверх не шагами, а буквально летел по лестнице. Вся его обычно развязная пластика была стянута в тугой узел. В глазах — не циничный блеск, а острая сосредоточенность. — Всё хорошо? — вырвалось у Литы, и её собственный голос прозвучал хрупко на фоне его молчаливого напряжения. Он резко остановился, увидев её. На лице на долю секунды вспыхнула неподдельная тревога, тут же прикрытая маской небрежности. — Да, конечно, — отмахнулся он, но взгляд его прилип к её сумке. — А это куда такая эвакуация? — К маме. Еду поговорить, — сказала Лита, и в этих словах прозвучала непривычная для неё самой твёрдость. Сэт замер. Его брови почти невидимо дрогнули. — Ты… Уверена? — спросил он, и в его голосе, сквозь привычную лёгкость, прорывалось беспокойство. Он явно предпочёл бы, чтобы она увиделась со своей матерью когда-нибудь вроде… Никогда. — Сегодня на работе… Кое-что случилось, — её голос дрогнул, но не сломался. — И твои слова тоже будто дали мне немного по-другому посмотреть на ситуацию, поэтому, пока я еще настолько уверенная и смелая, я сделаю это. Спасибо тебе. Уголки губ Сэта дрогнули в короткой, одобрительной улыбке. — Ладно, героиня. Давай, помогу твой экипаж погрузить. Он легко подхватил сумку, сняв тяжесть с её плеч в прямом и переносном смысле. Проводил до машины, грузно уложил багаж на заднее сиденье. Перед тем как закрыть дверцу, на мгновение встретился с ней взглядом. — Спокойной дороги. И… Ты справишься. На все сто процентов. — Спасибо, — прошептала Лита. Машина тронулась, оставляя его одного на опустевшей парковке. Сэт не пошёл сразу. Он стоял, свесив руки, и смотрел ей вслед, пока та не растворилась в потоке машин. На его лице не было ни улыбки, ни цинизма. Плюс один балл в копилку: объект поступил в своих интересах, что, несомненно, даёт ему возможность провести ее в Ад. Но всё же, теперь, когда она уезжала в самое пекло своих демонов, он оставался здесь — на краю чужой трагедии и в преддверии собственной, куда более опасной бури. Игра только что усложнилась в геометрической прогрессии.