2. Ангел-Хранитель

В реальности время тоже текло теперь иначе. Но окружение все еще поганое. Стерильная вонь лекарств, воздух слишком резкий, карябающий нос и глотку, тусклый серый свет дня, смешивающийся с пергаментно-желтым электричеством ламп. Шорохи, шуршания. Разговоры, которые мозг долго отказывался воспринимать и обрабатывать. Посеревшие от времени медицинские халаты. Калейдоскоп из мрачной тусклоты. Это, все эти образы и звуки окружали Томаса каждый день, и рутина заслонила собой время, сбила счет часам. Скрежет ручки о бумагу. Только его Томми и слушал, словно нарочно вытесняя из сознания ровный голос писавшего. Болтавшего без умолку. Этот голос он уже успел запомнить после пробуждения из одинокого небытия. Откровенно говоря, он скучал по тому одиночеству и его холодной тишине. — Мистер Шелби, вы можете в любой момент перестать притворяться немым. — Скрежет ручки замер, будто чтобы не мешать голосу донестись до ушей. Голос у доктора прокурено-хриплый, слишком настоящий для призрака, слишком земной для светлого ангела. Казалось бы, ангел должен был быть проводником в мир иной. Казалось бы, видеть ангела — значит умереть. Сраные ангелы. Скрежет возобновился. Ровный прокуренный голос замолк, будто озвученная попытка достучаться до собеседника и не имела для доктора никакого значения. Томас поднял на него взгляд. Он сидел, сгорбившись на стуле, в темном кабинете, перед изящным лакированным столом, больше подходившем бизнесмену, чем доктору. Смотрел в никуда, куда-то вниз, куда-то в нижнее никуда, куда-то в ад. А теперь он поднял взгляд и это оказалось тяжелее, чем держать неверную балку под осыпающейся стеной туннеля. Испещренное морщинами лицо доктора было унылым и каменным. Выцветшие седые короткие волосы клочками спадали на лоб. Он был стар, старше самого Томми. Носогубные складки прорезали лицо как глубокие окопы. Очки бликовали и эти блики ревностно защищали глаза, закрывали собой от любопытных взглядов и из-за них человек за столом казался будто отчасти машиной со вживленным в глазницы стеклом. Но Томми видел эти глаза прежде. Серые, темнее разве что самих белков их владельца. В них было столько же жизни, сколько в нем самом. — Обнаружили что-то интересное, мистер Шелби? — все таким же ровным голосом спросил доктор, не отрываясь от своей писанины. — Вы интересный, — просто сказал Томми, не вдаваясь в подробности. — Вы тоже, — невозмутимо ответил доктор. — Поэтому вы вытащили меня с того света? Губы доктора чуть дернулись. То ли в улыбке, то ли в гримасе. — В последний раз, когда я ответил вам на этот вопрос, вы мне не поверили. — А вы сказали, что больше не будете отвечать на этот вопрос, пока я не узнаю вас лучше, — напомнил в свою очередь Томми. — И что же вы узнали, Томас? — Доктор отложил ручку и сцепил пальцы перед собой, демонстрируя свое внимание. — Что вы интересный, доктор Уотерс, — просто ответил Томми, его глаза смотрели будто на доктора и мимо, в реальность и за ее пределы. Этот взгляд показался доктору отсутствующим — он слегка нахмурился. Но, вполне вероятно, он воспринял слова Томми как насмешку, потому что сказал: — А вы просто чудо, мистер Шелби. Истинное чудо — потому что, поверьте мне как медику, оно сыграло роль в вашем спасении не меньшую, чем я. В челюсти Томми натянулась мышца. Он сухо сглотнул. — Да уж, сраное чудо, не меньше. — Томми отвел взгляд в сторону окна. Оно бликовало не слабее очков доктора, казалось, за ним лишь яркая белая пустота, словно этот кабинет находился на солнце, а не на земле. Доктор опустил взгляд, зашевелив пальцами. — Пули прошли по счастливой траектории. Все