6. Ритм ветра

      Утро в компании тянулось невыносимо медленно. Чан наблюдал за Чэ Рин из угла студии: она работала молча, сосредоточенно, но в каждом её движении сквозило напряжение. Когда она в очередной раз прижала ладонь к груди, проверяя дыхание, он понял, что больше не может на это смотреть.       Чан дождался момента, когда мемберы уйдут на обед. Он подошел к Рин и присел на край стола, перекрывая ей вид на монитор.       — Послушай, — тихо сказал он, чтобы звук не вышел за пределы комнаты. — Мы уезжаем через час. Поезжай домой, возьми что-то удобное и то, на чем ты сможешь кататься. Мы едем на реку Хан, на ролики.       Рин подняла на него удивленный взгляд. Она не произнесла ни слова, лишь медленно кивнула. В её глазах промелькнула странная искра — не то узнавания, не то предвкушения.       Чан вернулся к группе. — Парни, через сорок минут сбор у машины. Мы едем проветриться. Куда — узнаете на месте.       Мемберы Stray Kids, привыкшие к спонтанности своего лидера, лишь лениво потянулись, предвкушая обычную прогулку или поход в кафе.       Никто из них не подозревал, что их ждет испытание на координацию. Через час на парковке Чэ Рин уже ждала их. На ней были свободные штаны и объемная куртка, а за спиной висел массивный рюкзак, форму которого было сложно угадать. Она села в машину последней и всю дорогу смотрела в окно, сохраняя ту самую тишину, о которой они договорились.       Когда минивэн затормозило у набережной и парни увидели вывеску «Прокат роликов», в машине повисла секундная пауза, сменившаяся взрывом эмоций.       — Ролики? Хён, ты серьезно? — Хан с ужасом посмотрел на свои ноги. — Я же танцор, мои колени — это национальное достояние!       — Вот и научишься их беречь, — усмехнулся Чан, первым выходя из машины.       В пункте проката начался настоящий хаос. Stray Kids, способные на сложнейшую хореографию, на глазах превращались в беспомощных детей. Они брали самые простые ролики для начинающих — с огромными тормозами и пластиковыми креплениями. Хёнджин, едва встав на коньки, тут же вцепился в плечо Феликса, и они оба чуть не рухнули на асфальт.       Чан, пошатываясь на своих прокатных роликах, обернулся к Чэ Рин, которая всё это время сидела на скамейке в стороне.        — Чэ Рин ,— крикнул он, балансируя. — Иди сюда, давай я помогу тебе подобрать твой размер...       Она не ответила. Она просто открыла свой рюкзак. Парни, которые в этот момент пытались сделать хотя бы шаг, замерли. Из рюкзака на свет появились профессиональные фрискейт-ролики — угольно-черные, с жестким ботинком, низким профилем и без единого намека на тормоза. Колеса на них были стерты под углом, что выдавало в их владельце опытного экстремала.       Рин быстро затянула шнуровку, защелкнула бакли и встала. Без всяких усилий, без малейшего покачивания она выкатилась на дорожку.       — Ого... — выдохнул Ли Ноу, который до этого момента считал себя самым техничным в группе. — Кажется, нас сейчас будут унижать.       Одним мощным толчком Рин набрала скорость. Она пронеслась мимо Чана, обдав его ветром, и ушла в глубокий вираж, заложив коньки почти параллельно земле. Сделав резкий разворот, она поехала спиной вперед, глядя на ошарашенных парней с легкой, почти неуловимой улыбкой.       — Кто последний до моста — тот переписывает басовую партию! — крикнула она и сорвалась с места, превратившись в черную тень.       — Эй! Так нечестно! — закричал Чан, отчаянно замахав руками, чтобы не упасть.       Следующий час набережная оглашалась смехом и криками. Чэ Рин была везде одновременно. Она подхватывала заваливающегося Хана, показывала Чанбину, как правильно переносить вес, и со смехом уворачивалась от попыток Чана схватиться за её куртку ради равновесия. Она была в своей стихии — здесь, на скорости, среди ветра и солнца, она казалась абсолютно свободной. Барьер, который разделял их в студии, рухнул: теперь они были просто компанией молодежи, которая дурачится у реки.       Когда ноги у всех окончательно стали «ватными», а Хёнджин в третий раз пересчитал коленками асфальт, Чан объявил перерыв. — Всё, привал! Лидер идет за призом!       Он вернулся через десять минут с огромной охапкой мороженого. — Налетай, пока не растаяло! Это компенсация за моральный ущерб.       Они уселись прямо на ступеньки, ведущие к воде. Чан протянул Чэ Рин её любимый фисташковый рожок и присел рядом. Мемберы в паре метров от них шумно обсуждали свои «грациозные» падения, а Ли Ноу всерьез спрашивал у Рин, где купить такие же ролики.       — Ты почему не сказала, что ты профессионал? — тихо спросил Чан, откусывая мороженое. — Ты не спрашивал, — она пожала плечами, подставив лицо закатному солнцу. — Но спасибо, что сказал мне заранее. Я бы не простила себе, если бы вышла на дорожку в этих пластиковых гирях из проката.       