Глава 34

Сэт провёл в кондитерской добрых полчаса, бесцельно бродя между витринами. Он пришёл с намерением купить что-нибудь — отплатить за тот дурацкий плед, поддержать после разговора с матерью или… Просто купить себе больше доверия в ее глазах. Разбираться в клубке собственных мотивов ему было лень. Просто не хотелось. В конце концов, с помощью улыбчивой продавщицы, он выбрал две упаковки с пирожными — одно с шоколадом, а другое с фруктами, что-то нейтральное, беспроигрышное. «Помимо всего этого, нужно расспросить её. Найти якорь. Главное не забыть про него, — мысленно бубнил парень, выходя на улицу». Сэт встряхнул головой, пытаясь сфокусироваться на главном: он идёт не в гости, а для того, чтобы выведать информацию. Поднявшись на её этаж, он постучал как-то неестественно резко, почти нервно. Дверь открылась не сразу. На пороге возникла Лита в мягких клетчатых штанах и просторной чёрной майке, волосы спутаны, лицо без макияжа, на шее весела какая-то миленькая подвеска в форме розы. Она выглядела так по-домашнему: уязвимо и уютно одновременно. Этот контраст с тем холодным хаосом, что бушевал в его голове и за окном, на мгновение выбил его из колеи. — Можно войти? — спросил он, неожиданно тактично, и поднял пакет. — Да, конечно, — она улыбнулась, слабой, но искренней улыбкой, и отступила, пропуская его. Он быстро разулся, скинул куртку. Квартира Литы встретила его тёплым шквалом запахов: только что приготовленная еда, сладковатый дымок благовоний и зелень. Стены были увешаны странными, но живыми рисунками, в углах стояли горшки с растениями. Здесь не просто существовали — здесь жили. Это было так далеко от его временного убежища, что вызывало странный, щемящий спазм где-то под рёбрами. — Что-то случилось? — спросила Лита, пока он осматривался. — Нет. Решил проверить тебя и узнать, как всё прошло. — Сэт снова помахал пакетом перед Литой. — А еще я принес это. Она рассмеялась, коротко и тихо, и, отведя его на кухню, принялась хлопотать: налила чай в две большие кружки, достала из холодильника сыр и фрукты, аккуратно разложила его пирожные на тарелке. Сэт наблюдал за её движениями, за плавной грацией, которую не могла скрыть даже простая домашняя одежда. Он ждал откровения Литы. И она начала рассказывать. Сначала сжато, потом всё подробнее: о матери, о своём решении, о диалоге, что произошел между ними. Её голос то креп, то дрожал, но она не плакала. Девушка просто делилась, а он слушал, изредка задавая уточняющий вопрос — не давящий, а просто показывающий, что он здесь и весь во внимании. Сэт ел пирожное, пил чай и думал о «якоре». Искал в её рассказе не эмоции, а факты или какие-то детали, но чем больше она говорила, тем тише становился внутренний голос, требующий «найти «якорь»». Вместо него нарастало что-то другое — холодное осознание, что человек перед ним не пешка, а живое существо, только что совершившее акт огромного мужества. И он сидит здесь и собирается использовать её боль как карту в своей игре. Когда девушка замолчала, выдохнув, в комнате повисла тишина, но уже не неловкая, а какая-то безмятежная. — Так что теперь? — наконец спросил Сэт, отставив пустую чашку. Его голос был тише обычного, без привычной насмешливой нотки. — Не знаю, — честно призналась Лита, обхватив свою кружку руками. — Жить. Он кивнул. «Жить». Простое и невозможное для Литы слово. — С твоим упрямством — точно справишься, — сказал он, и это прозвучало почти как комплимент. А потом, против своей воли, добавил: — Если что… Я не мастер по поиску работы, но по поиску лазеек в сложных ситуациях — настоящий профи. Можешь обращаться. И… Я правда верю в тебя, ты невероятно сильна. Лита лишь смущенно поблагодарила Сэта. — Кстати, эти рисунки… Твои? Его вопрос о других близких людях в окружении Литы замер на губах, так и не родившись. Вместо него родился этот — человеческий, простой. Возможно, это и был лучший способ начать поиск. Впервые за долгое время Сэт не знал наверняка, играет ли он роль или в его словах, обращённых к ней, есть доля той самой неуместной, опасной искренности. — Мои, — коротко бросила Лита. Сэт поднялся из-за стола и подошел к картине на кухонной стене. Полотно было разделено надвое: вверху, в бархатной синеве, горели бордовые звезды и висела ослепительно полная луна, внизу же пылали позолоченные облака, сквозь которые пробивалось ярко-желтое солнце. Эти два мира соединялись лишь цепью нераскрывшихся розовых бутонов, бегущей по линии разделения. Сэт замер, рассматривая странную композицию. — Что это? — спросил он, и в его голосе прозвучала лишь спокойное любопытство. — Не знаю. Закончила недавно, только вчера лаком покрыла. Еще сохнет. И тут его осенило. Взгляд Сэта стал пристальным и тяжелым. Он медленно повернул голову к Лите, пока в его голове сходились все карты. — Красиво, — сказал Сэт, возвращаясь к столу, но его мысли были далеко. — Эти розы... Они с твоего кулона? У него интересная форма. — Думаю, да. — Пальцы Литы сами потянулись к подвеске на груди. — Мне его коллега подарила. Она недавно умерла, вот я и... Не знаю, честно говоря. Мне еще тяжело говорить об этом. Уголок губ Сэта дрогнул в скупой усмешке. Он нашел, но Скверна молчала — значит, нужен контакт. — Можно посмотреть на кулон поближе? Лита, не задумываясь, сняла цепочку и положила ему в ладонь. В тот же миг застывшая Скверна ожила: острая, как игла, боль пронзила Сэта, а по спине пробежала ледяная дрожь. Это точно было то, что он искал. — Очень... необычный, — с усилием выдавил он, возвращая украшение. Дольше держать в руках эту вещь он не собирался. Он резко встал, нарушив хрупкое молчание. — Мне пора уходить. Не буду тебя задерживать. Слова прозвучали как приговор. Лита вздрогнула, её губы приоткрылись для возражения. — Я… Вообще-то… — но сила, с которой он собирался, будто отгораживался невидимой стеной, заставила её смолкнуть. Грустная улыбка тронула её губы, приняв всё как данность. — Да, конечно. Я провожу. Не прошло и двух минут, как Сэт скрылся за дверью. В квартире воцарилась звонкая, непривычная тишина, которую больше некому было нарушать. Лита обвела взглядом кухню: два чайных бокала, пустые тарелки от вкусной еды, неубранный стол — немые свидетели так внезапно оборвавшегося вечера. «На что ты рассчитывала? — спросил у неё внутри холодный, усталый голос». «Ни на что. Просто на компанию».