пули. Я сумел откачать вас. Вы долго проспали. То, что вы выжили, проснулись столько лет спустя, не превратившись в овощ — для меня это… нечто вознаграждающее, учитывая сколько крови и пота я потратил в борьбе за вашу жизнь. Не говоря уже о том, как позитивно протекает ваша реабилитация. — В ровном голосе отчетливо просквозило короткое изумление ученого. — Что ж, я вас поздравляю. Томми ответил ровно. Доктор чуть сжал свои сцепленные пальцы. — Я не ожидаю от вас благодарности. — Голос Уотерса чуть потух, в противоречие его словам. — И не жду, что вы начнете ценить это чудо с порога, учитывая ваш настрой… Томми метнул на доктора резкий взгляд, который был скорее сродни взмаху бритвы, но Уотерс остался невозмутимым, не ощутившим фигуральный порез на глазах. — Но подумайте над этим. Может быть сама Вселенная решила дать вам попробовать обрести достойную жизнь. Хотя бы в последний раз. Томми не ответил, еще несколько секунд сохраняя свой взгляд и тяжелую тишину. — Как вы, черт возьми, вытащили меня из горящего вагона на глазах у всех? Люк в днище вардо? Вы там под кустами прятались что ли? Тон Тома поднялся на более вызывающий, но все еще не выходивший за пределы спокойной громкости. Где бы доктор и его люди ни прятались, вытащили они его в самый последний момент — ожоги на теле говорили об истории, которую Том проспал. Единственное, что понятно — Дюк все-таки не смог. Ему еще многому предстояло научиться. Надо было стрелять и стрелять, чтоб наверняка… Губы Уотерса теперь дернулись в чуть более опознаваемой улыбке. — Давайте не будем об этом — я не хочу тревожить вашу паранойю. Вас все еще обследуют, а психика дело тонкое, — говорил он изящно, будто нарочно избегая обвинений в хрупкости разума Томми. В открытом поле среди знакомых и друзей… — А о чем тогда поговорим? — едко спросил Томас, оглядывая кабинет просто чтобы не закатить глаза. — Может о чертовых объяснениях? Или тоже еще рано? Я знаю, что я не в госпитале, а в каком-то сраном особняке, даже не в чертовом Бирмингеме, а в сраном Портсмуте! Доктор улыбнулся. Натянутой неприятной улыбкой. Его тело застыло как камень в напряженной позе. — Морской воздух вам полезен. — Черт. Томас не выдержал и вскочил со стула. Метнул взгляд на окно, различив лишь туман и призраки силуэтов. — Наш прием окончен? — Уотерс спросил ему вслед, но вместо ответа получил лишь хлопок дверью. Многие комнаты этого странного дома были закрыты и Том уже давно перестал пытаться их открыть. Лишь одна комната была для него открыта — его собственная — и направлялся он именно туда. Он без приветствий встретил прошмыгнувших мимо служанок и еще одного человека в белом халате. Других в этом особняке не было, и они относились к нему как к типичному призраку-невидимке. Как и он к ним. Пистолет, есть в этом доме пистолет? Наверняка в этой чертовой клетке есть пистолет. Ворвавшись в комнату, он с силой ударил по тумбочке, гнев разжег кожу, делая окружающий мир еще более ощутимым и реальным. — Черт! Он сам не до конца понимал свои эмоции. Он не знал, что изменилось в нем за это время в предсмертном сне и после него, но чувствовал себя иначе, и это заставляло струны страха в душе колебаться, напоминая ему о хрупкости и слабости. Шрамы от пуль на животе и груди загорелись по новой призрачной болью. — Просто один пистолет, просто одна пуля… И можно наконец закончить все это дерьмо. Без всяких сраных ангелов-хранителей и «интересных» сумасшедших в белых халатах, поджидающих у дверей забвения. — Чертов пистолет! Томми Шелби убьет не пуля. Еще один удар по тумбе сплелся с грохотом внезапного выстрела за окном.