Она повернулась к нему, и Чан увидел в её взгляде то, чего не видел никогда раньше — спокойную, искреннюю благодарность. — Это был лучший план за всё время, Крис.       Чан улыбнулся в ответ, чувствуя, как внутри наконец-то воцаряется мир. Над рекой Хан зажигались вечерние огни, и этот легкий вкус фисташкового мороженого и ветра казался им обоим важнее всех будущих хит-парадов.       Солнце окончательно скрылось за горизонтом, окрасив небо в глубокий индиговый цвет, а мост Банпо засиял тысячами огней, отражающихся в темной воде Хана. Парни, заметно притихшие после активного дня, начали медленно собираться, обсуждая, в какой ресторан поехать на ужин.       Чан поднялся первым, отряхивая джинсы, и протянул руку Чэ Рин, помогая ей встать со ступенек.       — Ребята, вы езжайте на минивэне, — бросил Чан мемберам, которые уже вовсю грузили прокатные ролики в багажник. — Мы с Рин пройдемся немного. Ей нужно занести свои ролики домой, тут недалеко.       — О-о-о, лидер решил еще потренировать икры? — подмигнул Хан, но, встретив серьезный взгляд Чана, тут же залез в машину. — Поняли-приняли! Встретимся в общаге!       Когда минивэн скрылся за поворотом, на набережной стало непривычно тихо. Чэ Рин уже упаковала свои профессиональные ролики обратно в рюкзак. Она хотела закинуть его на плечи, но Чан мягко перехватил лямки.       — Дай я. Он тяжелый.       — Я привыкла, Крис.       — А я привык помогать, — он надел рюкзак на одно плечо и кивнул в сторону жилых кварталов.       — Идем?       Они пошли вдоль берега. Ветер, который днем казался освежающим, к вечеру стал колючим и холодным. Чэ Рин, оставшаяся в одной тонкой толстовке после активного катания, непроизвольно поежилась. Она старалась идти ровно, но резкая смена температуры заставила её плечи мелко дрожать.       Чан заметил это сразу. Он остановился, на ходу расстегивая свой пиджак, который всё это время висел на нем нараспашку.       — Нет, не надо, — быстро сказала она, заметив его намерение. — Тебе самому будет холодно.       — Рин, просто замолчи на секунду, — негромко, но властно произнес он.       Он подошел вплотную. Чэ Рин замерла, когда почувствовала на своих плечах тяжелую, теплую ткань. Чан не просто набросил пиджак — он аккуратно завел руки ей за спину, поправляя воротник и убеждаясь, что она полностью укутана. Его пальцы на мгновение задержались у её шеи, и Чэ Рин почувствовала тепло его кожи. От пиджака пахло им — смесью дорогого парфюма, кофе и того особого аромата «студийной ночи», который был им обоим так знаком.       Этот жест не был похож на те, что он делал для фанатов или на камеру. В нем было что-то пугающе личное.       — Так лучше? — спросил он, заглядывая ей в глаза.       Чэ Рин кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В этот момент, под светом одинокого фонаря, между ними повисло нечто осязаемое. Это не была просто дружба или рабочее партнерство. Это была та самая симпатия, которая медленно прорастала сквозь ссоры, биты и давление компании. Они оба ясно это чувствовали: в том, как долго они смотрели друг на друга, в том, как Чан не спешил убирать руки с её плеч.       Они всё поняли. Но оба промолчали. Чэ Рин первой отвела взгляд, кутаясь в его огромный пиджак, который доходил ей почти до середины бедра.        — Идем, а то мороженое внутри меня превратится в лед.       Чан негромко рассмеялся, и это разрядило обстановку. Они продолжили путь к её дому, идя в ногу. Чэ Рин ловила себя на мысли, что ей не хочется, чтобы эта дорога заканчивалась. Ей нравилось чувствовать его вес на своих плечах, нравилось, как он подстраивает свой широкий шаг под её походку.       Когда они подошли к её подъезду, Чэ Рин начала снимать пиджак, чтобы вернуть его, но Чан остановил её движением руки.       — Оставь себе. Вернешь завтра в студии. Не хочу, чтобы ты простудилась за эти пять минут в лифте.       Он снял рюкзак с роликами и поставил его у её ног. — Хороший был день, Рин. Спасибо, что показала, на что способны эти колеса.       — Спасибо, что вытащил меня, Крис, — она посмотрела на него снизу вверх. — Завтра... завтра мы добьем тот трек. Теперь я знаю, какой ритм ему нужен. Ритм сегодняшнего ветра.       Чан улыбнулся, коснулся козырька своей кепки в прощальном жесте и пошел прочь, скрываясь в тени деревьев. Чэ Рин стояла у двери, пока его шаги не затихли совсем. Она прижала ладони к лацканам его пиджака, вдыхая его запах, и знала: завтра они снова будут просто коллегами. Но этот вечер, спрятанный в складках черной ткани, навсегда останется их маленьким общим секретом.