Аромат кладбищенских цветов

Ресторан «Бесконечность» не имел вывески. Это было место для тех, чьи имена не произносят вслух, скрытое за тяжелыми дубовыми дверями в самом сердце Гинзы. Внутри царил полумрак, пахло дорогим парфюмом и чем-то неуловимо сладким, напоминающим запах цветов на кладбище. ​Кенджи, бледный и осунувшийся, сидел в глубоком кожаном кресле в отдельном кабинете. Всё его тело тряслась от страха в ожидании встречи. Хакуджи стоял позади него, и даже его обычно непроницаемое лицо сейчас выдавало крайнюю степень нервозности. ​Дверь открылась бесшумно. Вошел мужчина с радужными глазами и вечной, пугающе беззаботной улыбкой. На нем был алый пиджак, а движения были текучими, почти женственными, но от него исходила такая аура угрозы, что воздух в комнате словно похолодел. За его спиной, как две горы, выросли двое громил. — Ох, Кенджи-кун, ты выглядишь таким бледным! Словно увидел привидение, — Доума притворно всплеснул руками и щелкнул пальцами. — Эй, принесите нам чего-нибудь развеяться. Наш гость совсем завял. Один из громил молча поставил на столик изысканный декантер с вином цвета артериальной крови и два бокала. Доума с детским восторгом принялся разливать напиток, пролив несколько капель на свои безупречные брюки, но даже не заметив этого. — Попробуй, это «Шато Марго» 1982 года. Говорят, в тот год было много солнца, — Доума протянул бокал Кенджи, широко улыбаясь. — Ну же, пей! Или ты боишься, что я подмешал туда яд? Ха-ха! Зачем мне тратить яд на того, кто и так одной ногой в могиле? Кенджи дрожащими пальцами взял бокал. Его плечо пульсировало от боли, а вид Доумы, который потягивал вино, словно сок на детском празднике, вызывал у него тошноту. — Ну, рассказывай. Для чего ты занял моё время, надеюсь не для мелочей, — его голос был высоким и мелодичным, но в нем не было ни капли тепла. — К слову выглядишь ужасно. Плечо болит? Видно боевая женщина тебе попалось, такие бывают очень колючими. Запомни на будущее. Доума небрежно развалился на диване, скрестив ноги. Судя по широкой улыбки, напиток определённо ему понравился. ​— Доума-сан, — Кенджи наконец заговорил, и попытался сохранить остатки достоинства, но его голос дрогнул. — Мне нужна помощь. Есть люди... юрист Томиока, моя жена и... Гютаро. ​При упоминании последнего имени Доума замер. Его улыбка на мгновение стала еще шире, а в радужных глазах промелькнул интерес. Он медленно достал золотой веер и обмахнулся им, рассматривая Кенджи как забавное насекомое. ​— Гютаро? — Доума рассмеялся, и этот звук был похож на звон разбитого хрусталя. — Кенджи, ты пришел просить защиты от человека, который когда-то вырезал целые кварталы по приказу господина? Ты такой ничтожный... Это даже мило. — внезапно улыбка с лица Доумы спал, его взгляд на миг стал потухшим. — Но не произноси это имя второй раз, здесь такое не любят. От этой имени прям исходит запах труса и предательства. ​Доума достал телефон и набрал номер. Его манера речи мгновенно изменилась — из насмешливого щеголя он превратился в преданного пса. — Господин Кибуцуджи? Прошу прощения за беспокойство... Да, ничтожный архитектор здесь. Он скулит о своих проблемах. Говорит, что за ним охотится Гютаро. ​В трубке воцарилась тяжелая, мертвая тишина. Кенджи почувствовал, как пот катится по его спине. Затем раздался голос — холодный, властный, пробирающий до костей. Даже через динамик он заставлял подчиняться. ​— Убей архитектора, Доума, — произнес Мудзан. — Мне не нужны слабаки, которые приносят свои грязные семейные ссоры к моему порогу. ​Кенджи вжался в кресло. Доума уже начал медленно поднимать руку, в которой блеснул острый край веера, но Мудзан продолжил: — Постой. Ты сказал — Гютаро? Этот крысиный выродок всё еще жив? ​— Да, господин. Видимо, скрывается в сточных канавах Токио вместе со своей драгоценной сестрой.

***

​Десять лет назад Гютаро был «уборщиком» Мудзана. Он был идеальным инструментом: выросший в трущобах, привыкший к боли и голоду, он не знал жалости. Мудзан ценил его за исполнительность, а Кокушибо, первый помощник босса, даже находил его технику боя «сносной». ​Но у Гютаро было слабое место — Даки. Когда Мудзан решил, что Даки станет отличным «подарком» для коррумпированного политика в качестве залога лояльности, Гютаро впервые за всю жизнь сказал «нет». ​Той ночью он совершил невозможное. Он выкрал сестру из главного штаба мафии, оставив за собой след из трупов и шрамов. Он предал Мудзана ради единственного человека, которого любил. Мудзан не прощал предательства, но Гютаро исчез так глубоко в тени криминального мира, что найти его не удавалось годами.

***

​— Гютаро предал меня, — голос Мудзана в трубке стал ледяным. — Он думал, что я забуду. Доума, оставь архитектора в живых. Он станет нашей приманкой. ​Доума разочарованно вздохнул и убрал веер. — Как пожелаете, господин. ​— Пришли ко мне Аказу и Кокушибо. Мы выжжем это гнездо. Гютаро вернется ко мне на коленях, или я заставлю его смотреть, как умирают все, кого он пытался защитить. ​Связь прервалась. Доума посмотрел на Кенджи. — Тебе повезло, Кенджи-кун. Твоя никчемная жизнь обрела смысл. Ты послужишь наживкой для старой крысы. Поздравляю! Это куда почетнее, чем строить дома. ​В комнату вошли двое. Первый — мужчина с короткими розовыми волосами и татуировками, покрывающими руки. Его взгляд был сосредоточенным и жаждущим боя. Это был Аказа. Второй — высокий, в традиционном кимоно, его глаза кроваво-красного цвета, в которых застыло вековое спокойствие и смерть. Кокушибо. ​Кенджи понял, что он больше не хозяин ситуации. Он попал в жернова, которые перемелют его в пыль, но его безумная жажда мести ликовала. Если ради смерти Шинобу и Гию нужно было продать душу дьяволу — он это сделал.

***

​Шинобу закончила выводить адрес на ладони, когда дверь палаты приоткрылась. Вошел Кайгаку, он выглядел бледнее, чем обычно. ​— Гютаро-сан звонил? — спросил он, нервно теребя край халата. ​— Да. Сказал уезжать, как только Гию сможет двигаться. ​Кайгаку подошел к окну и сплюнул. — Значит, началось. Я чувствую это... воздух пахнет так, как пах в тот день, когда Гютаро ушел от «них». Слушай меня, Шинобу. Если за вами придут люди Мудзана — никакие стены не помогут. ​— Кто такой Мудзан? — Шинобу почувствовала, как страх, который она только что усмирила, возвращается с новой силой. ​— Тот, кто владеет этим городом, — Кайгаку посмотрел на неё с горькой усмешкой. — И Гютаро — единственный, кто рискнул плюнуть ему в лицо. Собирайся. Я подготовлю машину и вколю Томиоке стимулятор. У него будет час относительной бодрости, прежде чем он снова отключится. Нам нужно уходить. Сейчас. ​Шинобу посмотрела на Акио. Мальчик спал, не зная, что мир вокруг них окончательно превратился в поле битвы демонов в человеческом обличье. Она сжала кулаки. Она не знала, кто такой Мудзан, но она знала одно: она больше никому не позволит забрать её свободу.